Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 36
О чем говорят с женщинами, которых не уважаешь и не хочешь? Я понятия не имею, у меня первый раз такой тет-а-тет.
Мы сидим за барной стойкой. И слава всем богам, что она нас разделяет. Ибо я весь уже так измазался от сладострастных взглядов, что кажусь себе липким.
– Так что там с разрешением? – напоминаю аккуратно, делая глоток.
Стакан алкоголя хоть как-то создает иллюзию беседы.
– Решим, – улыбается.
Мля... ну максимально стремный неконкретный ответ.
Дома у этой барыни настоящий барокко. Дорого-богато. Я оглядываю ее кухню-гостиную.
– Хорошо здесь, да?
– Угу...
Но очень хочется домой. Тётенька, отпустите!
– Только хозяина нет.
Так, стопэ...
Делаю спасительный глоток, пряча выражение лица. Покер фейс у меня на троечку. Ну лезут эмоции, лезут. Потому что я прямой человек.
– Будет... – пожимаю плечами. – Какой-нибудь принц.
Принц, заметьте, Анна Валерьевна, а не какой-то спасатель. Выпустите!
– Ой... – отмахивается. – Дождёшься здесь принца, как же. Принца здесь можно только создать, взять за основу какое-нибудь неплохое дано и... Век сейчас такой – все на женщинах держится.
– Держится на тех, кто держит, – улыбаюсь вежливо. – От пола это не зависит.
– Какие планы на будущее, Север? Не всё же у пацанов БЖД преподавать. Ты же только на лето устроился?
– Планы... дом ремонтировать.
Свой! Меня ваши хоромы вообще не интересуют. Мне вот свою хибару в добротный дом превратить по приколу. Мне уже одна хорошая девочка такой косметический ремонт бахнула, что вау! Теперь моя очередь докручивать. Планов тьма.
– И вернуться к основной работе, конечно.
– Спасателем? – скептически дергает бровью. – Опасно это. Оттуда надо уходить.
– Кто-то же должен эту работу работать.
– Кто-то пусть и работает. А... такое вот... неплохое дано, – флиртуя, ведет по мне взглядом, – вполне может и моим бизнесом заняться.
– Ну что вы, Анна Валерьевна. Бизнесмен из меня никакой.
– Научим.
Не хочу!! "Заставим"?
Какая упоротая женщина. Она же уже замуж за меня практически вышла.
– Из-за чего развелся-то?
– Аа... я не перспективный. Зачем женщину мучить своей персоной? – делаю еще один глоток. – Мешать ее личностному росту. Пусть развивается...
Анна Валерьевна уже пьяненькая.
– Ну, это поправимо.
– О, нет-нет. Дело в том, что это моя принципиальная позиция, – нервно ухмыляюсь.
– Ой, ну неужели обиделся на наш женский род? – с ноткой провокации. – Так это у нас от природы. Мы ищем надёжного, чтобы не страшно потомство было от него рожать.
– Потомство моё со мной.
– На каникулах?..
– На ближайший год, как минимум. А там как пойдет.
– Мм... Ну, ничего. Девочка у тебя, да?
– Да.
– Послушная, наверное.
– Нет! Тот еще подарочек. Все нервы вымотала, – плету я. – Но любимая дочь! На первом месте для меня.
– А это ты зря. Дети вырастут, уйдут в свою жизнь. А мы должны свою судьбу устроить, – допивает стакан.
– Уверен, у вас множество вариантов.
– Да я тебя умоляю! – закатывает глаза. – Ну какие тут варианты в нашей дыре? У наших мужчин из развлечений член, из подарков – тоже!
И я! И я такой же... – открываю рот, чтобы сообщить ей пренеприятную новость.
Но она отвлекается на звонок по телефону. Подставляет мне свой стакан, типа, поухаживай за женщиной.
– Лед в холодильнике... – сообщает шепотом, прикрывая микрофон в телефоне
Н-да...
