Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 12 —
Выбор
– Вася, не заходи! – синхронно вскрикиваем мы, когда его любопытная моська высовывается из двери.
– Целуетесь, что ли? – подозрительно.
Практически...
Мой нос упирается ровно в его скулу. И наши губы очень близко. А еще он пахнет гелем для душа, немного сигаретами и чем-то животным, очень опасным... От чего быстро бьётся сердце.
– Нет! – барахтаясь, выбираюсь из рук Севера. – Здесь очень скользко!
Тугая юбка – по шву! До самых неприличных мест.
– Оу! – пытаюсь стянуть ткань руками и прикрыть все.
Север, философски закатив глаза, закрывает их. Типа – не смотрю.
– Je vous suis très reconnaissante, Monsieur Sever! – изящно выпаливаю я, крабиком добираясь до двери.
– За монсеньора, конечно, мерси. Но не заходите пока. Я все уберу здесь.
Снимаю свое платье с окна.
И наконец-то выбираюсь из опасной кухни.
– Вася, не поворачиваться! – переодеваюсь в пижаму у него за спиной.
– За платье извини, реально затупил! – слышу его голос.
– Это моя вина, никак не могу привыкнуть, что живу не одна! – кричу ему.
Развожу на кухне нашатырь с уксусом, чтобы почистить.
– Мадемуазель... вообще-то и то, и другое запрещено держать в доме, если есть хоть один "Вася", – крутит бутылки в руках Север.
– Да?! Боже мой... ты, конечно же, прав!
– Да чо я, дурак что ли, уксус пить? – тащит кусочек рыбной икры из сковороды Вася.
– Василий! – рычу на него. – Так нельзя...
Переводит шрековский взгляд на Севера.
Тот подмигивает ему.
– Угощайся.
– Ну вот что ты делаешь? – шиплю ему тихо. – Он и так неуправляемый! И он не голодный, мы по дороге перекусили.
– Ну не могу я один при детях есть. Давайте со мной.
– Ура! – скачет Вася, помогая Северу накрывать на стол. – Наши тарелки бери! Наши – Гжель! Ира на Блошке купила!
– Да? – перехватывает ускользающую из рук Васи тарелку. – А что, здесь есть Блошиный рынок?
– Есть ряды. В центральном парке по выходным продают. Но эти тарелочки я с Питера привезла. Училась там.
Разглядывает тарелку.
– Красиво... У бабушки были очень красивые тарелки и чашки. Все разные. На моей был подсолнух, у Никиты – мак, у Добрыни – колокольчик. Каждый – всегда только из своей тарелки!
– Братья твои?
– Да, ты с ними уже знакома.
– Ааа... – вспоминаю я. – Дядьки те бородатые.
Смеется.
Пока мы бессовестно объедаем Севера на красную рыбу и варёную картошку, я рассказываю ему наши горести, что Васю не отдают, потому что я не подхожу по нормативам. И вообще придут с проверкой. И я деньги в кредит взяла, чтобы перед этой проверкой подготовиться. Но если нагрянут сегодня, то, судя по всему, не успею.
– Ну, про холодильник можешь не печалиться, я сегодня как раз его продуктами забил.
– Можно, я скажу, что это наше? – жалобно свожу брови.
– Да не вопрос. Но первое и второе – с тебя, – ухмыляется.
– Не вопрос!
– А про кухню... Ну, давай, пока не решится вопрос, отложим дележку. Что теперь делать-то? Ребенок важнее.
Задумчиво и расстроенно смотрю в окно.
– Ты чего пригорюнилась, Ирина Алексевна?
– Мне просто нечем даже отплатить за это всё.
– Да за что? – удивленно.
– За то, что ты – хороший человек.
– Разве за это "отплачивают"? – улыбается.
– А за что тогда "отплачивают"? Что может быть дороже?
– Не знаю, – пожимает плечами. – Давай так, я – хороший человек, ты – хороший человек, и мы квиты.
Киваю. Хочется рыдать.
Потому что лучшее, что со мной приключалось, сосед, который отжал мою законную кухню.
– Вася! – дрогнувшим голосом одергиваю моего бандита. – Не руками!
– "Рыбу, птицу и девицу – только руками", – показывает мне язык.
– Нахватался... Ножом давай. Зря я тебя столовому этикету учу, что ли? Кожу, кстати, не едят!
– Самое вкуфное! – засовывает в рот зажаристую кожу с лучком.
– Факт! – вздохнув, повторяю фокус. – Вот как его хорошему научить, когда сама не соответствуешь?
