Текст книги "Брак с гарантией (СИ)"
Автор книги: Янка Рам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 39 –
Папа всем даст
У меня сегодня две клиентки. Первая в шесть...
С трудом продираю глаза. Потому что на первой репетиции мы вчера не остановились.
Моя "эскортница" успешно осваивает азы соблазнения.
И вот прямо сейчас – тоже.
Потому что спит она в короткой майке, которую зачем-то натянула ночью, и без трусиков. Потому что их я стянул, когда накрыло ночью от горячих снов.
Бросаю взгляд на часы. Пять. Едва ли поспал пару часов.
Мля...
Тело ломит от марафона. Надеюсь, моя нежная девочка не слишком травмирована. Оторвался, короче, да, Дозоров?
Черт, я постараюсь быть как-то сдержанней.
Целую ее в плечо и ямочку на пояснице.
– Ммм...
Кожа солёная, девочка сладкая!
Проверяю спящих на диване детей. Алиска не любит вставать рано. Думаю, успею вернуться до ее пробуждения. Ну, и в любом случае Ириска воспринимается мной как очень надежный взрослый, с которым не стрёмно оставить ребёнка. Хотя сама еще дурёха сопливая, по большому счету. И неплохо бы за ней присматривать. Но что касается детей...
Она вот даже ночью встает енота покормить. Ибо положено каждые четыре часа. Хотя морда он уже большая и наглая.
Вырубаю её будильник. Сам иду делать смесь еноту. Пусть поспит...
В мессенджере от Саши висит несколько голосовых.
У меня неприятно сводит живот от них. Там не может быть ничего хорошего, уверен. Так как записаны они ночью.
В ванной включаю первое.
Там какие-то невнятные пьяные излияния, от которых меня сводит.
– Бле-е-ать... – бешусь я.
Нахуя?!
Удаляю к херам все, не дослушивая.
"Если там было что-то важное, перезапиши, когда будешь трезвая. Это я слушать не стал."
После быстрого душа, одеваясь, ищу ключи.
– Да ё-моё... – вспоминаю, где они.
В пять тридцать завалиться к женщине за ключами – такое себе? Вызываю такси.
Нет, тут и ногами недалеко. Полчаса. Но я выжат как тряпка. А мне еще работать.
Открываю спортзал. Светозар вручил мне ключи. Так как только я согласился взять клиентов на ранние тренировки. Ранние и поздние по повышенному тарифу.
Милана, клиентка, уже здесь. Выходит из машины.
– Доброе утро! – открываю ей дверь, пропуская вперед.
– Доброе утро... – проходит.
Восстанавливается после родов. По мне так – слишком рано. Она еще кормит.
Молчаливая, депрессивная. Миниатюрная...
– Как ваши дела? Самочувствие?
– Моё самочувствие не должно влиять на цели, верно? – словно повторяя за кем-то.
– Нет. Не верно.
– Как же тогда добиваться результата, если ты все время в минусе?
– Послушайте, Милана... Я не врач, но в силу профессии у меня за спиной несколько курсов по медицине, психологии. Та стратегия, которую вы выбрали – это мужская стратегия. Женщинам она не подходит. Мы по природе стабильные. А у вас циклы. И природа придумала так, чтобы в каждую фазу цикла у женщины была разная стратегия. Если вы будете настаивать на таких нагрузках и так жестко сушиться, будут проблемы.
– Молоко уйдёт?
– Как вариант.
– Молоко можно заменить смесью. А чем заменить хорошего мужа? Анатолию не нравится вот это... – показывает на себя.
– Хорошего мужа кормящей женщине заменять не приходится. Вам нужно не ко мне, а к психологу. Семейному.
Встает на весы.
– Мне нужно увеличить рабочие веса.
– Тренер я. Я несу ответственность. Нет. Либо вы прислушиваетесь. Либо меняете тренера. Так не работает! Хотите нарастить мышцы, сидите на профиците калорий. Никаких дефицитов.
– Я отвратительная... как корова. Я выгляжу больше, чем он.
