Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Глава 55 –
Кря
Солнце...
Солнце греет кожу, я стою с сигаретой на крыльце. Заебанный от усталости, но довольный жизнью.
Алиска с Василием нашлись, остальное разрулим.
Слышу, как где-то внутри дома рыдает Саша, выговаривая Алисе за побег. Вася сидит рядом со мной, в такой же позе на крыльце. И также философски смотрит на голубое небо с плывущими облаками. И даже Иваныч тоже поднял морду. Глажу его...
Ирину я будить запретил. Ее отключило прямо за столом. Пусть. Она начнет сейчас воевать, а это только все усугубит. Ее потом к Васе до суда не подпустят. Надо играть по правилам.
Вася сначала прятался. Потом шёл до пешком до станции. Ночью. Чтобы не заметили. Потом утром на пригородной электричке. Ехать недолго. Контролёры его сцапать не успели.
В общем, наприключался.
Поиски я остановил. И сейчас к нам прибудет целая делегация.
– Сейчас приедут люди...
– Заберут, опять сбегу, – ворчит.
– Нет, туда я больше тебя не отдам.
Звоню Светозару, объясняю ситуацию. Он как-то оговорился, что у них есть статус ресурсной семьи. И они могут брать временно на проживание детей в кризисных ситуациях. Там Ирина сможет видеться с Васей хоть каждый день.
Никитос пишет за Иру заявление в прокуратуру. Нужно будет только подписать. Пишет и за меня. Моё – просто донос на руководство. Я обещал пацанам вписаться.
– Давай-ка в душ, Вась.
Его вид и состояние, включая побои, я уже снял на камеру. Вместе с его рассказом, что случилось. На всякий случай. Отправил это Нику. Он запишет показания, попробует возбудить дело.
Дальше – все по порядку.
– Ир... Ира... – прикасаюсь к ее плечу.
Поднимает голову. Глаза сонные, невменяемые. Совсем как девчонка. Замученная...
И мне даже не хочется разбираться, чего она на меня бесится. Я же ей все объяснил.
Разбираться мы будем потом. Не трогать, так не трогать. Но я обещал помочь с Васей, я сделаю.
– Ты говорила, что какая-то женщина из опеки должна была помочь с Васей. Которая курирует вашу историю.
Долго молчит, слепо глядя в никуда.
– Ну скажи что-нибудь.
– Кря.
– Понял...
Подхватывая, перекладываю на кровать. Сразу же выключается, так и не проснувшись полностью.
– Наталья Антоновна... – шепчет мне Вася.
– Хорошая?
Уверенно кивает.
Гуглю Наталью Антоновну из опеки. Иштарова. Иштарова? Фамилия, как у мента, что за Витьком приезжал.
Дозваниваюсь до нее по телефону, заново все объясняю. Прошу о варианте с Тихомировыми, чтобы не стрессовать ребёнка.
Разговаривая, кормлю енота, который цепляется за мою ногу, требуя еды.
– Дело в том, что сначала мы обязаны его поместить в больницу. Для снятия побоев и прочего.
– Окей. А потом?
– Потом я сделаю все, чтобы ребенок попал к Тихомировым.
– Спасибо.
– А... вы кто Василию? Где Ирина Алексеевна?
– Ирина Алексеевна плохо себя чувствует. Она участвовала в поисковой операции. Не спала. А я... сотрудник МЧС.
Сосед – это несерьёзно звучит. Нет основания обсуждать судьбу Василия со мной. Если скажу, что имею личное отношение к ситуации, не смогу быть полноценным свидетелем по делу.
– Извините, к нам ваши подъехали, из опеки, и участковый, – смотрю в окно.
Переодетого и уже чистого Васю поднимаю на руки. Видел неоднократно на работе, как изымают детей. Иногда это треш, когда ребенок сопротивляется, кричит в ужасе, его тащат... Нам этого не надо.
Разговор у нас сразу же не задаётся. Подъехавшие настроены не верить нам и оправдывать систему.
– Вася, а этот дяденька кто тебе?
– Моё дело! – вцепляется мне в шею крепче.
– А синяки – это ты, наверное, все же упал?
– Ремень!
– А может, ты этим ремнем здесь уже получил?
– Дура! – огрызается Вася.
– А кто тебя надоумил убежать? Тетя?
Нет, Ирину сюда нельзя, а то навешают, что она этот побег и организовала.
– Послушайте, милые дамы, зачем вы давите на ребенка? Нашел его я лично. Связи у ребенка не было никакой. Телефон у него отняли в приёмной семье.
