Текст книги "Фаэрн. Ломаная спираль (СИ)"

Автор книги: Владимир Воробьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Война

Интерлюдия. Бинзир: ночь огня

Хронология: ночь после выхода основной колонны. Ночь переворота в че'иль Тагник'зур'с.

Быть иллюзионистом – особенное искусство. Совершенно недостаточно быть сильным, могучим магом высоких рангов, или быть искусным плетельщиком чар, способным создавать фаерз’ундус запредельной точности. Иметь талант к иллюзиям? Возможно и даже было бы очевидно, ведь талантливым несколько проще бесталанных. Меньше усилий, меньше старания и времени, с одинаковым или превосходящим итогом. Но нет. Не помогут и десятки заготовок превосходных, порою неотличимых от яви иллюзий. Всего этого недостаточно для того, чтобы считаться умелым иллюзионистом. Нужно уметь обманывать, всех и во всем. В мелочах и в целом, обманывать даже тех, кто знает тебя очень подробно. Можно быть слабым, знать два иллюзорных подхода – например эфирный и оптический, и быть лучшим.

Сам Бинзир с подачи приятелей называл готовую цельную иллюзию сценкой. Бытие иллюзионистом сильно разниться с магией других направлений. Это такой же океан решений и возможностей, как и, например, преобразовательные чары, как проявление, как любые другие классические школы. Добиться сходного результата возможно совершенно разными путями. Силой вторгнуться в чужой разум, заставляя поверить в несуществующее, либо обмануть органы чувств: зрение, слух, обоняние и даже осязание. Можно даже обмануть сам мир, заставив воплотить собственную постановку, но это уже уровень старших магистров. Простым магистрам предъявляют меньшие требования – достаточно создать достоверную иллюзию для группы мастеров, готовых и ожидающих этого. Звучит легко.

Вот только обмануть мага – заведомо более трудная задача, чем ввести в заблуждение даже сотню неодаренных шебали. Когда мастеров несколько, тем более, мастеров разных школ, Домов, фаэрнов из других че’иль задача усложняется еще больше. Нужен аркан примерно шестого или седьмого круга, с описанием под тысячу страниц. Стать мастером проще – комиссии сдается мастерский теоретический экзамен, с минимумом трех разных школ, и представление собственного аркана профильной школы не ниже четвертого круга. Вроде бы мелочь, в сравнении с магистрами. Если так, то вы не с той позиции рассматриваете проблему.

Что есть аркан? Это магическое сплетение, волшебная паутина, построенная разумом и силой мага для воздействия на навь, явь и другие части мироздания. Нулевые магические умения, или трюки, как их жаргонно именует почти все фаэрн, просты и по сути, и по исполнению. Если у вас есть дар, конечно. Чтобы зажечь магический огонь, например, запалить фитиль, факел, согреть воду в медной кружке потребуется уверенное понимание естествознания, как его именуют илитиири. То есть термодинамики, химии, молекулярных процессов, законов преображения и сохранения энергии, понимание принципов горения и прочее. Арканист в отличие от жестово-словесной магии должен вложить в свой фаерз’ундус мысль-понимание происходящих изменений. Это не электрическая схема радиоприемника техногенных миров, и не черный порох риввил, харглюккин-дварфов или йингилин-гномов. Это сплетение невозможно просто собрать по частям, чтобы оно работало. Потому все арканы бывают написаны двумя путями. Кратким, что обычно представлено в сборниках гримуарах-фэрз’ол. Составитель тогда лишь описывает основное, подразумевая понимание базовых принципов читающим. Понимания принципов агрегатного состояния плазмы, например, можно и опустить в труде по второму-третьему кругам огненной стихийной магии. Или описание бывает полным, когда происходит максимально подробное рассмотрение каждого из элементов аркана с правильной психо-настройкой контрольных узлов.

