Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"

Автор книги: Янка Рам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24 —
Бесценная

Уже после матча оглядываю спортивный бар.

Да здесь женщин больше, чем мужиков. Только смотрят они не на экраны. А с интересом на мужчин.

– Ну всё, по последней, и по домам.

– Куда?! – отбирает у сына бокал Добрыня. – Твое вот, безалкогольное. Это Никитоса. Тебе еще пьяных дядек по домам развозить.

Ярик, мой племяш, у нас сегодня за водителя.

– Или вы остаётесь? – уточняет у меня и Ника.

– Да поезжайте без нас, мы тут с Севером скрасим себе вечер. У вас то и так вечера "красивые", – ухмыляется.

Добрыня с Ярым, пожав нам руки, уезжают. Мы остаёмся.

Ехать домой, пока моя ИрАлексевна не уснёт – не хочу. Вискарь вскружил голову и отключил тормоза. Боюсь, зажму ее где-нибудь на эмоциях. И тело мое голодное возьмёт своё. У нее с личными границами вообще все поломано. То на пустом месте демонстративно дистанцируется, то вообще замирает. И хрен разберешь, хочет она, чтобы ее трогали, и просто, как адекватно среагировать, не обижая меня, не знает.

И вот точно не пьяному мне эти ребусы решать.

– Пойдем вон к тем девчонкам подсядем на веранду?

– Иди, Ромео...

– Север, ну ты тоже не гони, сломаешь себе инструмент без практики, – стебет меня. – Мужчина должен охотиться. И хотя бы иногда успешно. Симпатичные девчонки. Давай.

– Ой... – морщусь я.

Это же надо общаться... впечатление производить... а нахера?

Мне и так понятно, чем заканчиваются такие знакомства. Плавали, знаем. И детализируя это дешёвое приключение... Не хочу. И не буду!

Непонятной чистоты женщина. Даже целоваться стремно, честно говоря. Ну, и какой секс, когда ты паришься?

Я избалован сексом полноценным, когда женщина только твоя, целуй куда хочешь, бери как хочешь. И не надо алкоголем смазывать брезгливость. Залетит – не страшно. Даже, наоборот, кайфово.

И вспоминая об этом, я почему-то вижу вообще не Сашу. А совсем другую девочку...

Как опасно!

– Ну ладно, давай меня просто поддержи. Их двое. Я блондинку увезу, и ты потом вежливо с брюнеткой попрощаешься. А то ей некомильфо подругу одну будет бросить. Посиди загадочно полчасика. Потом найдёшь предлог свалить.

– Ну, ок, пойдем, – смотрю на часы.

Блондинка – Оля, Брюнетка – Ирина.

Ирина...

Совсем другой Ирине хочется мне загадочно улыбаться под вискарем.

Оля – легкая улыбашка, Ирина – хищница с фигурой фитнес-бикини. Просушенная до такой степени, что заметны импланты под кожей на груди. Вообще мимо моего вкуса. Но... я здесь, собственно, не для оценки этого сокровища.

Через десять минут общения Ник уже шепчет что-то на ухо смущающейся и хихикающей Оле.

Ирина оценивающе разглядывает меня.

– Север... – взмахивает сигаретой.

Щелкая зажигалкой, прикуриваю ей.

– Чем занимаешься, Север?

– МЧС.

– Мм... Спасатель, значит?

У нее очень хищный маникюр, словно ей наварили на пальцы треугольный профиль. Сантиметра два. Даже не когти. Хрень какая-то... С недоумением разглядываю, как она перебирает своими массивными треугольниками по бокалу.

– И какой у тебя доход?

Глаз мой дергается от вопроса.

Поднимаю бровь.

– У вас тут такой вопрос укладывается в рамки этикета при знакомстве?

– У "нас тут"... девочки знают себе цену, – голос у нее низкий.

В спортзале у нас несколько барышень на фарме сидят. И инъекции тестостероном ни с чем не спутать.