Распахиваю ее двухстворчатый стальной холодос. Вынимаю из специального контейнера лёд в форме роз, щедро рассыпая по стаканам до краев. Плеснув понемногу вискаря, отхожу со своим стаканом от стойки, всовывая в губы сигарету. Как повод свалить отсюда поближе к выходу.
– Кури здесь, вытяжка работает... – притормаживает она меня.
Итак, Север, как из этого дома выйти с нужной бумажкой?
Пиздец какой-то просто!
А дома меня, вообще-то, ждут.
Вздохнув, щелкаю зажигалкой.
– Нет, мне, конечно, и одной неплохо, – продолжает, скинув вызов, наш разговор. – Но пора уже подумать и о семье.
– А зачем? Ну, если одной неплохо? Ради того "Что скажет графиня Марья Алексеевна?!".
– В каком смысле? – растерявшись.
– Это из "Горе от ума". Классический вопрос из русской литературы. А-ля... что скажет весь консервативный "свет" по поводу вашего положения.
– Оо... обожаю начитанных мужчин!
– Не льстите мне. Это школьная программа.
– Не скромничай! И прекрати мне "выкать".
Внезапно делает шаг в мою личную зону. И я оказываюсь зажат между стеной и ее пышной грудью, не очень аппетитно болтающейся в глубоком вырезе.
И ну его все это нахер, казалось бы. Но как бы обиженная женщина потом не отыгралась на Ириске с Василием.
Распахнув пухлые, налитые губы, откровенно и призывно смотрит мне в глаза.
Нда, тут не будет скромно опущенных ресниц.
– Мне кажется, Анна Валерьевна, что это всё горячительное...
– Да перестань, взрослые люди. И точно знаем, что хотим друг от друга.
Ыыы...
Зажимающего тебя противника нужно дезориентировать ударом в печень. Сделать подсечку, свалить его с ног. И увеличить дистанцию. Максимально.
Но ведь так нельзя, да?
В этой ситуации надо только самому имитировать смерть. Другого выхода нет!
Вспоминаю истерику Идиониной по поводу обдроченного сарафана в автобусе. Девочка моя, я понимаю тебя сейчас как никто!
С чувством паники внутри, ловлю приближающиеся ко мне губы указательным пальцем.
– Нельзя же так... доверять мужчинам, Анна Валерьевна, – вкрадчиво шепчу ей.
– В каком смысле?.. – томно порхая ресницами.
– Надо сначала с них потребовать, как минимум, все положенные анализы. Взрослые же люди.
– Ах, прекрати. Резинки достаточно.
– О, нет... поверьте мне. Я сейчас нахожусь на карантине. Никаких контактов.
– По какому поводу?! – неприятно удивляется Шкурная.
– Несчастный случай на работе. Вытаскивали человека из под завалов. Все поранилась, включая его. Оказалось он спидозный, с гепатитом С и прочим букетом. И вот, у всех, кто был в контакте – карантин.
Случай реальный, но не в мою смену.
– Ужас какой... – хватается за грудь в районе сердца.
– Поэтому вы себя берегите. Поцелуи, знаете ли, могут очень дорого стоить.
– Ты такой молодец, что сказал!
Фух... – выдыхаю я.
– И когда этот самый карантин закончится?
– Мм... пару месяцев еще, – ляпаю наугад.
– Пару... ну это как раз к концу лета, да?
– Где-то так.
– Ну, это ничего. У меня есть отличный инфекционист на подвязке. Я тебя запишу.
– Благодарю за заботу.
– Но ужасно, конечно... ужасно! – хлещет вискарь. – Не смей возвращаться на эту отвратительную работу!
– Аня... – улыбаюсь доверительно. – Там дочка ждет меня одна. Может, решим что-то с разрешением побыстрее?
– Аа... да, поезжай. Сама я всё напишу. Потом, после инфекциониста, с тобой поговорим.
– Конечно... Приятного вечера!
Вылетаю на улицу.
Блять, ключи от машины оставил у нее на стойке.
