Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Глава 5 —
Отвоевывать интересы
Пока Вася с аппетитом и обжигаясь уминает мясо прямо с шампуров, сев рядом, выговариваю ему.
Но боюсь, что за его ушами так трещит, что он не слышит.
– Вася, ты меня слышишь? Ва-а-а... – засовывает мне в рот кусок шашлыка.
– Боже, как вкуфно... – жую. – Какой кошмар, Вася. Мы опять ведём себя неправильно.
– Мы никому не скажем, – откидываясь на стуле, сыто щурится, отдавая мне шампур с двумя оставшимися кусочками.
Философски вздыхая, доедаю.
Прячась за тюлем, смотрю в окно на улицу.
Ушёл уже.
– На улицу без меня не выходить.
Что же делать с кухней? Можно, конечно, купить маленькую плиту и мыть посуду в ванной...
Но ты когда-нибудь научишься отстаивать свои интересы, Ирина Алексевна? Или так и будешь доживать эту жизнь бесправной лохушкой. Ты за эту кухню за-пла-ти-ла! За каждый сантиметр. Она – твоя!
С сосущим чувством внутри иду отвоевывать интересы. Боец из меня так себе. Но я учусь. За Васю без вариантов мне придется с этим миром все время бороться.
Ну нет у нас никого рядом сильного и порядочного. Одни сволочи.
Да и вообще, где те порядочные, мне лично не встречались.
Упираясь двумя руками в стенку шкафа, сдвигаю его немного в сторону от разобранного дверного проёма.
Вася с любопытством заглядывает на кухню.
Отвожу его за руку к столу.
– Садись-ка, рисуй, давай, меня и себя. Будем репетировать нормальность и семейную идилию.
Возвращаясь к узкому проходу в проеме, выглядываю осторожно на кухню.
Встречаясь глазами с двумя огромными зелёными блюдцами! Свирепыми!
Предупреждающе шипя, кот, сидящий на моем невысоком холодильнике, прижимает уши.
Вскрикнув, дергаюсь назад.
Врезаюсь затылком с шкаф.
– Ааа!...
Поймав лёгкую контузию, тру затылок.
– Мммм.... ррр... пшш! – доносятся угрожающие звуки.
Ну, еще чужие коты по моим столам не бегали!
Решительно высовываюсь снова.
– Брысь!
Кот резко лупит лапой, намекая, что "ты здесь не пройдешь"!
Едва успеваю увернуться.
Меняет позу, крутит жопой, словно прыгнет сейчас на меня.
– Морда наглая...
Приношу свой веник с крыльца.
– Уходи, – тыкаю в него. – Кыш! Брысь!
Вцепившись в веник, кот ожесточенно терзает его задними лапами. Так и стягиваю этот комок ярости с холодильника на пол.
Резво приземляется на лапы, как и положено. И словно не вел себя минуту назад как психопат, лениво уходит под кухонный стол.
Захожу на СВОЮ кухню. Включаю чайник. На МОЕЙ газовой плите стоит еще один чайник. Новенький, стальной. Не электрический, а обычный. Смотрю на себя в его отражении, слушая, как начинает тихо шуметь от нагрева мой.
– И зачем только такие покупают? – бормочу с недоумением, касаясь пальцем хромированной поверхности.
Электрические же удобнее.
– Из них чай вкуснее, – мелькает фигура в отражении за моей спиной.
Испуганно дергаясь, отлетаю в сторону.
– Разрешите?.. – включает плиту.
В шоке смотрю на его голый брутальный торс. Ниже пояса спортивные серые штаны.
– Вот...вот... вы... вы... – заикаясь тычу в его сторону пальцем. – Так сюда выходить не надо! – рожаю наконец-то месседж.
– Кто ж знал, что вы не с концами забаррикадировались? – иронично.
Потеряв дар речи, молча завариваю нам с Васей по пакетику чая.
Ну не люблю я мужчин!
Нет, я и женщин, в целом, не очень. Но мужчин еще и побаиваюсь.
– С чего это?... Это моя кухня...