Дура какая. Она в пределах нормы. В высшей границы нормы, но в пределах.
– Нет. С вами все хорошо. Вы кормящая мама. Жир это запас энергии. Его должно быть больше сейчас. Если вашего мужчину пугает женственность тела и его циклы, это в нем проблема, а не в вас.
Стоя на беговой дорожке, вытирает слёзы.
А я думаю о Саше. Нет, я не скучаю, не ностальгирую. Мне страшно за нее. Дура... Но все равно я ощущаю ее как родственницу. Внезапно ебанувшуюся и раздражающую. Но отключиться от сопричастия по щелчку не выходит. Саше попадало в детстве от отца. Боюсь, что ее ёбарь втянет ее в какую-нибудь дерьмовую созависимость.
Алису я, короче, не отдам ей. Не отдам, и всё!
После Миланы у меня еще один клиент. Алексей. Парень, восстанавливающий после операции на позвоночник. Ставим его на ноги. Наращиваем каркас.
Вот этот нормальный персонаж.
– Лёха, как дела?
– Отлично... – улыбается, медленно шагая по беговой.
– Девушка есть?
Отрицательно крутит головой.
– Почему?
– Я... долго был в кресле. Пять лет. Еще пацаном в него... ну... была тогда девушка любимая, но мы не... не было секса. А в кресле кому я нужен?
– А девушка?
– Бросила, конечно, – пожимает плечами.
Ох, блять. Мир, конечно, говно временами.
– Значит, у тебя впереди много открытий! Но девушка, которая сейчас нравится, есть?
Улыбаясь, опускает взгляд.
– Она на меня не посмотрит.
– Посмотрит! Накачаем тебя как Аполлона! Рассказывай давай, что за девушка?
Рассказывает. Мажорка местная. Отец ее – владелец благотворительного фонда.
– Нда, Алексей! Не ищешь ты лёгких путей. Но давай. Я в твоей группе поддержки.
Зал потихоньку начинает наполняться людьми. Передаю эстафету дневным тренерам.
По дороге домой звоню в дверь Шкурной. Тишина... на работе уже? Ладно, привезёт, наверное, ключи.
Захожу домой с булкой горячего хлеба в руках. Бумажный пакет хрустит под пальцами. Запах – у-у-у... сразу вспоминается детство. Бабка нам с братьями всегда давала денег на две булки. Одну мы съедали по дороге, вторую приносили домой. И сейчас мне пахнет детством.
Слышу приглушенно какие-то нервные, недоброжелательные голоса.
– Папа-а-а-а... – бежит ко мне испуганная Алиска.
Врезаясь, прижимается.
– Папа! Там пришла тётка. Злая.
– Какая тётка? – отдаю ей хлеб, проводя ладонью по голове.
– Она противная! Вот такие! – показывает ногти, растопыривая пальцы. – Как у мамы, только как острые! Вася ей на волосы зелёнку! А она орала! Обзывалась! Ириске – "придушу"! А Вася, сказала, "у-блю-док"! Как даст ему! – сбиваясь, рассказывает. – Иваныча пнула! Он ее хап! Порвал колготки... и сзади ей как в ногу! Орёт так... – хватается Алиса за сердце.
– Так.
– Голову там моет! – добавляет шепотом.
Машет в направлении половины Идиониной.
– Убери... убери ее! Я сказала, – поджимает губы, – папа придёт! – мстительно прищуривается Алиса. – И всё!
Быстро иду на половину Иры.
Растрепанная и раскрасневшаяся, она стоит в своей комнате у входной двери как бедная родственница. За спиной прячет, выглядывающего Васю. Губы трясутся. Из ванной летят грязные ругательства и угрозы, шумит вода.
– Что произошло?
– А чо она Ире облила штаны?! – с вызовом высовывает Вася. – Только ей можно?
У него на щеке отпечаток руки.
Ира растерянно засовывает ладонью его моську обратно за себя.
– ...Мало тебя пиздили!.. – летит из ванной.
Вася вылезает с другой стороны.
– Тебя – мало! – орёт ей.