– Цену девочкам, у которых есть цена, мы тоже знаем. Не вчера родились.

– Ой-ой... и сразу хамить! – провокационно улыбается. – Комплексуешь из-за дохода?

– Нет, – затягиваюсь, глядя ей в глаза.

– Обидчивые какие мужчины пошли. У нас-то, женщин, все на витрине, – гордо ведет вдоль своего тела когтями. – А про мужчину я как должна понять, что он из себя представляет?

– Элементарно. Из беседы. Вот я с тобой десять минут поговорил и все про тебя понял. Рекомендую...

– Это так не работает. У женщины всегда есть райдер... Зачем тратить время друг друга, если мужчина меня не потянет, например.

Ник, давай уже, уводи свою Олю, – пинаю его незаметно под столом по ботинку.

– Ирина! – ухмыляюсь я. – Всё правильно. Так всегда и делай. Можно даже знакомство перенести на следующую серию после уточнения дохода. Это очень удобно. И вам, и нам! – развлекаюсь я.

– Это ты меня, типа, стебёшь?

– Ни в коем случае! Я сначала, честно говоря, немного обломался, сочтя верхом неприличия такой вопрос от постороннего человека. А сейчас понимаю – да! Идеально. Это ж маркер. Сразу понятно, кто перед тобой?

– И кто же? – агрессивно.

– Женщина, которая знает себе цену. И... не мой вариант, – улыбаюсь. – Мой – бесценная. Романтик.. – развожу руками. – "Понять и простить".

– Ой, все вы без бабок – романтики, – закатывает глаза. – Лохушки, конечно, схавают... – отмахивается. – Радуются бижутерии и ромашкам, да?

– Хм... Радуются, да. Всему.

– А вы и счастливы.

– А мы и да, – философски улыбаюсь, вспоминая, что Идионина моя радуется просто мне. Даже без бижутерии и ромашек. И это делает меня счастливым, факт.

А вот ей как раз не жалко и хочется.

Ну, а чего ты тогда, Север? Ну, сделай красивый жест...

У меня до зарплаты только на красивый жест по поклейке обоев бабло. Насчитали мне там...

Ну, вот и давай, соверши подвиг. Поклей эти злоебучие обои сам! И купи подарок девчонке. Хороший!

Почему вот этим дешёвым хищницам достаётся, а зайкам скромным – нихера?

– Ник! Я полетел.

– Север...

– Очень срочно! Ирина, спасибо за беседу. Было вдохновляюще.

Стоя в ювелирке, разглядываю украшения.

Мля... ненавижу клеить обои. Просто ненавижу! Но опять меня понесло на широкие жесты. Вот... хочу.

– Вот... это, пожалуйста.

Спускаю все, что есть практически. Похеру. Завтра еще заработаю.

Доезжаю на такси домой. Машину завтра заберу.

Захожу к себе, включаю свет и...

– Твою мать, – протираю глаза.

А нет... не показалось.

В шоке разворачиваюсь, разглядывая свою комнату.

Старых грязно-оранжевых обоев больше нет. Есть мои, стильные, под венецианскую штукатурку. Уже на стенах.

И словно другое помещение.

Недоверчиво веду по стене пальцами. Влажные еще.

Туплю, пытаясь сообразить... а как?! Кто??

Версий то немного, Север.

Поднимаю лист блокнота с журнального столика.

"Это тебе за то, что ты самый офигенный сосед!"

– Ирина Алексеевна! – иду на кухню, даже слегка протрезвев. – Ну, ты с ума сошла?!

– Не понравилось? – выглядывает из своей комнаты.

Мокренькая... обернутая полотенцем.

Ну всё, пиздец...

Аскеза моя на секс рушится как стена крепости, в которую прилетел вражеский снаряд. И имя ему Идионина.

Стадии отрицания и торгов далеко позади.

Ну, не могу я не хотеть тратить себя на эту девочку. Хочу! Мне классно... мне вкусно!

От нее такая отдача тёплая, что я словно заранее залюблен.