Вернуться или нет?
Мимо проезжает недешевая тачка, по свински обрызгивая мне штанину.
– Эй! – вылетаю на дорогу, смотрю ему вслед.
Это кто тут у нас такой охеревший?
Мне кажется, что он останавливается впереди, где-то в районе моего дома.
Ускоряю шаг.
Точно, у нашего!
Вижу, как выходит Ирина.
Стоят там что-то, жмутся! – накаляюсь я мгновенно, пытаясь за высоким капотом разглядеть детали.
Кто это вообще?..
Идиотнина, ты чо??...
Чувствуя, как полыхает лицо, приближаюсь.
Давно не ревновал, да, Север? Давно... Уже и забыл, как это все переваривать без пиздеца!
Пиздец нарастает с каждым шагом. А потом резко меняет точку приложения. Когда я вижу, как она, вырываясь, заряжает ему в пах.
Так. Понял, принял! Подлетаю к ним, притягивая ее к себе.
Трясётся вся...
Это вот тот мудак, что за лапку тогда ночью поймал? Который ей хорошо "подсолил", чтобы в койку затащить?
А это уже заявочка на пособие по инвалидности, да?
Сжимаю руку в кулак.
Север... Север, стоп! У тебя ребенок. Только ты у Алиски сейчас есть. Если тебя посадят сейчас, будет пиздец просто! Въебать легко. Но разруливать вопросы с детьми Ириске будет потом ох как без тебя сложно. У нее ни доверенности на Алису, ни прав. Уверен, что сама не бросит. Но отберут ведь! А Алиса сойдёт с ума от ужаса, если ее повезут в интернат.
Тормози!
Как сложно, мать его! Как сложно..
Притянув за талию, касаюсь ее губ.
– Иди домой.
Разворачиваюсь к этому мудиле.
– Ты чо, с первого раза не понимаешь? Тебе, как в сказке, надо три раза сказать? Вот этот – второй был. На третий за себя не отвечаю. Вобью башкой в асфальт как страуса. Сыбался быстро! – рявкаю на него.
Какой у нас штраф за телесные средней тяжести? В наше время даже в морду платно.
Блять... надо зарабатывать!
Надо еще на Добрыню доверенность оформить. Не железный я, втащить могу. А пиздить трепетно и бережно я не умею.
Запираю калитку.
Обнимаю Ириску сзади за плечи.
– Я... Он... – бормочет она растерянно.
– Я видел. Не тормознет, скажи мне.
Кивает.
– Дети спят?
– О, боже... Нет! – вдруг оживает. – Они спрятались. Мы играем в прятки. И я не могу их найти! Они где-то здесь. А если они убежали?.. – начинает паниковать.
Нет, Алиска моя никуда не побежит. У нее правила безопасности вбиты крепко.
Набираю ее. Она со своим айфоном не расстаётся. Он ей от мамы достался, когда Саше покупали более новую модель.
Поднимаю взгляд на звук.
На чердак забрались!
На чердаке я уже прибрался. Пусть исследуют. Чердак это же святое для семилеток! Мы обожали чердак.
– Ну, я даже не знаю, где их искать! – усмехаюсь я. – Давай поищем в доме?
Сколько у нас времени?... Минут бы десять у стеночки...
– Но...
– Давай... давай... давай... – подхватив на руки, несу ее в дом. – Мы там обязательно их сейчас найдём...
Впиваясь в нежные губы, кайфую от того, что могу это делать.
Руки сами сжимают ее в самых мягких местах. Ах, эти плечи... в этом платье! Жадно целую и их. Пальцы, подхватив ткань, медленно тянут по бедру ее вверх. Накручиваю на бедре ее трусики на палец.
– Север... Север...
– Мм?
– Что ты делаешь?.. – задыхаясь.
– Умираю... – мучительно смеясь, вжимаюсь губами в шею. – Хочу...
– Здесь?!
– Похер где... – выдыхаю, закрывая глаза.