Таким образом, для передачи полного набора знаний для составления аркана четвертого круга вам понадобиться несколько сотен крупноформатных страниц убористым почерком. Например, для составления аркана высшей невидимости, позволяющей настолько достоверно обмануть оппонента, что даже под вашей атакой он не сможет понять источник опасности.

Классический магический подход, который фаэрны илитиири считали устаревшим, несколько проще для обучения. Результат окажется тот же, только вы замените часть фаерз’ундус простым ритуалом, например, призывом огня для усиления огненной сферы, или жестом, для целеуказания, или целой цепочкой мудр, длинным речитативом на неизвестном вам языке… Все это требуется лишь для того, чтобы сформировать правильное воздействие, суть которого вы не понимаете, не можете вообразить целиком и передать миру посредством аркана. Смертные риввил, сакпул и прочие любят упрощать, ведь всей их жизни порой не достаточно, чтобы овладеть более чем одной школой на достойном уровне. Минусов у такого подхода множество. Классические заклинания сильно зависят от плана, мира и даже региона. Заклинания дерро не будут в достаточной мере работать на поверхности, под солнцем, так как их призывы не получат должного насыщения от самого духа места Хар’Олот, и будут совершенно бесполезны в иных мирах, где нет ни Подземья, ни дерро, ни даже илитиири, и где сила их тайного языка останется неуслышанной ни богами, ни самой дуальностью яви-нави.

Да, фаэрн практиковали оба подхода, но не пренебрегали и классическим, но подобное упрощенное заклинание уж точно не удастся выдать за квалификационный мастерский аркан. Быть мастером-фаэрном Лодиас – великая заслуга, достижение, которым гордятся. Среди народов Хар’Олот бытует обоснованное, по крайней мере, частично, мнение – мастер-маг из илитиири способен потягаться на равных с магистрами риввил. Впрочем, тут большой спор квалификации и классификации. Миров и стран риввил настолько много в мироздании, что всех не подведешь под единую гребенку. Старший магистр Эрел’мур’cc, его илхарн, рассказывал Бинзиру, что слышал о человеческих мирах, где магистры вполне могли бы потягаться силами с любым старшим магистром че’иль Тагник’зур’с. И даже показывал слепки памяти разных путешественников, самым ярким из которых было воспоминание о древнем человеческом архимаге, разорившем целый демонический мир. Пусть и огромной ценой. Мощь, которой достойны Высшие.

Так вот, Бинзир закончил свой многостраничный труд-описание аркана около полукруга назад. Фактически, будучи мастером, он тянул с экзаменом, прекрасно осознавая простую мысль, неоднократно озвученную его приятелем-полукровкой, Ренором, как называли последнего в Лодиас. Хочешь победить – удиви. Хочешь прославиться – удиви сильно. Хочешь быть первым – удиви так, чтобы и через сотню лет помнили. Мало стать мастером, если ты метишь в магистры и жаждешь Саргх, надо сделать это максимально эффектно. Как Ренор-Кель, который на квалификации представил собственное “Преобразование Кельрака”. Чары пятого круга, способные трансформировать грубую магию в практически любую другую чистую энергию. Заклинание, которое позволило чародею окунуться в мир сложных специализированных аркан-фаерз’ундус. Кель был молод, но и Бинзир был лишь незначительно старше, по меркам Лодиас. Кель метил в магистры, но и Бинзир ку’Фреервс желал большего. А потому сегодня, вот только что, прямо сейчас, вот этой самой дрожащей от напряжения и усталости рукой дописал последнюю страницу своего пятирангового аркана. Перенес на шелковую бумагу то, что упорно дорабатывал последний год.