Я вообще даже представить не могу, что завтра – раз! – и мы живём не вместе. И вот это всё больше не для меня.

Ради меня вообще женщины никогда подвигов не совершали. Как бы, моя зона ответственности про подвиги. А тут охереть, какой подвиг. Я впечатлён!

Царевна-лягушка моя... Наделала красоты, пока Иван-царевич... даже не спал. А с братишками бухал.

– Я просто не знаю даже, что сказать, – развожу руками.

– Понравилось?.. – заглядывает с тревогой мне в глаза.

– Да шикарно! – даже смущает как-то.

Офигеть, девчонка впахалась.

Готов рассчитаться натурой. Прямо на этом столе.

– Только... я все бабки прогулял... Расплачиваться только натурой, – заигрываю с ней.

– Ой, да ладно! – довольно отмахивается. – Это просто так.

– В смысле?.. А как же "любая работа должна быть оплачена?" Ты знаешь, сколько это стоит? Нет-нет... Как подарок не приму. Слишком дорогой подарок. Это же сорок косарей, если вот так под ключ...

– Да конечно! Это тебя развести хотели.

Ой, балбесина...

Бери натурой, говорю! Вот я, весь твой...

От нее пахнет свежестью, чистотой. И я опять – в дрова и без тормозов.

Подтягиваю ее к себе.

А под полотенцем у нас ничего, да?

Меня обваривает возбуждением так остро, словно мы уже на финишной.

Мля...

– Я требую предъявить счёт, – хриплю, касаясь ее губ своими.

– Поцелуями? – шёпот.

Боюсь, что поцелуями ты не отделаешься. Улыбаюсь ей, вспоминая почему-то свой первый довольно ранний секс, который тоже начинался с концепции "только поцелуи". А потом как понеслось!

Надо превзойти, Север, по-взрослому, чтобы головы оторвало нахрен!...

– Исключительно поцелуями... – вру я.

– Десять...

– Ох, не цените вы себя, Ирина Алексеевна... вообще не цените.

"Десять"... Идиотина моя... Кто же их считает?

Глава 25 —
Секреты самых приятных поцелуев

А у него такие умелые губы... Ооо...

Я вообще ничего не помню и не понимаю, когда они прикасается к моим.

– Любые твои желания сегодня, моя залипательная девочка, – посмеивается он с хрипотцой в голосе. – Я твой эротический джин.

– Мм! – распахиваю глаза.

Я, конечно же, не стану использовать его ну вот совсем уж по назначению.

Нет, конечно же, у меня в голове была такая мысль, глупо отрицать. С кем же еще узнавать что-то реальное про секс, если не с ним? Но использовать – нет, не этично. Да?..

– Если уж этот вечер в моем распоряжении, то, наверное, мне стоит одеться.

– Очень интересная мысль. В монашку или женщину кошку? – улыбается.

– Мм...Просто в женщину, – морщу нос.

– Для этого раздеваются, детка.

– Оу...

Смущаясь, заправляю прядь за ухо. У меня сложности с принятием своего тела.

– А хочешь шампанского?

– А у тебя есть шампанское?!

– Е-е-есть... – играет бровями.

– Эх... гулять так гулять!

– Только бокалов нет.

– Пф!

Открываю шкаф, достаю две креманки в виде бокалов. Покупала себе и Васе для мороженого.

– Пойдет?

– Да шикардос, давай!

Держу их в двух руках, пытаясь не свалиться в тотальное смущение и стыд.

Я ничего такого не делаю! Да?

Север, не моргая, смотрит мне в глаза.

– Что? – неуверенно улыбаюсь ему. И тут же поджимаю губы.

Ведет пальцем по моей скуле.

Лицо горит. Я, наверное, как помидор!

– Знаешь, когда я последний раз видел смущающуюся девушку? – тоже поджимает губы.

– Это хорошо или плохо? – шепчу.

– Это... хочется не выпускать из рук. Чтобы она не усомнилась, что прекрасна.

