Текст книги "Четверокнижие"

Автор книги: Янь Лянькэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава шестая

1. «История преступных деяний», с. 140–141 (приводится в сокращении)

У каждого предмета и явления есть две стороны. И лучший способ познания мира и решения любого вопроса – рассматривать вопрос с обеих сторон. Неожиданное освобождение Лаборанта принесло некоторую выгоду девяносто девятому участку, оно укрепило веру заключенных в то, что каждый способен получить заветные сто двадцать пять малых цветков и обменять их на пять больших пятиконечных звезд, если внесет выдающийся вклад в жизнь зоны перевоспитания и отлично себя зарекомендует. Пять больших звезд будут означать, что заключенный сделался новым человеком и может отправляться домой. Но есть у этого события и обратная сторона. Во-первых, каждый человек, находящийся в процессе перевоспитания, теперь будет надеяться на счастливый случай, который принесет ему быстрое освобождение: ухватившись за случай, такой человек выйдет на свободу, но сердце и душа его останутся лежать во мраке, не тронутом истинным светом. И в некоторой степени Лаборанта следует считать как раз таким человеком. Во-вторых, перед уходом Лаборант держался высокомерно, даже нагло, словно стал настоящим героем, и пусть он действительно внес вклад в дело массовой выплавки стали, давать ему сразу пять звезд было несколько поспешным и преждевременным решением: для начала следовало наградить его малыми цветками, чтобы он остался в зоне перевоспитания и заработал освобождение, продолжая активно проявлять себя на участке; тогда бы остальные заключенные увидели, что перевоспитание всегда начинается с малого, а качественным изменениям должны предшествовать изменения количественные. В-третьих, если Лаборант вернулся домой, если он в самом деле перековался и стал новым человеком, сознательным и преданным патриотом своей Родины, значит, девяносто девятый участок одерживает выдающиеся победы на поприще перевоспитания и перековки. Но если Лаборант не извлечет урок, не оставит высокомерие и заносчивость, рано или поздно ему придется вернуться в зону перевоспитания. И если он вернется в зону перевоспитания, заключенные непременно потребуют, чтобы его распределили в девяносто девятый участок.

Потому что человек должен подняться там, где оступился.

Я уверен, что заносчивый и высокомерный человек рано или поздно обязательно вернется, должен вернуться в зону перевоспитания.

Глава седьмая

1. «Старое русло», с. 187–197

Освобождение Лаборанта подарило заключенным свет и надежду. Люди сделались инициативными, исполнительными и энергичными, шестидесятилетние профессора носились по участку, словно двадцатилетние юнцы. А сорокалетние и пятидесятилетние превратились в подростков, которым едва сравнялось тринадцать или четырнадцать. После подъема люди бросались подметать двор, колоть дрова, помогать на кухне, ремонтировать печи, выгребать золу, укладывать дрова в поленницу. Чтобы проявить активность и инициативу, Богослов и другие заключенные старались спрятать у себя под матрасом единственные на весь участок топор и пилу, и остальные заключенные растерянно кружили по двору, пытаясь отыскать инструменты.

Все знали, что Лаборант получил пять освободительных звезд, обнаружив на берегу Хуанхэ неиссякаемый источник сырья для выплавки стали. Лаборант отвел Мальчика на берег, раздобыл где-то магнит, от старости больше похожий на черепок, поднес магнит к полосе черного песка на отмели, и черные песчинки одна за другой устремились к магниту, словно дети, отыскавшие родителей спустя долгие годы разлуки. На отмели черные песчинки лежали врозь, а притянувшись к магниту, стали тесным строем, точно дети, которые стоят гуськом, положив руки друг другу на плечи. Мальчик с Лаборантом горстями черпали железный песок и ссыпали его на расстеленную рубаху. Летом Хуанхэ несет свои воды широко, питая множество ручьев и проток, а зимой сужается едва ли не вдвое, и наносы черного песка на месте пересохших ручьев походят на черные веревки – если аккуратно провести магнитом из одного конца веревки в другой, песчинок наберется полная пригоршня.

