Текст книги "Проклятые земли Трэурана (СИ)"

Автор книги: Владимир Воробей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

В древних летописях, в отличии от живой, народной памяти, война с эльфами и орками описывалась весьма скудно и сдержанно. Казалось хронисты разрывались между долгом упомянуть об этом страшном периоде истории и желанием вычеркнуть его, предав забвению.

Коэн четко помнил, что еще в приюте, куда он в семилетнем возрасте попал после того, как всю его семью забрала моровая пошесть – неведомая болезнь, выкосившая едва ли не треть населения Трэурана – наставник, отставной ветеран Гектор, читал детям записи веллорийского писаря. В их тексте, между описаниями обыденных событий и происшествий, упоминалось, что Таул Темный объединил эльфов и дикие племена орков и напал на столицу гномов – Бренор. Армия Трэурана выступила на помощь союзникам, горному народу, но потерпела сокрушительное поражение. Кровопролитная война людей и гномов против эльфов и орков, длившаяся более века, забрала бесчисленное количество жизней с обоих сторон и получила громкое название – Столетний Исход, хотя в народе ее нарекли просто – Резня.

Войско Таула Темного захватило практически весь Трэуран, однако проиграло сражение времени и междоусобицам. Недовольные своим положением и долей в общей добыче орки часто демонстрировали неповиновение и бунтовали. Они требовали равных прав с эльфами, которые, в свою очередь, не желая с этим мириться, периодически проводили жестокие чистки в рядах командования армии союзников. На протяжении Столетнего Исхода не раз вспыхивали крупные восстания орков, которые безжалостно подавлялись специально созданными, карательными отрядами эльфов. Таул Темный нещадно расправлялся как с врагами, так и с недовольными подданными. Орки боялись его не меньше, чем гномы и люди, с которыми он сражался и поселения которых его войска сжигали дотла, не щадя ни женщин, ни детей.

В конце концов армия Таула Темного, снедаемая изнутри разбродом и распрями, в решающей битве за Веллор была разбита объединенными силами людей и гномов. Король эльфов в своей безмерной гордыне отказался отводить уцелевшие отряды с поля боя, в результате чего практически все его войско было нещадно вырезано врагом. Это кровавое побоище в окрестностях Веллора и дало народное название всей войне – Резня.

Король Таул, а также оставшиеся в живых немногочисленные эльфы и орки, даже не пытались бежать с поля боя и были захвачены победителями. Решением Королевского Трибунала Трэурана, короля Таула приговорили к смертной казни через сожжение, а всех эльфов и орков к изгнанию в подземную резервацию без права появления на поверхности. Резервацией для изгнанных определили заброшенные шахты гномов в Красных горах, входы в которые после изгнания были тщательно запечатаны. Любой житель поверхности без каких либо обоснований имел право убить эльфа или орка, покинувшего пределы резервации.

С тех пор никто не встречал ни одного изгнанного. Долгое время люди считали, что эльфы и орки вымерли в тяжелых условиях подземелий, без солнечного света, воды и пищи, хотя среди горного народа бытовало другое мнение. Гномы утверждали, что изгнанные вполне могли приспособиться и выжить, поскольку шахты были оборудованы вентиляционными каналами, межпластовыми водными резервуарами, минеральными источниками света и прочими жизненно важными удобствами.

Весь этот поток информации, вкупе с не покидающим сознание образом светловолосого эльфа, взирающего остекленевшими зелеными глазами куда-то в пустоту, тисками сжимал голову Коэна, доводя его до исступления.

Можно было сколько угодно отрицать увиденное, но это не могло изменить реальность. Изгнанные вернулись!

– Коэн, надо поговорить. – далеким эхом прозвучал голос Альдо.

– А? Что? – очнулся Коэн.

– Ты в порядке? – Альдо озабоченно посмотрел на друга.

– Да, все хорошо. Что ты хотел? – Коэн окончательно пришел в себя.

– Не буду ходить вокруг да около, скажу как есть. Нам надо возвращаться. – гном немигающим взглядом уставился прямо в глаза Коэну.

– Почему? – невозмутимо спросил Коэн.

– Мы на такое не подписывались! Пусть Джекилл катится ко всем чертям и деньги свои прихватит! – выпалил Альдо.