Бинзир удовлетворенно захлопнул пухлый том, переплетенный медной нитью и укрытый бронзовой обложкой, и слегка потянулся вверх, отчего закатанные рукава упали до середины плеч. Тонкая рубаха пропиталась потом, в верхних ярусах Уст’Вернет, обители Иллюзии, царила жара и духота, порождаемые запертыми здесь призрачными ифритами. Магистр Эрел’мур’cc ку’Рилинтил, хозяин Иллюзий, член Круга, двумя циклами ранее в лектории создал их и предложил ученикам рассчитать период их жизни, путем построения математической модели жизни иллюзорных отражений. Бинзир легко справился с заданием, ведь магия отражений давалась ему проще всего, став истоком его мастерского шедевра. Но другие пока не преуспели, и огненная магия продолжала просачиваться через портал и защиту, создавая удушливую атмосферу.

Маленькая ученическая келья, почти пенал, узкий и длинный – стол, стул, шкаф с книгами по всей стене и узкая даже для утонченных илитиири койка. Если развести руки в стороны, легко коснуться полок справа и гобелена слева, даже не получится выпрямить полностью. Фаэрн медленно расправил рукава, запрокинул голову назад, вдыхая и выдыхая протяжно. Чувство удовлетворенности, разрубленного над головой гордиева узла обязанностей – блаженством опустились на утомленный разум. Невысокий, но не хрупкий благородный-цринтрин не позволял себе более чем минутной слабости – илхарн-учитель ждет его мастерский фаерз’ундус, и ждет уже порядочно, чтобы быть навязчиво требовательным – одним слитным движением поднялся и накинул брошенную на койку пурпурную мантию. Следовало зарегистрировать труд в библиотеке Обители.

Фаэрн подхватил подмышку пухлый, только завершенный том, и потянулся мысленно к запорному аркану на двери, когда базальтовое полотно лопнуло от удара и шрапнелью разновеликих осколков ударило внутрь, сломанной куклой отбросив Бинзира и разрушая все внутри. Мгновением позже поток разноцветного пламени наполнил узкое помещение, моментально выжигая и расплавляя мебель, узкую кровать, светильники, книги, даже каменные стены. Тело мага вспыхнуло мгновенно, и мгновенно же осыпалось пеплом. Пара цринтри с ку’илинсар ку’Зауат, зрелые, с белоснежными волосами и чернильной кожей, достаточно высокие для илитиири, довольно усмехнулись, заглянув внутрь. Боевое облачение фаэрн блистало золотом и слепило активными артефактами, движения были уверенные и точные, а лица лучились довольством ровно до тех пор, пока, направившаяся к следующей келье пара не получила внезапный удар от возникшего в противоположном конце коридора якобы погибшего иллюзиониста.

Сбросивший с себя покров невидимости маг со вскинутым жезлом не произнес ни слова, не сделал ни жеста, но с кварцевого наконечника одна за другой сорвались две стремительные тени четырехруких воинов-саргтлин илитиири. Не просто миражи, а зеркальные тени мастеров боя четырьмя мечами – одной из вершин фехтовального мастерства среди воинов Лодиас. Живущие, а точнее, существующие кратко, но бьющиеся яростно и ярко, они двигались, как выпущенная стрела. Напавшие маги были опытны, но не ожидали подобного, готовясь уничтожать слабых учеников, никак не уверенного мастера. Тени-отражения воинов налетели, как настоящие демоны, защитные сферы вокруг магов вспыхнули на мгновение, и тут же погасли, перегруженные нанесенным за мгновение десятком ударов. Женщина только вздрогнула, когда ее спину пронзило сразу в трех местах, а четвертый меч начисто отсек голову. Не помогли артефакты и зачарованная мантия, не успела среагировать сама цринтрин – только голова с нелепо распахнутыми глазами взвилась в коротком полете, окропляя все вокруг алой, как и у риввил, кровью.