– Мм... нет.
– Нет?!
– Мы с монашкой... и кошкой... имеем к тебе несколько серьезных вопросов... – шепчет мне, прикусывая губу.
– А?.. – отрываюсь от нее, ловя взгляд.
– Про... секс.
– Серьёзно?!
Ирина!..
Кивает, порхая ресницами.
– Девочки... Я весь ваш! Вообще весь! Навеки.
Если доживу.
Глава 37 -
Вместе
У круглого стола на нашей кухне пять стульев. На пятом сидит Иваныч. Прижав уши, как партизан выглядывает из-за столешницы.
– Он сытый. Просто добытчик, – комментирует Север.
Если что-то из еды оставить, это пропадёт. Но если для него это невкусно, то еду можно обнаружить потом где-нибудь под кроватью.
Иваныч не понимает, что у нас две квартиры, а не одна. Поэтому и на моей половине чувствует себя как дома.
Андрюша шкрябает по коробке, пытаясь высунуть нос по ветру. Тоже сытый. Но пахнет едой, и он беспокоится.
Вася, вытащив кусок колбасы из бутерброда, отдает коту.
– Не давай! – ловит руку Васи Алиса.
Но Иваныч уже ударом когтистой лапы выдернул добычу, уронив под стол. Спрыгивает туда.
– Почему? – продолжает жевать Василий.
– Папа так давал... А мама сказала "будешь со своим котом жить! Мне это не надо!". Надо в мисочку давать.
Все неловко замираем за столом.
– Мама говорит, в квартире кот только породистый можно. А Иваныч не породистый.
– А у нас дом, Алиса. Мы берем кого хотим, – гладит вернувшегося на стул кота Север.
– Собаку! – обмирая, смотрит умоляющими глазами на Севера Вася.
– Это ты у ИрАлексевны должен спрашивать.
– Ира не может. Нам кормить-то нечем, – смущая меня, поясняет Вася. – А еще мы, может, в Петербург уедем. А туда не возьмёшь собаку. Бросать нельзя. Поэтому и брать нельзя. А вам все можно. Возьмите собаку? – умоляюще.
Чувствуя стыд за все сразу, обтекаю.
– В Питер? – поднимает бровь Север.
– Да... – взмахиваю рукой, отводя взгляд. – Это просто мечты. Но кормить и правда нечем. Не хватит у нас бюджета на корм.
– Папа! Пап... а знаешь чо? – возбужденно дергает Севера за руку Алиска.
– Чего?
– А я замуж за Василия выйду!
Вася давится молоком, закашливается. Переводит на меня испуганный взгляд.
Север невозмутимо ест бутерброд.
Мы сегодня плохие родители, ленивые. Вместо ужина у нас бутеры и молоко.
– А знаешь почему?
– Почему?
– А потому что... – прищуривается хитренько. – Муж и жена всегда вместе живут. И Васю тогда не за-бе-рут! – победоносно.
– План – а-а-агонь! – смеется Север. – С гарантией.
– Да?! – радостно.
– Да. Только жениться можно с восемнадцати.
Замирает, переставая жевать. Считает на пальцах.
– Долго... – вздох.
– Но ты не отчаивайся, мы ждем от тебя креатив! – сжимает руку в кулак, в жесте "товарищ, мы с тобой".
– Завтра опять его отдавать?!
– С утра... – вздыхаю я. – У Васи утром занятия.
– А какие занятия?
– Эта... кулинария у нас в понедельник.
На каникулах у них всякие полезные кружки. Приходят волонтеры, ведут. И хорошо, конечно, что Вася на них ходит.
– И что вы там делаете?
– Прошлый раз – оладьи.
– Так... – поднимает бровь Север. – Ты у нас, оказывается, теперь мастер по оладьям?
– Один только испёк! – недовольно. – Директриса пришла, говорит, кто будет за электричество платить? – пародирует интонацию. – Салаты режьте! Шкура жадная! – откусывает бутерброд и продолжает с набитым ртом. – А Светлана Романовна говорит, я тогда свою плитку принесу, с газовым... как его?