– Ты прав, мы на такое не подписывались. Похоже задача усложнилась, так бывает. Вопрос в том отступим ли мы. – все так же спокойно сказал Коэн.

– Так бывает? Как бывает, Коэн? Изгнанные не каждый день возвращаются. Иметь дело с местным самодуром и его сворой – это одно, а с бессмертными и их новыми псами – дорнами – совсем другое. – продолжал Альдо.

– Во-первых, бессмертные они условно, просто живут ублюдки долго. – ответил Коэн. – А, во-вторых, в мутной воде легче рыбу ловить. Если Вильфред присягнул эльфам, то в Даграде сейчас тот еще бедлам. Сомневаюсь, что манорийцам по душе порядки остроухих и их питомцев.

– Может ловить рыбу и легче, но куда опаснее. – настаивал гном. – Мы проживем без денег Джекилла, справимся.

– Ты считаешь что дело в деньгах? – спросил Коэн. – Сумма конечно внушительная, но сейчас речь идет не о ней. Ты не думал о том, что знания налга помогут устоять Трэурану в грядущей войне?

– Войне? С какой дури мы сейчас говорим о войне? – Альдо недоуменно развел руками.

– Да, Альдо, о войне. Или ты решил, что эльфы будут смирно сидеть в Маноре? Разве похоже, что дорн блефовал? У остроухих большие планы, я в этом уверен. Эльфы никогда не простят людям и гномам те позор и страдания, которые они пережили. В Веллоре мы не отсидимся. – Коэн рассеянно посмотрел вдаль.

– Я и не собираюсь отсиживаться в Веллоре! Ты же знаешь, что когда начнется война, я пойду в первых рядах! Но если умирать, то на поле боя, а не гнить в темнице. И ради чего?! Ради звенящих монет и сомнительной полезности какого-то налга?! – не сдавался Альдо.

– Война уже началась! Хотим мы того или нет! Наша первая битва в Даграде! – голос Коэна прозвучал жестче, чем ему хотелось. – Я не могу тебя заставить идти дальше, но без тебя будет сложно. Решай.

Повисла гнетущая пауза. После недолгого раздумья Альдо недовольно нахмурился и тихо пробурчал:

– Даград, так Даград. Кто-то же должен присмотреть за моим пустоголовым братцем.

Стиг, слышавший весь разговор, но до того не проронивший ни слова, одобрительно хлопнул брата по спине:

– Ты ведь знаешь кто на самом деле из нас пустоголовый.

Глава 14

Даград, столица Маноры, был вторым городом королевства Трэуран не только по размерам, но и по значению. Лорд Вильфред, пользуясь удаленностью от Веллора, безраздельно правил на месте без оглядки на престол. После разрыва торговых связей со столицей Трэурана по причине, так называемой, «непроходимости диких земель», Манора лишь формально оставалась частью королевства. Бросать открыто вызов Его Величеству и провозглашать независимость, по мнению лорда Вильфреда, не имело никакого смысла и было чревато непредсказуемыми последствиями. Таким образом, король Эдегор делал вид, что не замечает суверенного статуса Маноры, а лорд Вильфред, в свою очередь, официально оставался его верным вассалом, не отправляя в казну сюзерена ни единой монеты.

Благословенная богами, своенравная столица Маноры беспардонно раскинулась у подножья высокой горы Дагра, в честь которой и получила свое название. Огромный, разросшийся за несколько последних веков город с таким ожесточением вжимался в заботливо приютившую его гору, что казалось вот-вот вытолкнет ее куда-то за край света.

Высокие стены Даграда, будто края переполненной чаши, уже не в силах были сдержать беснующийся поток жизни города, расплескав его по окрестным землям бесчисленным множеством деревень и беспорядочно разбросанных хуторов.

Затеряться в пригородной суматохе четверым путникам не составило никакого труда. В толчее стихийных рынков, ярмарок, закусочных и уличных представлений под стенами Даграда, легко могло раствориться средних размеров стадо троллей и никто бы не обратил на них ни малейшего внимания. Патрули дорнов и манорийцев равнодушно сновали в лабиринтах лотков, повозок и нагромождений разнообразнейшего барахла, по ходу прикарманивая с прилавков негодующих торговцев плохо лежащую снедь и безделушки.