С напарником-фаэрн так просто не вышло – он не просто успел укутаться двумя защитными арканами, но и закрутив жезл хитрыми фигурами, пока по щитам молотили тени воинов, сплел рассеивание магии. Едва видимая волна прокатилась по коридору, отчего одна из теней растаяла, а вторая оказалась дезориентирована. Бинзир в последний момент успел вновь наложить на себя Подмену, когда поток раскаленного пламени затопил половину коридора, сжигая ссун-камни, украшения и приткнувшийся неподалеку столик со стульями. Вновь очутившись за спиной враждебного фаэрна, оказавшегося чрезвычайно быстрым и опытным – последний как раз, без паузы, вновь взмахнул жезлом, рассеивая оставшегося воина-тень – иллюзионист выхватил из потайного кармана в рукаве обычный грифельный карандаш, тут же его преломляя. Деревяшка хрустнула в руках, и одновременно с ней, с еще более громким треском ломаемых шейных позвонков, упал и атаковавший Бинзира фаэрн. Иллюзионист чуть покачнулся – слишком много сил ушло на скоротечный бой. Отбросив в стороны остатки подаренного Ренором одноразового артефакта, он подскочил к упавшему магу и, выхватив прямо из воздуха огромный призрачный ятаган, обрушил его на голову противника, раз за разом, пока не раскрошил ее в кашу из мозгов и костей. Таланты и артефакты у илитиири бывают разные, якобы мертвый противник вполне может лишь казаться таковым, и он сам был этому ярким примером.

Теперь уже точно покончив с противниками, фаэрн не позволил себе и мгновения передышки – спасся он лишь чудом, и без артефакта грубой магии проиграл бы с гарантией. Что будет дальше, непонятно, но противников явно более двух, и потому следовало спешить. Бинзир кинулся к единственной неразрушенной келье, следующей после его собственной. Другие ученики илхарна были заняты своими делами вне Уст’Вернет, в обители Иллюзии оставался лишь он и новичок, Дилнар ку’Еверрае, маленький, но очень важный в политической плане мальчик, которого необходимо было спасти.

Келья оказалась заперта, и иллюзионисту пришлось потратить лишние минуты на разрушение барьерных арканов – ребенок явна оказался напуган и не отвечал ни на какие увещевание. Что и правильно. Сдвинув в стену наконец разблокированную дверь, он так и не смог уговорить спрятавшегося в иллюзии под столом мальчика, а потому просто наложил на него чары сна и, вызвав призрачного тяглового паука, взвалил на него свою вынужденную ношу.

Между тем в башне отчетливо стали слышны звуки разгорающегося боя, иллюзионисты смогли отбить первый, самый опасный внезапный натиск и хотя бы частично задействовать защитные арканы. Камень стонал и дрожал, звучали гулкие ритмичные удары и периодические взрывы, а по наружной стене вдруг с грохотом и треском зазмеилась узкая, но явно сквозная трещина. Бинзир не раздумывал и мгновения, бросившись к лекторию – надо было успеть, пока оставшиеся противники связаны боем ниже. Ученики илхарна Эрел’мур’ccа жили вблизи его собственных покоев, на самой вершине обитаемой части Уст’Вернет, и более здесь не обитал никто, лишь рабочие кабинеты, лаборатории, библиотека, лекторий, ритуальные залы и другие необходимые для фаэрнов помещения занимали все внутреннее пространство. Сам старший магистр отбыл сегодня по делам – примерно в это время должно было состояться очередное заседание Круга, приуроченное к началу Саргх. И, судя по всему, ничего хорошего магистра там не ожидало – атака оказалась хорошо продумана и спланирована заранее.

Коридоры башни были широки и наполнены различными творениями художников и скульпторов, искусных ткачих и мебельщиков – иллюзионисты по природе своей были не чужды творчеству, а потому любили окружать себя прекрасными творениями илитиири и других народов. Огромные батальные полотна, изображающие устрашающие по размаху сражения между армиями в Подземье, борьбу с хтоническими монстрами и удивительные по красоте и разрушительной мощи битвы старших магов. Гобелены с не менее впечатляющими иномировыми пейзажами, вытканными схемами заклинаний или описаниями могучих артефактов. Статуи воителей-героев и известных магов, заточенные неведомо кем в камень монстры и враги. Эбонитовые скульптуры защитников, прекрасные и очень опасные, созданные и управляемые лишь самим илхарном. И много-много светящегося подземного мха, фосфорицирующих грибов и причудливых подземных деревьев, лавочек, стульев, столиков, собранных в зоны бесед и отдохновения. Таким было убранство обители иллюзионистов, приютивших не только магов, но и магически одаренных певцов и художников. Пускай и уступали в силе последние, но их магические творения порой удивляли даже магистров, позволяя получить мастерский статус и личные покои в Уст’Вернет.

