Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава 52 –
Женщины!
– Здорово, рецидивист!
Шлепаемся руками с Добрым.
– Ой, не обнимай меня, я грязный как черт.
Идем к машине.
Отпустили меня...
Добрыня угощает сигаретой. Чуть пьяный от порции никотина, смотрю на небо. Пасмурно...
– Как там мои?
– Не знаю. Вера туда поехала. Ирины нет. С тёщей твоей она не знакома, та пройти не предложила. Поговорили на улице. Сказала, Саша в прокуратуре. По твоему поводу.
– Хм... Окей. Уродец этот мне телефон грохнул.
– Кстати, об уродце, позвонил знакомым медикам, он вчера из больницы уехал.
– Интересно, заява есть?
– Никита выяснит сегодня через своих. За что ты ему втащил?
– По экзистенциальным причинам.
– Ирина?
– Да.
– Голодный? Я тебе бургер с колой по дороге купил.
– Братан... – с благодарностью забираю.
Везёт меня домой.
– Всё нормально будет, увечий нет у уродца, от остального отмахаемся.
Паркуемся у дома, рядом нас ждет Вера. Мне так неудобно, что ее даже не пригласили! Ириска бы, конечно, не позволила ей стоять на улице.
Но с тёщей они и правда не знакомы.
– Давай, короче, бери чистые вещи и к нам в баню.
– С удовольствием. Если выживу, конечно. Чувствую какой-то пиздец...
Захожу домой. Бросаю в ноги сумку.
Запах дома другой... – сразу же ощущаю я. Чужой. Едой пахнет. Супом каким-то. Сашиной Баккарой. Еще чем-то... Алиса не встречает.
В пороге много женской обуви. В основном Сашины шпильки.
Тёща выглядывает из кухни, вытирая руки. О полотенце Ириски.
Это меня дергает.
– Север! – хватается за сердце.
– Добрый день.
– Отпустили, слава Богу! А мы все пороги обили.
На окнах новые бордовые шторы. Саша покупала, сто процентов. Меховой плед на диване. Под шкуру зебры. Это тоже Саша. Статуэтка золотистых близнецов на столе. Саша – близнецы, это ее статуэтка. Она ее на какой-то выставке купила.
Здесь все испачкано ее вкусом и присутствием. Меня начинает бомбить...
Потому что мой дом оккупирован.
Из практически детского упрямства снимаю со стола статуэтку и бросаю в открытый чемодан, стоящий у окна.
Бумажка с детскими каракулями, которая была прижата ей, улетает со стола на пол. Летит в сторону кухни.
Молча иду туда.
– Обедать будешь?
– Спасибо, я сыт.
На кухне фантасмагория. Во-первых, здесь тоже во всем отпечаталась Саша. Во-вторых. В арке, ведущей на половину Ириски и вокруг нее – битый кирпич.
– Это что?
Тёща вздыхает.
– Сашенька так переживала...
– Что это? – разворачиваюсь к ней.
С волнением прижимает полотенце к сердцу.
– К этой... женщине... мужчины ходят. Мы боялись дом оставлять, дверей же нет. И вот...
– Какие... – зажевываю мат, – еще мужчины?
– Разные. Один постарше тебя приходил. И малолетки какие-то бандитского вида. Может, еще кто, мы за всеми не следили. А у нас тут ребёнок, вещи, документы, деньги...
В прострации смотрю на эти кирпичи. Перешагиваю, захожу на половину Ириски.
Три кружки на столе... Бардак. Кровать не заправлена. Вещи выворочены из шкафов. Наверху сидит сонный испуганный Андрюша.
Поднимаю его на руки, глажу.
Пытаюсь отмахаться от своих ревностных приступов. Ну, три ведь кружки, не две. Уж заподозрить ее в тройничке полная дичь, Дозоров! Мало ли кто заходил, да? Да. Но дергает, конечно, за усы. У меня не засветилась никак. А тут гости...
Косметика на столе, зеркало. Помада выкручена. Ярко-бордовая. О как...
Выхожу.
Отодвинув чужую штору на кухне, тоже тяжёлую, вспоминаю, что здесь висела Ирискина, легкая цветочная какая-то. Полупрозрачная, летняя, нежная.
– А где штора?
– Мм... Сашенька сняла.
– Зачем?
– Уют... наводила.