Волна беспорядка и попустительства, царивших в пригороде, бессильно разбивалась о волнорез городских ворот, тщательно охраняемых вооруженными манорийским солдатами, с пристрастием досматривающими любого, кто намеревался пройти за крепостные стены. Немного в глубине внутреннего двора, за первой шеренгой стражников, расположился целый отряд дорнов, которые повторно, по собственному усмотрению, отсортировывали въезжающих для дополнительной проверки.

– Что теперь? – Альдо нахмурено посмотрел на Коэна. – Какой план?

– Да какие проблемы? – съерничал Стиг. – Вламываемся, кладем аккуратненько служивых, берем нашего зверя и сматываемся.

– Хорошо, план самоубийства у нас уже есть, а как насчет другого плана? Такого, что бы у нас все осталось на своих местах, а не как у тех вон. – Альдо махнул рукой, указывая на свисающие с крепостных стен цепи, на которых одна над другой, были плотно нанизаны отрубленные головы.

– Может дашь немного времени подумать? Ты такой резкий стал, нервный. – улыбнулся Коэн, подбадривая друга.

– А как здесь не нервничать? Я с вами, хотя мое мнение не изменилось. – поморщился Альдо – Но я пойду до конца, ты же знаешь.

– Знаю. – Коэн признательно кивнул.

– Ну вы пока тут разбирайтесь с планом, а я ненадолго отлучусь. – Лиара внезапно соскользнула с коня и, не дожидаясь ответа, исчезла в толпе.

Некоторое время спустя волшебница вернулась уже в сопровождении неряшливо одетого подростка, на вид едва старше десяти лет.

– Это Пантелеймон. – Лиара опередила невысказанные вопросы, застывшие на лицах Коэна и гномов.

– Пантелеймон? – Коэн недоверчиво повел бровью.

– Черт! Соврал, да? – Лиара с упреком посмотрела на ухмыляющуюся физиономию подростка и сама ответила. – Конечно соврал. Эх, поотвыкла я от даградских фортелей.

– Мадам, я Пантелеймон! Клянусь пупом. – мальчик манерно поклонился в пояс.

– Пупом? Хе-хе. – хохотнул Стиг, но тут же потупился под суровым взглядом волшебницы.

– Ты не паясничай, веди. – скомандовала мальчику Лиара и едва заметно усмехнулась. – Пантелеймон.

– Слушаюсь, мадам. Токмо задаток вперед, как уговаривались – десять чеканок. – мальчик гримасничая протянул руку.

– Десять? Договаривались на пять. Облапошить решил? – Лиара строго прищурилась.

– Тетенька, Вы мне руку вона как скалечили. – мальчик замахал покрасневшим запястьем и громко шмыгнул носом. – У Вас хватка, как у тролля. Потребно приживить малеха за психичную и плотскую порчу.

– Я тебе по лбу сейчас как приживлю! Ты кошелек мой хотел спереть. Скажи спасибо, что отделался крохотным синяком. – пригрозила Лиара.

– Так Вы, тетенька, сами пентюхой скинулись. Поди нарочно на бок нахлобучили. Как было спротивиться? – насупился мальчик.

– Пентюхой. Хе-хе. – хохотнул Стиг, но снова потупился под угрюмым взглядом волшебницы. – Все, все, молчу, больше ни слова, клянусь пупом.

– Мне нужен был воришка, чтобы найти одного человека, который может нам помочь. Я этого прохвоста как бы на живца и словила. – объяснила Лиара, поймав на себе непонимающий взгляд Коэна.

– Во-во, на живца, как рыбешку какую-нить. – возмутился подросток, вытирая замызганным рукавом чумазый лоб, отчего тот стал еще грязнее.

– Какого человека? – поинтересовался Коэн, все еще не понимая, что происходит.

– Хагана, из воровской гильдии. Хотя малец говорит, что он отошел от дел. Вобщем мне понадобился карманник, что бы найти его. – объяснила волшебница. – И наш маленький, жадный до чужого добра друг любезно согласился помочь.

– Меня приневолили. Прошу сие присвидетельствовать, вельможные господа. – заявил мальчик.

– Ладно, семь медяков, но ты прекращаешь разглагольствовать и ведешь нас к Хагану. – Лиара сердито зыркнула на воришку.