Всего-то четыре десятка метров с двумя поворотами преодолел Бинзир, вместе с мчащимся по пятам пауком, но от бурлящего в крови смешанного коктейля из страха и азарта, они показались ему настоящим забегом через всю Обитель. Иллюзионист не был ни трусоват, ни чрезмерно смел – обычный совершенно илитиири-фаэрн, увлеченный своей работой. Больше ученый, чем воин или творец. Его привлекали изыскания сами по себе, разработка арканов и комбинация заклинаний, в отличие от многих других, ищущих в первую очередь практическое применение своему таланту. Впрочем, это отнюдь не значило отсутствие амбиций и желаний занять место повыше. А потому и сражаться, и творить фаэрн умел неплохо, порою даже хорошо по меркам остальных фаэрн. Прямо не бегу он успел обновить на себе защитный аркан Подмены, изрядно опустошив собственный запас магических сил, а также активировал несколько спящих артефактов. Жезл был почти полон – три из десяти потраченных свернутых заклинания, Подмена и два Убийцы, позволяли успешно провести еще как минимум одно сражение с равным противником. Все же битва фаэрн, в первую очередь сражение умов и тактик, и только потом магической силы и выносливости.

Ворвавшись через колущущееся на стене марево, похожее на жидкое зеркало, в подпространство лектория, Бинзир привычно огляделся. Амфитеатр с уходящими вверх десятками рядов скамей, вечное ночное небо и ощущаемая где-то там, за стеной, Датир. Невидимая, но прекрасная разноцветная луна. Он никогда не видел ее вживую, только лишь многословные восторженные книжные описания и неловкие, но поразительно сильные иллюзии черноволосого полукровки, каждый раз особенные по своему наполнению. В центре, на приподнятой арене – кафедра, длинная и широкая, выточенная из цельного куска базальта. Она служила и прозекторским столом, и алтарем, и полигоном для микроскопических иллюзий – илхарн не чурался применять разные вещи не по прямому назначению. За ареной зев широкого прохода, уводящего во тьму казематов, где по зачарованным камерам томились волшебные узники – призванные и сотворенные для опытов существа, плененные враги разных рас и прочие удивительные, разумные и нет создания. Мир, спрятанный в мире, за границы которого ученикам строго запрещалось выходить, а потому его истинных размеров они не ведали.

Почти в центре арены, рядом с кафедрой, в специально выжженом на камне ритуальном круге замерла шестерка призрачных ифритов, полупрозрачных джиннов-иллюзий, полыхающих ненастоящим, но ощутимым даже на расстоянии в десяток ярдов пламенем. Они были прямо здесь, в этом субплане, и одновременно где-то еще, так как магистр не просто призвал тени или создал иллюзию, он смог обмануть мир арканом восьмого круга – создав временные копии настоящих существ, точнее одного ифрита, и помножив его. Подчинялись они лишь создателю, и в этом была самая тонкая часть скороспелого плана.

Быстро забежав в зев одного из казематов, он выбрал первую же пустующую камеру и, запустив паука внутрь, развеял его, оставив мальчика лежать на каменном полу. После отработанным не единожды способом активировал запечатывающий аркан, сплетенный самим магистром. Аркан мог обмануть саму явь и время, заставляя его течь медленнее в пределах своей зоны. Пока аркан не снят, время там практически замирало, замедляясь в сотню раз, а отпереть вход, получится лишь после деактивации заклинания. Бинзир выбежал обратно на арену и, оглянувшись на широкий, уходящий в глубины искусственного мира коридор с запечатанными или раскрытыми каменными плитами-дверями по обеих сторонам, с редкими друзами ссун-камней, пустой и страшный, запечатал и его. Затем быстро забрался в еще один ритуальный рисунок на арене, и влив в него почти все оставшиеся силы, выдохнул словесное проклятие-ключ.