– Оба сдохнете в канаве! Хлеба не подам!
И вид у Ириски такой раненый и беспомощный, что меня взрывает.
– Открой дверь, – цежу я.
Подхожу к открытой ванной.
Наклонившись, тётка пытается смыть с волос зеленку.
Срывает яростно полотенце, цепляя и раскидывая им все вокруг. Ирины немногочисленные баночки летят на пол, что-то разбивается.
Хватаю за локоть эту женщину. Игнорируя возмущения, тащу на выход из дома мимо моей "пострадавшей стороны".
Прямо босиком отправляю за калитку, запираю дверь.
Шокированно икает, потерянно оглядываясь вокруг.
Возвращаюсь.
– Ее сумка? – смотрю на чужеродную аляповатую вещь на столе.
Ира испуганно кивает.
Беру сумку и чужие туфли на каблуках. Выставляю рядом с обтекающей теткой, молча застывшей у нашего забора.
Возвращаюсь. От ярости внутренне трясет. Сажусь за стол...
Алиса с Васей, откусывая прямо от булки, смотрят на нас настороженно большими глазами.
– Это... мама моя, – виновато шепчет Ира, – была...
– Мне до пиз... мм... – поправляюсь. – Мне все равно, кто это. И тебе тоже. Если человек заходит на твою территорию, он ведет себя с уважением. Вася?
– Чо?
– Ты как?
– Как дала! Чуть глаз не выскочил! – бывало. – Бабка...
– Иди, посмотрю.
Глаз и правда зацепила. Сосуды порвались немного. Когтём, наверное. Но вроде не критично.
– Завтракали?
– Нет! – хором.
– Пойдёмте завтракать.
Василия пора отвозить.
– Вот так-то, – обнимая, успокаивает Иру Алиса. – Папа всем даст…
Глава 40 –
Похищена
– Бобры добры! Бобры добры! – прыгает Алиска на диване.
И я подсознательно жду, когда Саша закипит и одернет дочку. И готовлюсь защитить ее право болтать бессмыслицы.
Но Саши больше с нами нет.
И...
– Бобры-добры! Бобры-добры.
Осмелевший Андрюша осваивает дом. Лежа толстым пузом кверху, пытается что-то вытащить лапой из-под батареи.
Разбираю счета. Достал из почтового ящика и свои, и Ирискины. Как-то прям неприлично не заплатить за девчонку. Ну откуда у этой творческой звезды деньги? Она же всё на Василия спускает, да на енота. Попробуй этого хомяка выкорми как положено. Скорей бы уже, что ли, хозяева нашлись.
В округе Ириска с детьми развесили объявления.
– Иваныч, – чешу кота за ухом. – Ты только никого больше не похищай. Это дорого!
– Папа, что ты делаешь?
– Я... – вздыхаю, – выбираю, как потратить деньги. На газ, свет или воду... Или на все сразу шикануть.
– Это весело?
– Ну, как тебе сказать...
– Давай сходим к Васе?
Вчера я взял ее на занятия по безопасности. И мы увиделись там Василием.
Шкурная, конечно же, забыла мои ключи. И надо зайти забрать. Прямо сегодня. Тебе ж не четырнадцать, Север, от похотливой тётки прятаться. Надо как-то... по-взрослому.
Но по-взрослому пока боюсь. Навредить ситуации.
Попросил брата тихо качнуть этот вопрос в прокуратуре. А там тишина...
– Сегодня мы пойдем не к Васе. К Васе – завтра. Сегодня ты едешь в гости к Саяновым.
– А ты?
– А у меня дела.
Сканируя штрихкоды, оплачиваю счета. Вместо цветов. Извини, детка. На то и другое пока что не хватает. Но мы над этим поработаем.
Завожу Алиску к Добрыне с Верой.
– Ну, чем порадуешь? Не освободилось еще место?
– На постоянку – нет. Но у нас один товарищ уходит в отпуск. А второй еще с больничного не вернулся. Продлили. Может, ты пока в режиме подмены? Но должность будет ниже.
– А давай. Там заодно и разберёмся.