Мальчик согласно кивнул и раскрыл ладонь. Волшебница небрежно бросила ему медяк и не терпящим возражения тоном добавила:

– Остальное потом.

Незадачливый воришка играючи покрутил монету между пальцами, подкинул ее вверх и ловко словил в карман. Он с деловым видом поправил рубаху и, подтянув штаны, засеменил вперед.

Пускай и недолгое, но весьма утомительное петляние за юрким проводником по суматошным окрестностям Даграда, вывело путников на опушку леса. Не пройдя и ста шагов сквозь густую чащу деревьев, они вышли на просторную прогалину, на которой уютно расположилась заброшенная ферма.

– Куда ты нас привел? Это же какие-то развалины. – с подозрением спросила Лиара.

– Куда истребовали, туда и доправил, к Хагану. Токмо я далее не сунусь. Ежели он прознает, что вы по мне уведали, как его сыскать, то сдерет шкуру. – поежившись ответил мальчик.

– Если ты меня обманул… – начала Лиара.

– Я ж не самоубиец. Мыслю себе, что мадам магик. Я магиков не морочу. – воришка немигающим взором уставился на волшебницу.

– Смотри мне. – на всякий случай повторила Лиара и отсчитала ему шесть звенящих медяков.

Крепко зажав монеты в кулаке, мальчик шустро шмыгнул в кусты.

– Уверена, что нам стоит туда входить? – засомневался Коэн, разглядывая руины. – Вдруг это ловушка?

– Сомневаюсь. Малец бы не посмел мне врать. – ответила Лиара, неторопливо направив коня к ферме.

– Ага. Пантелеймон бы не посмел. Он ведь Пантелеймон, как же. – буркнул Альдо.

– Не знаю, мне малый понравился. Борзый чуток, но незлобливый. – возразил Стиг и последовал за волшебницей.

– Коэн, у меня дурное предчувствие. Нутром чую. – Альдо постучал кулаком по груди. – Место гиблое.

– Мне здесь тоже не нравится. – согласился Коэн. – Осторожность не помешает. Лиара, Стиг, подождите!

После того, как было принято решение обыскать ферму, коней оставили в покинутом коровнике, крыша которого просела и съехала на одну из покосившихся стен. Несмотря на значительные повреждения, постройка все же выглядела вполне надежной и устойчивой, с чем, очевидно, были согласны и сами бискайцы, которые никогда бы безропотно не вошли туда, где им могла грозить опасность.

Фермерскому дому повезло куда меньше, чем коровнику. Заваленные, потрескавшиеся стены, обугленные остатки балок, черный, въевшийся в камень пепел – все говорило о том, что некогда здесь полыхал пожар.

Коэн осторожно заглянул в просевший дверной проем. Прелый, спертый воздух внутри дома окутывал теплом и липкой сыростью. Сквозь многочисленные щели в стенах пробивались тусклые лучи заходящего солнца, подсвечивая в полумраке плотные облака плавно парящей пыли. Смешанный с гарью, приторный запах гнили и какого-то неуловимого терпкого аромата резко ударял в нос, вызывая приступы легкой тошноты.

– Не похоже, что здесь кто-то живет. – тихо прошептал Альдо.

– Странная вонь. Не могу понять, что это. – поморщилась Лиара.

– Будто тухлое яйцо сунули в сапог бродяги, засыпали кучей дохлых клопов и запекли на костре. – Стиг с готовностью поделился своими ощущениями.

– Фу, и так тошно, прекрати… – Альдо сердито зашикал на брата.

– Смотрите. – Коэн указал на вязанку аккуратно сложенных в углу дров.

По мере продвижения вглубь дома, все чаще стали попадаться вещи, которые явно были принесены сюда уже после пожара. Различная утварь, покрывала, несколько стульев, грубо сколоченный стол – все говорило о том, что здесь кто-то живет или жил совсем недавно.

В следующей комнате пары зловония усилились настолько, что возникало неприятное чувство головокружения. В дальнем ее углу темнело что-то непонятное.

Осторожно, с мечем напоготове, Коэн приблизился к расплывчатому силуэту и наклонился пониже, пытаясь получше его разглядеть в полумраке.