И скоро перед Мальчиком и Лаборантом выросла целая куча черного песка.

И прямо на берегу Хуанхэ они вырыли небольшой котлован, сложили печь, длинным булыжником разделили ее на два уровня, вымазали булыжник глиной, чтобы получилось гладко, и высыпали сверху черный песок, а внизу развели огонь – пламя нагревало булыжник и глину, плавило железный песок и сквозь щели между булыжником и землей уходило к самому верху печи. Четыре дня и четыре ночи бушевало пламя, и результат превзошел самые дерзкие ожидания: когда огонь погас, из печи выкатилась чугунная чушка, похожая на большую черную лепешку. Не представляю, как радовались Мальчик и Лаборант посреди безлюдного берега Хуанхэ. Не знаю, что они друг другу сказали, о чем условились. Только потом заключенные узнали, что Мальчик с Лаборантом весь день и всю ночь шагали от берега Хуанхэ к участку, неся на плечах эпохальную чугунную лепешку. По возвращении вместо красных цветков Мальчик выдал Лаборанту сразу пять больших пятиконечных звезд. И пока Лаборант сидел в комнате Мальчика и приклеивал звезды к табличке, Мальчик остановил у ворот подводу, которая везла в поселок сталь с окрестных участков. Все металлические колобки на подводе были обвязаны красными лентами. Или оклеены парными надписями: «Пробьем небо, сотрясем землю – больше быстрее, лучше, экономнее. Добудем луну, сразим солнце, догоним Англию, перегоним Америку». Чугунную лепешку, которую они с Лаборантом выплавили у реки, Мальчик тоже обернул красной тряпицей, забрался на подводу и поехал в штаб.

Поехал в штаб рапортовать об успехе, представляться к награде.

Мальчик переночевал в штабе и утром следующего дня вернулся на девяносто девятый участок. Мальчик привез полную подводу отборного риса и пшеничной муки, к груди его было приколото два больших цветка из красного шелка, каждый размером с чашку, а самый большой цветок он держал в руках, чтобы наградить им Лаборанта. Мальчик хотел сделать все честь по чести: провести собрание, вынести Лаборанту благодарность, приколоть ему шелковый цветок, объявить Лаборанта новым человеком, но Лаборант поспешил отправиться домой без шелкового цветка.

Не дожидаясь указаний сверху, заключенные сами дочиста вымели двор девяносто девятого участка, отскоблили все двери и оконные рамы, а над главными воротами вывесили большие парные свитки красного цвета. И надписи на свитках звучали величественно и дерзновенно: «Пробьем небо, сотрясем землю, вырастим море зерна в насмешку над Западом! Собьем луну, поразим солнце, выплавим гору стали во славу Поднебесной!»

Мальчик встал у ворот, оглядел парные свитки, прочитал надписи, перевел взгляд на тяжелые деревянные ворота, сияющие чистотой, на площадку у ворот, которую старательно вымели, присыпали песком и окропили водой, чтобы прибить пыль, и мелкие брызги сияли, будто цветочные лепестки, и некогда бугристая земля теперь сделалась ровной, словно зеркало, благоухающей золотистым запахом песка, свежестью и прохладой воды, придавившей пыль. Прозрачное желтое солнце к полудню разогрелось, точно жаровня посреди неба. Мальчик вернулся. Заключенные собрались у ворот и без всяких указаний выстроились в два ряда, как если бы встречали начальство с самого верха, и когда подвода остановилась, все дружно принялись аплодировать.

Мальчик встал у края подводы, и радость сияла на его лице, сливаясь с блеском солнечных лучей.

– А где Лаборант? – спросил Мальчик, оглядев встречающих.

– Ушел, – ответил кто-то. – Вчера еще – наклеил пять звезд на табличку и ушел.

По лицу Мальчика пробежало недовольное удивление.