И... я смущаюсь окончательно, не зная, куда девать взгляд. Мне так горячо от прилива крови к шеи, что кружится голова.

Поцеловав в плечо, забирает бокалы.

– Есть такой способ...не выпускать из рук... обнимать... даже когда не обнимаешь...

– Как? – лепечу я.

– Сейчас...

Снимает через голову свой тонкий лонгслив. Раскрывая широко пальцы, растягивает горловину. Надевает мне через голову. Я тону в его запахе...

Помогает продеть в длинные мне рукава руки. Закатывает рукава по локти. Одергивает лонгслив вниз. Он как свободное платье на мне. И глядя в глаза, медленно стягивает вниз мое полотенце. Откидывает в сторону.

– Ну как? – шепчет в губы. – Ты чувствуешь, что я тебя обнимаю?

– Мм... – нечленораздельно мычу , положительно кивая головой.

И... "второй", – дотошно считаю я поцелуи.

Его пальцы медленно скользят по моей талии.

Задохнувшись, втягиваю жадно воздух.

Дергаюсь в сторону комнаты.

– Та-а-ак... – держит меня. – Что там есть важного, чего нет здесь?

– Мои трусики... Мне кажется... надо... их надеть.

Отрицательно мычит.

– Это же самый главный секрет классных поцелуев.

– Какой именно? – распахиваю глаза.

– Если на девочке нет трусиков... – кусает меня за губу. – А мужчина это знает... Поцелуи в сотню раз приятнее.

– Да?!

– Гарантирую.

Вот в чем фокус моего полуобморочного?!

Отпустив меня, Север достает из холодильника шампанское.

Пялюсь на то, как его красивые кисти быстро разбираются с крышкой.

Хлопок...

Куда тебе еще шампанское, Идионина? Ты и так себе не хозяйка.

Шампанское льётся, пена поднимается вверх.

– Шампанское похоже на секс... – бросает на меня искоса взгляд. – С первого раза редко кому нравится. И не всем попадается качественное. Но... если знать, как эстетически оформлять... и с чем подавать...

Достает клубнику, Павлову и шоколад.

Боже мой!

Это просто какой-то неописуемый уровень профессионализма в пикапе, да?!

Ведь я все понимаю, что он просто умеет пудрить мозги. Но верю в каждое слово и эмоцию! Идиотина... Но мне плевать сейчас.

Шампанское ситуацию усугубит...

Но... чего мне, собственно, и от кого защищать?

А... если...

А может быть, это мой единственный шанс вообще как-то прикоснуться к этому без отвращения! – спорю с собой. – Ни с кем больше я этого точно добровольно делать не стану!

А если вдруг жизнь вынудит, то пусть уж у меня будет кто-то, кого представлять в эти тяжкие моменты.

Но мечтать, конечно, не вредно. Пошлый раз, он например, вообще меня спать уложил!

Мозг мой прекращает генерировать мысли. Потому что его губы дарят мне "третий". И во мне еще не глотка, а ноги уже не держат.

Забирает поднос, я – бокалы. Как привязанная иду за ним. Сердце бьется так, словно это мотор, и мы взлетаем.

Включает музыку.

Саундтрек: Группа 888 – Смятая простынь

Падает на диван.

Делает мне пальцами "иди сюда".

Глаза больше не улыбаются. Неловко делаю шаг ближе.

– Еще ближе...

Еще шаг...

Скользит пальцами по моим бедрам. Поцелуй туда, где заканчивается мое платье.

– Сядешь? – касается пальцами своего бедра. – Или... в эти губки поцеловать?

Его пальцы рисуют по ткани сердечко ниже моего пупка.

И до меня доходит, что он имеет в виду! Открыв рот, пытаюсь сказать, что – "нет!". И одновременно отшутиться, что "А что, так можно было?". Но просто захлопываю его как рыба, когда его палец рисует хвостик сердечка слишком низко. Бедра мои сжимаются.

И опять столкновение взглядами. И мне от этого взгляда...