– Что за чертовщина? – Коэн с отвращением отпрянул назад.

– Похоже на человеческие останки. – предположил Альдо брезгливо разглядывая бесформенную массу.

– Будто желе из человека. – лицо Стига передернулось от омерзения. – Гадость какая.

Лиара, пристально вглядываясь в темноту, обвела взглядом комнату, вскинула голову и сдавленным голосом произнесла:

– Матангалы.

Коэн и гномы в растерянно посмотрели вверх. На потолке, словно прилепленные, висели два покрытых студенистой массой кокона, формой напоминающие человеческие тела.

– Матангалы? – невольно попятившись, переспросил Коэн.

– Это они сделали. Твари, которых породила безумная жажда власти одного могущественного мага. – сказала волшебница.

– Ну конечно, куда ж без магов. – буркнул Альдо.

– Неудачный эксперимент в попытке создать непобедимых воинов, наделенных способностью поглощать силу врага и устойчивых к магии. – невнятно пролепетала Лиара, будто чувствуя вину за проделки безумца, наделенного чародейским даром.

– Дай угадаю, «поглощать» получилось слишком буквально? – вмешался Стиг.

– Именно так. – понуро кивнула волшебница, как вдруг оживилась. – Кажется пошевелился! Левый! Смотрите!

Гномы поспешно приволокли стол, забравшись на который Лиара смогла дотянуться до потолка. Вытащив нож, волшебница аккуратно срезала кусок плотной, склизкой оболочки и радостно выдохнула:

– Хаган. Еще дышит.

– Давай помогу. – Коэн проворно запрыгнул на стол и, вместе с Лиарой, принялся срезать липкий, густой покров кокона.

Как только разрез оказался достаточно большим, обмякшее тело с тягучим, хлюпающим звуком выскользнуло в руки Коэна.

Хагана осторожно спустили вниз и волшебница принялась распарывать второй кокон. Вдруг, выхватив анелас, она по самую рукоять всадила клинок в подвешенное тело. Лиара в смятении шарахнулась назад и, оступившись, сорвалась с края стола, но тут же была подхвачена Коэном.

– Его лицо… Вытекает… – Лиара побледнела, ее дыхание сбилось.

– Лучше на это не смотреть. – скривился Альдо, отворачиваясь от висевшего на потолке тела.

– Ты в порядке? – Коэн взволнованно посмотрел на волшебницу.

– Да, все нормально. – Лиара с благодарностью сжала его ладонь. – Надо помочь Хагану.

Волшебница вытащила из кармана пузырек с мутноватой жидкостью, брызнула себе на руку несколько капель и провела ею по бескровному лицу Хагана. Его белая, с синеватым оттенком кожа буквально на глазах порозовела, он хрипло задышал и приоткрыл глаза. Худое, жилистое тело Хагана пробила мелкая дрожь, на высоком морщинистом лбу выступила испарина и сухие, потрескавшиеся губы едва заметно пошевелились.

– Тихо, молчи. Все хорошо. – успокоила волшебница Хагана, пытавшегося что-то сказать. – Потерпи немного.

– Нам надо еще что-нибудь знать об этих матангалах, или как их там? – осторожно спросил Коэн.

– Матангалы ночные твари, которые впрыскивают какое-то вещество, превращающее внутренности и кости в жидкое месиво. Но убивают они не сразу, нет. Кокон не дает жертве умереть, в то время как ее пожирают заживо… Пьют свой омерзительный коктейль… Глоток за глотком… Глоток за глотком… – голос Лиары становился все тише, ее отрешенный взгляд был направлен в никуда.

– Лиара! – оклик Коэна выдернул волшебницу из оцепенения.

– Отмучился. Страшно представить, как он страдал. – Лиара заставила себя посмотреть на потолок, однако торопливо опустила глаза. – Хагана держали про запас. Ему повезло, что мы пришли.

– Лично я живым этим тварям не дамся. – нахмурился Стиг. – Если что, пообещайте меня прикончить.

– А не пора ли нам отсюда сматываться? Я уже по самое не хочу наслушался об этих чудищах. – пробормотал Альдо, беспокойно озираясь по сторонам.