Вера загружает меня несколькими пакетами детских вещей. У них Иринка и Мирон на пару лет как раз старше наших Алиски и Василия.
– Алиса сказала, у вас там мальчик сосед. Может, им надо?
Увещевает, что всё почти новое.
А я забираю! Хрен его знает, когда там Саша отдуплится вещи прислать. И живы ли те вещи. Да и Василию не помешают. На нем вообще горит...
Представляю, как бомбанет Сашу, если она узнает, что на Алисе чья-то вещь. В последнее время ее кукуха полетела в сторону внешнего вида Алисы. И тема детских брендов, среди которых есть статусные, а есть "позорные". В которых "её дочь" не должна появляться на людях. А меня это бесит, блять! У ребёнка сумка вещей, а надеть на нее нечего.
– Я вечером на машине буду, заберу, – отставляю пакеты. – Спасибо, Вер.
В общем, жизнь потихоньку налаживается.
Гуляя по центру, прохожу мимо цветочного. Ну как на свидание – и без цветов, а, Дозоров?
Стремно, да.
Покупаю всё же одну крупную розу.
Ну, где ты здесь обитаешь? – смотрю на здание театра. Где тебя ловить?
С главного входа неинтересно. Я там уже был. Хочется немного подглядеть закулисье.
Обхожу здание.
Захожу с чёрного входа.
– Вы куда? Сюда нельзя! – встает наперевес со шваброй главная "начальница".
– Инспекция, – открываю ей свои корочки МЧС. – Жалоба поступила.
Красные корочки часто творят маленькие чудеса. Люди перед ними благоговеют. И даже роза в руке не вызывает всплеск критического мышления.
– Ой... это вам к Анатолию Кузьмичу. Наверное.
– Разберёмся. Не волнуйтесь.
Поднимаюсь по лестнице.
– Молодой человек? – приспуская очки, тормозит меня какая-то очередная женщина. – А вы?..
– К Анатолию Кузьмичу, – сухо улыбнувшись прохожу мимо.
– Аа.
Я был в составе инспекции театра и быстро добираюсь до гримерок и закулисья.
На сцене идет спектакль.
Я узнаю свою девочку по силуэту плеча. Великоватый ей костюм свалился с него. Она стоит еще с одной девчонкой за тяжёлой шторой, смотрит на сцену. Свет со стороны сцены. А тут полумрак. Тихо подхожу сзади.
– Ой, Ирка, смотри на этого "героя-любовника". Не то что наш стареющий принц! Вот это я понимаю, фактура.
– А наш то где? – поправляет парик.
– В больнице. Этот из драмы. Будет заменять в этом сезоне. Ну, хорош... хорош же? – толкает ее локтем в бок. – Как сложен, изящен.
Ну, только попробуй, ИрАлексевна, заценить какого-то там "героя".
– Может, замутить с ним?
– Пф... и что ты с ним будешь делать? За грудку с обезжиренным йогуртом драться? – сварливо шепчет ИрАлексевна. – Он же в каждое зеркало заглядывает. А в столовой ведет себя как анорексичка – грудка и брокколи. Фу.
– Ничего ты не понимаешь! Это же мечта.
– У меня другая мечта.
– Какая? – шепчу сзади на ухо.
Дергнувшись, вскрикивает, роняя из рук какую-то большую звонкую штуковину.
– Тихо! – шикают на нее со всех сторон.
– Идионина! – с угрозой доносится громкий шёпот из темноты. – Уволю к чертям! Криворукая.
Смотрит на меня шокированно.
– Привет... – улыбаюсь.
– Идионина!! – снова шепот с угрозой. – Субретка выходит! Быстро.
Ахнув, хватает то, что уронила. И бежит на сцену. Запинается об собственный подол.
Я сжимаюсь, ожидая, что сейчас загремит.
Но взмахнув руками, она снова с грохотом роняет металлическую вазу, удержавшись сама на ногах.
Ирина, блять... – делаю рука-лицо.
– "Ваша ваза, сударь..." – громко и неуверенно ляпает она. С очень натуральным спектром эмоций.