– Баллоном? – уточняет Север.
– Да! А Шкура говорит, и пожарника тогда тоже сразу несите! Нельзя без пожарника!
– А Светлана Романовна это?..
– Волонтёры.
– Мм... Найдём пожарника, – обещает Север.
– Вась, ты только с этой Шкурной, пожалуйста, не ссорься, ладно? – прошу я. – И не называй ее так, вдруг услышит.
– Все называют...
– Не поможет, ИрАлексеевна, – хмурится Север.
– Почему?
– Что-то мне подсказывает, не по этому признаку принимает комиссия свои решения.
– Да. Ты, конечно, прав.
Сбегаю из-за стола, вдруг поймав паничку, что Васю мне больше не дадут. И я знаю, что так делать нельзя, надо записываться на прием, но я звоню Наталье Антоновне из опеки.
– Слушаю, – сонно.
Мне становится так стыдно, что я разбудила ее. Но не настолько, чтобы остановиться.
– Извините, ради Бога... Это Идионина. Вы меня помните? По Васе Заботкину.
– А что случилось?
Ни-че-го... Я просто тревожница.
– Я в другом часовом поясе сейчас. До утра ждет?
– Ой, извините! Я перезвоню. Простите.
Скидываю.
Ну вот. Опять ни туда, ни сюда ты со своими инициативами!
В другом часовом поясе?! А к кому же я побегу, если вдруг что??
Идионина, успокойся. Ещё ничего не случилось, а ты уже истеришь.
Включив детям сказку, Север моет посуду.
Стоя рядом, испытываю неловкость. Почему? Потому что в моем присутствии никто и никогда не мыл дома посуду. Это была исключительно моя обязанность. И сейчас с большим усилием я держу себя на месте и не выхватываю у него кружки.
Потому что знаю, что все должно быть по-честному. Знаю, но не чувствую так.
Мне хочется потрогать его…
Но я не решаюсь.
– Как там мои девочки? – флиртует со мной.
Поджав губы, улыбаюсь.
– Вот не надо меня расхихикивать! У меня серьёзные вопросы, между прочим.
– Весь во внимании.
– Некоторые мои селф-тейпы выложены на актёрских сайтах. И мне вчера написали...
– Здорово! – вытирает руки полотенцем.
– Меня приглашают в эпизодическую роль в кино. Три маленьких эпизода. Осенью. Сказали, снимут за неделю, – немного оправдываюсь я.
Потому что надеюсь, что Север все еще будет со мной осенью...
Но как же он с тобой будет, Идионина? Север спит с женщинами за деньги. Как ты это собираешься совместить с концепцией "будет с тобой"?
А... он перестанет. Он полюбит меня и перестанет. Вот!
И я больше не готова жить ни в какой другой концепции. Эта единственная, что позволяет моему сердцу биться без боли.
Он уже перестал. Говорит же – денег нет. А спал бы – были!
А куда он, по твоему, сейчас исчезал и пришел такой "веселый"?
Ну нет! Что-то я сомневаюсь, что клиентку устроит сервис с пятиминуткой. Это ведь ему добраться надо туда, обратно. Дотошно считаю время, сколько его не было. Меньше часа. Нет-нет. Это невозможно!
Фух... – выдыхаю я.
Север хмуро смотрит в телефон
– Почему ты молчишь? – сжимается у меня все внутри.
Заглядываю в экран. Там календарь.
– А какие даты, неизвестно? Можно же всем вместе сгонять на машине. Детей по ВДНХ выгулять. Ты поработаешь, мы потусуемся.
– Да?!.. – выдыхаю я. – А меня еще не утвердили стопроцентно.
– Утвердят! Что за роль?
– Ой... в этом-то и вся сложность. Девушки из элитного эскорта, – зажмуриваюсь я. – "Бемби".