– Нет, мадам. Кухня – моя. Но, так и быть, силой вас выселять не стану, пока мы юридически это не выясним. В понедельник предлагаю совместно двинуться к юристу.
У меня денег нет...
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но юриста выберу я.
Не надо мне подсовывать своих мошеннических юристов!
Чувствую спиной его движения по кухне так, словно он касается своей грудью моей спины. Волосы становятся на теле дыбом. Надеюсь, хотя бы от ужаса, да, Идионина?
Конечно же, конечно! От чего же еще?
Становится тесно, душно, жарко.
Он заваривает свой чай в обычный такой заварник "моего детства". Белый, с цветочками. Сыпет листовую заварку, траву какую-то. Кипяток льётся... от аромата кружится голова. А наши недорогие пакетики пахнут ароматизатором, хотя написано на чае, что он их не содержит.
Все врут!
Достаю остатки печенья из шкафчика, и поставив все на поднос, иду к проему.
Застываю. Шкаф я отодвинула лишь немного, и с подносом не пройти.
Утомленно вздохнув, прямо как его кот, Дозоров обходит меня и сдвигает шкаф до конца в угол.
– Прекратите его тягать туда-сюда. Если я захочу зайти на вашу половину, меня он не остановит. Но я не захочу.
Растерянно стою с подносом, наблюдая, как он из моего холодильника достает кефир и наливает коту.
– Это мой холодильник... – расстроенно заявляю я.
– Нет, Ирина Алексеевна. Это мой холодильник. Он есть в описи вещей, которые я покупал вместе с домом. Как и стиральная машинка, плита...
– Стиральная машинка и плита здесь были. Но холодильник уже купила я!
– А где мой? Здесь должен быть холодильник.
– Выбросила... – вздыхаю. – Он был сломан.
– То есть, вы выбросили мой холодильник?
– Да он был мой! Я выбрасывала свой! Сломанный! Я с ним купила дом!
– Короче, пока не выясним все юридически, объявляю этот общим.
Ставит кефир обратно.
Ну вот и что тут скажешь?!
– Раз уж так! Я эту кухню драила три дня...
– Нда? – ведет пальцем по грязному окну.
– Да! Вот на окно уже сил не хватило. Окно – за вами.
Вздернув подбородок, ухожу на свою половину.
А на ночь все равно задвигаю шкаф. Потому что боюсь. Шкаф не остановит, но я хотя бы услышу...
Валяюсь с ночником и книгой, не понимая сюжета и думая о том, где взять деньги. В театре я получаю крохи, но... это моё. Это мечта! Это...
Смотрю на вспыхнувший экран телефона.
Урод: "Ира, привет! Выйди на минуту. Я тебе денег привез. Знаю, Васька у тебя."
Поймав лёгкую паническую атаку, мечусь между тем, чтобы не отвечать, и тем, чтобы выйти, взять деньги! Они так нужны...
Но он не денег хочет дать. Хотел бы, молча перевёл. Он хочет на этом поводке поизмываться надо мной.
Хожу нервно по комнате.
Но это Васины деньги. Он обязан содержать сына.
Нет, не пойду!
Сходи, забери молча, и всё.
Фу, меня сейчас стошнит. Не могу.
Ты не можешь, а ребенок у тебя одни сосиски и кашу ест! Вот уже у соседа побирается. А к юристу ты на какие деньги пойдёшь?!
Беру себя в руки, надеваю толстовку-балахон, словно доспехи.
Поглубже прячусь в капюшоне.
Трясясь от обиды, отвращения и ненависти, решительно иду к нашей калитке.
Фасадный забор у нас невысокий, кованый, оплетенный плющом. Сверху острые копья.
Мне он примерно по плечи, а Уроду по грудь. И я не собираюсь выходить за него.
Темно, едва горит только моё окно от ночника.
– Давай деньги, – останавливаюсь рядом с ним.
– Ты хоть выйди.
– Нет.
Надеюсь, этот Дозоров запер дверь на ключ!