– Мы обязаны выяснить! Может, потому и отняли, что его подбивали на побег.
– Но вы же не выясняете, вы пытаетесь внушить ему свою версию. Заявление в прокуратуру уже поехало. У нас будет столько свидетелей, сколько надо. Телефонные переписки и звонки проверят. Замять не выйдет, ясно? Показания у ребёнка взяли.
– А вы не имели право без детского психолога!
– А мы с психологом, – вру я.
– Только с нашим психологом! Васенька, пойдем.
– Нет! – отпихивает ногой руку соц работницы.
– Я сам его прямо сейчас увезу в больницу.
Придется там оставить. Но Света Тихомирова подъедет прямо туда, чтобы присмотреть за ним и потом забрать.
В общем, до обеда я разруливаю весь этот пиздец.
Возвращаюсь домой.
Саша с порога выговаривает мне, что у меня вообще-то есть родная дочь. И я обязан заниматься ей. А у чужого ребенка есть родственница, которая почему-то спит!
– Пусть спит.
– Я тоже ночь не спала!
– Саш... – щелкаю пальцами перед ее лицом, пытаясь привести в себя. – Я больше не твой личный спасатель. Я тебе сочувствую. Но решаю теперь проблемы другой женщины.
– Алиса и твоя дочь!
– Но Алиса нашлась. Вот и занимайся ребенком, это нормально. Иначе зачем ты здесь?
Обиженно захлопывает рот.
– Я не приглашал тебя.
– Окей. Элис!! Мы уезжаем. Собирай вещи, – с ноткой истерики.
Срывает с себя халат, дефилируя в гипюровом белье в комнату. Так, словно хочет сказать, смотри, какое тело ты потерял!
Хватает брюки со спинки стула. С демонстративным изяществом натягивает брюки. Полупрозрачный лиф не скрывает ни одной детали ее груди.
– Папа?! – бежит ко мне испуганная Алиска.
Стоя в дверях кухни, отрицательно качаю ей головой.
– Во-первых, ближайший поезд завтра после обеда. Во-вторых, Алиса остается. Давай не будем стрессовать ребёнка? Побудь с ней до завтра. Спокойно попрощаетесь, заберешь маму и... обсудим потом всё.
Подталкиваю Алису в спину.
– Иди, поиграй в приставку. Там наушники мои.
Чтобы не подслушивала.
Как только надевает, меняю тон со спокойного, наезжая на Сашу.
– Ты хочешь, чтобы Алиска побежала опять? Не смей при ней истерить и вытягивать ее в свои манипуляции.
Ухожу на кухню.
– Я просто больше... не могу, – идет за мной, падая на стул.
Начинает опять плакать.
Вздохнув, завариваю ей чай с мятой и ромашкой.
– Ты же не такой, Север!.. Ты же добрый. Ты же настоящий мужчина. Ты семьянин. Ты надежный. Ну докажи это! Давай сохраним нашу семью!
– Доказывает тот, кто не является, мне доказывать нечего, Саш.
– Я тебе не изменяла... – захлебывается всхлипами. – Мы развелись! Попробовали жить с другими людьми. Но мы же можем попробовать все вернуть. Неужели какая-то девка важнее полной семьи для твоей дочери?
– Пей... пей...
А потом "чемодан, вокзал и нахуй". При всем уважении.
Ухожу на другую половину.
Сажусь на кровать к Ириске. На ней нет прозрачного гипюра. Футболка какая-то с котом. И нет, ее сонное лицо не напоминает спящую красавицу. Смешная...
Но я сижу, любуюсь.
Сказано – не трогать. Внятно и неоднократно.
Чувствуя взгляд, оборачиваюсь на арку. Саша...
– Говоришь, рога тебе не идут? – с ненавистью. – К ней мужчина приходил. Прикасался к ней. Такой... за сорок. В костюме. С залысинами. Блондин. Я лично видела. Или рога рогам рознь?
– Вон отсюда.
Уходит.
Этого мужчину я, кажется, знаю. Тот... в театре, "Ирочка".
В груди вспыхивает от ревности. Словно кислоты плеснули.
– Ира... Ир...
– М? – сонно, не открывая глаз.
– К тебе мужчина приходил сюда, да?
– Мхм... – положительно.
Уж лучше бы "кря"!
Глава 56 –
В рай попала
Просыпаюсь я мгновенно. От взорвавшегося тревогой сердца. Подскакиваю, нервно оглядывая комнату.