– Меньше загоняйся.
Север подключается к моим попыткам подготовить квартиру к проверке. Без всяких вопросов просто берет молоток и аккуратно отстукивает лишние куски кирпичей, превращая мою корявую дыру в стене в нечто овальное, правильной формы.
Мы с Васей оформляем его "гнездо" с помощью трафаретов, гуаши и светящихся в темноте звёзд и планет.
Вытаскиваю из коробки пять его книг.
Да, у нас мало! Но они офигенные. С картинками и всяким поп-апом. Несколько игрушек, которые уже покупала я. Урод не отдал ни одной.
Игрушек недорогих, но все развивайки.
Копилку...
– На что копишь, Вась? – смотрит Север, как Вася инспектирует свои сбережения.
– На са-мо-лет.
– Круто.
Задумчиво смотрит в окно.
– А мне Ира вот такой шлем купит! – бежит показывать ему картинку. – Когда деньги будут.
– Пойдем-ка смесь с тобой разводить, будем арку замазывать. Я в сарае видел мешок.
Васька радостно крутится возле Севера, больше мешая, чем помогая.
Я готовлю макароны по флотски и борщ.
Иваныч остервенело жрёт кусок свеклы, увозившись в ней весь, словно рачленял ежа.
Поглядываю, как перекатываются мышцы Севера, когда он поднимает руки вверх.
Вот... за такого я бы, пожалуй, и замуж вышла. Но если бы только с гарантией, что всегда такой будет. И без секса!
Да только без секса никому не надо...
– Все! – снимаю с огня. – Нам надо в магазин. Вася?..
Весь устряпанный в штукатурке, отрицательно крутит головой.
– Я помогаю!
– Я не могу тебя оставить.
– Почему?
– Потому что...
– Почему?
– Север нам чужой дяденька. И нельзя детей оставлять с чужими дяденьками, – виновато смотрю на Севера.
– Глупости! – мажет руками штукатурку Вася.
– Ну... честно скажем, миссис Паранойка вообще-то права, – сжалившись, поддерживает меня Север. – Нельзя оставлять. Комиссия придет, ей конец.
– А что значит Паранойка? – уточняет Вася.
– Это значит, много и попусту переживает.
– Хе-хе-хе... Паранойка!
– Так! Мыться... – выгоняю его в ванную.
В магазине покупаю ему кое-какую одежду.
А потом он выпрашивает поиграть в детской зоне.
Все равно уже долги мои не считаны...
Машу рукой.
– Иди...
Оплачиваю и сажусь рядом на скамейку, обставляя себя пакетами.
– Ира!
А, черт, только не Бухаров! Ыы...
– Привет, Саша, – натягиваю улыбку.
Мой липучий ухажер. Слишком вежливый и интеллигентный, чтобы дать хоть один повод послать его нахрен. Сын очень хороших родителей.
Садится рядом.
– Как у тебя дела? Ты номер сменила, да?
– Да... телефон потеряла, – вру я.
– А я пишу... звоню...
– Зачем? – вздыхаю я.
– Зачем... – вздыхает тоже.
– Можно, я приглашу тебя к нам на ужин?
– Саш, я не могу...
– Родители будут очень рады.
– Да я... с Васей же.
– Приходите с Васей.
– Нет... – опускаю взгляд.
– Ира... ну, я же с самыми серьёзными намерениями. Клянусь.
– Саш... ты пойми... я не... влюблена! Понимаешь? – стараюсь ласково отшить его. – Я вообще не про это. Я не умею. Это не про меня!
– Это ничего. Хуже, когда в кого-то другого влюблена. А так, есть шанс. Ну давай хотя бы сходим куда-нибудь? Я очень тебя прошу!
"...может, ты замуж собираешься за хорошего человека чуть постарше? С постоянной работой? Шансы на опеку сразу возрастут...", – вспоминаю слова Натальи Антоновны.
Вот что ты выберешь, Ирина Алексевна? Свою святую неприкосновенность или Ваську?
Господи, тошно-то как?
А Саша хороший же парень. И правда с серьёзными намерениями. И родители его ко мне нормально относятся.
Спасите-помогите! – чувствую удушье.
– Всего лишь свидание. Самое невинное.
– Л-л-ладно. Завтра. Вечером.
Я попробую. Всего лишь свидание, да? А вдруг, все будет... нормально. Ну вот как с Севером. Меня же от Севера не воротит. Саша не насильник же какой-то там! Ну, уйду в крайнем случае.