– Кто-то просил?
– Ты ее не ругай, – миролюбиво. – Для тебя же старалась.
– Для своего мужчины пусть старается.
– Нет у ней никого! Ошиблась она... по глупости.
– Так, Марья Ивановна... Я вас тут оставил не сводничать, а за Алисой присмотреть. Кстати, где она?
– Так с Сашенькой ушла.
– В прокуратуру?
Пожимает плечами.
– Чаю?
– Нет, спасибо.
– Ладно. Ждем Сашу, – смотрю на часы.
И Ирину!
– А вам уже пора, Мария Ивановна. Спасибо за помощь с Алисой. Я вам билеты обратно куплю.
– Погоди, Север... – присаживается за стол, разглядывая скатерть. – Ты с плеча не руби. В семьях разное бывает. Но родные же люди. А Алисонька так переживает, что вы развелись, что плохо стала себя чувствовать. Вот, беда с тобой случилась, кто рядом? Сашенька, да я...
Дверь хлопает.
– Стоп. Вы и Саша уезжаете прямо завтра.
– Мама, это я!
Забегает на кухню. Встречаемся взглядами.
Развожу руками, показывая на ее "участие".
– Все убрать и забрать. Вернуть как было.
Мария Ивановна незаметно исчезает из кухни, оставляя нас двоих.
– Север... – оседает на стул Саша, жалобно глядя на меня. – Прости меня, пожалуйста. Я тебя очень люблю... Это просто кризис среднего возраста! Мы с ним справимся.
– Да? Я все еще МЧС, и это не изменится никогда.
– Пусть!
– Будешь жить с мужчиной второго сорта? – иронично дергаю бровью.
– Ты первый! Высший! Лучший!
Закатываю глаза.
– Отрадно слышать, но нет.
– Давай, попробуем заново?
– У меня женщина другая, Саш.
– Женщина?! Север, ну посмотри на эту женщину!
– А что не так?
– Ну очевидно же, что это версия "дырка за стеной"! Удобно! И не более. Я никогда тебя за нее не упрекну, клянусь. Я даже к ней не ревную! К чему там ревновать? – с отвращением. – Она со мной и рядом не стояла.
– Что правда, то правда. Рядом вы не стояли.
– Психическая какая-то! Неадекватная!
Творческий человек...
– Она же... недалёкая!
Нет. Она просто наивная...
– Она блеклая! Она...
Естественная и нежная.
– Она безвкусная!
Вкусная!
– Дешёвая!
Бесценная!
– Скучная!
Интересная!
– Нищебродка!
– Хватит.
– Отчего же хватит? – голос Ириски за спиной. – Пусть продолжает.
И знакомый и незнакомый голос. Интонация тяжёлая и незнакомая.
– Привет, – сглатываю ком в горле, разворачиваясь.
Сверлит меня взглядом.
– У вас очень наблюдательная жена, Север Гордеевич. Все приметила. Даже мою каноническую недалекость. Разведенный эскортник, да? – гневно.
Поджимаю, дрогнувшие в улыбке губы.
– Это был... стёб.
– Да. Конечно же. Просто я же тупая, да?
– Ир... – растерянно взъерошиваю шевелюру. – Пойдем, поговорим вдвоём?
– Нет! – расставляет руки, закрывая проход. – С женой своей разговаривайте. Эта "дырка" еще доступнее! – бросает гордый взгляд в глаза Саше. – Тут даже стены нет!
Развернувшись, заходит к себе. И прямо перед моим носом демонстративно задвигает шкаф.
Женщины!!
Разъяренно разворачиваюсь.
– Вон отсюда.
– Я уеду только с Элис! Если ты сейчас... разрушишь всё... – всхлипывает. – Я уеду так далеко, что ты нас больше не увидишь!
– Алиса!! Где Алиса? Мария Ивановна, где Алиса? – рявкаю я.
– Сашенька, где Алиса? – шепчет она дочери растерянно.
– Она же с тобой осталась, мам.
– Нет. За тобой пошла. Она же с тобой просилась!
– Так я не взяла! Куда я ее?? В прокуратуру?!
– Господи... где ребёнок? – бледнеет Мария Ивановна. – Алиса! – бежит на улицу.
Иду следом, поднимая лист с пола.