Рефлекторно... – хотя откуда бы взяться таким рефлексам! – бросаю взгляд ему в пах. И мне кажется, у него эрекция.

Идионина – беги!

Панически оглядываюсь.

– Ты хочешь уйти?

Ыыы...

Отрицательно кручу головой.

Сжимает мои пальцы.

– Иди ко мне, не бойся. Я буду тебе рассказывать... секреты.

– Какие?

– На ушко...

Выпиваю залпом шампанское.

Втягивает меня на колени. Верхом!

"Четвертый"... И мне уже практически плевать, что я без трусов и верхом.

Ой, что творится...

Тяжело дыша, прикасается губами к моему уху.

– Что там я обещал сделать с твоим ушком?

– Секреты... – напоминаю сбитым шепотом.

– Секреты... окей... у меня тьма секретов... – прикусывает его. – Закрой глаза.

Сжимаю губы, гася стон.

– Секрет первый... ты мокренькая... и горячая... я хочу это почувствовать...

Отрицательно мычу.

– Тогда я хочу, чтобы ты... себя потрогала...

Что?!..

– Ну, пожалуйста... – тихо стонет, за ягодицы двигая меня ближе.

Горячим ртом впивается в шею, прижав мою ладонь сверху своей, медленно ведет ими по моему бедру вверх.

Наверное, я все-таки шлюшка... как и обвиняла меня сестра. Потому что я не понимаю, как сопротивляться его стонам и рукам. Моё тело отказывается!

Из него что-то такое сладкое и горячее изливается, наркотическое и имеющие над моим телом власть. Что рука моя оказывается там, где вообще не планировалось!

– Мхм... да... ааа... – глубоко целует меня в губы. – Не открывай глаза, детка...

Сжимает поверх мою кисть.

Ахнув, выдергиваю руку, распахивая глаза.

Идионина, ну, ты совсем уже?!

Перехватывает мои бесстыже мокрые пальцы. Скользит по ним своим, опьяневше разглядывая процесс.

Мой протест от смущения и мысль все остановить снова гаснут в "шестом". Или это уже какой по счету?! Все... я не соображаю.

– Как ты трогаешь себя, покажи... – шепчет мне в распахнутый рот.

– Мм... я... нет... ну... в смысле... это же не обязательно все делают?

– Обязательно... это еще один секрет. Обязательно трогают...

Его голос так низко звучит, что просаживается на хрип.

– Нет-нет...

– Да-да-да...

– Я не делаю...

– Сейчас исправим это недоразумение.

Проезжаясь по моему бедру, прикасается.

Вскрикнув от ощущений, прячу лицо у него на плече.

Вздрогнув, распахиваю рот, ловя кислород.

Не понимаю, нравится ли мне! Просто долбит сердце. И ужасно смущающе.

– Поцелуй меня... – гладит губами мою мочку.

Ловлю тёплые влажные губы своими.

– Да... да... да... – шепчет мне, входя в меня пальцами.

Вскрикнув от шока, распахиваю широко глаза. В них ослепляющие звезды.

– Сними... – хрипит он, вцепляясь зубами в ткань, хищно дернув из стороны в сторону, словно она бесит его.

Что ты делаешь, Ирина Алексеевна? – вопрошаю я, наблюдая словно со стороны, как мои руки стягивают через голову одежду.

С наслаждением впивается в ноющую грудь, пальцы внутри меня вибрируют.

Выгибаясь, судорожно сжимаюсь, чувствуя оглушающую волну оргазма. Это он! Откуда бы мне знать? Но я знаю точно. Боже...

– Да!

Его пальцы исчезают.

Пьяным неадекватным взглядом ловлю в фокус, как он рвёт зубами квадратик фольги.

Еще не придя в себя, с ужасом опускаю взгляд по его телу ниже.

– Ччч... – за подбородок ловит меня пальцами, поднимая вверх. – В глаза смотреть!

– Мм... – жалобно прикусываю губу, сводя брови.