Но когда Мальчик увидел, как изменилась обстановка у ворот и за воротами, недовольство на его лице изгладилось.

– Как же он ушел без награды, – Мальчик повел большим шелковым цветком, который полагался Лаборанту, и по лицу его снова запорхала неуловимая улыбка, словно бабочка по красным лепесткам. Улыбаясь, он обернулся к вознице, перевел взгляд на гнедую кобылу, которая привезла на участок полную подводу муки и риса, забежал в дом, вынес оттуда картонную коробку, остановился у подводы и крикнул: – Кто вымел площадку у ворот?

Профессор средних лет выступил вперед, и Мальчик выдал ему два малых цветка.

– Кто подмел во дворе?

Вперед выступил другой профессор, и Мальчик выдал ему три малых цветка.

– Кто сочинил парные надписи и украсил ими ворота?

И шестидесятивосьмилетний Лингвист выступил вперед, светясь наивной ребяческой улыбкой, встал перед Мальчиком и склонил голову, не то кивая, не то кланяясь, а после обернулся к товарищам и даже не ожидал, что все будут ему улыбаться, что все захлопают в ладони и закричат «ура». Вместо малых цветков Мальчик наградил Лингвиста сразу двумя большими цветками, которые приравнивались к десяти малым, и каждый большой цветок величиной был с детскую ладошку. И когда Лингвист принимал цветки, руки его дрожали, он хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова, только пожевал губами, и тут за его спиной снова грянули аплодисменты, раскатистые и неумолчные. Теперь девяносто девятый участок закипел, точно вода в котле.

Мальчик и Лаборант изобрели технологию песочной плавки, чем избавили от нехватки сырья не только девяносто девятый участок, но и всю зону перевоспитания на берегу Хуанхэ, всю Поднебесную, теперь для нашего участка настало время быть застрельщиком и распространить технологию на весь уезд, на всю провинцию, на всю страну, и тогда надменные глаза, что следят за нами со всего мира, увидят, как восточная мудрость помогает решать задачи, над которыми ломает голову все человечество. И чтобы подать поистине блестящий пример, к свету которого будут прикованы взоры всей Поднебесной, первым делом следовало как можно скорее получить сверху магниты. Магниты могут быть любого размера и любой формы, главное, что с ними мы наконец отправимся в поход к берегу Хуанхэ, одолеем восемьдесят ли по старому руслу, построим на заброшенной пустоши столовую и казармы, сложим плавильные печи у дамбы Хуанхэ, чтобы изыскивать материал на месте, набивать топки ивами, тополями, вязами и терновником, выплавлять чугун и сталь из черного песка и тем самым положить начало новому сталелитейному эпосу, который потрясет всю страну и весь мир.

И пока тянулись дни в ожидании магнитов, все заключенные девяносто девятого участка написали Мальчику обязательства и инициативы, и каждый день кто-нибудь прятал топор, метлу, пилу и разную кухонную утварь к себе под матрас или в сундук. С метлой можно вымести двор и получить в награду один малый цветок. А если сходить на реку, набрать воды в глиняный таз и окропить подметенный двор, получишь еще один цветок. Не найдя лопаты, Богослов засучил штанины и полез выгребать нечистоты из нужника голыми руками и носить коромыслом на поле. Вычистив нужник, отмылся в реке и с красными от холода руками пошел к Мальчику получать большой цветок, а то и два больших цветка величиной с детскую ладошку.

Прошло всего несколько дней, а у некоторых заключенных короткий строй из горстки малых цветков успел вырасти в длинную колонну. Кому-то даже не хватало места на стене, люди сдавали малые цветки и получали взамен большие, а были и такие, кто обменял ворох малых цветков на одну или даже на две пятиконечные звезды.