Там нарисована девочка. И кривая надпись: "Я от вас ухажу, потамушта вы меня не любити и ни замичаети. Алиса Дозорова".
Глава 53 –
Поиски
– Единственное, ради чего вы здесь оправданы – Алиса, и вы умудрились ее прохлопать?! – бесится на кухне Север.
– Господи-господи-господи... – бегает туда сюда бабка.
– Я звоню ей, не кричи! – со страданием в голосе перебивает его Александра.
Сидя на корточках у разлома в стене, который когда-то был аркой, упираюсь стопой в кирпич.
В прострации.
Внутри опустошение. А мне надо оторвать от пола свой зад и искать Васю. И Алису. Как ищут детей?
Есть какой-то отряд добровольцев, который помогает искать, да?
– Она не берет трубку! Ты звони.
– Мой телефон сломан. Локацию смотри.
– У тебя же подключен родительский контроль! А у меня нет.
– Почему ты после моего отъезда не подключила?!
– Я не умею!
– А что ты вообще умеешь?!
– Не ори на меня! – плачет.
Семейная ссора... Тошно-то как!
– Дай, я ей запишу видюшку.
– У нее интернет отключен!
– Зачем?!
– Она плохо себя вела, я ей отключила! Господи-боже... Она, должно быть, где-то рядом. Я посмотрю сама! Мама! Север, маме плохо! Сердце!
– Да ёпт... Скорую вызывай!
Забавно... Забавно то, что с детства я привыкла к тому, что даже если с тобой обращаются как с дерьмом, ты все равно этим людям должна. И вот сейчас, слыша их разворачивающуюся трагедию, не могу остаться в стороне. Несмотря на то, как повёл себя Север и как вели эти неприятные женщины. Не могу, и всё. Из-за Алисы. Но и не только. Вот по-соседски не могу остаться равнодушной. Страшно, когда ребенок потерялся...
Выхожу на чертову кухню.
Север, вывернув женскую сумку, быстро перебирает лекарства.
– Ира, дай телефон, – просит Север строго.
– Потеряла.
– Растяпа!
– У тебя свой есть!
– Разбил, – цедит.
Сам растяпа!
Бросаю демонстративно взгляд на лежащий на столе чужой телефон.
– Сейчас. Мария Ивановна, разблокируйте, – несет ей. Потом вручает мне, набрав номер и поставив на громкую.
– "Никита". Поисковый отряд. Звони. Я сейчас...
Звоню, пока он возится с бабкой.
– Слушаю, – отвечает мужской голос.
– Это поисковый отряд?
– Да. Старший поисковых групп, Никита Саянов, что у вас случилось?
Никита Саянов... Какой тесный город. "Везде свои", хочется сказать мне. Но это не мои. Это... Сашины.
– Аа... У нас два ребёнка пропало...
– Сколько лет, как давно, при каких обстоятельствах? Полиции сообщили? Больше информации, пожалуйста.
Заикаясь от волнения, пытаюсь ему все объяснить.
– Скорую встречай, – отправляет Север Сашу.
Забирая у меня телефон, тянет за руку на улицу.
– Братишка, это я, Север, – разговаривает дальше. – Когда возвращаешься? Завтра? Дай нам кого-нибудь. Я понял, да. Нет, у меня телефон сломался. На этот скидывай, да.
Из упрямства вырываю у него руку. Но иду сама следом.
– Нам бы пару тачек, маршрут побега мальчика откатать. И группу пеших волонтеров для поиска Алисы по округе, она не могла далеко уйти. А менты... ты же сам понимаешь, пока там все оформишь, время уйдёт. Давай ты это сам, окей?
– Саша, из дома никуда. Алиса или Вася могут вернуться, – распоряжается он.
– Какой еще Вася?!
– Мальчик... – хором говорим вместе с Севером.
– У нас дочь пропала! Какой, к черту, мальчик?! Я должна ждать какого-то мальчика вместо того, чтобы искать дочь?!
Севера взрывает молча так, что я поспешно делаю шаг назад. Подальше от него.
– Саша... – цедит он. – Марию Ивановну пусть забирают. А ты сидишь дома. Ждёшь детей. Двух. Придет Василий, никуда не отпускать. Пусть ждет Ирину. Ты поняла меня?! – рявкает на неё.
– Поняла... – по лицу Саши льются слёзы.
– На связи, – цедит.