Отчитывает несколько купюр. Держа двумя пальцами, протягивает мне.
Сгребаю в охапку.
Перехватывает другой рукой за запястье.
– Отпусти! – вскрикиваю, роняя деньги.
Они слабо разлетаются по двору.
– Ну что ты бегаешь-то от меня, Ириска?...
– Пусти, урод! – задохнувшись, дергаю руку.
Получается так жалко и слабо, что аж противно от себя.
Боковым зрением замечаю огонёк сигареты в нескольких метрах.
– Мужик, тебе сейчас ириской все пломбы вырвет. Вместе с зубами. Убрал щупальца.
Вздрогнув, урод отпускает. И растворяется в темноте.
Север подходит ближе, включая фонарик на телефоне. Поднимает купюру, протягивает молча мне.
Забираю, поднимаю еще одну. Остальные в темноте уже и не найти, наверное.
Надо бы сказать спасибо, но я сейчас ничего не могу сказать...
Опять у меня все есть, кроме денег и "спасибо"!
Молча сбегаю.
Ладно, помою за него окно. Спасибо таки на хлеб не намажешь.
Ругаю себя за то, что опять сдулась, вместо того, чтобы выдать Уроду несколько отрепетированных миниатюр. Никак не удаётся мне эта чёртова роль.
Вообще, кочергой надо было ему всечь! Лежала же рядом...
Но каждый раз я вот так. Ненавижу его. Урод…
Глава 6 —
Прекрасное
С утра, после контрастного душа, выхожу во двор.
Сирень цветёт, птички поют... Господи-Боже, кайф какой! – дышу полной грудью. Растворяюсь в моменте...
Чувствую, как в одно мгновение вдруг отваливается все напряжение Москвы.
Семь лет как один день пролетели. Ничего не помню вообще. Дорога на работу два часа, дорога обратно два часа. Доп смены бесконечные, чтобы побольше заработать.
Устал...
А здесь словно другой мир. Медленный. С живыми запахами, звуками, с людьми, смотрящими в глаза. И без тревожного ощущения, что куда-то не успеваешь.
У соседки на крыльце цветы в горшках. Горшки старенькие, еще из прошлого века. Некоторые расколоты. И крыльцо не новое, но есть в этом что-то кайфовое тоже.
Там где-то чуть дальше слышна уже жизнь города. Там минут пятнадцать пешком – и центральный проспект. Но в нашем аппендиксе хорошо, спокойно.
А вот вчера было не очень.
Засовываю сигарету в зубы, замечая, как лёгкий ветерок кружит по двору пятитысячную купюру вместе с небольшим количеством мусора.
Подхожу, ловлю ее. И придавливая маленьким цветочным горшком, оставляю на оконном отливе.
Остальное – не мое дело, в общем-то.
Из приоткрытого окна музыка.
Саундтрек: Шадэ – Ву Индия
Оставив прикуренную сигарету на приоткрытом кухонном окне, иду за кофе.
Выливаю из турки в кружку и высовываюсь в окно за своей сигаретой.
Ну какой кайф...
Вспоминаю, что соседка просила не ходить с голыми торсом. Но чо уж... докурю, пойду оденусь.
Слышу, как она выходит на крыльцо.
– Вася! Сегодня гуляем! У нас есть бабки, – счастливо.
– Ура!!
Садясь на подоконник, наблюдаю, как она пластично отжигает под музыку, рядом с несуразной, но драйвовой подтанцовкой от Василия. Копна растрепанных волос пружинит в такт музыке. Широкая футболка съехала с плеча, оголив его. Подняв руку вверх, рисует пальцами мелодичные узоры, крутя бедрами. Кружатся, подпевая под музыку без слов.
– На-на-на на-на на-на!
Губы мои расплываются в улыбке от этого простого непосредственного счастья этой парочки.
Замечая меня, соседка резко замирает.
– Доброе утро... – выдыхаю дым на улицу.
– Здрасте! – опережает ее Василий.
Ее растерянный взгляд скользит по моему голому торсу.
Ну, сорян...
