Текст книги "Проклятые земли Трэурана (СИ)"

Автор книги: Владимир Воробей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 21

Непроницаемая, кромешная тьма свинцовой тяжестью навалилась на отекшие, едва приоткрывшиеся глаза Лиары. Осторожно ощупав запекшийся кровью затылок, она невольно поморщилась от тупой, гудящей боли.

Опершись рукой о стену, волшебница с трудом поднялась и, пошатываясь, сделала несколько робких шагов. Внезапно ее голова закружилась, ноги предательски подкосились и она беспомощно рухнула на пол.

Жадно хватая ртом воздух, Лиара почувствовала, что теряет сознание. Инстинктивно потянувшись к горлу, она нащупала плотно стянутое кольцо металлического ошейника. Медленно проведя дрожащими пальцами по его холодной поверхности, волшебница наткнулась на зазубренные грани выгравированных символов, источающих ауру характерную для заслонов, ограничителей и прочих сдерживающих заклятий.

Вцепившись двумя руками в острые края металла, Лиара с безумным воплем попыталась разомкнуть проклятый обруч, от чего голову тотчас пронзила жгучая вспышка боли. Перед ее глазами вихрем пронеслась вся жизнь, непрерывный поток лиц и событий, с поразительной отчетливостью всплывающих в памяти. Женщина в белой накидке открывает тяжелую, покрытую ржавчиной дверь и, прячась от сторонних взглядов, украдкой прижимает рыдающую Лиару к груди, ее лицо на мгновение возникает из плотной завесы мрака… Элишва… Ее печальные изумрудные глаза смотрят куда-то вдаль и растворяются в дымке нового образа, возникающего из глубин сознания. В длинной, кажущейся бесконечной череде событий воскресли давно забытые воспоминания, бережно хранимые в самых дальних уголках души волшебницы. Бескрайний цветущий луг, на котором Лиара вместе с отцом собирает лечебные травы, он бережно берет ее за руку и тихо рассказывает, как готовить отвар от усталости. И неважно, что именно он говорит, важно, что он рядом, что все будет хорошо… Вот только в его взгляде проскальзывает едва ощутимая тревога, едва заметная грусть… Видение потускнело, закрутилось туманным вихрем и исчезло, уступая место следующей веренице событий, увлекающих за собой разум… Белесые глаза эльфа, истошно лающие псы, леденящий сердце страх… Костлявые, сковавшие мертвой хваткой руки полудемона… Искаженное предсмертной гримасой лицо Элишвы… Ее бездыханное тело…

Лиара завыла от нахлынувшего волной отчаяния, бессильной, опустошающей ярости!

Обрести мать, что бы тут же ее потерять навсегда?! Собственными глазами увидеть ее мучительные судороги, ее последний вздох! Что за испорченное, жестокое чудовище придумало такую пытку?! Кто на небесах столь безжалостный наслаждается чужими страданиями?! Боги несправедливы! Жизнь несправедлива! Мир несправедлив!

Лиара, сцепив зубы, ударила кулаком о стену. Костяшки ее пальцев закровоточили, но боль, пульсирующая глубоко в сердце, не отступила. По щекам и подбородку волшебницы тонкими ручьями потекли горькие, жгучие слезы, в груди больно защемило.

Уже ничего не исправить, не вернуть! И во всем виновата она – Лиара!

Вдруг в глазах волшебницы помутилось и в голове отчетливо раздался гулкий рокот, вслед за которым послышался пощелкивающий, назойливый шорох. Трескучий, монотонный до омерзения он усиливался с каждым мгновением, словно кто-то приближался. Все ближе и ближе…

Звук прекратился… Послышалось отдаленное, дребезжащее эхо: «Преклонись Тьме… Преклонись Руа».

– Иди к черту! – закричала Лиара, крепко обхватив руками голову.

«Преклонись Тьме… Преклонись Руа…». – настойчиво гудел голос».

– Изыди, тварь! – зарыдала волшебница.