Мы идем с ним по улице, опрашивая соседей.
Он звонит Алисе.
– Всё, номер недоступен, – цокает удрученно.
У дома Шкурной замираю. Парни из интерната сказали, что это ее дом. Перевожу взгляд на Севера. У него приличная темная щетина. И вообще он такой... Не видела его таким никогда. Тяжелый.
– А что здесь твоя машина делала?
Я спрашиваю это совсем не из-за собственнических ревнивых спазмов, хотя они есть. А скорее в надежде нащупать хоть какие-то точки давления на эту суку.
– Вы любовники?
– Давай только не сейчас, а?! – закатывает глаза.
– Мне. Всё. Равно.
Я вру, конечно вру. Но не совсем...
– Нахрена тогда эти вопросы сейчас?? Нет! Мы не любовники!
– Жаль! – оскаливаюсь на него. – Очень жаль! Хоть какой-то бы был с тебя толк!
– Ах, вот так?!
– Да. Вот так!
Трясущимися руками прикуриваю сигарету. Не успеваю сделать и затяжку толком. Отбирает.
– Отвечаете за базар, Ирина Алексеевна? – тяжелым взглядом оглядывает улицу, выдыхая дым – Или это попытка уколоть? Алиса!! – громко зовёт дочь.
– Это моя! – отбираю у него.
– А мне не нравится, что ты куришь! – забирает опять.
– А мне плевать, что тебе нравится! – в итоге она выпадает из наших пальцев.
Молча прикуриваем еще по одной.
А если Вася приходил? Приходил, когда меня не было??
Ахнув, срываюсь с места бегом домой.
– Идионина!! – в след. – Неадекватная, блять... – психует он. – Вернись!
– Сейчас! – раздражённо оборачиваюсь на мгновение.
Забегаю домой. Не к себе. К Северу. Смещая нахально Александру, ловлю взгляд Марии Ивановны этой.
– Мальчик приходил?
– Какой мальчик? – едва слышно.
– Мальчик! Семи-восьми лет! Приходил сюда? Ну что вы молчите-то?! Да или нет?
– Не ори на мою мать! – срывается Саша на меня на эмоциях.
– Приходил?!
– Терся какой-то у ворот... грязный... – бросает она испуганный взгляд на Сашу. – Я подумала, соседский. И может напакостить... Сказала, чтобы уходил или полицию вызову.
– Вы чо – совсем?! Это мой мальчик!
– Да тут цыгане... ворьё... откуда я знала?
– Да чтоб вас!
Вылетаю обратно на улицу.
Да, цыгане у нас тут есть. Аккуратно через забор со Шкурной.
Может, и правда не Вася был?
– Вася!! – кричу я.
– Алиса! – слышу голос Севера.
– Ваша Мария Ивановна сказала, что мальчик приходил! Грязный. А она прогнала! – обиженно жалуюсь я.
– Это отлично, Ир! Значит, добрался целый. Значит, где-то недалеко... Вася! Алиса!
Опять кого-то набирает, говорит по телефону.
Я опять бегу обратно. Там уже скорая. Марию Ивановну несут на носилках.
– Алиса видела мальчика этого? Видела? – бесцеремонно лезу между медиками к носилкам. – Ну, говорите!
Меня ругают со всех сторон. Плевать!
– Может, и видела. Не знаю я...
– Отойдите, – отстраняют меня.
Север возвращается, открывает мне дверь машины. Мы едем в волонтерский центр, там сбор поисковой отряда.
Едем, ссоримся по каждой мелочи. Коротко, яростно, тихо. Словно плюясь друг в друга. До четырех утра вместе с волонтерами обшариваем все под мостами, осматриваем колодцы, опрашиваем людей. Пишем во все чаты, паблики, группы... Их нет. И никто не видел. Ни одного засвета.
Зоя со Светозаром в четыре утра выгоняют нас немного поспать. Иначе мы не сможем продолжить завтра, а надо продолжить.
Домой едем молча, не ссорясь. У меня все в спазме сжато внутри.
Дома заплаканная Саша. Тоже не спит.
– Нет... – коротко отвечает он на ее вопрошающий с надеждой взгляд, заходит в душ, хлопая дверью.
А меня не хватает на душ. Меня хватает только дать корм Андрюше, спустить с себя одежду и упасть лицом вниз на кровать.