Гашу сигарету в пепельницу, ухожу ее сразу мыть. Терпеть не могу, когда в пепельнице бычки.
Валяясь на матрасе в комнате, слышу, как опять эта чокнутая двигает свой шкаф.
Старую дверь на кухню я собственноручно вырвал, поэтому слышно все, конечно. Каждое слово.
– ...И попкорн?
– И попкорн.
– И мороженое?
– И мороженое.
– И шлем пилота?
– Ну, ты совсем то не офигевай, Вась! Нам на юриста еще деньги нужны.
– А в копилку хотя бы?
– В копилку дам, сто рублей.
– Ладно...
Гремят посудой.
– Вкусно пахнет.
– Чужое, Вась, не трогай. Не трогай! Нет! Это не наше... – шепчет ему громко.
– Одну штучку! – шепчет в ответ.
– Нет. Я куплю тебе такое.
Печенье там моё. Но уж не лезу со своими разрешениями, не для моих ушей разговор.
– Папка вчера приходил?
– Откуда ты знаешь?
– Писал, что придет.
– А ты?
– А я не ответил. Пошел он в жопу, да?
– Ну и правильно.
Собираюсь на собеседование. У Добрыни пока подходящей вакансии нет, но скоро освободится вакансия на начальника караула. И я буду претендовать на это место.
Из-за переезда в Москву я застрял в звании. И до сих пор капитан. Здесь, может, быстрее двинусь. Но надо подождать. А совсем сидеть без работы не вариант.
Тачку оставляю. Хочется прогуляться по городу.
Иду по наводке Ника в интернат. К директору. Меня должны ждать.
– Можно? – стукнув, открываю дверь.
Там сидит дама, совершенно не вписывающаяся в это место.
Яркие губы, бюст, явно подчеркнутый пушапом, под распахнутым пиджаком. И острые ногти в цвет губ. Лет так... сорока.
– Извините, я наверное, ошибся, – выхожу обратно еще раз посмотреть на табличку.
"Директор".
Уж не знаю, как должен выглядеть директор интерната, но точно как-то не так.
– Мне бы директора.
– Я – исполняющий обязанности. Анна Валерьевна. Чем могу помочь? – заинтересованно разглядывает меня.
– Мм... А у меня встреча была назначена.
– Проходите. Это, наверное, с бывшим директором. По поводу?
– А что с бывшим, можно узнать?
– В больнице. Надолго... – уклончиво. – И неизвестно, вернётся ли к обязанностям.
– Очень жаль. Волонтерская спасательная организация заключала с интернатом договор в рамках гранта на преподавание летом курсов по БЖД для детей.
– Бжд?
– Безопасность жизнедеятельности.
– Оу... отлично, замечательно. Я обязательно найду все договора, ознакомлюсь. Сегодня только приступила к должности.
– Я веду эти курсы. Север Гордеевич Дозоров.
– Ой, какое у вас потрясающе мужественное имя... Мальчикам в интернате очень-очень нужны преподаватели мужчины. Такие как вы. У нас с этим дефицит. Мы будем вас о-о-очень ценить.
– Давайте с расписанием определимся?
– Секунду... – клацает ногтями по телефону. – Я отвечу. Срочное.
Опускаю автоматически взгляд на ее экран, считывая нечаянно переписку.
Кухня: Анна Валерьевна, вам вырезки сколько килограмм отложить?
Анна: Пять хватит. И сгущенки с творогом положите тоже.
Кухня: Все сделаем, Анна Валерьевна.
Отвожу взгляд, рассматривая плакаты на стене. Нарисованные детскими руками. Другому директору, судя по приклеенным фото и несовпадающим инициалам.
– Так что там у нас? Расписание? А вы мне, Север Гордеевич, телефончик напишите. Я изучу расписание на лето и позвоню вам.
– Без проблем!
Пишу ей на стикере номер.
– Буду ждать звонка, – встаю.
Еще раз украдкой измеряет меня взглядом. На пальце обручальное кольцо, а смотрит так, словно его там нет.