– Только давай в кофейне.
Где людно.
– А потом погуляем. По скверу. И я тебя провожу.
– Хорошо... – как на казнь, соглашаюсь я.
В выходные играет основной состав, и я только подрабатываю иногда аниматором. А так – вечера свободные.
Приходится дать ему мой новый номер.
– Чо за мужик? – выбегает румяный Васька, когда его время заканчивается.
– Это... мой... знакомый.
– Чо ему надо?
– Хочет пригласить меня погулять.
– Вот еще! У нас Север есть – гулять.
Вздыхаю.
Северу оно надо? На Севера у меня денег не хватит.
К нам сегодня опять никто не приходит. А значит, ждать мне до следующей субботы теперь!
Вася уже спит. Сижу грустная с сигаретой, пытаюсь прикинуть вариант с Сашей, внутри все сопротивляется. Это если на свидание, то целоваться надо, да? А если я не смогу?!
– Доброй ночи, – выходит с сигаретой Север.
– Мхм...
– Ну не грусти, придут на следующих.
– Мхм... Север, я вот подумала... а сколько стоит один поцелуй?
– В каком смысле? – озадаченно опускает сигарету.
– Ну, вот секс же сколько то стоит, да?
– Допустим.
– Значит, и поцелуй тоже?
– Проститутки не целуются.
– Почему?!
– Презерватив на рот не натянешь. А через рот полно всяких инфекций передаётся.
– Фу.... – расстроенно, с отвращением хныкаю.
Меня всю передергивает.
– А ты продать или купить хотела? – угорает надо мной.
– Купить.
– Зачем?
– Долгая история.
– Да вроде не опаздываем.
– В общем, у меня есть проблема...
Глава 13 —
Поцелуй
Саунд: Mary Gu – Она Читает Бродского
– В общем... В опеке сказали, что мои шансы забрать Ваську сильно вырастут, если я выйду замуж. И... если сейчас мне его не отдадут, то... возможно, мне придется.
Съеживается...
– Есть кандидаты? – смотрю на ее профиль
От мысли, что ей "придется", даже мне тошно.
– Есть... один... парень. Хороший. Он в меня влюблен. Решилась попробовать сходить с ним на свидание.
Хмурясь, заламывает свои гибкие тонкие пальцы.
– Но если я иду на свидание, подразумевается... поцелуй. Иначе, в чем тогда... "проба"? В общем, есть у меня большие сомнения, что я смогу.
– Такой отвратительный?
– Да нет.
Перебирает в ладони сосательные конфетки. Мятная, барбарис, еще что-то. Мятную засовывает в рот.
– Дело не в нем. Просто мне отвратительны мужчины. Не то чтобы я как-то по особому люблю женщин... – вздох с отвращением, – тоже не очень. Но мужчины прям фу...
– Нда. Нелегко тебе, ИрАлексевна.
Тяжелый вздох.
Я не спрашиваю, обижал ли кто-то, очевидно, что да.
– Короче, мне б купить поцелуй, чтобы знать наверняка, смогу я или нет. Парень то не виноват, да? Не хотелось бы превращать в кринж вот это все... Сколько стоит?
– Влюблен, говоришь?
– Мхм.
– Херня. Ты вообще видела влюбленного мужика? Мы же невменяемые! Он бы уже здесь тебе все сделал, во-первых, во-вторых, у тебя бы в вазе букет стоял, хотя бы полевых, их полно здесь. И вопросов с пустым холодильником ты бы не знала. Он бы по ночам вагоны разгружал, чтобы тебе вкусностей купить. А в-третьих, еще вчера бы забрал тебя оттуда, где ты с посторонним мужиком в одной квартире живёшь.
Я вот помню, как это... И было бы именно так.
– Ну... я повода ему не давала для сближения.
– А он точно мужик? Мужику повод не нужен, когда у женщины, в которую он влюблен, проблемы. Обойдётся без поцелуя, короче. Не заслужил, я считаю.
– Да Север! – раздражённо. – Другие все несерьёзные! Можно подумать, у меня смотрины, бери-не-хочу! Прям много ты мужчин знаешь, которые вообще способны предложение сделать?! Вася на кону!
– Полно нормальных мужчин.
– Мы в каких-то разных мирах живём. Сам чо не женишься? – язвительно.
– Ладно, уела, – усмехаюсь. – Но справедливости ради, я свое отпахал. Женился, как положено.
– Развелись?..
– Мхм.
– Почему?
– Работа ее моя не устраивает.