Я слышу, как он его надевает. И ничего не вижу, кроме его глаз. И ничего не могу сделать.

– Вот так, малыш... – управляя моим телом, вжимается болезненно в меня снизу. – Давай... сядь сама... – задыхаясь просит он.

Стискивая, давит на талию. Нетерпеливо и болезненно стонет мне в шею.

Укус!

Ахнув, отвлекаюсь от пугающего ощущения, вздрагивая в его руках.

Замираю от того, как сильно я растянута снизу.

Я таю, забывая о дискомфорте от того, что я "сладкая"... "горячая"... "вкусная"... "нежная"... "мокренькая"... и еще множества уговаривающих эпитетов мне в ушко. И это расслабляет-расслабляет-расслабляет... не позволяя телу противиться.

– Давай, детка... пожалуйста... – стонет он.

Господи, чего ему надо! Пусть сам все возьмёт!

С рычанием переворачивает нас, раздавливая меня своим телом.

Рывок... рывок... рывок...

От мурашек я уже не чувствую ничего, кроме грохота в ушах и того, как сжимается на каждый рывок сладкой судорогой между бёдер.

Стоны... шлепки тел... крупная дрожь по его спине...

Кусаю его в основание шеи, гася свои стоны.

Мама-мамочка...

И меня снова дугой выгибает навстречу его мощному телу.

Расслабляется на мне... медленно скользя пальцем по бедру. Губы едва ощутимо ласково целуют мою кожу.

Он такой тяжелый... это, оказывается, так... хорошо.

Со стоном медленно сползает вниз, ложась щекой на мой живот. Слишком близко к угрозам поцелуев там. Но я сейчас даже активно думать не могу, не то что сопротивляться.

Секс, короче, да?.. – оглушенно пытаюсь я поймать хоть какую-нибудь мысль.

Но... У Меня в голове профилактика канала. Ш-ш-ш-ш....

Она мешает мне истерить, париться, переживать и думать о том, что будет дальше.

Я растерянно веду пальцами по его выбритому затылку. Это так приятно...

Что именно, Идионина?

Страшно признаться, но... всё.

Глава 26 -
Радость

Коротких душ финалю ледяной водой, чтобы окончательно протрезветь.

Выходя из душа, оборачиваю полотенце вокруг бедер.

В теле все еще эхо от удовольствия. В башке эйфория.

Открываю дверь ванной и... ловлю за талию пытающуюся смыться Ириску.

– Куда ты собралась? – шепчу ей в шею.

Замирает, роняя из руки свое полотенце. Закрывает крест-накрест грудь.

Та-а-ак...

Подхватываю на руки. Смотрю ей в глаза.

Затащить женщину в постель это просто. Вот то, что происходит потом, обычно в разы сложнее.

– Ты хочешь сбежать?

Кивает.

– Почему?

Растерянно пожимает плечами.

– Но ведь... "всё".

– В каком смысле "всё"?

– Мм... – кусает губы.

– Нужно остаться.

– Зачем?

Как тебе объяснить-то?.. Нельзя удовлетвориться одним коротким сексом, если уж ты "развязался". Даже если он был охуенным. Надо еще... и еще... а потом...

Но моя сладкая травматичка зажата так, словно секс был первый.

– Обнимать... целовать... вырабатывать счастье, вместе засыпать, – улыбаюсь ей. – Будем счастье вырабатывать?

Неуверенно кивает.

– Только... мне надо... – кивает в сторону кухни. – Одеться.

– Нет. Не надо. Так хуже счастье вырабатывается.

– Я замёрзла...

– Я тебя согрею.

– Я... мм... грязная... и сомнительно пахну.

– Нет, ты вкусная. И пахнешь собой. Мне очень нравится... – веду носом по влажным волосам.

Делаю несколько шагов к дивану. Усаживаю, достаю свое одеяло. Укутываю ее вместе с руками для профилактики побегов.

Опираясь на локти, валяюсь рядом, с рук кормя ее ягодами. Целую вдоль линии челюсти.