И в это самое время, когда люди собирали урожай красных цветков и пятиконечных звезд, запряженная кобылой телега привезла на девяносто девятый участок мешок с магнитами, Ученого и Пианистку. Телега приехала к участку на закате, тихий скрип, окрашенный зимней белизной, издалека летел к казармам. Заключенные, подметавшие двор, крикнули в дорожную даль:

– Магниты приехали?

Возница утвердительно промычал, приподнялся на козлах, свистнул кнутом, и кобыла с цокотом поспешила к воротам девяносто девятого участка. Люди один за одним высыпали из казарм, сбежались к воротам и, когда телега подъехала ближе, увидели в кузове Ученого и Пианистку. Они сидели по разным сторонам кузова, оба в позорных бумажных колпаках, у Ученого на колпаке было написано «ПРЕСТУПНИК», у Пианистки – «ПРЕСТУПНИЦА», еще на груди Ученого висела табличка с большими черными иероглифами РАЗВРАТНИК, а на табличке Пианистки были выведены такие же большие черные иероглифы РАЗВРАТНИЦА. Рядом с иероглифами художник изобразил сцену, как мужчина с женщиной занимаются в траве разными непотребствами. И если присмотреться, мужчина в самом деле напоминал Ученого, а женщина – Пианистку. Художник сделал всего несколько штрихов, но сумел уловить самое главное, и развратники на рисунке получились как живые. Стройные осанистые иероглифы были начертаны скорописью в стиле Янь Чжэньцина[11]11
  Янь Чжэньцин (709–785) – знаменитый каллиграф династии Тан.


[Закрыть], и каждый напоминал густое дерево с ветвями, зачесанными ветром на одну сторону. В зоне перевоспитания содержится много художников и каллиграфов, и подобно тому, как в деревне есть мастера вести плуг и править телегой, в зоне перевоспитания есть мастера писать лозунги и рисовать стенгазеты. И вот Ученый с Пианисткой везли на участок таблички с рисунками и надписанные колпаки, за которые много лет спустя можно будет выручить целое состояние, и наконец телега остановилась, они подняли головы и оглядели солагерников, собравшихся у ворот. Пианистка держала в руках пузырек с марганцовкой, и ее бледное лицо отливало желтым и фиолетовым, словно его облили марганцовкой, а поверх желтой и фиолетовой бледности выступил пот, и спутанные волосы липли к мокрому лбу и щекам, отчего Пианистка напоминала припадочную, сбежавшую из сумасшедшего дома. Аккуратная красная курточка теперь вся была в грязи и пыли, из прорех на плече и груди торчали черно-белые клочья ваты, вата пристала и к рукавам Пианистки, и к ее штанинам. Ученый выглядел совсем иначе. Куртка на нем была целая, без прорех, зато лицо алело подтеками и ссадинами. Губы его все время оставались плотно сжаты, словно вовек не разомкнутся, и походили на глубокий шрам, прорезавший лицо. На лбу Ученого виднелись две большие шишки, задубевшие на холоде, а левая его рука была сломана и пряталась за табличкой «РАЗВРАТНИК», подвязанная пеньковой веревкой.

Их провезли по всем участкам зоны перевоспитания, на каждом участке устраивали митинг критики и борьбы; критикующие товарищи требовали, чтобы преступники изобразили на сцене развратные действия, а когда Ученый с Пианисткой отказывались, их били. Две недели назад они уезжали целые и здоровые, а теперь вернулись совсем другими. Окинув взглядом толпу, они вылезли из кузова. Пианистка вылезла первой и протянула руку Ученому, помогла ему спуститься. И тут все увидели, что Ученый сильно припадает на одну ногу. Но взгляд его все равно оставался тверд и прям, в нем не было и тени страха или готовности загладить вину, он смотрел на нас, как смотрят на предавших учеников или подельников.

Я отступил назад, изо всех сил стараясь не встречаться глазами с Ученым и Пианисткой.