«Преклонись… Преклонись… Преклонись…». – голос стучал словно молот, стремясь проломить растрескавшуюся броню рассудка. Еще немного и хрупкая защита смертного создания падет, открыв дорогу вечному, первородному естеству Тьмы.

Боль в висках Лиары пульсировала с такой силой, что она повалилась на пол и, царапая его ногтями, забилась в агонии. Истошно вопя, кусая губы до крови, волшебница молила о смерти, о ее вечном, холодном покое.

«Преклонись… Преклонись… Преклонись…». – уже совсем близко громыхал голос.

Беспросветная, черная мгла в голове Лиары замерцала и на мгновение в сознании возникло красивое, окаймленное огненно-рыжими волосами лицо Элишвы, ее печальные изумрудные глаза. Ласково улыбаясь, она повторила сказанные на их первой и, к несчастью, последней встрече слова: «Ты можешь противостоять Тьме…».

Лиара ухватилась за образ матери, как за спасительную нить, вытягивая свой разум из удушающих объятий Тьмы. «Ты можешь противостоять…», «ты можешь…», заглушая гнетущее бормотание Руа, слова Элишвы звучали все громче.

«Противостоять Руа… Противостоять Тьме… Противостоять всем… Противостоять…».

– Убирайся! Прочь! – Лиара, неистово зарычав, вскочила на ноги. – Ты никогда меня не получишь! Никогда!

Задыхаясь от гнева, волшебница продолжала кричать, вены на ее шее вздулись, налитые кровью, полные ненависти глаза яростно полыхали.

Внезапно голос умолк, словно растворился, сменившись звенящей, оглушающей тишиной, сквозь которую слабо пробивались отзвуки далекого, затихающего шороха.

Лиара поняла, что Тьма отступила. Сегодня она выиграла битву, но не войну. Руа будет пытаться снова и снова, пока не впитает в себя ее душу, пока не получит всю власть ее телом. И тогда…

Волшебница отогнала от себя гнетущие мысли. Тяжело дыша она подползла к стене и, облокотившись на нее спиной, уставилась в потолок.

Послышался приглушенный стук.

Лиара с испугом подумала, что Руа вернулась и мучительно застонала. Ее истерзанный разум не был готов так скоро драться снова, но если придется… Встрепенувшись, волшебница решительно сжала кулаки.

Негромкий стук повторился, как вдруг пол содрогнулся и неестественно выгнулся. Лиара, протерев глаза, решила, что, после стычки с Руа, помутилась рассудком.

Вжавшись в холодные валуны до боли в позвоночнике, она оцепенело наблюдала, как кладка тягуче вздулась и, глухо хлопнув, разметалась по сторонам. Один из тяжелых обломков пронесся в опасной близости от лица волшебницы и, разбившись о стену, осколком оцарапал ей щеку.

В зияющий пролом медленно, извиваясь как змея, протиснулся исполинский корень. Его пульсирующее, скользкое щупальце с треском втянулось внутрь и, судорожно содрогнувшись, окаменело.

Из образовавшейся в полу бреши заструился мягкий, слабый свет.

Лиара, растерянно пощупав царапину на щеке, замерла в ожидании.

Снизу донесся приглушенный топот, суетливое шорканье и сдавленный голос прошипел:

– Эй, обормот, чего стоишь как вкопанный? Подтолкни меня, видишь, я застрял.

Послышалась быстрая, суматошная возня и странное пощелкивание.

«Нет, первым пойду я, от твоей рожи даже у меня несварение. Зачем травмировать даму?»

Шуршание заметно усилилось и вскоре из пролома высунулась светловолосая голова эльфа. Вцепившись руками в края полуразрушенного пола, он ловко подтянулся и уже спустя мгновение, отряхиваясь, стоял перед волшебницей.

– Простите за вторжение. – эльф, галантно расшаркавшись, грациозно поклонился. – Позвольте представиться – Бальгаит Лаго.