И лучше не думать, где сейчас дети.
– Поешь, – слышу голос Саши.
– Не хочу.
Чувствую, как падает рядом. Сгребает меня.
– Нет! Убирайся! – взвиваюсь я, шипя на него. – Уходи! Ты не будешь со мной спать!
– А с кем я, по твоему, буду спать?!
– Вон отсюда! – вырываясь, кусаю его за руку.
– Ирина, блять! Ромашки попей, психованная! И спать!
В пару движений со злостью сминает мой бунт, спеленав меня одеялом. И заткнув мой рот ладонью, словно мгновенно уснув, сопит мне сзади в шею.
Несколько раз дернувшись, обессиленно замираю.
И во сне я даже рада, что мой бунт подавлен. Потому что его сильные руки это хоть какая-то опора для меня сейчас в этом мире. Хоть какая-то...
Утром распахиваю глаза от подкатившей панической атаки.
"Дети!" – вспоминает моё тело.
Всё ломит. Выбираюсь из его рук. И в трусах, футболке иду растерянно на кухню, отмечая, что Иваныча давно нет...
Саша уже тоже не спит.
Окидывает меня презрительным взглядом.
– А я не для тебя готовлю, понятно?! – с ненавистью.
– В смысле?
– Не надо таскать мою еду! Свою готовь! – с грохотом бросает пустую сковороду в раковину.
В недоумении хлопаю глазами. Вчера там были котлеты...
– Я не брала.
– Ну да. Испарились!
Та-а-ак!...
Я не брала, Север отказался... Андрюша эту крышку пока что не поднимет. А если поднимет, то обратно не закроет.
Ах, кто же этот котлетный вор, м?!
Раскрывая створки шкафа, хватаю сверху свою вазочку с крекерами и карамельками. Пусто...
Только ромашка. Которую вчера мне велел пить Север.
Дети где-то здесь!
Глава 54 –
При поддержке невезучести
Руки-ноги едва слушаются после вчерашнего.
С сигаретой в пальцах осматриваю наш двор. Замечаю, что дверь уличного туалета, который давным давно не используется никто – открыта.
Я знаю, что вы здесь! Вариантов немного...
Александре тоже не спится, она сидит на широком подоконнике Севера, звонит в больницы. Уточняя, не привозили ли ночью девочку.
Встречаемся взглядами.
– Что? – с вызовом дергает бровями.
Ничего. Красивая...
Мне больно от ее красоты.
Она с отвращением смотрит на мои голые ноги. На мне лишь футболка, едва скрывающая ягодицы.
Ну да, у меня не такие, как у нее. Но на работу ходят отлично. Поэтому, пусть идет в жопу.
– Север не выносит женщин, которые курят, – надменно.
Смотрю в прострации на свою сигарету.
Не то чтобы я сама люблю, когда женщины курят. Я сама-то начала, чтобы казаться серьёзнее, старше и уверенней. Может быть, еще импозантнее и ярче. Как наша Алла Борисовна со своим мундштуком.
А сейчас мне неловко. И даже есть легкая паника, что Северу может что-то во мне не нравиться. Но вообще-то... не ее дело.
– Что еще не любит Север? – вздрагивает мой голос от нервозности.
– Нерях.
О, да, это про меня сейчас. Но извините, я искала детей. И забыла когда спала дольше трех часов.
Приглаживаю свою гриву.
– Что ж…
– То, что он спит с тобой – это обида. Он не тебя выбрал. Он выбрал обидеть меня так! Но его обида пройдет. Мы помиримся. И ты останешься просто использованной.
Сбегает внутрь дома.
Поправляю лестницу на чердак, думая о ее словах. Все во мне, моё уязвимое детское, верит в это безоговорочно.
Но вот когда его руки по хозяйски держат меня в объятиях, я отчего-то беспомощна и верю в другие вещи. Словно у его рук другая правда.
Но это тупо, да?
В Сашиных словах много правды. У моей матери было много безобразных ссор с расставанием и даже изменами. И ничего… сходились потом обратно.
Что ж ты тогда не ушла ночью спать на Васину кровать, Идионина?
Телефон Саши остаётся на подоконнике. Там идет какой-то ролик.
Залезая по ветхой лестнице, слышу, что ролик этот от психолога по кризисам в браке.
– "...Практически всегда брак можно восстановить..." – вещает он.