– Ну знаешь! – возмущенно. – Сложно ее за это осуждать.
Да ладно?! – опуская сигарету, в ахуе смотрю на Идионину.
– Сколько, короче, стоит поцелуй? – по-деловому.
– Понятия не имею. Ни разу не покупал.
– Ты же, как бэ... в бизнесе. Должен знать расценки.
В каком смысле? – подозрительно смотрю на нее.
– Что, у тебя клиентки только секс хотят, без поцелуев, всегда?
Аааа! В этом смысле?!
Закашливаясь дымом от смеха, сжимаю переносицу.
Не поняла моя идиотина иносказательного смысла?
– Ну что смешного-то?
– Ух... – выдыхаю я.
Братьям расскажу, пусть поржут.
– Поцелуи только по бартеру, ИрАлексевна, – поджимаю губы, чтобы остановить ржач. – Не могу я с тебя деньги брать. У тебя их нет.
– Нет-нет. Любая работа должна быть оплачена! – на полном серьёзе категорически отмахивается.
Всё, я не могу...
– У меня тяжелый случай. Нужен специалист.
– И чо, даже влюблена ни разу не была?
– Была... маленькая еще... глупая... а он на моей сестре женился.
– Ну и забудь, как страшный сон.
– Забыла. Бы. Но... на этом все не закончилось. Да и теперь есть Васька. В общем, мы не об этом!
– Слушай, а тебе вот совсем не хочется?
– Чего?
– Мм... отношений, объятий, нежностей, какого-то абстрактного мужчину?
– Нежностей? – скептически.
– Ну да.
Даже мне хочется. Но абстрактно. Реально, из чьих-то рук, нет.
Задумчиво смотрит вперед.
Вздыхает.
– Иногда я примеряю на себя разные роли. Вхожу в образы. Проживаю их. И тогда я хочу разного и могу разное. И кайфую от разного... А сама по себе... все так быстро, сложно, грязно, тяжело, суетно, серо, что в основном я хочу только спать, читать, сцену, и чтобы мне отдали Ваську. А еще утром проснуться и чтобы без панички, что что-то надо сегодня делать, чтобы жизнь не полетела в звезду завтра. Еще хочется пирожное. Такое... "Анну Павлову" со свежей клубникой. У нас в центре в авторской кондитерской продают. Туда вообще лучше не заходить. Депрессию можно заработать от цен. Вот! Хочется денег еще. Их всегда нет. Хочется, чтобы отстали все. Хочется... качели хочется, такие... чтобы над обрывом лететь, и от восторга сердце замирало. Хочется Джульетту сыграть...
Включаю ей трек на телефоне, первый попавшийся какой-то. С плейлиста радио-романтик.
Саунд: Досчитаю до десяти – Лисицын
– А ну, давай... проживай.
– Прям так?... – озадаченно.
– Актриса ты или нет? – тяну ей руку, втягивая в медляк.
Не моргая, смотрим друг другу в глаза. Носы соприкасаются.
– Ммм... давай уже, – зажмуривается.
Ну сейчас прям! Кто так делает вообще? Нее...
– Как его зовут-то?
– Парня? – открывает глаза. – Саша.
– У тебя улыбка на миллион. Ты такой улыбкой мир к ногам положишь, – шепчу ей в губы. – Нахер тебе этот невнятный Саша?
Кусая тревожно губы, подаётся чуть вперед.
– А как же бартер? – улыбаясь, не целую.
– Ах да. Точно. Извини... Что нужно? – касаясь носами, шепчемся мы.
– Звезду найди мне... – сгребая ласково ее копну на затылке, тяну, заставляя поднять лицо к небу. – Чтобы ярче всех в сто раз была.
Смотрит.
– Есть? – шепчу в ушко.
Сладко пахнет... простенько... нежностью... чистотой... ромашковым мылом... гуашью... конфетой мятной...
– Нет...
– А сейчас...
– Мм... боюсь, что нет.
– Правильно, потому что она здесь, – тихо смеюсь ей в губы.
– Да, Север! – хихикая, расслабляется наконец-то, перемещая леденец из за одной щеки за другую.
– Дай конфетку, – прижимаюсь к ее губам.
– Мм... – растерянно дернувшись, зажимает между зубов.
Отбираю леденец, чувствуя как грохочет сердце, и от нехватки кислорода голова кружится. В паху сводит так, что глаза в кучу.
Мля... я уже и забыл, как это бывает.
– Иди спать... – отпускаю.
– А... поцелуй? – хлопает глазами.