Да нет у вас шансов. Я в завязке. У меня дзен, братишки и свобода. Отдыхайте, барышня!
Следом иду в качалку. Там устраиваюсь на вечерние часы инструктором по самообороне.
Ну вот, на сигареты, бензин и шашлычок уже есть. А много ли одинокому мужчине надо?
По дочке вот только скучаю очень.
И на этой эмоции покупаю на обратном пути немного ништяков, чтобы угощать соседского пацана.
Разглядывая белые облака и шапки высоких деревьев, не торопясь иду домой. А в голове музыка. Та самая. И пластично заигрывающая телом соседка.
Не, ну а чо?.. Я ж просто полюбоваться… Прекрасное никто не отменял!
Глава 7 —
Бояре
В понедельник вечером на встречу с юристом Ирина Алексевна моя прилетает в очень странном виде.
Полосатые, черно-белые чулки. Нарисованные крупные веснушки на лице. Накладные огромные ресницы. И еще неизвестно, что под чёрным балахоном на молнии чуть ниже колен. А, да. И на пальце кольцо с желтым крупным помпоном, какие бывают у девочек на шапках.
Бросает на скамью явно тяжелый рюкзак.
– Я не опоздала?!
– Эм... – шокированно разглядываю ее видок. – Еще ждем.
– Уф...
Наше назначенное время уже минут десять как идет. Но юрист еще не отпустил предыдущих клиентов.
Смешная...
Стянув кольцо, кладёт его на подоконник рядом со мной. Смотрится в зеркальце, салфеткой стирая веснушки.
– Со свидания бежала? – стебусь я.
Разглядывая, беру в руки помпон.
– Кольцо – огонь! Предложение сделал?
– Завидуете прекрасному, так и скажите... – ворчливо.
– Восхищаюсь!
– Дарю! Слабо надеть?
– Да пф...
Налезает только на безымянный. Со скрипом. Натянув по приколу, показываю ей.
– Идет?
– Идеально. В цвет глаз.
– У меня синие!
– Я про белки.
Ах ты ж, зараза какая... – улыбаюсь ядовито.
Тихо поржав, пытаюсь стянуть.
А нифига...
– Так, ты чо мне подсунула? Капкан какой-то...
– Дозоров, Идионина! – вызывает нас секретарь.
Чертыхнувшись, прячу руку с кольцом за спину.
В кабинете юриста т-образный стол. Мы сидим с Идиониной напротив друг друга.
Вздыхая, юрист читает наши документы.
– С какой новости начнём?
– С хорошей! – выпаливает первая она.
– Вы не первые с похожей проблемой. И ваша самая безобидная.
– В смысле?
– Вам обязательно нужно заявить в полицию. Этих мошенников уже ищут. Они работали в связке с нотариусом. Мы вот буквально на днях поднимали все сделки, которые он провел. Другим пострадавшим повезло меньше. У вас всего лишь спорная кухня. А у людей спорные дома и квартиры.
– Ого... А откатить сделку, вернуть бабки?
– Не получится. Они оформили всю недвижимость на подставное лицо. Провели сделки одновременно. И это "лицо" покинуло страну. Предварительно сняв со счетов все суммы. Как и нотариус. И агент. И все ответственные лица. Если вы не страховали сделку... а вы ведь не страховали?
– Нет...
– Нет.
– В общем, висяк, попросту говоря.
– Господи, почему я такая невезучая? – со стоном закрывает лицо руками Ира.
– Какие у нас варианты?
– Самый экологичный – разделить кухню.
– Там едва ли девять метров, – злюсь я. – Ей окно, мне раковину?
Юрист разводит руками.
– Расширяйте свою часть за счет жилой площади. Четыре с половиной метра – это всё-таки не весь дом. Можно договориться.
– У за кухней сразу санузел. В него расширяться, что ли?!
– А у меня четырнадцать метров комната... – ложится лбом на стол Идионина. – Мне тогда Васю не отдадут. Я по метражу не пройду. Я и так едва ли вхожу.