Ваза катится к ногам героя.
– "Пошла вон, дура" – машет ей актер.
Сделав смазанный риторический реверанс бежит обратно. Но уже в другую сторону.
– Идионина... – шипит яростно на нее пожилой мужик за кулисами. – Ты хоть раз можешь выйти без пиздеца?!
– Отстань от девочки... – флегматично смотрит на происходящее пожилая рыжая женщина с мундштуком и в крупных бусах. – Хоть что-то оживило эту бездарную скукоту. Зрители хотя бы проснулись. Ирочка! Бросай эту чертову болванку каждый раз. Можешь в голову "сударю". Может, тоже проснётся.
Тихое хихиканье с разных сторон.
– Хорошо, Алла Борисовна, – косится на меня Ира.
– Лямки поправь на костюме! – продолжает шипеть мужик.
– Не тронь! Это оживляет образ, – спорит женщина.
Весело у них!
Маню её пальцами.
Затаскиваю между двумя шторами.
– Ты была прекрасна! – смеюсь, вручая розу. – Я твой фанат.
– Прекрати! – хихикает.
Целую в плечо. Возвращает розу.
– Я не могу взять... мне еще выходить...
– Сейчас...
Достаю из кармана складной нож. Срезаю ствол. Быстро обстругиваю шипы. Вставляю бутон ей в корсет.
– Ой... – расцветает она, хлопая ресницами.
– "Какая ночь!", – доносится реплика со сцены.
– Какая ночь!... Какая девушка!... – шепчу ей в губы.
Касаюсь языком, ведя пальцами по обнаженному плечу.
– Идионина! Где Идионина? – еще один мужской голос.
– Да тут я! – шепчет недовольно закатывая глаза.
Выглядывает из-за кулисы в зону закулисья.
– Вот же она, Сергей Анатольевич, – вытаскивает ее кто-то за руку дальше.
– Ой, здравствуйте... – гаснет голос Ириски по интонации.
– Ирочка... ой, вы сегодня неожиданны! – сально. – Вам идет. Хотел вас похитить после спектакля. Поужинаете со мной?
Это у нас еще кто?
– Уже похищена, – выхожу я, глядя в глаза немолодому мужику.
– Мм? – растерянно переводит взгляд с нее на меня.
Она растерянно открывает рот, пытаясь что-то сказать и одновременно поправить волосы.
– С-с-служанка! Выход! – рявкает знакомый шепот.
Ира срывается с места.
Мы продолжаем смотреть с мужиком друг другу в глаза.
– Похищена уже Ирочка, – повторяю я. – Ясно?
Молча развернувшись, уходит.
А я остаюсь ждать.
Глава 41 –
Ревнивая собственница
Саундтрек: Animal Джа – Бессимптомно
С букетом в руках, вся вибрируя в эмоциях, выбегаю к Северу на улицу. Он ждет меня у фонтанчика в театральном сквере.
– Мне подарили на поклоне! Представляешь?! Мне!! – машу букетом.
Смеясь, ловит за талию, целует в нос.
– Потому что ты была великолепна!
– Я великолепно уронила горшок, – смеюсь вместе с ним.
– Талант не спрячешь даже в эпизодической роли.
– А наша прима сказала – что мне из жалости. И так махала веером, что я подумала, вызовет сейчас меня на веерную дуэль!
– Потому что она стареющая завистница, а ты талантливая прелесть, – сжимая мои щеки, чмокает в губы.
Да!
Уровень поддержки – боженька.
Отстраняясь, разглядывает меня с восторгом в глазах.
Смутившись его взгляда, замолкаю, отвожу свой.
– Всё... перестань меня... хвалить.
– Почему?
– Когда слишком много говорят "сладкого", значит, что-то надо. Лучше сразу скажи что.
– А уже всё моё... – улыбается, скользя взглядом по небу. – Моё же? А то ходят тут всякие, "ирочкают"... м?
Вставая на цыпочки, целую его вместо ответа в уголок губ.
Мы идем гулять по набережной.