В этот момент из дыры выпрыгнула огромная ссутулившаяся туша полудемона и, неуклюже оступившись, сбила эльфа с ног. Рассеянно покосившись единственным глазом на поверженного остроухого, Ролох невозмутимо замер на месте.

– Ах ты ж кабаняра хаосная. – эльф сердито посмотрел полудемона.

– Столкни его назад, мне и так паршиво. – устало буркнула Лиара.

– Так он здоровенный. – пожал плечами эльф.

– Я не тебе. – презрительно фыркнула волшебница. – Слышишь, скотина? Столкни этого хлыща Лаго, или как там его, в эту чертову дыру, чтобы я его не видела.

– Друзья зовут меня Бальгаитом. – любезно сообщил остроухий.

– Ты видишь здесь друзей? – язвительно огрызнулась Лиара.

– О, даже больше. Я вижу здесь строптивую или невоспитанную племянницу. Кстати, Лаго – это вроде родового имени. Бальгаит Лаго… Элишва Лаго. – эльф благодушно улыбнулся.

– Что ты несешь?! – резко выпалила Лиара. – Ты младше меня.

– Хе. Спасибо конечно, но, понимаешь ли, эльфы устроены иначе. Ну там долгая жизнь, позднее развитие и все такое. – сбивчиво забормотал эльф, но тут же осекся. – А ты умеешь заговорить зубы. Поднимайся, надо уходить, да побыстрее.

– Никуда я с вами не пойду. – запротестовала волшебница.

– Ага, ну тогда оставайся, раз тебе здесь нравится. – Бальгаит подтолкнул недовольно сопящего полудемона к дыре. – Удачи. Пока.

– Эй! Подождите. – быстро передумала Лиара. – Я сама не слезу. И не подпускай ко мне эту тварь.

– Это ты сейчас о ком из нас? – приподняв бровь спросил Бальгаит. – А то я уже не уверен.

Лиара, измученно улыбнувшись, скривилась от боли.

Короткий, но тяжелый спуск в обнимку с окаменелым, шершавым корнем, стоил утомленной волшебнице огромных усилий. Несколько раз ослабленные пальцы предательски размыкались и она срывалась вниз, однако эльф неизменно оказывался радом, крепкой хваткой затаскивая ее обратно.

Почувствовав под ногами липкую грязь тоннеля, Лиара с облегчением вздохнула. Пахнýло легким дуновением ветра. Не пройдя и ста шагов по размокшей, вязкой глине, в ноздри волшебнице ударил пьянящий запах утреннего воздуха.

– Говорят кровавый рассвет – предвестник грядущих бед. – Бальгаит холодным взглядом смотрел на багряное зарево восхода.

– Грядущим бедам наплевать на знамения. – сухо отрезала Лиара.

– Хе-хе, это да. – лукаво хмыкнул эльф. – Может спросишь, как я это сделал, ну трюк с корнем?

– Регалас пробуждается. – отрешенно обронила волшебница.

– Да ты похоже в курсе. – ухмыльнулся Бальгаит и осторожно спросил. – А остальное? Тьма и все такое?

– Знаю. Все. – Лиара равнодушно отмахнулась. – Или почти все.

– Хорошо, что Элишва успела тебе рассказать. – серьезно произнес Бальгаит.

– Да, наверное. – голос волшебницы едва заметно дрогнул.

– Знаешь, она тебя любила. – эльф с трудом выдавил улыбку.

– Прекрати, ее больше нет. – Лиара закрыла влажные от слез глаза.

– Это рана которая никогда не заживет. – лицо эльфа исказила горькая гримаса скорби. – Но есть твой народ, который молит о помощи, которому ты нужна. Поведи нас за собой.

– Мой народ? – Лиара встрепенулась. – Где мой народ?! Где?! Посмотри на меня!

– Твой народ мы – эльфы. – Бальгаит опешил от напора. – Народ твоей матери. Народ, который страдает тысячелетиями, который может исчезнуть раз и навсегда!