Лиара, взглянув на стену, сквозь щели в которой пробивался тусклый лунный свет, уныло покачала головой:

– Поздно, солнце уже село. Они знают, что мы здесь.

– Ну тогда приготовимся к встрече. – Альдо крепко сжал рукоять топора. – Их хоть можно просто зарубить или нужны ритуальные танцы с бубном?

– Не знаю, я не настолько близко с ними знакома. – криво усмехнулась Лиара. – Знаю только, что магия их не берет.

– Тихо, я что-то слышу. – шепнул Коэн, приложив палец к губам. – Лиара, можешь подсветить?

Волшебница вытащила экзальт, пробормотала короткое заклинание и через мгновение в ее руках уже полыхал крохотный огненный шар, наполняя комнату мягким мерцающим светом.

– Никого. Похоже показалось. – едва слышно промолвил Коэн.

Вдруг Хаган протяжно застонал и запрокинул голову вверх. По потолку, в пляшущем отблеске пламени, бесшумно приближались две зловещие тени.

Лиара медленно, стараясь не делать резких движений, взмахнула руками и огненный шар плавно взмыл в воздух, озаряя размытые в полутьме силуэты.

Две пары выпуклых пламенно-желтых глаз, словно зеркала отражающие очертания пылающей сферы, немигающим взглядом смотрели на незваных гостей. Широко распластав вытянутые, нескладные лапы, матангалы плотно прижимались к потолку жилистыми, безобразными телами. Приплюснутые, покрытые струпьями и посеченные глубокими складками головы тварей едва заметно покачивались на удлиняющихся, подвижных шеях. Ноздри коротких, высоко посаженных носов чудовищ мерно раздувались, с видимым наслаждением всасывая запах будущей поживы.

Внезапно один из матангалов разинул круглую пасть, усеянную острыми, покрытыми бурой слизью зубами, и спрыгнул на Лиару. Волшебница, запнувшись от неожиданности, подалась назад, но тотчас продолжила читать заклинание, и огненный шар, на мгновение поблекнув, засиял с новой силой.

Коэн на лету перехватывая матангала, полоснул его по боку мечем, отбросив немного в сторону. Альдо размахнулся топором, намереваясь добить тварь, но та с силой оттолкнулась от пола и снова сиганула на потолок.

Второй матангал, до этого неподвижно наблюдавший за атакой сородича, ощерился и, растопырив когтистые лапы, соскочил на Стига. Гном размашистым ударом впечатал боек молота в зубастую морду твари, и та кубарем покатилась по полу, несуразно размахивая сухопарыми конечностями. Стиг устремился к поверженному противнику, однако тот мгновенно оправился и заскочил на потолок.

– Смотрите. – Коэн оторопело указал на дверной проем, откуда один за другим появились еще пятеро матангалов. Не издавая ни звука, они проворно, словно приклеенные, заскользили вверх по стенам.

– Твою ж мать… – сквозь зубы ругнулся Альдо.

– Лиара, держи свет, без него нам конец. – Коэн сосредоточенно следил за перемещением тварей.

Волшебница напряженно кивнула.

Тем временем, получив внушительное подкрепление, матангалы рассредоточились по всему потолку и, растянувшись полукругом, стали неторопливо приближаться.

– Если они нападут всем скопом… – прошептал Альдо, осекшись на полуслове.

– Пиши пропало. – согласился Коэн и внезапно метнул нож в тварь по центру.

Матангал зашипел и резко выбросился на Коэна, который, не успевая увернуться, принял удар на себя. Сцепившись, противники рухнули на деревянную скамью, с грохотом разломав ее на части. Матангал оправился первым, его брызжущая слюной пасть потянулась к горлу Коэна, который, ухватившись одной рукой за противную слизкую шею твари, второй пытался найти выроненный при падении меч. Преодолевая отчаянное сопротивление, зубы матангала неумолимо приближались к цели. В этот момент Коэну удалось нащупать отломленную ножку скамьи и он рывком вогнал ее в пламенно-желтый глаз твари. Матангал пронзительно завизжал и судорожно заметался по комнате.