Пожалуй, до этого разговора я ни разу не использовала в своей речи слово "втащить". А сейчас мне хочется втащить. Для начала Северу! Просто за то, что втянул меня в эту ситуацию.
Телекомпания "если б были бы мозги, я бы хрен в это вляпалась" при поддержке врожденной невезучести представляет кино "Я снова третий лишний в чужой семье”. В главной роли заслуженная артистка – Идиотина.
Впрочем, Саше я бы тоже втащила. Без объяснения причин. От чистой неприязни.
Но даже эти "муж и жена – одна сатана" не могут сейчас слишком ранить меня.
Потому что усталость моя вселенская, а дети...
Замираю перед приоткрытой дверцей, ведущей на чердак. Оттуда на меня смотрит сонный Иваныч.
– Я это не хочу! – капризный шепот.
– Ешь, чо дали.
Вот они! – перехватывает дыхание у меня.
– Я хочу кашку!
– Хренашку... – ворчливо.
– Чо ты на меня, а?!..
– Ноешь как девчонка. Где я возьму кашу?! – возмущается Вася. – Нас-то нет. Кому им кашу готовить?
– Или блинчик... – грустно. – Может, папа уже вернулся? – со страданием в голосе спрашивает Алиса.
– Только мамка твоя на диване спала.
– А Ира?
– Темно там было.
– Я домой хочу. Пойдем домой?
– Не пойду... меня заберут. Видишь, у меня чо...
Алиса ахает.
– Ремнем дали, – поясняет он важно.
– Я тебе буду еду носить, не ходи. Папа вернётся, он им даст!
А Вася-то прав. Тут же заберут. Что делать?
Но поиски надо останавливать.
Спускаюсь тихо вниз.
– Я сидеть здесь сегодня не собираюсь! Пусть эта сидит и ждет! Я пойду искать дочь! – скандалит Саша.
– На каблуках?
– Значит, на каблуках!
Они на кухне.
– Саш, какой от тебя толк в незнакомом городе?
– А от нее какой толк?
– Я нашла их, – останавливаюсь в дверях. – С Алисой все в порядке.
Замолкая, оборачиваются.
Север в трусах. Саша в пеньюаре.
Не мог штаны надеть?! Ходит тут со своим членом...
А они подходят друг другу, – с горечью оцениваю их пару.
– Север, можно тебя? – ухожу обратно на свою половину.
Сев на стул с ногами, натягиваю на колени футболку. После Сашиных ног мне мои кажутся средненькими. Хочется спрятать. А курить при Севере вообще теперь не хочется!
– Они на чердаке.
Дергается к выходу.
– Подожди... Васю сразу заберут, как только мы скажем, что нашли его.
Медленно садится напротив. Озадаченно хмурится.
От усталости ложусь лбом на стол. И кажется, больше не смогу подняться. Потому что Вася живой, здесь. А больше ничего не может поднять меня.
Вижу боковым зрением как Север поднимает со стола блокнот с растертым по листу графитом.
– Какие мысли, Ирина Алексеевна?
Рисует что-то на том самом листке.
Может быть, в первый раз в жизни, кто-то интересуется моими мыслями. А у меня их нет. Какая досада...
– Если я остановлю поиски, Васю тут же заберут. Куда – неизвестно. Если не сказать где он, я попрощаюсь с последним шансом на опеку. Так как все вывернут так, словно я его скрывала. Я... невывожук... – дрожит мой голос.
Дайте мне хотя бы выспаться перед этим боем!
– Понял. Принял.
А дальше что?
– Дальше, я сам.
Встает, вытаскивает сигарету из пачки.
Ведет рукой по моей голове.
– Не трогай меня. Не хочу...
– Детка...
– Не трогай.
– Ок, услышал, – скрипящим холодным голосом.
Выходит.
А я тихо болезненно вою, как от длительной изматывающей зубной боли. Малодушно надеясь, что он что-то сможет сделать с этой всей ситуацией. Потому что я не могу.
Подтягиваю к себе блокнот. Что он тут рисовал в этих обрывках слов?..
Не вижу ничего нового, в глазах двоится. Снова ложусь на руки на стол.
Закрываю глаза. Плыву куда-то…
Мне снится, что отрывочный слог “люб” на странице превратился в “Люблю. Твой Север!"