– Посмотри на меня, эльф! Я выгляжу, как человек, я думаю, как человек, я – человек. – уже с меньшим ожесточением промолвила волшебница.

– Ты знаешь, что это не так. Человека разорвало бы естество Тьмы. Ты одна из нас, ты больше эльф, чем кто-бы то ни был. Благословение богов, надежда на будущее. – трепетно прошептал эльф.

– Они не примут полукровку в человеческом обличье. – покачала головой Лиара.

– Когда эльфы узнают, что в тебе Руа, узрят ее силу, то сами склонятся перед тобой! – пылко заверил Бальгаит.

– Для этого Руа должна меня поглотить. – негодующе фыркнула волшебница.

– Или ты ее. – вкрадчиво возразил Бальгаит.

– Я? Поглотить естество Тьмы? – Лиара недоверчиво поморщилась.

– С помощью Книги это возможно. Но тебе придется дать бой Руа. Вот здесь. – эльф дотронулся пальцем до лба, затем постучал кулаком по груди. – И вот здесь.

Взгляд Лиары прояснился, она высокомерно вскинула подбородок, как вдруг спохватилась и негромко выкрикнула:

– Выходи, хватит прятаться!

Из-за ствола дерева нерешительно выступил эльф. Его безумные глаза лихорадочно метались из стороны в сторону.

Ролох угрожающе зарычал.

– Я его знаю. – спокойно произнесла Лиара. – Это Умрод.

– Любопытные у тебя знакомства. – Бальгаит пристально пригляделся к безумному остроухому. – Эльф-психопат такая же редкость…

– Как полукровка. – раздраженно перебила волшебница. – Замечательная компания: полукровка, полуродственник, полудурок и полудемон.

– Эй! Чего это я полуродственник? – Бальгаит недовольно насупился. – Дядя – это не седьмая вода на киселе.

– Надо же, каких фраз понабрался. Дядя ты мне только с твоих слов. Так что пока – полуродственник. – Лиара отмахнулась от эльфа, как от назойливой мухи.

Бальгаит хотел что-то возразить, но слова неожиданно застряли у него в горле.

Умрод замялся на месте не зная уйти или остаться.

– Пойдешь с нами. Мне сейчас любая помощь лишней не будет. – в голосе волшебницы зазвенели металлические нотки.

– Твой обруч, он светится. – опомнившись произнес Бальгаит.

– Ты хотел сказать мой «ошейник»? – насмешливо спросила Лиара. – Похоже те, кто его нацепил, близко. Надо поторопиться.

– Давай попробуем его снять. – предложил Бальгаит.

– Нет… Нельзя… Тьма… – залепетал Умрод.

– Возможно он прав. – нехотя согласилась волшебница. – Эта безделушка еще может пригодиться.

Ролох, нетерпеливо перетаптываясь на месте, глухо заурчал.

…Плотная пелена утреннего тумана накрыла улицу, по которой лишь несколько мгновений назад бесшумно прокрались «полукровка, полуродственник, полудурок и полудемон».

Глава 22

Ветер уныло завывал в сумеречных кронах высоких деревьев, от чего казалось, что сотни химерных голосов лениво перекрикивают друг друга, стремясь усыпить все живое. Сырой, холодный воздух оседал на одежде усталых путников мелкими каплями воды.

– Может передохнем? – Альдо демонстративно похлопал себя ниже поясницы.

– Согласен с рыжим занудой. – хмуро буркнул Стиг. – Вон мелкий вообще сейчас с коня свалится. Предупреждаю, подбирать не буду, пусть волки жрут.

Немного позади всех, на ширококрупой гнедой кобыле, куняя носом, скакал, точнее страдал, неустанно ворчащий Сигизмунд. Время от времени он мешковато соскальзывал вниз, но каждый раз чудом спохватывался и, вцепившись в свалявшуюся гриву горемычной животины, вползал обратно в седло.

Налг, нелепо обхватив костлявыми руками шею невысокого, видавшего виды коня, в отличии от карлика, переносил пытку стойко, не проронив ни звука.