Внутри все порхает. Я молчу, не желая ничего портить своими глупыми разговорами. Потому что мысли в голове у меня точно не умные.
Север покупает светящуюся гибкую палочку. Делает из нее венец, сгибая в круг, водружает мне на голову.
Тянет к себе, ловя мои губы.
– Тут люди... – бормочу я.
И даже знакомых полно.
– На свидании положено целоваться, ИрАлексевна. Так что не мешайте отрываться, – стебется надо мной, кусая мои губы.
Закрываю от эйфории глаза и куда-то внутренне плыву. Куда-то в очень хорошее место.
Можно подумать, я способна на сопротивление.
– А где Алиса?
– Гостит у Саяновых. Мне кажется, мы очень быстро перешли к родительской действительности. А хочется еще побеспределить по-взрослому. Да? – касаются наши губы. – Я тебя не натрогался...
– Это в смысле?... Ммм...
– Это в смысле, да, об этом, – откровенно сжимает меня.
– Добрый вечер, Ирочка, – строго, сбоку.
Подпрыгнув в руках Севера, чуть отстраняюсь.
Мама Александра.
Заливаюсь краской, чувствуя, как вспыхивает лицо.
– Добрый вечер, – неровно выдаю я.
Бросив недовольный взгляд на Севера, проходит дальше.
Не дыша, поправляю волосы.
– Кто это?
– Это мама того... Саши, помнишь?
– Потенциального жениха? – с ироничным сарказмом.
– Угу...
– А чего смущаемся? – ревниво.
Пожимаю плечами.
– Ты же ничего ее Сашеньке не должна. У тебя своя личная жизнь. М?
Машу рукой.
– Честно говоря, у меня всегда ощущение, что я должна всем. За каждое доброе слово. Впрочем, и без доброго слова всем должна. А иногда на меня находит просветление, что нет. И тогда я веду себя как неадекватная дура, могу даже нахамить, что никому ничего не должна, вот... – опускаю взгляд.
И снова поднимаю.
– Неудачная тема для свидания, да? О чем говорят на свиданиях с прекрасными мужчинами?
– Тебе зачем? – ухмыляется. – С кем собралась?
– Так вот же... – развожу руками.
– Со мной – о чем угодно. Вот о чем ты сейчас думаешь?
– Честно надо?
– Да! Очень надо честно.
– Например, о том, сколько раз в день занимаются сексом мужчины, – озадаченно хмурюсь я. – В смысле – желают заниматься.
– Та-а-ак... – дергает задумчиво бровью. – А контекст? Нам много или мало, или что?
– Ммм... Без контекста. Просто думаю.
Контекст, конечно, есть. Покоя не дает эта его "работа"!
– По разному. Сейчас, конечно, можно отрываться, пока на основной работе я в вынужденном отпуске...
– Из-за меня?! – выпаливаю и тут же прикусываю язык.
Эта тема у нас табу. Я не могу на нее говорить. Не могу, и все. Потому что наш роман начался в этой данности. И надо было тогда сразу заявлять о том, что мне это не подходит. А сейчас истерить – странно, да?
– Почему – из-за тебя? – с недоумением.
Ну... потому что гугл говорит, что в вашем возрасте, мистер Эскорт, три раза в сутки это физиологическая граница, за которой уже идет переутомление и... потеря интереса к сексу.
И эти три я нахально желаю присвоить! Чтобы никаких других "интересов".
Я наглая, да?
Но... я потихоньку осваиваю все пунктики соблазнения. И мы почти что стерлись друг об друга вчера. Потому что утром он вломился ко мне в душ. А вечером я к нему под каким-то дурацким предлогом. Потому что мне показалось, что он куда-то собирается. Погладил рубашку, весь такой выбритый и вкусно пахнущий... Ну и понятно куда, да?!
И я придумала, что Андрюша куда-то утащил мою заколку. Поиски в его ванной закончились... В общем, ночью я снова проснулась от того, что он пришел в мою кровать. И мы едва ли снова поспали...
Моя "кавалеристская" походка теперь сигнализирует о том, что надо быть как-то сдержаннее. Но как, если я, оказывается, ревнивая собственница?!