Выбравшись из телеги, Ученый с Пианисткой встали рядом, Пианистка склонила голову, а Ученый гордо вздернул подбородок, и во взгляде его читалось презрение. Люди не могли взять в толк, откуда у Ученого столько гордости и спеси, ни дать ни взять – Лаборант с пятью звездами на табличке; по толпе пополз шепот, дескать, преступник, а смотрит на нас такими глазами. Заметив взгляд Ученого, Пианистка потянула его за рукав. Ученый весь напрягся, словно не желая уступать, но в конце все-таки опустил глаза.

Мальчик вышел из дома, когда телега остановилась у ворот. Словно воробей, он заскочил наверх, развязал холщовый мешок, на который указал ему возница, и мешок оказался доверху набит самыми разными магнитами. Все магниты были новенькие, черные, блестящие, один конец выкрашен синей краской, другой – красной. Поверх красной краски написана буква S, поверх синей – буква N. При виде такого богатства Мальчик просиял лицом, запустил руку в мешок, но магниты слепились в большой ком и не хотели разлепляться. Мальчик придавил мешок ногами, со всех сил потянул за подковообразный магнит, вырвал из мешка несколько других магнитов и стал раздавать людям, собравшимся у телеги. Раздавал и спрашивал:

– Готовы завтра отправиться в путь?

Одни заключенные кивали, другие громко отзывались:

– Да!

– Готовы приступить к выплавке стали?

И кто-то радостно крикнул:

– Не могу дождаться!

Наконец все получили свои магниты, но продолжали топтаться у подводы, словно чего-то ждали. Мальчик понял, чего они ждут, улыбнулся, сбегал в дом за коробкой и выдал каждому по малому цветку, словно богатый родитель, который на Новый год выдает отпрыскам деньги в красных конвертах. И когда люди радостно понесли в казармы красные цветки, Мальчик увидел, что Ученый с Пианисткой по-прежнему неподвижно стоят у ворот, точно вбитые в землю столбы, достал из мешка последний магнит и протянул Пианистке.

2. «Старое русло», с. 198

На следующее утро девяносто девятый участок поднялся на ноги до зари, чтобы отправиться в поход к берегу Хуанхэ.

Люди набивали вещами сумки, связывали вещмешки, укладывали в ручные телеги котелки, чашки, плошки и поварешки, соль, масло, соевый соус, уксус, рис и муку. И когда восточный край неба начал светлеть, все четыре отряда, больше ста двадцати человек, построились у ворот участка. Приготовились тронуться в путь, но вдруг обнаружили, что Пианистка стоит в строю, а Ученого нет. Сосед по комнате доложил, что накануне, вернувшись в отряд, Ученый не пошел на ужин, за весь вечер не сказал ни слова и до самого утра, не раздеваясь, просидел на своей койке, уставив глаза в одну точку и сжав губы в нитку. Решили, он обиделся, думает о своем, устанет думать и заснет, но утром, когда все проснулись, оказалось, что Ученый сидит на прежнем месте, уставив глаза в одну точку и сжав губы в прямую нитку, словно ему их зашили.

Сосед его спрашивает:

– Не пойдешь к Хуанхэ плавить сталь? Молчит.

Сосед спрашивает:

– Тебя лагерь назначили охранять?

Молчит и сидит истуканом.

После трех свистков все заключенные примолкли, засуетились, высыпали во двор. И когда девяносто девятый участок построился и приготовился двинуться в поход, оказалось, что Ученый так и не пришел, и тогда все осознали фундаментальную важность вопроса, испугались, что Ученый решил наложить на себя руки, и быстро повели Мальчика ко второй казарме.

3. «Мальчик небесный», с. 181–183 (приводится в сокращении)

Ученый сидел прямо, подогнув ноги, спиной к стене и не отводил глаз от света, что струился в окно и дверь.

Мальчик вошел и сказал:

– Ты не идешь плавить сталь?

Ученый молчал.

– Упустишь такую возможность получить цветки, будешь потом локти кусать.

Ученый молчал.

– Хочешь остаться за сторожа? – спросил Мальчик. – Кругом одни пески, да и сторожить здесь нечего.