– Хорошо, что Хаган настоял на тихоходах, а то уже отдирали бы их от земли. – Коэн, спрятав улыбку, потрепал за гриву бискайца. – Соскучился за тобой.

Благородный конь довольно зафырчал и бодро мотнул головой, отвечая хозяину взаимностью.

– Так что с привалом? – упрямо настаивал Альдо.

– Да я не против, все равно сегодня до лагеря не доберемся. – пожав плечами, Коэн махнул рукой в сторону пролеска. – Давай там и станем, вроде ничего место.

Гномы согласно закивали и, бодро пришпорив коней, свернули в сторону чернеющей в вечернем полумраке поляны.

Сигизмунд, едва добравшись до места ночевки, с громким оханьем сполз на землю и, распластавшись на мокром ковре лишайника, бессмысленным взглядом уставился на ветви нависшего над ним старого дуба.

Налг подошел к карлику и осторожно понюхал его волосы. Сигизмунд пронзительно заверещал и, подскочив как ошалелый, спрятался за тучным крупом гнедой кобылы.

– Примеряется сдох ты или еще надо чуток подождать. – Стиг ехидно зыркнул на опасливо выглядывающего из-за хвоста животины карлика.

Налг невозмутимо разгреб когтями примятый Сигизмундом лишайник и, отрыв небольшой бледно-зеленый гриб, махом закинул его себе в рот.

– В следующий раз это будет не поганка, а твоя пустая башка. – издевательски предостерег Стиг.

– Поди разбери, что в голове этого чудища. – буркнул Сигизмунд, не торопясь выходить из надежного укрытия.

– Надо найти сухой хворост, здесь все отсырело к чертям. – Коэн раздосадовано пнул ногой ворох гнилого валежника. – Альдо?

– Пусть здесь сидит, я пойду. А то опять отыщет беду на свой зад – отдувайся потом. – буркнул Стиг.

– Я с тобой. – неожиданно вызвался Сигизмунд, настороженно косясь на мирно развалившегося на лишайнике налга.

– Э нет, с облупком не пойду. – запротестовал гном.

– Стиг. – Коэн выразительно нахмурился.

– Ладно, идем. Только смотри мне, недомерок, сожрет тебя тварь какая – не жалуйся. – сердито предупредил гном.

– Смотри чтобы я никого не сожрал. – Сигизмунд бравурно похлопал по длинным, волочащимся по земле ножнам подаренной Хаганом сабли.

Стиг жалобно посмотрел на Коэна, но тот лишь сочувственно развел руками.

Едва спины добытчиков хвороста скрылись в лесной чаще, Альдо украдкой подошел к Коэну:

– Наш странноватый друг не сбежит?

– Мелкий что ли? Да плевать, пускай проваливает. – хмыкнул Коэн.

– Даар, налг. – серьезно прошептал Альдо.

– Да понял я, шучу. Сам об этом думаю. Мы ведь не привяжем его к дереву. – Коэн неуверенно почесал затылок и, прочитав на лице гнома сомнение, пробормотал. – Ну нет, вязать точно не будем.

– Тебе решать. Не будем, значит не будем. Завтра отдадим его Джекиллу и все – прощайте дикие земли. – Альдо заметно повеселел.

– Я бы с радостью, но, боюсь, придется возвращаться за Лиарой. – взволнованно напомнил Коэн и на мгновение в его глазах промелькнул страх утраты.

– Как скажешь, друг, я с тобой. – прервав тягостное молчание, гном хлопнул Коэна по груди. – Она в порядке, ты же знаешь эту бестию.

В кроне старого дуба раздался громкий шелест и с пронзительным, режущим слух карканьем, в потемневшее небо взмыла стая ворон. Громко хлопая крыльями и невыносимо галдя, птицы закружили над поляной, пока внезапно не растворились в ночи. Над лесом повисла гробовая тишина…

* * *

– Т-с-с. – зашипел Сигизмунд, приложив палец к губам. – Слышишь?