– А если мы сделаем пристройку? – предлагаю я.
– Мм... увы, – качает головой юрист. – Три дома по вашей улицы являются объектами культурного наследия. Ваш фасад можно только реставрировать.
– Вот этот наш убитый обшарпанный фасад – объект культурного наследия?!
– Флигель боярина Сухотина. Сам дом сгорел еще при большевиках...
Ебать... – сжимаю переносицу пальцами.
Идионина потихонечку стучится лбом об стол.
– Бояре...
Замечаю на пальце помпон. Но уже не до него.
– Могу оформить ваше дело для суда.
– С кем судиться-то?!
Снова разводит руками.
– Ладно, поехали домой, боярыня. Заяву мы и сами бесплатно накатаем.
В прострации идем к машине.
Открываю ей дверь.
– Нет... – вдруг очнувшись, делает шаг назад. – Я не сяду. Не поеду. В смысле, спасибо, я ногами.
– Боишься, что ли? – хмурюсь я. – У нас, если что, дверей между квартирами нет. Это несколько ближе, чем в одной тачке ехать.
– Я все равно...
Качнув отрицательно головой, делает еще один шаг назад.
– Нет, ты серьёзно? – закатываю глаза.
– Я люблю пешком, – кусает губы.
– Нет, я не уговариваю, мне просто интересно.
– Ну, а вдруг вы меня куда-нибудь увезете?!
– Изнасилую, убью и закопаю. И буду один хозяйничать на нашей спорной кухне.
– Вот, кстати, да.
Шизо, блять.
– Детка, такие дяденьки, как я, насилуют только если очень сильно попросить в правильной позе. И то под настроение.
– Вы чо, этот... из секс услуг? – брезгливо и с ужасом кривится.
– Головушку полечи. Глицинчик попей.
Машу на нее рукой.
– Давай хоть рюкзак твой довезу? Обещаю его не домогаться.
– Там все мои документы. Нет.
– Иди, короче... ногами, руками...
Пиздец, тяжелый случай.
Обгоняя ее на машине, еду домой. Как долбоеб, с кольцом-помпоном на пальце.
Как назло, останавливают гайцы.
Проверяют права. Гаишник подозрительно косится на мою руку.
– Запрещённые вещества принимали?
– Н-н-нет, – цежу я.
– А что это у вас?
– Обручалка, – с давлением смотрю ему в глаза. – Жена ревнивая. Чтобы издали было видно.
– Ясно... Пойдемте, в тестер дыхнем, и на экспертизу.
Ну, спасибо, Ирина Алексевна! Засуну я тебе это кольцо по приезду, как заячий хвост, в одно интересное место!
Глава 8 —
Делать то, что должен
– Ирина Алексевна! Раковину можно как-то освободить? – кричу ей с утра.
– Да бегу я...
Скачет на одной ноге, поправляя запутавшуюся брючину на ноге.
Теряет равновесие.
С воплем машет руками в поиске за что ухватиться. Рефлекторно подставляю локоть.
Вторая ее рука летит вниз, задевая длинную ручку моей турки для кофе.
От резкого удара турка подпрыгивает, кипяток, выплескиваясь, летит прямо в неё.
Волна адреналина ускоряет меня. И я успеваю за талию дёрнуть ее в сторону.
Все выплескивается грязной лужей на пол, нам в ноги. Турка с грохотом скачет по полу.
– Ирина, млять... – недовольно вздыхаю я.
– Меня нельзя торопить! – страдальчески.
Бросает на лужу тряпку. Моет турку.
– Значит, не занимай раковину, я тоже опаздываю.
– Можно было просто вытащить, и все.
Вытаскивает оттуда кастрюлю с двумя вареными яйцами.
– А потом ты будешь верещать, что нужно было не трогать твои вещи, а просто попросить тебя убрать их?
– Да. Возможно.
– Оставила меня без кофе, – смотрю на часы.
– Яйцо хотите?
– Спасибо, у меня свои.
– Ах, шуточка ниже пояса, как пошло! – возмущенно.