– Аха-ха! – закрывает глаза ладонью.
– Думаешь, не стоит соглашаться, да? Но это же очень интересная роль. С точки зрения – поработать над мастерством, расширить амплуа! Мне обещали что постельных сцен с обнажёнкой не будет. Это скорее психологическая история. Да и это "кино". Это же... – начинаю сразу накидывать все свои доводы.
Скептически смотрит на меня.
– Отказаться, да? – сдуваюсь.
– Еще чего! Будешь у меня репетировать... – угорает надо мной.
– Вот! – оживаю. – Мои Монашка и Кошка как раз об этом и хотели поговорить! Ты мне поможешь?? Ну, в смысле “Бемби”, она же только играет роль невинной. Но на самом деле ушлая и умеет играть на мужских тайных желаниях! А я – ровно наоборот. И как это отыграть… – растрепываю растерянно волосы. – Поможешь?
– О, да...
Затягивает домашние штаны на шнурок потуже.
– Боюсь, слетят до репетиции...
Глава 38 –
Репетиция
После душа расчесываю Алису, просушив волосы феном, и заплетаю её.
Север, скрестив руки на груди, опирается плечом на косяк.
Плету ей косу в форме короны.
Север ей только хвостик делает. А у нее такие волосы красивые! Густые, русые...
Наверное, как у мамы. Потому что Север темнее.
И представляется мне зачем-то ее красивая мама... От себя тут же становится немного неловко.
– А я помню, у тебя такая была! – скачет рядом гиперактивный Вася, показывая на причёску.
Была, да…
На автомате стаскивает со стола часы Севера, крутит в руках.
– Вась, положи.
– Да пусть смотрит, – разрешает Север.
Достаю две своих старых невидимки с тряпичными ромашками, и как элемент венка вставляю в ее косу.
Алиса радостно крутится возле зеркала.
– Давайте-ка завтра эту красоту, а сегодня пора спать, – поглядывает на часы Север.
– Нет! Я маме позвоню, – хватает телефон Алиса.
Включает видео-звонок.
У меня сводит внутри от неприятного болезненного чувства соприкосновения с женщиной Севера. Пусть бывшей, но когда-то горячо любимой. И наверняка до сих пор прекрасной.
Я не хочу!... Не хочу чувствовать это… мне больно!
– Мама, это я! – радостно сообщает Алиса.
– Элис… А я хотела тебе только что позвонить. Как ты, малышка? Как дела? Ой, какая ты нарядная!
Замерев, не дышу, делая пару шагов назад, подальше от этого телефона.
– Это мне Ириска наплела!
– Кто?.. – прохладно.
"Ой, всё!" – разворачиваясь, пытаюсь смыться, чтобы никак не участвовать в этом всём.
Врезаюсь в Севера. Ловит меня за талию. Незаметный поцелуй в плечо... Рука на талии чуть сжимается, словно хочет меня удержать.
– Меня покажи! – заглядывает в экран к Алисе Вася.
– Это Вася. Его в интернат заберут! – начинает излагать, сбиваясь с логики и волнуясь, Алиса. – Его мама и папа бросили.
Вася, улыбаясь, чешет затылок.
– Мм... Понятно. А где папа?
– Тут.
– Дай мне его.
Север касается вскользь моей брови губами, отпускает.
В кухне притормаживаю, подслушивая.
– Север, а это что за люди в доме?
– Саша, у Алисы нет тёплых вещей, – почему-то игнорирует он вопрос. – Отправь, пожалуйста. И нормальные туфли отправь. Эти на каблуке никуда не годятся.
– Да там каблук-то... Алиса сама их выбрала!
– Каблук это травмоопасно. Это вывихи. Даже небольшой. Мы покупали ей ортопедическую обувь, будь любезна, отправь старую.
– Ой, ну она же растёт, мы ту выкинули. Она хотела красивую.
– За пару месяцев выросла?
– Представь себе!
– Окей.
– Так ты на вопрос мне ответишь?