Спусковые чары, которым его обучил лично илхарн, сработали мгновенно – ритуальный круг-схема опал вокруг ифритов, и тут же существа налились цветом и светом, заполыхали пламенем, заревели грозно и кинулись во все стороны. Яростное давление огненной магии ощущалось даже под действием защитного круга, а существа совершенно точно казались настоящими – не будучи ими по сути. Сильнейшая иллюзия сотворенная магистром. Они бились в запертые двери каземата, заливали ряды амфитеатра черно-багровым пламенем, от которого камень превращался в пепел и оплавленный песок, но совершенно не замечали спрятанного защитой иллюзиониста. Магические создания громовыми раскатами выкрикивали Слова на своем неведомом языке, размахивали ятаганами, оставляя в воздухе огненные шлейфы. Огромные, трехметровые мужчины с пламенными хвостами вместо ног, парами ятаганов в мускулистых руках, в красных тюрбанах и халатах, с горящими белым огнем глазами и длинными, дымными бородами – они пугали своей мощью даже опытного иллюзиониста.

Так продолжалось с десяток минут, пока привлеченные буйством ощутимой даже за барьером магии, внутрь не ворвался целый отряд сартглин и фаэрн. Пятерка воинов и пара магов действовали слаженно, демонстрируя выучку и многолетний совместный опыт. Двигавшиеся впереди саргтлин, разошлись веером, прикрывая фаэрн. Быстро оценив обстановку, закованные в багровые кольчуги и узкие шлемы с вертикальными прорезями воины принялись слаженно отступать, а полыхающие в магическом зрении фаэрн разделились – один из мужчин, моложе, продолжал совершать энергетические манипуляции, оплетая и поддерживая воинов коллективным щитом. Второй, с магистерским посохом, в котором с неприятным удивлением Бинзир узнал Фарзара ку’Оусст’тар – опытного фаэрн из обители Преграждения, одного из стражей Барьера, одно за одним выпустил в ифритов и самого Бинзира сразу несколько заклинаний. Мощное изгнание заставило мир вздрогнуть, истончая межпланарные барьеры, другое ударило в защитный круг, истощая и разрушая его. Третье, явное Рассеивание Иллюзий, практически никак не проявило себя, не в силах бороться с арканами старшего магистра. Впрочем и первые два не оказали значимого эффекта, барьер устоял, а ифриты лишь разозлились пуще прежнего, тут же скопом бросившись на возникшую цель.

Пребывающие в неистовстве магические создания, успевшие изрядно разрушить амфитеатр, мгновенно, будто были единым целым, набросились на группу илитиири. Они действовали необычно, перемещаясь с недоступной смертному скоростью, атакую и огненными ятаганами, и своей стихийной магией, чистой энергией плана Огня, осыпали сартглин и фаэрн проклятиями на языке Огненного Двора. Воины проявили себя достойно против превосходящего противника. Прекратив отступление, они рассредоточились еще более, и вступили в неравный поединок, умудряясь отклонять и отводить тяжеленные, раскаленные клинки. Оба мага-фаэрн поддерживали их и атаковали ифритов магией, но какого-то значимого результата смог добиться лишь магистр, сковав и выбросив на другой план одного из ифритов. На этом успехи нападавших закончились – то один воин, то другой пропускали сокрушительные удары, тут же вспыхивая целиком и сгорая за мгновения. Казалось, ифриты обозлились еще более, стали еще агрессивнее после потери собрата. Казалось, что они очень быстро подобрали ключик к тактике илитиири, поочередно нападая на воинов парами, не давая ускользнуть. В то время как последний огненный джин принялся давить магов настоящим шквалом первородного огня, от которого даже магистерские барьеры мерцали и разрушались.