– Пошляки шутят ниже пояса, джентльмены выше колен. Один хрен, короче...
Вытаскиваю сигарету, забираю ее кружку с чаем. Делаю глоток. Тёплый уже. И так себе чай, вообще-то. Кто так заваривает? С ароматизатором, что ли?
– Его же пить невозможно, – морщусь я.
– Эй! Это мой.
– Селяви. Это моя последняя минута. А у тебя явно есть еще штук десять.
Выпиваю залпом и ухожу, прикуривая на ходу сигарету.
– Не курите в доме!
– А я в твоем и не курю!
Затянувшись, выдыхаю дым уже на улицу. Не курить в доме – это правильно. Но указывать мне в моем доме – нет.
Перед занятием с интернатовскими парнями из старших классов готовлю инвентарь.
– А можно мы просто в телефоны потупим, а вы нам поставите, что присутствовали? – подходит от них делегация в виде парня с хитрым взглядом.
– В смысле? Нет, конечно. Все будут сдавать зачёт по каждой теме.
– Да чо вы? У нас все так делают... просто ставят. Вам все равно деньги заплатят, смысл напрягаться? Мы не скажем, если что.
– Тебя как зовут?
– Лёнчик.
– Север, – тяну ему руку.
Растерявшись, пожимает.
– Знаешь, Лёня, почему в мире такая хрень происходит, а ты здесь, а не с мамой и папой дома?
– Хм. И почему же?
– Потому что каждый должен делать то, что должен. И делать максимально хорошо. И тогда будет порядок. И интернатов не будет. А пока одни уклоняются, а вторые не рассказывают, будет хрень. Я ваш эксперт по теме "Какая бывает хрень, и как с ней бороться".
– Гы... – улыбается.
– Сегодня мы будем изучать, как бороться с тем, когда тебе нужно завязать правильный узел, чтобы вытащить себя, или освободиться из неправильного узла. Как думаешь, нужный навык?
– Освободиться точно нужный, – задирая брючину, показывает мне шрам вокруг щиколотки. – Батя на технической верёвке держал. Мясо было вообще! Чуть нога не отсохла у маленького.
Поджимая губы, киваю.
– Ладно, мы придём.
Занятие проходит бодренько. Минимум теории, максимум практики.
Пацаны балбесы и хулиганы, конечно. Но... все там были.
Занимаемся мы на футбольном поле.
– Ну, все, – смотрю на часы. – Свободны. В следующий раз будем учиться ориентации в лесу и разведению огня.
Директриса идет в нашу сторону.
– Да тут три берёзы! – оглядывается они. – Неинтересно.
– Волонтёры обещали нам два микроавтобуса, лес и пикник. Там и позанимаемся.
– Круто! Огонь! – радуются пацаны. – Сосиски пожарим?
– Обязательно.
– Север! Север! А покажи, слипкнот как вязать?
– Зачем тебе?
– Ну, просто...
– Это не самая полезная петля, Серёга, – хлопаю его по плечу. – Я вас буду учить всему, чтобы вам ее никогда вязать не пришлось.
Директриса недовольно смотрит на пацанов.
– Идите, идите... – разгоняет их. – Не мешайте взрослым разговаривать. Верёвки лучше помогите учителю собрать!
Отводит меня в сторону, по-свойски придерживая за локоть.
От нее несет каким-то очень агрессивным парфюмом. В носу свербит.
Так и обоняние потерять можно. Четвёртый класс ядовитых веществ, явно!
– Зря вы, Север Гордеевич, разрешили им себя по имени, еще и на ты. Сядут на шею.
– У нас своя мужская среда. Здесь авторитет не через имя-отчество задаётся. А через другие вещи.
– Вам виднее, конечно. Я что уточнить хотела... Вы здесь пропустили пункт в документах. "Семейное положение".
– А, да? Разведен.
– А еще прописку не указали
– Не оформил. На этой неделе сделаю. Будет – Кирова восемьдесят пять, квартира один.
– Ой, так мы почти соседи!
А можно не надо?!