Ученый молчал.

– Все ясно: ты решил дождаться, когда мы уйдем, и руки на себя наложить. – Мальчик будто проснулся. – Я понял: ты возненавидел новую технологию. Ты руки на себя наложишь, на девяносто девятом участке случится чепэ, и я не поеду в окружной центр, не поеду в провинциальный центр на торжественное собрание, останусь без красных цветков и почетных грамот.

Ученый сжалился над Мальчиком и поднял глаза.

– Тогда в чем дело? – Мальчик не понимал, Мальчик подступил еще на полшага к койке Ученого. – Идем с нами, будешь выплавлять сталь, получишь красные цветки. Заработаешь сто двадцать пять цветков – сможешь отправиться домой.

Ученый перевел взгляд на окно. И холодная усмешка тронула губы его.

– А если я прямо сейчас дам тебе пять малых цветков?

Ученый молчал.

– Дам один большой цветок, величиной с детскую ладошку. Это все равно как пять малых.

Ученый молчал.

– Дам два больших цветка! Три больших цветка!

Ученый молчал. На Мальчика не смотрел. Мальчик беспомощно обернулся к двери, уставился на небо. И вдруг сказал, возвысив голос:

– Дам тебе четыре больших цветка! Дам пятиконечную звезду! Своим отказом ты мешаешь внедрению метода песочной плавки. Не даешь девяносто девятому стать застрельщиком в новой технологии. Если же ты намерен помешать нашему участку стать застрельщиком в новой технологии, лучше возьми и разруби меня надвое резаком – исполни мое желание, чтобы я погиб, как та девочка, которая не боялась смерти, а резак я сейчас принесу. Или ты идешь вместе с нами к Хуанхэ выплавлять сталь, или я несу резак, и ты исполняешь мое заветное желание.

И Мальчик в самом деле ушел прочь.

Люди расступились, давая Мальчику пройти. И Мальчик пронесся мимо, словно ветер. Словно ветер, дующий в узком переулке. И когда он вылетел из третьей двери второй казармы, восточный край неба осияло белым светом, прозрачным и непорочным. Мальчик шагал за резаком, чтобы Ученый исполнил его желание, разрубил Мальчика пополам.

И вот, Мальчик скрылся за своей дверью.

И Писатель вошел туда следом за ним.

Они много всего друг другу сказали.

И вскоре Мальчик вышел из дома с пустыми руками, и холодный иней, сковавший лицо его, успел поблекнуть. Мальчик встал у ворот, свистнул в латунный свисток, и люди, что разбрелись по двору, снова собрались у ворот. И Мальчик отыскал глазами Пианистку, которая все время стояла у ворот, низко склонив голову.

– Идем со мной. Идем, получишь красный цветок.

Сказав так, Мальчик снова зашагал ко второй казарме. Пианистка боялась идти. Но пошла за Мальчиком.

Восточный край неба воссиял алым светом. Мальчик с Пианисткой дошли до третьей двери второй казармы, Мальчик встал у двери и крикнул:

– Можешь не рубить меня резаком – все равно у тебя рука не поднимется. Не надо рубить, идем с нами к берегу Хуанхэ выплавлять сталь. Я вот что подумал: ты говорить отказываешься, перевоспитываться отказываешься, значит, твою работу придется выполнять Пианистке. Вы с ней два сапога пара, ты не хочешь выплавлять сталь, а ей придется. Придется идти с нами и выполнять двойную норму. Твою норму выполнять.

Договорив, Мальчик ушел.

Оставил свои слова у двери, точно заложников. Пошел к воротам, оглядел строй, посмотрел на небо, снова дунул в свисток, махнул рукой и повел заключенных в поход на север.

И стоило колонне двинуться с места и обогнуть восточную стену лагеря, как сзади их догнал Ученый. Припадая на одну ногу, точно жалкая собачонка, которой перебили лапу, а она все равно бежит за хозяином.