Встречаю пристальный взгляд Севера.
Он сидит напротив меня, опираясь спиной на противоположную моей спинку кровати.
– Вася...
– С ним все в порядке.
– Да?.. – растерянно смотрю на Васину кровать. – А что ты здесь делаешь?..
– Жду, пока ты проснёшься.
– М…
Поправляю футболку, съехавшую с плеча.
– Мне не нравится, когда на меня смотрят спящую.
Особенно таким взглядом!
У меня, может, паническая атака от такого взгляда. Сердце до сих пор колотится.
Чувствую жгучее желание высказать ему все, чего натерпелась, пока его не было. Но не могу сформулировать мысль.
Потому что психовать на Севера гораздо проще, когда он не в прямом доступе. А когда вот так, на расстоянии вытянутой руки, мой речевой аппарат не генерирует слов.
Потому что, несмотря на то, что он гад и лжец, я все равно к нему... я всё равно его...
Ах, боже, ну за что мне опять прилетело??
– А где Вася? – поправляю волосы.
– В больнице.
– Что?! – слетаю с кровати, путаясь в одеяле. – Без меня??
Сорвавшись с кровати, ловит меня под локоть, чтобы я не улетела.
Отыскав равновесие, возмущенно выдергиваю у него руку.
– Ты отдал его им?!
– Он в порядке. Вечером его заберет Тихомирова Света. У них ресурсная семья. Иштарова посодействует, чтобы Вася побыл до суда у них. Вечером можешь съездить туда. И в любой момент взять его погулять или в гости.
Застыв, перевариваю, соображая, что Света Тихомирова – это волонтер, которую я знаю.
Ладно, убийство отложим, пожалуй.
Садится за стол. И судя по взгляду, не все отложили убийство в этой комнате.
– Что? – смутившись, уточняю я.
– У тебя был гость?
Медленно сдвигает немытую кружку на столе.
– Мальчишки из интерната... тебя искали... – зачем-то оправдываюсь я.
– Я про другого гостя.
– А... – вдруг вспоминаю, что да, был.
И мне становится мерзко и стыдно. Переминаюсь с ноги на ногу под его пронзительным недовольным взглядом как школьница.
– Рассказывай, – разводит руками.
– Ааа... не буду!
Это что мне за смена повестки, в конце концов? Про жену свою пусть сначала расскажет.
– А чего вспыхнула-то? – прищуривается гневно. – Трогал тебя?
Лицо моё вспыхивает еще сильнее от воспоминания, как ко мне прикоснулись чужие губы. Так вспыхивает, что, кажется, глаза от жара сейчас вытекут.
– Чего молчишь, Ирина Алексеевна? – цедит.
Это очень обидно! Обидно всё, что со мной произошло за эти дни. И что меня опять обвиняют в этом! Я опять чувствую себя обманутой, изнасилованной и обвиненной в этом.
От бессилия и клокочущих в горле эмоций сметаю со стола кружки. Они летят в стену.
– Ты!! – рычу ему в лицо.
Голос дрожит.
Теряю вдруг смысл объясняться.
Показываю пальцем на кухню.
– Вон из моего дома!
Ведет по мне ледяным взглядом.
Дернув желваками, выходит через разбитую арку и прямо из моего разбитого сердца.
Меня начинает трясти от понимания, что всё... что ушел... и всё...
И это так страшно и больно.
И нельзя ничего сделать с этим.
Задыхаясь, истерично втягиваю воздух. Трясущейся ладонью закрываю рот. Потому что хочется покричать.
И еще поплакать. Но глаза мои сухи.
Мне кажется, я умираю.
В прострации так и стою, замерев. И когда моё сердце практически взрывается от перенапряжения, внезапно он заходит обратно. Ставит передо мной кружку. Пахнет травами. Ромашкой, мятой...
– Села.
Обрушиваюсь послушно на стул.
– Пей.
Садится напротив.
Смыкаю трясущиеся пальцы на тёплой кружке.
– Что он здесь делал?
– Я попросила о помощи... с Васей... – с обидой шепчу я, глядя в сторону. – У него есть... возможность.
– И? Помог? – со злым скепсисом.
– Сказал... поможет... если... – морщусь с отвращением.
– Согласилась?
Отрицательно качаю головой, не глядя ему в глаза. Меня передергивает.
– Унижал тебя?
Киваю, поджимая губы.
Оскаливается, психуя.
– Идиотка!... – зло и устало.