Гнилая ветка глухо хрустнула под ногой остановившегося Стига.

– Вон там. – карлик суетливо замахал рукой, показывая куда-то в гущу деревьев.

Гном напряженно прислушался. Из темноты донеслись едва различимые отголоски детского смеха. Манящие, очаровывающие своей чистотой звуки завертелись в голове, окутывая необъяснимой мягкой теплотой.

Промокшая, тяжелая одежда вдруг стала уютной, невесомой, словно дыхание летнего рассвета. Ноги Стига, окрыленные чувством бесконечного блаженства, беспечно понесли его навстречу дивным, пленительным голосам.

«Черти лесом ходят бродят, хороводы черти водят, не ходи туда гулять, может черт тебя забрать». Радостный, беззаботный детский смех эхом разнесся по окрестностям.

«Черти лесом ходят бродят, хороводы черти водят, не ходи туда гулять, может черт тебя забрать». Все быстрее и быстрее повторяли стишок обворожительные, наполненные счастьем голоса, снова и снова заливаясь чудесным, задорным смехом.

Во мраке, пробиваясь между тонких стволов деревьев, призывно мерцали слабые отблески костра.

На маленькой, поросшей мхом лужайке, друг напротив друга безмятежно стояли черноволосые девочка и мальчик, не старше десяти лет. Одетые в белоснежные, без единого пятнышка одежды, они, хлопая ладошами, весело повторяли считалочку, ускоряя ее до неразборчивости, затем, звонко смеясь, начинали сначала.

«Черти лесом ходят бродят, хороводы черти водят, не ходи туда гулять, может черт тебя забрать»…

Бросив хворост, завороженный гном вышел на поляну. Безвольно опустив руки, он зачарованно любовался умиротворенной картиной, так неожиданно возникшей прямо посреди хмурой, непроглядной чащи.

Дети продолжали свою веселую игру, не обращая никакого внимания на непрошенного гостя, который с блаженной улыбкой подходил все ближе.

Непроницаемая темнота ночного неба наполнилась россыпями сверкающих искр, вздымаемых теплым, чарующе потрескивающим пламенем костра.

Сладостная нега застилала разум Стига, заставляя забыть обо всем, что его тревожило, обо всех бедах, невзгодах, потерях… Бесконечное упоение…

Вдруг дыхание гнома перехватило, сердце заколотилось со страшной силой. «Черти лесом ходят бродят, хороводы черти водят, не ходи туда гулять, может черт тебя забрать»… Липкий, холодный пот выступил на лбу и ладонях Стига. Костер не согревал, а беспощадно обжигал могильным холодом, пробегавшим ледяным ознобом по коже.

Стиг очнулся. Ничего не чувствуя ниже груди, он лихорадочно глотал ртом промозглый воздух. «Черти лесом ходят бродят…».

Дети разом умолкли, обратив взоры пустых, зияющих чернотой глазниц, на гнома. Их мертвенно-бледные лица скривились в зловещих улыбках.

– Хватайся! Давай же, идиот! Хватайся! – визжал знакомый, неприятный голос.

В нос Стига, едва не выколов глаз, уткнулась мокрая, шершавая ветка. Приподнявшись над его макушкой, она несколько раз хлестко шлепнула его сверху, облепив влажными, затхлыми листьями.

– Давай же! Хватайся! – не унимался противный голос.

Освежающие, нахальные тычки, вкупе с омерзительными, режущими слух воплями, все же возымели живительное воздействие на гнома, окончательно приведя его в чувство. Попробовав пошевелиться, он обнаружил что крепко увяз в источающей прелый запах, густой как смола трясине.

Девочка в кружевном, белоснежном платье, не отрывая от земли босых ног, резко приблизилась к гному. Склонив незрячее лицо над его затылком, она на мгновение застыла… Жуткий, истошный визг, тотчас подхваченный вторым ребенком, разорвал угрюмое безмолвие леса и протяжным эхом унесся во мрак.