– А поцелуй... поцелуй это не так важно. Важно – хотеть поцелуй. Ты хотела... – хрипло добавляю я.
– И что мне делать-то?!
– Вот пока вот так не захочешь, хрен ему, а не поцелуй!
Пусть старается! Влюблен он, блять...
Сваливаю. От греха. Сразу в душ…
Глава 14 —
Мама
Подсушив волосы, плету две французских косы ото лба до затылка и чуть ниже. Ничего не могу с собой поделать, надеваю мой защитный комбинезон с рыбами. Обожаю моих рыбов! Да, он немного клоунский... Ну, а зря я, что ли, мастер-класс по клоунаде брала?
Ты, вообще-то, еще брала мастер-класс по пластическому танцу и обольстительной пластике...
Ну... это нужно было для авторского выпускного спектакля! Я не виновата!
Выглядываю в окно. Север уже вернулся домой, что-то там мастерит из свежих досок во дворе. Вкусно пахнет древесиной.
Зависнув, наблюдаю за тем, как уверенно двигается его тело, крепкие кисти, в которых он держит то пилу, то молоток... Как периодически разминает спину. Сосредоточенно измеряет что-то.
Будет сильно большой наглостью попросить его сколотить мне ящик для садовых мелочей?
Не решаюсь. И так ему на шею уже сели.
На свидание не хочется до отвращения, но обещала же…
– Привет! – заметив, взмахивает мне рукой.
– Не выбрасывай, пожалуйста, мелкие обрезки досок, – прошу его. – Оставь играть Васе.
– Что? – вытаскивает наушник.
– Обрезки досок, – прокашливаюсь я. – Если не нужны, оставь для Васи, пожалуйста.
Показывает "ок".
– ИрАлексевна, есть йод? – показывает царапину на руке.
– Есть! – радостно бегу за йодом, довольная, что хотя бы чем-то могу ему отплатить за то, что он хороший человек.
Бросаю взгляд на экран вибрирующего телефона.
Мама...
Не беру трубку.
Намазав ссадину, возвращает мне бутылек через окно.
Снова подглядываю за ним, вспоминая, как вчера истерило моё тело в его руках.
Не могу точно сказать, со знаком плюс или минус. Я не отличаю, для меня все минус. После слов урода, что мне понравилось, я любую реакцию своего тела воспринимаю как отвратительный минус.
Замечаю, как мимо нашего забора плывёт мамина перегидрольная голова.
– О, нет!
Пытаюсь захлопнуть тихо окно, едва ли не роняю цветок с него. Хватаю машинально за куст. Он остается у меня в руках, а горшок с грохотом летит на брусчатку под окном. Вдребезги!
Закрываю с раздражением глаза.
Вот это мы спрятались, да?
Так и стою, "выдернув мандрагору", хорошо хоть не визжит для привлечения дополнительного внимания.
Останавливаясь у калитки, мама смотрит прямо мне в глаза.
– Ну, открывай, чего встала-то как памятник!
Поставив цветок с комом земли в форме горшка прямо на подоконник, иду открывать.
Север, уйди в дом, пожалуйста, – умоляю про себя. Не хочу, чтобы он общался с моей мамой.
Я, честно говоря, стыжусь ее мещанства точно также, как она моей чудаковатости.
Удивительно, что во мне течёт ее кровь.
Выбегаю.
– Здравствуйте, Вам кого? – заметив ее, вытаскивает наушники.
– Это ко мне! – выпаливаю я.
Вставляй, вставляй скорее свои наушники!
И он, благо, делает это до того, как она открывает рот.
– А это кто у тебя? – поднимает наверх темные очки, оценивающе разглядывая его.
– Он у себя. Это сосед.
– А я уж понадеялась, что ты кому-то приглянулась. Никто тебя, бестолковку, замуж не берет. И не возьмёт, будешь вот так ... – ведет рукой, подчёркивает мой "несуразный" вид, – одеваться.
Но несуразный вид – это ее платье кислотно-голубого цвета с разрезом, высоченные каблуки, которые носят, пожалуй, теперь только по особому случаю, и крупные голубые серьги в виде перьев. И кольца. Золотые. Массивные. Много.
Мама у меня "модная и молодая", хоть ей уже и прилично... А мы ей "всю жизнь испортили".
Мы бесимся от вида друг друга и пытаемся нигде не появляться вдвоём.
Замуж...
Мама считает, что четыре брака – это ее женская востребованность. А я...
– А я туда не собираюсь!
Или, погодите?.. А как же Саша?