Мои губы дрожат от обиды.
– Что мне было делать?!
– Ждать меня! – рявкает.
– Ждать тебя?! – взвиваюсь я.
– Да! Я к кому тебе велел обращаться?!
– Не ори на меня!!
Подлетаю снова на ноги. Сбиваясь, заикаясь от возмущения, с истерикой высказываю ему всё, что происходило в эти дни. Про его мать, про его жену, про все это давление. Про то, что сбежал Вася. И что я оставила свой телефон на месте преступления. И что записку его я получила в куцем виде, и то случайно!
И уже даже сама едва ли понимаю в своем хаотичном наборе слов и эмоций месседж, который хочу донести.
Замолкая, пихаю ему по столу набор слов от него. Для доказательства.
Молча поднимает бумагу. Рассматривает.
– Что я должна была понять отсюда?!
Отодвигает чуть в сторону.
– Перечитай.
Расстегивает ремень, снимает брюки.
Опешив, недоверчиво смотрю на него.
– Что ты делаешь?
– Мне нужно поспать. Через час разбуди.
– Здесь?..
Не то чтобы я настаиваю, чтобы "валил к жене", хотя эта фраза мной многократно отрепетирована для уверенности.
– А где? – бросает тяжелый взгляд мне в глаза.
Срывает с себя футболку.
– Пока я буду спать, чтобы не шевелилась, ясно?
– Ясно... – кусаю губу растерянно.
Что я там должна перечитать?
Поднимаю лист, внимательно проходясь взглядом по словам. Да все то же самое...
Нет! В конце обведено ручкой "Я тебя люблю".
Задохнувшись, задерживаю дыхание. Внутри в очередной раз, уже в третий, заново пересобирается вся моя многострадальная конструкция эмоций.
Поднимаю на него взгляд. Спит.
"Я тебя люблю", – растерянно читаю еще раз.
– Здесь написано...
– Я не хочу сейчас об этом с тобой говорить.
А когда?.. Я могу записаться на приём! Через секретаря.
Залпом выпиваю чай. Мне очень надо. Моё сердце может не выдержать таких качелей!
Прижимаю к нему листок.
И как это всё понимать? А жена?..
Из кармана его висящих на стуле брюк торчит практически вывалившись торчит паспорт.
Это еще шариться по чужим карманам или уже нет?
Медленно тяну его, позволяя выскользнуть оттуда. Открываю заветную страницу.
Печати. Последняя "развод".
Прижимаю к груди и паспорт. Тоже как лекарство.
Ладно... можешь на меня орать. Официально разрешаю.
Прихватив сигареты, выхожу отдышаться на крыльцо.
А там, недалеко от моего открытого окна – Саша. Развешивает вещи на сушилку. Вещи Севера... Джинсы, в которых он был, когда искали детей, и толстовку.
Он, видимо, закинул их в машинку. И вообще-то это должна была сделать я, да? Но Саша подсуетилась быстрее. Это неприятно.
И я понимаю, что стояла здесь и подслушивала, как он наорал на меня. Судя по злобному ироничному взгляду – стопроцентно!
Засовываю сигарету в рот, обещая себе, что курить брошу. Потому что Северу не нравится.
– А ты думала, в рай попала? – дергает бровью Саша.
Щелкая зажигалкой, мечтательно вздыхаю.
Почему "думала"? Я и сейчас думаю…
Глава 57 –
Сотрудничество
Убийство опять откладывается.
Потому что, несмотря на десять блюд, которыми забиты холодильник и плита, наверняка тех блюд, что Север любит, он ни к чему так и не прикоснулся. Спит голодный...
Нет, конечно же, я бы не двинула ему кувалдой. Речь скорее об убийстве его образа внутри меня.
Каким-то чудом этот ушлый мужчина все время умудряется удержаться на краю и выстоять.
Алиса, грустно вздыхая, ест солянку. Вернее, не ест, а больше крутит ложкой в тарелке, вылавливая кусочки мяса.
Солянка – взрослое блюдо. Ненавидела солянку в детстве.
Пока Саша говорит с кем-то по телефону, украдкой провожу рукой по туго заплетенным в корону косам.
Нет, Алиса не была со мной такая чистенькая и вылизанная. При мне они, и Алиса, и Вася, выглядели скорее как маленькие бандиты. Которые уже везде залезли, испачкались и что-нибудь порвали. Я и сама была такой в детстве.
Это косяк? Я плохо слежу за ними?
С другой стороны, Алиса никогда не грустила рядом со мной.