Лица детей исказились в уродливых гримасах, их тела расплылись и, покрывшись студенистой пеной, преобразились в бесформенные, словно вывернутые наизнанку, месива. Отвратительные, сплетенные груды плоти, выгнувшись дугой, нависли над отчаянно барахтающимся Стигом.

Мертвой хваткой вцепившись в ветку, гном громогласно заорал. Сигизмунд, вторя ему, как раненый вепрь, уперся подошвами в липучую, вязкую грязь и потянул изо всех сил. Сапоги предательски заскользили, но наткнувшись на древесный корень, застыли как вкопанные. Могучий рывок, которого сложно было ожидать от маленького человека, с громким хлюпаньем вырвал Стига из тягучей топи и уже распахнувшейся пасти смерти. В этот же момент твари синхронно набросились на пустое место, где только что бессильно трепыхалось тело их верной, вожделенной добычи.

Гном, спотыкаясь и падая, стремглав удирал с проклятого места в спасительную чащу леса. Разъяренные, голодные твари молниеносно ринулись вслед за дающей деру жертвой, но, не настигнув ее до границ лужайки, отступились.

– Они сюда не попрутся. – помогая подняться распластавшемуся на земле гному, заверил Сигизмунд.

Стиг прислонился спиной к дереву и, тяжело дыша, сполз вниз по стволу.

Поверхность трясины пошла мелкой рябью и забурлила. Твари снова покрылись студенистой пеной и, слившись с клокочущей, гнилостной гущей, растворились.

– Ну ты и отожрался, хряк бородатый. – запричитал Сигизмунд потирая красные, расцарапанные веткой ладони.

– Спасибо. – коротко скрипнул Стиг.

– Да не за что. – карлик отвернулся, скрывая довольную ухмылку.

– Что это было? – растерянно спросил гном.

– Аморфиды. – коротко сообщил карлик. – Думал ты знаешь.

– Какого тролля мне знать о каких-то аморфидах? – сердито пробурчал Стиг.

– У нас все о них знают. – пожал плечами Сигизмунд. – Аморфиды живут парами и могут превращаться во всех, кого сожрали.

– Значит детей этих… – гном угрюмо потупился.

– Ага. Зазывают, обволакивают и переваривают. – Сигизмунд гадливо скривился. – Эта топь – гнездо, за которое они особо не высовываются.

– Не могут? – уточнил гном.

– Могут, но тогда их легко прикончить. – карлик взял толстый обломок ветки и швырнул на поляну. Трясина всколыхнулась и снова застыла.

– Хочу их прикончить. – серьезно произнес Стиг.

– Ну не знаю. – замялся Сигизмунд. – Может к лешему их, пойдем назад? Они к нам не полезут.

– Хочу их прикончить. – решительно повторил гном. – Знаешь как?

– Говорят эти твари огня люто боятся. – замялся Сигизмунд – Только вот сырость кругом такая, хоть ножом режь.

– Мы их выкурим, может и дрянь эта гнилая примется. – воодушевился Стиг и схватив вязанку хвороста принялся раскладывать его небольшими кучками по краям поляны.

– Чтоб тебе тролль уши сгрыз, рыжий. – застонал карлик. – Столько собирать сухие дрючки, чтобы спустить их на каких-то слизняков?

– Ты за языком следи, облупок. – зло огрызнулся Стиг. – Лучше смотри за гнездом – вдруг твари смыться удумают, пока я тут колупаюсь. Дров еще наберем, не ной.

Гном тщательно, через небольшие промежутки, разложил валежник, оставив с одной стороны широкий проход. Затем, насвистывая себе под нос какую-то назойливую мелодию, он вытащил бережно хранимый за пазухой трут и высек кресалом искру огня. Вскоре голодное пламя, подпитываемое затхлыми испарениями болота, охватило почти весь периметр гнезда.

Некоторое время ничего не происходило. Сигизмунд, с несуразно длинной саблей напоготове, нервно перетаптывался с ноги на ногу, тогда как Стиг, облокотившись на рукоять молота, спокойно поглядывал на жаркий танец огненной стихии.