– У меня на Кирова пятьдесят дом. Вы мимо каждый день, наверное, проезжаете. Забор каменный с подсветкой... – горделиво.
– Понятно. Это который рядом с аварийным? – припоминаю я.
– Соседи у нас ужасные, конечно. Не могут привести в порядок свой участок, весь вид портят. Такой прекрасный район. Когда уже все неблагополучных оттуда выселят. Никакой от них жизни.
Переживаем за вас всей маршруткой, – хочется поязвить мне.
Я и моя Идиотина тоже скорее нищеброды, чем респектабельные, на нашей улице.
– Заходите в гости, – с намеком на флирт.
– Ну что вы...
– Обязательно! И еще. Там девочки вам пакетик в столовой приготовили. Вы как закончите, заберите.
– Какие девочки? Какой пакетик? – подозрительно уточняю я.
– Да наши повара, по мелочи... Продукты лишние. Зарплаты у нас сами знаете, копейки. Вот небольшая поддержка от заведения. Но... – многозначительно улыбаясь. – Строго между нами.
– Ооо... Нет-нет! Я не возьму. Мне всего хватает.
– Ну как же... у нас так положено, вливайтесь в коллектив.
– Андрюха! – повышая голос, отхожу от нее к пацанам. – Ты чего делаешь?
Ловят друг друга на лассо.
– Ну-ка, сними с него веревку. Что за ковбойские приколы?
Торможу их небезопасное баловство. И специально втягиваю в беседу, чтобы директриса ушла.
Никакие продукты я с детской кухни брать не буду! У меня волосы дыбом от этой херни.
Что это вообще за дела?!
– Леонид, помоги-ка... – сгружаю ему верёвки.
Несем в бывшую теплицу интерната. Сейчас там ничего не сажают, просто свалка всякого добра. Мне дали ключ, чтобы я мог здесь оставлять свой инвентарь.
– Скажи-ка, Лёня, нормально вас кормят?
Бросает на меня скептический взгляд.
– Ну, не голодные. Только одно и то же всегда, уже блевать тянет. Курица с картошкой, курица с вермишелью, курица с капустой. Утром каша. А если пишут, что котлета свиная – брешут. Накрутят в курицу свиного сала и всё. Вместо гуляша – жижа какая то густая, с прожилками и жиром. Вместо красной рыбы, селёдку в свекле вымочат... фу. При Любови Сергеевне так не было. Но она давно заболела. Рак у нее. Нервничала тут с нами. Без нее мутят... воруют.
– Понятно.
– Ты только, Север, не говори никому. Все равно ничего не докажешь. Анна Валерьевна эта... Она там дочь чья-то. Он к нам с проверками и ходит. Прошлый раз на нее Соколова Танька настучала, выложила видео в интернет, так пришла проверка, ничего не нашли. А Таньку перевели в интернат в село какое-то. Теперь ей не в городе жилье дадут, а там. Нафиг такое надо... осталось два года тут довялиться. И свалим уже. Потерпим.
– Хорошо. Спасибо за помощь.
Вот что за беспредел?
Ладно, посмотрим, что к чему. Со своими пообщаюсь, как тут дела обстоят, и реально ли найти управу.
Загруженный, еду по всяким делам, потом на вторую работу и домой наконец-то.
Машину во двор не загоняю. Он у нас мало того что маленький, так еще и общий.
В почтовом ящике письмо для Идиониной. Достаю, заношу домой, оставляю ей на столе в кухне.
– Ирина, ты дома?
Окно вымыто. Сверкает! Белоснежно чистый подоконник. И открыто.
За меня помыла? Похвально. Надо бы отплатить полезным за предобрейшее. Ненавижу мыть окна.
И только облокотившись на подоконник с сигаретой, вдруг ощущаю слабый запах водорастворимой краски...
Поднимаю руки, рассматривая белые пятна на рукавах пиджака.
– Ирина, блять! – рявкаю я.
– Да дома... дома... иду я! Окно окрашено! Осторожно! – кричит из недр своей квартиры.
Р-р-р...