Мне кажется, ее косы так туго затянуты, что она с трудом моргает. Зато в них вставлены всякие красивые шпильки с цветочками.
Я никогда не смогу быть такой как Саша, да?
– Ирина Алексеевна...
– Ира, – поправляю ее.
– Мама наругает, – шепчет мне.
– "Юстас Алексу": Понял тебя, товарищ, – заговорщицки шепчу ей, подмигивая, чтобы немного развеселить. – Да, Алиса Северовна?
– Можно мне майонезика? – жалобно тянет ко мне кусок своего хлеба.
Оглянувшись, быстро размазываю ей ложку майонеза по хлебу.
– Спрячь! Спрячь!
– Нельзя майонез? – шепчемся.
Отрицательно крутит головой.
– Майонез едят только в... сельпо! – явно повторяет за кем-то.
Прячу.
А Алиса обожает майонез.
Быстро ест хлеб.
– Принцессы не едят майонез, – с набитым ртом.
– А что едят принцессы?
Двигает по столу блюдце, демонстрируя мне.
– Брокколи, авокадо и салат... Для красоты.
– Ясно.
И да, мне бы тоже не помешало это все сейчас для красоты. Но ребенком бы блеванула, чесслово!
Спасая Алиску, стаскиваю букетик брокколи, закидывая его в рот.
А сейчас, взрослой, вроде ничего, съедобно.
Кот запрыгивает к ней на колени. Она кормит его колбасой из солянки.
Отвернувшись, ставлю свою маленькую сковороду на плиту, предварительно составив три Сашиных посудины.
– Элис, убери кота из-за стола. У него глисты.
– Нету у него глистов!
– У всех уличных котов глисты!
– А у нашего нету!
– Элис! – строго одергивая спор.
И снова продолжает свой тихий бубнеж по телефону.
И вроде бы Саша говорит все правильно, но вместе с Алисой хочется кричать в ответ, что у нашего – "нету".
Молча снимаю Иваныча с колен Алисы.
– Что любит папа? – шепчу ей.
Задумчиво водит глазами по потолку.
– Меня.
Боже мой, какой счастливый ребенок! Смогу ли я так уверенно ответить хоть когда либо на подобный вопрос о другом человеке
– А из еды.
– Аа... всё любит.
Ясно...
– ...Нет, я не оставлю ему Элис. Элис идет только в комплекте со мной... – слышу раздраженный тихий голос Саши. – Это моя дочь! Элис! Ты поела?
– Да, – недовольно.
– Иди сюда.
Вздохнув, Алиса бросает ложку и идет на их половину.
– Я тебя просила не общаться с чужими людьми? – наезжает тихо на нее Саша.
А я подслушиваю, да.
– Мама! Это не чужой людь. Это моя подруга, вообще-то.
– Если ты еще раз...
Дальше не слышу.
– Хватит! – повышает тон Саша. – Возьми прописи и пиши слог "Да".
– Бель-манда! – рифмует Алиса, на окончании словоблудия повышая голос.
– Что ты сказала??
– Не знаю...
– Где ты такое слышала?
– Мальчики говорили.
– Какие мальчики?
– Такие.
– Господи, пару недель ребенок не со мной, а уже хоть рот с мылом мой. Чтобы не смела так разговаривать! – отчитывает ее. – Это тебя упрощает, Элис, ты понимаешь? Ты же у меня принцесса, а не какая-то торговка с рынка. Принцессы так не говорят.
Чувствую, что у меня ноет голова от того, как туго затянуты косы Алиски, словно это мне затянули волосы. И ведь все правильно, абсолютно правильно говорит ей Саша. Но... нет.
– Куда ты пошла? Там намазано?
– За стол иду.
– Здесь пиши.
Итак, что ему готовить? Можно подумать, у тебя ресторанный выбор продуктов, Ирина.
Говорят, горячий плавленный сыр вызывает у людей радость и счастье. Потому что, когда его ешь, происходит всплеск серотонина. И я делаю глазунью с томатами, густо засыпаю ее сыром. Накрываю крышкой.
Варю ему кофе, поглядывая на часы. После обеда намечается дождь.
Велено будить... А как его будить? Между нами какой-то запутанный клубок из всякого разного. Я и не знаю, то ли обижаться, то ли что... И как вообще общаться.
Перед тем, как перелить ему кофе в кружку, надеваю на нее специальную вязаную одежку, свитерок для кружки.
Сажусь рядом с ним.
– Север...
– М?