Бой занял от силы минуту, когда напарник магистра внезапно прервал творимое заклинание и, захрипев, осыпался пеплом. Старший маг тут же воткнул посох в каменный пол и, повернув его, активировал мощнейший барьер, сам тут же нырнув обратно в зеркальный портал. Оставшиеся воины погибли практически мгновенно, после чего ифриты обрушили свои клинки и магию на барьер. Им потребовалось не более пары минут, чтобы посох исчерпал свои силы и треснул повдоль, развалившись на две половины.

Наблюдая, как ифриты один за другим исчезают в портале, Бинзир перевел дух – если бы только эти создания зацепили его, если бы он привлек их внимание – было бы ему несдобровать. Но повезло. Выждав еще с десяток минут, он покинул защитный круг и следом лекторий, вернувшись в коридоры Уст’Вернет. Вместо изысканного оформления коридоров, произведений искусств и множественной паутины чар, тут царило предместье огненного ада. Опаленные стены, языки пламени пожирающие даже камень, чад и дым, от которого было практически невозможно дышать. Иллюзионисту пришлось спешно наложить на себя заклинание воздушного кокона, чтобы просто не задохнуться. Бой в башне продолжался – эфир сотрясали применяемые заклинания, порой проскакивали обрывки могучих фаерз’ундус, в отдалении слышался рев ифритов и еще каких-то явно призванных тварей. Обнадеживало только отсутствие стоящих ранее рядом скульптур-защитников – все же илхарн как-то сумел активировать охранные системы. Тем не менее, обитель оказалась разрушена, всюду зияли прорехи и пробоины.

* * *

За следующим поворотом картина смерти обрела лица. Пустота наполнилась доказательствами конечности бытия. Тела лежали на полу, в позах, не свойственных живым, – скрюченные, переломанные, обожжённые. Бинзир узнавал лица. Вот Тиллесс, библиотекарь, старик, неспособный причинить вред мухе – он лежал у входа в архивное крыло, и его голова была повёрнута под невозможным углом. Вот двое молодых шебали – студенты, совсем ещё дети по меркам илитиири – прижимались друг к другу в нише, и их остекленевшие глаза смотрели в потолок. Вот страж – один из тех, кого Кельрак тренировал – распростёрт на полу, всё ещё сжимая арбалет. Рядом – три тела в чужих доспехах. Он дорого продал свою жизнь.

Бинзир шёл, невидимый, бесшумный, и считал мёртвецов. Перестал на третьем десятке – не потому, что они кончились, а потому что счёт потерял всякий смысл. Иллюзионисту пришлось спешно наложить заклинание воздушного кокона – дым заполнял коридоры, густой и вязкий, пожирающий сам воздух. Бой в башне продолжался: эфир сотрясали заклинания, проскакивали обрывки могучих фаерз'ундус, в отдалении слышался рёв ифритов и ещё каких-то явно призванных тварей. Обнадёживало лишь отсутствие стоявших прежде рядом скульптур-защитников – всё же илхарн сумел активировать охранные системы. Но Обитель была разрушена, всюду зияли прорехи и пробоины.