Меняйте работу, мистер Эскорт! Ну, пожалуйста... Мне не выжить в таком режиме.
Ах, Ирина Алексеевна, что ж вы тогда так стонете и в обмороки от оргазмов падаете?
А это другое! Вот. В моменте, конечно, душу продашь за это сладкое и яркое переплетение своих эмоций с его эмоциями. Ах, какие бывают головокружительные эмоции у мужчин, оказывается... Никакие романы рядом не стояли!
– Та-а-ак... а о чем сейчас так красиво задумалась? – улыбается.
Смущаясь, прячу взгляд.
– Го-во-ри...
– Ах... о вашей восхитительности, сударь, когда вы в процессе... теряете голову.
– Аха-ха... взаимно, детка.
Мы проходим мимо танцующих под фонарями медленный танец пар.
С завистью поглядываю. Север ловит мои молчаливые желания, притягивая к себе.
Кладу голову ему на плечо, совершенно не понимая, что этот мужчина во мне нашел. Совершенно. От этого, честно говоря, страшно.
– Домой на такси поедем или прогуляемся? Устала?
– Нет! Я хочу гулять.
Вот так идти с ним за руку. Чувствовать свою ладонь в его большой и надежной.
Он покупает нам по маленькой бутылке шампанского и клубнику. И мы придумываем по дороге разные тосты, болтая друг с другом.
Это всё так вкусно...
– "За это можно все отдать... и до того я в это верю... что трудно мне тебя не ждать..."...
– Что?
– А?
– Ты что-то говорила.
– Мысли вслух, – отмахиваюсь.
Мы идем по улочкам. Навстречу какие-то нетрезвые парни, шумные, борзые. И вообще-то такие встречи всегда вызывают панику у меня. Но с Севером мне спокойно. Потому что он их даже не замечает. И мне передаётся его спокойствие.
Мы говорим о всякой всячине. Обсуждаем фильмы.
Становится прохладно. Его пиджак переезжает на мои плечи. Замираю.
– Ты чего? – касается носом моего.
– Это просто сказка какая-то... идеальное свидание.
За плечи прижимает к себе. Хмурится.
– Я что-то не так сказала?
– Все так. Но иногда страшно, что тебе так мало надо.
– Мало? Меня сейчас разорвёт от того, как всего много.
И мы снова целуемся под фонарями.
Уже на нашей улице, споткнувшись, останавливаюсь.
Сердце тревожно стукнув, начинает колотится. Потому что это его машина. И стоит она не рядом с нашим домом. А с самым роскошным на нашей улице.
– Это... – взмахиваю пальцами.
– Моя, да, – поджимает губы.
Ну, спроси, Идионина! Задай вопрос.
Нет.
– И ее нужно забрать, – его лицо, морщась, вздрагивает.
– Забери.
– Ключи внутри остались, – кивает на дом.
Смотрит вперед на пустую улицу. Тут совсем близко. И у нас спокойно вообще-то. Центр...
– Дойдёшь? Я догоню.
– Да, конечно... – опускаются мои плечи.
Делаю пару шагов, чувствуя нарастающий звон возмущение внутри. Словно споткнувшись, замираю.
Нет!
– Север! – разворачиваюсь.
Он не успевает нажать на звонок.
– Я... боюсь одна. Этого...
Кусаю губы, придумывая.
– Заботкина. Он иногда ловит меня так... – заламываю пальцы, пытаясь объяснить.
Да, сейчас я придумала эту причину. Но он и правда так делает.
– В смысле – ловит?!
Растерянно пожимаю плечами.
Бросая идею идти за ключами, возвращается ко мне.
"Идиотина ты", – ругаю себя. Ну что это меняет?
А вот меняет!
Заводит меня домой.
Ну нет, я не готова его отпускать к какой-то тётке! Это моё... моё счастье.
Специально щелкаю не ту клавишу выключателя. Одна на входе у меня рабочая, а вторая нет.
– Ой... кажется света нет... – шепчу, скользя по нему руками. – Сейчас включу фонарик...