Тем временем гномы, обступив Лиару, остервенело отбивались от беспорядочных наскоков остальных тварей. План Коэна с метательным ножом сработал и слаженная атака матангалов рассыпалась на разрозненные, хаотичные выпады. Несмотря на это, вскоре стало очевидным, что изнурительная защита, без возможности нанести серьезный урон противнику, была обречена на поражение. Неорганизованные, но от этого не менее яростные нападки полудюжины тварей быстро изматывали братьев. Отважные контратаки гномов лишь на время откидывали матангалов назад, после чего те опять запрыгивали наверх для новых, все более озверелых, наскоков.

Поскольку меч в бою с таким необычным противником был абсолютно бесполезен, Коэн набросился на ближнего к нему матангала, атакующего Альдо, с окровавленным обломком скамьи. Он с силой вонзил сколотый брусок в спину твари, насквозь прошив ее тело.

– Дерево! – заорал Коэн.

Гномы быстро сообразили, что к чему и, бросив бесполезное в этом бою оружие, похватали деревянные обломки.

Проворные, но безмозглые матангалы умирали один за другим. Точные, смертоносные удары Коэна и гномов не оставляли им ни малейших шансов на спасение.

Последний оставшийся в живых матангал, с торчащим в груди куском доски, попытался заскочить на потолок, но не долетел и грузно грохнулся на пол. Окровавленный, задыхаясь и пошатываясь, он вступил в безнадежную схватку.

Альдо хладнокровно увернулся от неуклюжего выпада твари и, выверенным ударом, всадил деревянный обломок ей в брюхо. Матангал истошно завыл, содрогнулся в конвульсиях и испустил дух.

Разбросанные по комнате трупы чудовищ разлагались прямо на глазах. Их тела еще не остыли, а затхлый запах гнили уже витал в воздухе.

– Любопытно, а где та скотина, которая их создала? Хотелось бы подержаться за горло. – нахмурившись, Стиг бережно поднял молот.

– Сам-то как думаешь? – фыркнула Лиара.

– А-а-а. – понимающе протянул Стиг. – Ну поделом ему.

– Странно, что он своих выкормышей от дерева не заговорил. – заметил Альдо

– Наверное не думал, что на таких чудищ кто-то будет бросаться с палкой. – хмыкнула Лиара, покосившись на Коэна.

– Простите, что вмешиваюсь в вашу невероятно интересную беседу, но нам пора убираться. – раздался бодрый голос Хагана.

– Ух ты! Лиара, что ты ему за зелье такое дала? – Стиг нарочито насупился. – Взбодрился и сходу дерзит.

– Могут прийти другие. – объяснил Хаган.

– Это не все? – удивленно спросил Коэн.

– Боюсь, что нет. – угрюмо ответил Хаган.

– Так какого черта мы еще здесь? Проклятое место. – сердито затараторил Альдо и побежал к выходу.

– Человек дела. – усмехнулся Хаган, затем почесал затылок и добавил. – Или гном дела? Говорят же «гном дела», да?

– Ты точно перенюхал волшебной дряни. – Стиг укоризненно покачал головой и направился за братом.

– Не бери в голову, он шутит. – Коэн похлопал по плечу растерянного Хагана.

… На дворе царила свежая ночная прохлада. Бархатное одеяло густого тумана бережно укрывало утомленную солнечными лучами землю.

Зловонный смрад фермерского дома улетучивался с каждым дуновением легкого, благоухающего ароматами спящего леса ветра.

– Никогда не думал, что воздух может быть таким вкусным. – заметил Стиг, со свистом втягивая пьянящую свежестью, туманную дымку.

– Твою же за ногу, распробовал. – ругнулся Альдо – Остановите этого гнома, не то сожрет весь воздух. Я серьезно.

Хаган недоуменно уставился на братьев:

– Нельзя сожрать весь воздух.

– Можно. – улыбаясь заверила Лиара – Ты плохо его знаешь.

– А, понял, опять шутка. – Хаган понимающе закивал головой.

– Куда теперь? У меня нет желания ночевать в поле. – вмешался Коэн.

– В Берлогу. – коротко ответил Хаган.

– Логово гильдии воров. – пояснила Лиара, опережая возможные вопросы.

– Нет, ну я так и подумал, не к медведям же. Хотя от нашего друга всего можно ожидать после твоего зелья. – Стиг выразительно посмотрел на Хагана.