– Вкусно?

– Да...

– И мне. Все еще хочешь убежать?

Горестно вздыхает.

– Ну, давай, рассказывай.

– Не хочу. Это все испортит.

– Что-то не зашло? – внимательно смотрю на ее реакцию.

Черт... Ты борзая пьянь, Дозоров.

– Говори, давай.

– Нет... это про другое. Не про тебя.

– Все равно говори.

– Не смотри на меня. Я так не смогу.

– Окей, иди сюда... вот так, – притягиваю ее к себе спиной.

Вытаскивает руку из кокона, оголяя плечо.

Ловлю ее кисть своей, рисую на ладони.

Рассказывает мне историю. Как муж сестры ей что-то подсыпал в напиток. Она мало что помнит, только фрагментами. И они гадкие. А он утверждал, что она трахалась с ним с удовольствием и кончала, как автомат.

– Это изнасилование.

– Я знаю, да... Но... Теперь мне кажется, что это не ложь, про то, что "с удовольствием". И меня подташнивает от себя.

– Знаешь, детка... Я где-то слышал, что если мужчине убить мозг, но поддерживать его тело физиологически живым, и подрочить ему, то у него встанет, и он кончит. Улавливаешь, в чем суть этой истории?

– Н-нет...

– Я к тому, что нельзя сказать, что именно этот чувак получил удовольствие, верно? Ведь он отсутствовал. Есть ты, а есть твоё тело. Твое тело – это не ты. Это просто машинка с рефлексами. Водителя он вырубил. Машину он угнал, поуправлял. Логично, что если он умеет ездить, она поехала. Но тебя в этой истории, вообще-то не было. К чему отвращение? К водителю, которого вырубили? Или к машине, которая работает так, как ей положено? Отвращение в этой истории исключительно к мудаку, который сделал так. А твоё тело... оно... чувственное... отзывчивое... нежное...– целую в шею. – Убедил?

– Мм... – с сомнением.

– Ок... давай так.

Распахивая одеяло, прохожусь беспощадно по ее ребрам.

Взвизгнув, начинает вырываться, истерично хохоча.

– Нет! Нет... Стоп! Пожалуйста! Севе-е-ер! Хва-а-а....

Останавливаюсь, целуя в истеричную теплую улыбку.

– Тело – это не ты. Тебе же было не смешно, но я заставил тебя смеяться. С оргазмом то же самое. Абсолютно! Если знать, куда нажимать, то тело среагирует. Радость секса вообще не в этом.

Стягиваю с нее одеяло, настойчиво помогая усесться сверху. Наклоняю над собой.

– Вот в этом, – касаюсь ее носа своим.

Целую в ладонь.

– Вот в этом тоже...

Вдавливаюсь носом в ее волосы, со стоном вдыхая запах.

– И в этом. Взгляд твой... Чувствовать, что в этом теле ты. Ты меня чувствуешь, я тебя. Пьянеешь. Не от наркоты, а от меня. А я от тебя. И все выключается. Остаёмся только мы. Движение тел... запах... вкус... переполнение вот здесь, – веду ладонью от ее живота вверх по груди и немного сжимаю в горло. – Удушающее переполнение. И... бах! Взрыв твой чувствовать, чувствовать, как тебе сейчас со мной хорошо. Объятия твои ощущать потом. Чувствовать, что нужен тебе. Только я.

Медленно закрывая глаза, касается моих губ.

– А потом... – шепчу ей в рот. – Когда утолен первый голод, шалить... всякие пошлости и вкусности. Которые в кайф только со своей. Кусать... облизывать... уговаривать на всякие сомнительные приключения... – просаживается мой голос на хрип. – И просить делать мне горячо.

Член сново голодно упирается в ее тело.

Глубоко, смакуя ощущения, целую ее. Башку уже так не отрывает. И можно получать кайф от деталей.

Спаиваю ей еще бокал шампанского.

Водителя с парочки мы точно не потеряем, просто расслабится немного...