– Снимай это немедленно. Позоришь меня.
– Мама, что тебе надо?
– Мне надо, чтобы ты отвечала на вызовы, для начала. Я в тебя девятнадцать лет жизни вложила, включая беременность, и претендую на дивиденды. Мы с Колей затеяли ремонт. Будь любезна... – дергает бровями. – На тебе обои. Коля плохо себя чувствует.
Бухать надо меньше!
Дивиденды... единственные дивиденды я должна крестной, царство ей небесное! Собственно, именно деньги, доставшиеся мне в наследство от крестной, и пошли на покупку этого дома.
От матери я получила только напутствие скорее выйти замуж и ни в коем случае не рожать. От отца не получила и этого. Сомневаюсь, что он помнит обо мне.
– Нет возможности, я занимаюсь Васей. Хотя это должна делать ты, как бабушка.
– Я своих вырастила! Ваши – ваша забота. На меня повесить не получится. Говорила этой дуре, делай аборт. Но вы же никогда мать не слушаете.
– Все. Вася есть! И ему нужна семья.
– А кто причина того, что его бросила мать? Могла бы придержать свою звезду. И не лезть в кровать к мужу сестры.
Сжимаю челюсти.
– Это было изнасилование под веществами. Ты сама умоляла меня не подавать заявление. И не позорить вас этой историей.
– Не придумывай! Уж мы то с тобой знаем, что ты Заботкина была готова облизать сверху до низу, – скептически. – Надулась на мужика, что он кроме секса ничего не хотел, вот и придумала. Всем же понятно. Так он женатый, что ты хотела? Твоя ответственность, что ноги раздвигала. И сейчас вот как с ума сошла по этому Ваське. У него родители есть.
– Он в интернате!
– И что? Да он как таракан при ядерной бомбежке выживет! Такой же ушлый как Заботкин.
Мама не любит Заботкина и Васю. Взаимно. У них война.
– Изнасиловали ее, посмотрите какая жертва! Даже следователь тебе сказал, что это не изнасилование. Ты ж сама пила.
Бокал коктейля?!
– Ой, все...
Мать судит по себе, для нее всегда ширинка была сверх ценностью. Отчимов мы меняли как перчатки. И они всегда были важнее, чем мы.
– Я никуда не пойду. У меня сегодня свидание. Прямо сейчас. Мне пора, – открываю входную дверь.
– Не будешь помогать, вот тебе, а не доля от бабкиной дачи, – складывает фигу. Длинные, острые, уже неприлично отросшие ногти торчат в разные стороны.
– Совсем обнаглели, только дай-дай-дай им! Кобылицы уже взрослые! Сами себе зарабатывайте. Актриса она... погорелого театра!
С четырнадцати лет это слышу.
Да я уже и не верю, что мне что-то достанется оттуда. Если бы не Васька... Эх.
– Я позвоню, – цежу я.
– Господи, порвала бы ты их уже, что ли? – смотрит с отвращением на моих рыб. – Чисто клоунесса.
– Мне так нравится.
– Как малолетка.
– Это мое дело!
– На свидание она собралась. Позор, да и только!
Схватив бутылек йода, с раздражением плескает мне на брючину.
Остолбенев, смотрю как расплывается пятно по белой ткани.
– Ну, порыдай еще! Девке двадцать три, она в штанах для шестилеток ходит.
Мама уходит, хлопнув дверью.
В шоке иду за ней запереть калитку. На крыльце вдруг накрывает. Оседаю, закрывая лицо руками. Трясёт...
– Ты чего? – садится рядом Север.
Не в силах выговорить ни слова, поджимаю дрожащие губы, обиженно показывая на пятно.
– Любимые?
Горько киваю.
– Ну... ладно. Не переживай. Я запомню, какая ты в них была классная, – успокаивает меня, на мгновение приобняв за плечи.
Вытаскивая сигареты, прикуриваю трясущимися пальцами.
Смотрит на пятно, оттягивая брючину.
– Вырежи из такой же ткани рыбу. Пришей сверху. Прямо на пятно. Толстыми черными нитками бахни. У меня у дочки так аппликация пришита. Будет еще лучше.
Точно! – распахиваю широко глаза, вдруг ощутив облегчение.
Истерично улыбнувшись, киваю.
Так и сделаю!
– Уф... прям чуть сердце не разорвалось! – смеется, прикладывая ладонь к груди. – Ты смотри мне... Без трагедий давай. У меня нервы слабые.
Вот расцеловала бы!..