– Нет.
– Ты нашел для Алисы бальные танцы? Она занималась здесь.
– Нет, не нашел, пока не до этого.
– А, ну поня-я-ятно, чем ты занят! – ядовито.
Север, хмурясь, переключает связь, чтобы не было слышно.
Заглядываю.
– Вась! – шепчу, маня его пальцами.
Отрицательно крутит головой, запрыгивая как человек-паук на диван.
– Вася!! – делаю ему страшное лицо.
Дразня меня, кривляется на диване. А потом с головой прячется под плед.
Вася с Алиской сонно хлопают глазами под мультики на диване. Уснет...
И надо бы как-то его переместить домой, а то он уже слишком большой мальчик, чтобы я могла носить его на руках. Но у нас нет телека. И он начнет сейчас сопротивляться и скандалить.
Севера попрошу... – решаю я, чувствуя какое-то волшебное ощущение от того, что у меня в распоряжении есть его сила.
И не надо думать о его жене! Надо думать о хорошем. Вот, о предстоящей роли, например.
Сняв платье, развешиваю его в шкафу. Надеваю футболку. Заодно перебираю костюмы.
Кошка и Монашка, конечно, очень помогают. Но к образу Бемби вообще никак!
Вот что она должна делать, скажите, пожалуйста? Как невинные девы соблазняют мужчин? Это знание бы мне очень не помешало, чтобы понять, что не нужно делать при мужчинах. Не всех... При Севере можно. От идеи быть для него соблазнительной мне горячо и пьяно.
О... у меня есть старенький теннисный костюм!
На мужском форуме в похожей теме несколько участников отписались об этой фантазии – "юбочка типа теннисной". А вот классическая мини юбка была категорически забракована в их фантазиях о соблазняющей невинности.
Юбка где-то в чемодане.
Вставая на колени, лезу под диван, пытаясь вытянуть старый чемодан. Чувствую, что одна половинка на трусиках сбилась, и это так неудобно! Поправляю ее...
– Ааа... у нас уже репетиция, да? – хрипло комментирует Север.
– Ай! – дергнувшись, врезаюсь затылком в кровать, мгновенно выныривая оттуда.
Садясь на ковер, подтягиваю к себе колени, чтобы не сверкать трусами.
Держась за голову, с растерянностью смотрю на Севера.
Это вот он сейчас на мою пятую точку любовался, да?
Кусая губы, чувствую, как снова горит лицо. Поза была просто атас! Ты мастер нелепостей, Идионина. Режиссёр явно плохо подумал, когда приглашал тебя! Ты всё запорешь.
– Помочь?
Киваю.
Два шага ко мне.
Поднимаю на него осторожный взгляд. Потому что его ширинка как бэ выразительно намекает, что вид моей нелепой "мадам Сижу" ему зашел.
Неловкая пауза.
Подтянув брюки, приземляется на колени. Плавно. Это выглядит прямо как элемент мужского стриптиза из фильма "Макс".
Уф...
Дыхание моё сбивается.
– Что там с моей помощью? – шепчет, ведя подушечками пальцев по моей коленке.
И я, совершенно потеряв голову, не могу вспомнить о какой помощи речь.
– Ааа... – теряясь, тяну блокнот с кровати. – Вот, я зашла на мужской эротический форум.
– М? – поднимает бровь.
– Я же должна понимать, какие у мужчин фантазии, чтобы Бемби в них, словно нечаянно, попадала. Да?
– М... мхм... да.
– Ну, вот, – открываю выписанные фразы. – Это с мужского форума, обмен фантазиями. "Подглядывать под теннисную юбочку, чтобы она задралась, или девочка забыла свести ноги", например?
– Мм... зачет.
– Да?!
– Да-да-да.
– "Когда она с пристрастием... сосёт", – заминаюсь на слове, едва произнося его полушепотом, – "... и облизывает чупа-чупс, мороженое".
– Мм... да, – дергаются его губы возбужденно.