Наконец поверхность топи всколыхнулась, туго вздулась и, лопнув, выпустила наружу две каплевидные, трепещущие массы. Аморфиды вихрем устремились в свободный от пламени проход, по которому резво выскользнули в темень леса… навстречу своей смерти.

Могучий удар молота играючи размозжил податливую плоть аморфида, разметав вокруг ее отвратительные, пульсирующие ошметки.

Вторая тварь вывалилась прямиком на Сигизмунда, который, зажмурившись и вопя как резаный, выставил вперед саблю. Мягкое, осклизлое месиво с хлюпаньем нанизалось на выгнутый клинок и не останавливаясь скользнуло дальше, накрыв крепко сжатые ладони карлика. Молот с глухим гулом обрушился на едва не добравшегося до своей жертвы аморфида, на клочья разворотив его безобразную, студенистую тушу.

– Ого, как я его. – открыв глаза, удивленно протянул Сигизмунд. Брезгливо отряхнув с ладоней густую слизь, он с любовью посмотрел на саблю. – Может мне на службу податься? Как думаешь, возьмут меня в войско?

– Конечно возьмут, как не взять губителя аморфидов. Сразу в кавалерию. – Стиг добродушно потрепал его по белокурым волосам. – Я все хотел спросить, почему ты меня не остановил?

– Пытался. – Сигизмунд обиженно пощупал свежий фингал под глазом.

– А, ну ты это, извини. – гном пристыженно запнулся. – Мы вообще навеиванию не особо поддаемся, а тут… Странно что ты совладал с этой дрянью.

– Так я детей не люблю. Гадкие они, приставучие, лезут всюду, спрашивают ерунду разную. – карлик скорчил гнусную рожу.

– Ты тот еще мерзавец. – весело хмыкнул Стиг. – Ладно, идем, а то как бы нас папуля Альдо не бросился искать, извелся поди.

Сигизмунд, пискляво захихикав, засунул саблю в ножны и побрел за гномом.

* * *

В темных кронах деревьев, яростно скрипя ветвями, хозяйничал сильный, порывистый ветер. Протяжно завывая, он свирепо набрасывался на грузные тучи, затянувшие ночное небо бескрайним покрывалом. Крохотный осколок блеклой луны робко пробивался сквозь поредевшую завесу мглы, озаряя лесную чащу холодным ровным светом.

Даар, свернувшись клубком, мирно дремал на лишайнике.

– Пойду поищу их. – Альдо беспокойно постучал костяшками пальцев по рукояти топора.

– Куда в такую темень? Где мне потом тебя искать? – сдержанно спросил Коэн – И кто за налгом присмотрит?

– Да к черту налга! – вспылил гном.

– У-у-у. Папуля злится, что детки долго гуляли?! – из темноты раздался веселый голос Стига. – Мы уже дома, подарочков вам принесли.

– Папуля, не злись. – гоготнул Сигизмунд, сбросив вязанку хвороста.

– Я тебе сейчас дам «папулю» – зубов не соберешь. – Альдо грубо пригрозил карлику. – Где вы шатались?

– Да так, встретили парочку людоедов. – Стиг равнодушно пожал плечами.

– Гномоедов. – глумливо крякнул Сигизмунд.

– Слышишь ты, гномоед, захлопни хлебогрызку, когда взрослые разговаривают. – нахмурился Альдо.

– Хлебогрызку? Тебя прабабка учила ругаться? – ехидно хмыкнул Сигизмунд.

– Эй, не груби мелкому. Между прочим, он меня спас. – Стиг вступился за надувшегося как индюк карлика.

– Всё, наговорились? – строго поинтересовался Коэн. – Расскажете, что случилось и спать, завтра выступать рано. Хочу к вечеру быть на месте.

Коэн устало посмотрел на безмятежно сопящего налга и, тяжело вздохнув, подкинул охапку хвороста в бодро разгорающийся костер.