– Ты просил разбудить.
Сонно тянется. Ловлю взглядом, как натягиваются мышцы по его телу. Меня бросает в жар...
– Я тут... кофе... там... обед... – лепечу.
Поднимаясь, забирает кружку из моих рук.
– Что это? – ведет пальцем по крупной вязке.
– Свитерок. Чтобы можно было обнимать кофе. И не обжечься. Горячий.
Край его губ дергается на мгновение в улыбке.
И я как преданная собачка ловлю от этого смягчения свой сердечный оргазм.
– Там... обед на столе.
Сбегаю на улицу. Мне неловко. Я боюсь обсуждать с ним тему моего "гостя". Вдруг он потребует подробности. А он прикасался, да. Мне и самой от себя "фу". Не надо со мной про это говорить, пожалуйста!
Выждав десять минут, осторожно возвращаюсь.
– ... Ну правильно. Ей же не надо ничего покупать, да, Север? Бросил в нее розочкой, она тебе по гроб жизни будет благодарна! Удобно.
– Саш, отъебись от девочки. Я понимаю, что тебя бомбит из-за того, что выбрали не тебя. Но знай меру.
– А я вообще не о ней, Север. Я о тебе. Ты никогда не боялся трудностей. А выбрал самый простой вариант. И не надо мне говорить про Саркиза! Слышала я ваш разговор. Тоже она не невинная овечка. И успела, пока тебя не было, с кем-то замутить.
Обтекая, вжимаюсь спиной в стену, подслушивая их разговор.
– Ты, Саш, Божий дар с яичницей не путай. Не путай отчаяние с тщеславием, помноженным на ненасытность! А попросту – шкурность.
– Господи-боже! Да что я такого попросила у тебя?! Можно подумать, яхту и бриллиантовое колье! Ей-то, конечно, ничего не надо, да?! Она варёной картошкой питается и в мешке ходит! Самому не противно от себя? А как же "кто девушку балует, тот с ней и балуется"? Не твои слова?? Или здесь дают за так?! А следующий уровень будет какой? Продавщица с рынка, которая сама тебе доплачивает? Лишь бы ширинка рядом?! Или эта уже оттуда?
Опускаю взгляд на своё мешковатое домашнее платье.
Блин...
– Дискуссии все закрыты, – категорично.
Слышу, как он грохает посуду в раковину.
– Не опоздай на поезд. Я приеду к ночи, перехвачу Алису.
– Верни мамин телефон.
– Пожалуйста, держи!
Заходит злой в комнату.
– Ты готова?
– К чему?..
Ведет по мне взглядом.
– Нужно переодеться? – удрученно мнусь я. – Саша права. Я – мешок.
– Саша права, нужно баловать.
– Мне кажется, ты слышишь что-то своё.
– А ты что слышишь?
– Что я хуже, чем она, – пожимаю плечами.
– А что думаешь на этот счёт?
– Я думаю...
Отчего-то противно страдать, что я уровнем пониже. Это бессмысленно.
– Я думаю...
Я думаю, Саша в отчаянии, и ей обидно, что Север не тянется за все те веревочки, за которые она тянет. И у нее истерика.
– Я думаю... что есть мужчины тебя красивее, умнее, добрее, богаче...
– Вот это поворот! – дергает бровями.
– Да... думаю, можно найти, если поискать среди восьми миллиардов. Но даже если я найду, ни один мне не будет нужен, – опускаю взгляд.
И я надеюсь, что те слова на листке означают именно это.
– Мм... обвиняемый выбрал сотрудничать со следствием? – с усмешкой.
Поднимает кружку с тумбочки, одним глотком допивает остывший кофе.
– Похвально. Но я все еще хочу только дать тебе по заднице. И ничего больше.
Ну... это уже немало, я считаю.
– Шевелись, – смотрит на часы.
И нужно бы спросить – куда мы. Но честно говоря, мне плевать. Главное, с ним.
Иду переодеваться.
Отвернувшись, стягиваю мешок. И в одних трусиках специально наклоняюсь к нижнему ящику. Трусики мне велики и сбились, обнажая ягодицу.
Внутри все дрожит от ощущения его взгляда. Рдея, поправляю их. Замечаю через зеркало его взгляд, застывший там, где и планировалось. Его ноздри вздрагивают, сглатывая, облизывает губы.
– Платье или брюки?
– Хоть что-нибудь уже надень!
Выходит, хлопая дверью.
Пусть следствие тоже сотрудничает с преступником!