Глаза блестят.

– Мне кажется, мы превысил лимит поцелуев.

– Придется целоваться в кредит, – смеюсь над ней. – Будешь мне должна... всякие пошлости.

– Как-то... я смотрела порно... – шепотом признается она. – Один раз! Из любопытства.

– Очень внимательно слушаю, – облизываю ее грудь. – Что же там было увлекательного?

– Ай... – выгибается, уворачиваясь от моих губ. – Я, честно говоря, не помню. Ослепла от шока. Но... вот это ощущение... оно меня преследовало очень долго.

– Вот это? – уточняю я, поглаживая ее между бедер.

– Мхм...

– Значит, отличное было порно.

– О, нет-нет! Они трахались, как две собачки... – пьяненько сообщает мне, округляя возмущенно глаза.

– Хм...

Подхватывая за талию, разворачиваю к себе спиной. Вжимаюсь в нее сзади.

– Север! – панически.

– Я просто хотел уточнить... – усмехаюсь. – Вот так?

– Ага...

– Тихо, – не позволяю сменить позу, удерживая за бедра.

Касаюсь ее раскаленным от желания членом.

– Нет!

– Почему?

– Это очень "сомнительное приключение"! Это некрасиво!

Посмеиваясь над моей сладкой Идиотиной, мну ее классную попку.

– Это – красиво! – развожу откровеннее ягодицы.

Рывком выпрямляется, вжимаясь спиной мне в грудь.

– Охуенно красиво. Пошленько, вкусно и горячо, – шепчу ей в ухо. – Но вот так тоже супер.

Натягиваю поспешно резинку непослушными руками.

Кусая за нежную шею, вхожу с усилием в ее скользкую тесноту, слушая ее нервное дыхание.

– Мм... можно немного поуправлять твоей вау какой шикарной тачкой? – хриплю я.

– Что мне делать? – шепчет, неровно выдыхая.

– Расслабиться и чувствовать.

За шею укладываю ее в низкую "Догги". Разворачиваю лицо, чтобы видеть.

– Самая... охуенная... поза... – на каждый толчок сообщаю ей. – Ааа...

С шипением вдавливаюсь глубже, замирая.

– Открой рот, детка... дыши...

Разгоняясь, выбиваю из нее ахи... стоны... вопли! И роскошный закат глаз на оргазме. Тело крупно дрожит в моих руках. Вау... какая!

Самому отрывает голову следом.

Падаю рядом.

– Такая была порнушка? – задыхаюсь я. – Поза реабилитирована?

Облизываю пересохшие губы.

Что-то невнятно мяукнув, закрывает глаза.

Улыбаясь, вжимаюсь губами в плечо. Ладно, поспи немного, детка.

Утром продолжим.

Но утром я просыпаюсь вообще не от стояка, как планировал. А от звонка. Телефон вибрирует.

Саша?!

Выхожу на кухню.

– Слушаю.

– Север...

Сначала мне кажется, что она рыдает. Или даже что уревелась так, что едва говорит. А потом понимаю, пьяная в дровину.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Как ты мог меня... бросить! Все разрушить!

– Алиска где?!

– Я хочу к тебе... – реально начинает рыдать.

В грудной клетке все сжимается от противоречивых чувств.

– Саша! Где дочь?

– Пошёл ты!

Скидывает.

– Ебанный в рот! – перезваниваю.

Недоступна.

Тревога подскакивает до небес.

Вот как можно жить свою жизнь, когда так?!

Трясущимися руками засовываю сигарету в рот. Звоню Алисе. А если спит? Четыре утра!

Ну пиздец.

Все равно звоню. Трубку не берет. Но в мессенджере сообщение, отправленное в час ночи.

Видео-кружок, и там заплаканная Алиса. "Папочка, забери меня отсюда!". Интерьер не нашей квартиры.

Убью всех нахуй!

Натягиваю одежду. Вызываю такси до своей тачки. Целую в висок Ириску. И... в Москву.