Бискаец, которому пришлось нести на себе Коэна и дополнительный, постоянно ерзающий груз – Хагана, стойко выдержал тяготы пути до воровского логова, лишь редкими взбрыкиваниями демонстрируя свое отношение к подозрительному, дурно пахнущему чужаку.

Берлогой, вопреки предположению Стига, что это, «как пить дать здоровенная крысиная нора», оказался большой, огороженный высокими кольями хутор, въезд в который преграждали массивные резные ворота.

Хаган спешился и замысловато постучал дверным кольцом. Звенящую ночную тишину разрезал протяжный вой собаки, однако ворота не пошелохнулись. Он постучал еще раз, но все так же безрезультатно.

– Откройте! Черт бы вас побрал! – заорал Хаган, с разгону влепив ногой по деревянной створке.

За воротами послышался слабый шорох и смотровое окошко отворилось.

– Кто? – спросил скрипучий голос.

– Это я, Хаган.

– Какой такой Аган? – переспросил скрипучий голос.

– Хаган! Открывай давай, старая ведьма!

– Не знаю никакого Агана. Ходют тута всякие, хулиганье. – пробубнил скрипучий голос и окошко захлопнулось.

– Тебя прям заждались. – хмыкнул Стиг.

– Старуха Бетти глуха, как пень! Какого рожна она теперь привратник?! – Хаган рассерженно затарабанил в ворота.

Смотровое окошко снова открылось:

– Чего колотишь, хамово отродье?! Вот выйду, ухи тебе понакручиваю!

– Бетти, если ты мне не откроешь, я тебе все три волосины с макушки повыдергиваю. Одну за другой. – прошипел Хаган, сопя раздувшимися от злости ноздрями.

Смотровое окошко захлопнулось. Снова жалобно завыла собака.

Вдруг за воротами послышалось оживленное перешептывание и, после недолгого копошения, тяжелая деревянная створка медленно отворилась.

Наружу высунулась взъерошенная голова Пантелеймона:

– Не взыщите, патрон, я токмо на чуток по нужде отскочил, а бабуля срядилась приглядеть за калиткой.

– Отскочил значит? Я тебя, Евтихий, предупреждал – не прекратишь отлынивать от обязанностей – вышвырну на улицу, будешь с бродягами за кусок хлеба горшки отхожие драить. – Хаган пригрозил мальчику пальцем.

– Я от тягот не спетливаю. – шмыгнул носом Евтихий – Не надо к бродягам.

– Все-таки Пантелеймон или Евтихий? – Альдо почесал подбородок, издевательски покосившись на Лиару.

– Кто Пантелеймон? Евтихий? – переспросил Хаган.

– Кто Евтихий? Пантелеймон? – передразнил Стиг и немедленно словил на себе суровый взгляд Хагана.

– Так нас впустят или нет? – не выдержал Коэн.

– Милости просим. – расшаркался Евтихий и широко распахнул створку.

Внутри, за частоколом, логово воровской гильдии в целом выглядело, как обычный деревенский хутор: неказистые, обветшалые лачуги; скособоченный амбар; грубо сколоченный хлев, сквозь щели в стенах которого белели глаза какой-то любопытствующей скотины, а также другие ничем не примечательные хозяйственные постройки. Однако в самом центре небольшой, утопающей в грязи и лужах площади, словно пестрый петух в курятнике, возвышался массивный терем с золоченой крышей, увенчанной длинным, острым шпилем.

– Берлога. – с придыханием произнес Хаган, и его лицо горделиво засияло в мягком отблеске полной луны, услужливо освещающей ночную землю.

– Такому дворцу позавидовал бы сам король Эдегор. – с издевкой заметил Альдо.

– Пускай завидует. – не почуяв подвоха, самодовольно фыркнул Хаган.

Напоследок, сурово отчитав Евтихия, он по-хозяйски толкнул ногой тяжелую дверь Берлоги и, кряхтя, ввалился в теплый, разящий спертым запахом табака коридор.

Внутри, на видавшей виды кушетке, покуривая трубку, развалился здоровенный кудрявый детина. При виде Хагана он подскочил, как ужаленный, и склонился в глубоком поклоне.

– Прекрати, Марат. – Хаган махнул рукой.

– Как прикажете, Хозяин. – детина выпрямился, но его курчавая голова осталась склоненной.