– Боже... и банан, да? – распахиваю глаза.
Как в плохом фильме?
– Когда засунула в рот, задумалась и не откусывает.
– Ыыы...
– Продолжай.
Опускаю взгляд поспешно в блокнот, чтобы не видеть его остекленевших, откровенных взглядов.
– "Гольфы и белые хлопковые трусики".
– Норм, прикольно...
– "Когда приоткрыты губы. Важно, что они не накрашены".
– Да.
– "В короткой майке без трусиков".
– О, да.
– "Подглядывать за естественными позами и движением, когда чем-то занята и полуголая".
– Точно – да.
– "Когда прыгает без бюстгальтера", – несинхронно моргаю, представляя себе картину.
– Кайф!
Да?!
– "Когда ей неудобно врезаются трусики, и она пытается незаметно поправлять".
– Мхм...
Господи! Все то, от чего можно сгореть от стыда, да?? Так это работает? Делай то, что смущает, и попадёшь прицельным в его член?!
– "Когда краснеет от смущения, заставлять ее смотреть в глаза".
– Мм... – ведет пальцем по моей щеке вниз, поднимая за подбородок лицо выше.
Зажмуриваюсь.
– Еще...
– "Когда она засветила трусики, а они от тебя мокрые", – на память бормочу я.
– Мм... – мучительно.
– "Отшлепать за косяки до красной попки"... – лепечу, теряя голос.
– Ага... да. Да!
– "Когда облизывает с пальцев крем"...
Его руки скользят по моим бедрам под футболку.
Дыхание срывается окончательно.
– Еще... еще...
– "Заставить ее спустить трусики, оставить их на ней приспущенными"...
Подхватив за бока, он стягивает их, заставляя чуть приподнять бедра. Оставляет под коленями. Его пальцы скользят по бесстыже мокрому пятну на трусиках.
От пульсации крови в горле и выше я перестаю ясно видеть его лицо.
– Дальше...
– "По... по... попросить... ее открыть рот и... высунуть язык", – выдыхаю я.
Все... мой речевой аппарат отказывает.
– Давай... открой... – хрипло ведет горячим языком по моему уху.
Мой рот открывается сам. Его палец скользит теперь по моему языку.
Чувствую его возбужденное рычание. И звук расстегивающейся ширинки.
Тянется, вырубая лампу на прикроватной тумбочке.
Темнота...
Руки его, язык...
Подхватывая как куклу, втягивает на себя верхом.
У меня все болезненно ноет “там”... Мучительно! Но есть в этом удовольствие.
Чувствую, как задыхаюсь, хватая кислород.
И грохот в ушах!
Давление раскаленным членом...
– Ааа... – выгибает меня в его руках.
– Оо... фак... – неровным голосом тихо ругается он. – Блять... детка...
Несколько рывков снизу, обваривающих меня мурашками с ног до головы. Сжимаюсь, рефлекторно сопротивляясь вторжению.
И меня сметает ураганом, держа на невменяемом пике ощущений.
Зажимая мне рот, который я не контролирую, жестко врезается.
Но это не больно... вообще нисколько! Это... вау!
Меня судорожно сжимает, все тело подергивается, словно от разрядов. А потом передергивает его. Я чувствую, как напрягаются мышцы под моими ладонями и каким каменным становится член во мне.
– Ммм... – врезаемся губами, тяжело дыша.
Слушаю наше дыхание, приходя в себя.
Со смешком прижимается губами к моей шее.
– Не дай тебе Боже пойти в эскорт, "Бемби"... – еще не отдышавшись, сипло комментирует он, посмеиваясь. – Мужики поубивают друг друга в очереди.
– То есть... то, что надо? – шепчу, сглатывая долбящее где-то в горле сердце.
Там как раз по сценарию два клиента друг друга и убивают из ревности.
– Ты – кипяточек, моя вкусная!.. – нежно целует меня в губы. – Обожаю…
Довольно зажмуриваюсь.
Мур-р-р…