Ныряю в сумочку, пытаясь достать телефон. Чувствую его пальцы, скользящие по моей спине. Слышу неровное дыхание. "Нечаянно" роняю к чертям сумочку.
– Ой...
Подхватывает меня под бедра. Его губы вдавливаются мне в грудь.
Вцепляюсь со стоном в него пальцами.
Не отпущу ко всяким хищным теткам!
Я оказываюсь на столе, встречаемся губами. Решительно сжимаю пряжку на его ремне, тая в мурашках от того, как он впивается в мою шею.
Моя одежда летит в сторону. Дрожащими пальцами пытаюсь справиться с его ремнем, теряясь в страстных поцелуях.
В итоге, пальцы сами решают, что нужно просто расстегнуть ширинку и...
Сжимаю его в руке. Он пульсирующий и очень твёрдый.
И мое тело уже точно знает весь спектр ощущений, что мне грозит. Немножко больно в самом начале... и много сладко потом... и оглушающие, едва переносимые взрывы в конце... оно хочет их все!
Врезается в меня, грубовато и нетерпеливо растягивая, рывком тянет за бедра ближе.
Наши стоны, дыхание смешиваются... замерев, мы медленно целуемся.
– Мм... вкусная моя... хочу... вот так... – ласкает меня своим хриплым глубоким голосом.
Ах, делайте все, что пожелаете, сударь, я уже только от вашего голоса в бессознательном...
Заваливает, сплетая наши пальцы, закидывает мои руки вверх.
Меня больше не шокируют расчетливые, мощные рывки его бедер. Мне кажется это... вау!
И не смущает то, что стол тоже, кажется, трахнут, вместе с полом и всеми стенами этого дома. Они тоже стонут… И от этих рывков стол едет с места и втыкается наконец в стену. И теперь все вокруг стучит вместе с нашими сердцами.
И я даже больше не сдерживаю своих стонов! Нисколько. Хотя все еще пылаю от них. Сдергиваю с его плеч рубашку, ту самую, белую, жадно ощупывая, как двигаются его роскошные мышцы на каждый рывок. И кожу его соленую на вкус пробую...
Я, кажется, люблю секс. Я, кажется, его обожаю...
И когда я уже все, и не контролирую себя, он начинает пытать... медленно... тяжело дыша мне в ушко.
– Мм... – хныкаю я, чувствуя, как пальцы на ногах поджимаются от легких судорог.
– Да... скажи... хочу... – хрипит он.
– Хочу...
– Чего?
– Еще... тебя... да... – лепечу невменяемо.
– Жёстче?..
– Мм... да!...
– Затрахать тебя, да?
– Аа... ааа!...
– Говори!
– Да!
Подхватывая под колено, загибает бедро вверх. И...
– О, боже... – выдыхаю от обострения ощущений.
Как-то примерно так я представляла себе раньше изнасилования, распята, раздавленна, грубо затрахана...
Кто бы знал... кто бы знал... что в исполнении некоторых это космос!
И только проморгавшись от своих фейерверков, я с не меньшим удовольствием варюсь в его кипяточных стонах и судорожных рывках тела.
Чувствую, как неконтролируемо дрожат бедра.
Во-о-от...
Теперь можно отпускать за ключами, сглатываю я, облизывая пересохшие губы.
– Ты хотел забрать ключи... – шепчу, рисуя пальцами у него на затылке.
Отрицательно мычит.
– Да-да... – заставляю его подняться с меня.
Это утром опять готовь его к этому опасном событию?! Ну уж нет! Утром я планирую сладко спать, сопя ему куда-нибудь в шею. И не думать о похотливых тетках!
Застегиваю его ширинку.
– Иди за ключами.
– Завтра... – лениво.
– Сейчас! – откуда-то извлекаю из себя властные интонации.
– Детка...
– Сейчас!
Выпихиваю его за дверь.
Сама падаю звездой на кровать. Ноги не держат.
Вот так-то... а то еще чего... – невнятно думаю я. – Как бы не так! Да.