Бинзир решил двигаться в сторону наиболее активного сражения, где-то вблизи покоев учителя. Он не бежал, но и не замедлялся более необходимого, преодолевая пламя и обломки стен. До атриума оставалось подняться по широкой лестнице на два пролёта, когда от внутреннего взрыва внешняя стена Уст'Вернет обвалилась огромным обломком, открыв вид на мифаль над Тёмной ямой. Зрелище предстало грандиозное и ужасное. Всюду кипели сражения: воины-саргтлин и маги-фаэрн, сонмы рабов, призванных тварей и демонов сошлись в грандиозном побоище по всей видимой части Обители. Полыхали Барьерные башни, всюду лежали тела – порванные, порубленные, сожжённые, вмороженные и лишённые плоти. Илитиири, риввил, сакпул – настоящее поле сражения армий, где Бинзир не смог сразу понять, кто сражается и за кого. Оглушённый масштабом происходящего, он не сразу вычленил главное. Две полыхающие в магическом восприятии фигуры, буйную энергию которых невозможно было спутать даже с такого расстояния, кружились вокруг мифаля. Куавитра ку'Зауат и Виерафае ку'Алеанурден – сильнейшие фаэрн города: второй по силе после Высшего архимаг и старший магистр-призыватель.

Бинзир стоял, вцепившись в край проёма, и смотрел. Зрелище предстало настолько же грандиозное, как и ужасное. Всюду кипели сражения, воины-саргтлин и маги-фаэрн, сонмы рабов, призванных тварей и демонов сошлись в грандиозном сражении по всей видимой части Обители. Полыхали Барьерные башни, всюду лежали тела, порванные и поеденные, порубленные и сожженные, вмороженные и лишенные плоти. Илитиири, риввил, сакпул, прочие расы – настоящее поле сражения армий, где Бинзир и не смог сразу понять, кто сражается и за кого. Оглушенный масштабом происходящего, он не сразу вычленил главное. Две полыхающие в магическом восприятии фигуры, буйную энергию которых сложно было перепутать даже с такого расстояния, когда невозможно разглядеть ни лиц, ни иных черт, кружились вокруг мифаль. Куавитра ку’Зауат и Виерафае ку’Алеанурден, сильнейшие фаэрн, второй по силе после Высшего архимаг и старший магистр-призыватель. Бинзир замер, застав то самое мгновение, когда архимаг одного из атаковавших Уст’Вернет Домов выпустил на волю аркан невиданной силы, черным копьем вонзившийся в мифаль. Будто последний был сделан изо льда, черно-красный кристалл стал разрушаться, раскалывать на огромные куски, падавшие куда-то в провал Темной ямы. Несколько ударов сердца продолжалось разрушительное действо, когда все закончилось – дрожью и тряской самой яви прошла по округе волна от гибели источника магии. А спустя мгновение еще более ощутимый удар оповестил о схлопывании портала в Тень.

* * *

Он шёл к залу Совета не потому, что хотел, а потому, что просто обязан был увидеть. Должен был знать. Иллюзионист, не знающий, что происходит вокруг, как слепец с мольбертом, кистью и красками. Чтобы выжить, ему нужны были не только храбрость и надежда, а точная картина происходящего. Кто ударил? Чем? Сколько их? Что с Советом?

Зал Совета – круглый, с девятью креслами из чёрного обсидиана, расставленными полукругом вокруг центрального возвышения – был разрушен. Разрушен, а не повреждён. Потолок обрушился, погребя под собой часть кресел. Стены оплыли, уничтоженные тем же фиолетовым пламенем, что пожирало башни снаружи. Центральное возвышение – откуда традиционно говорил Высший, когда снисходил до общения с Советом – было расколото пополам, словно по нему ударили гигантским топором. Пять кресел были пусты. Четыре – заняты мёртвыми. Бинзир узнал их обезображенные лица: магистр Эрнисс ку'Тарвол, магистр Лиинара ку'Ссерен, магистр Урзнил ку'Деваэрн – этот, кажется, переметнулся не вовремя или был предан своими же – и ещё у правой стены, на высоком гостевом кресле, Яролил ку'Барригим. Бинзир остановился.

Илхарн сидел не на девятом месте, а в своём обычном гостевом кресле напротив – там, откуда любил наблюдать за теми, кто когда-то должен был добиваться кресла военной магии – и на первый взгляд казался живым. Та же прямая спина, те же сложенные на коленях руки, то же лицо – старое, изрезанное морщинами, как кора древнего дерева, с глазами, которые всегда казались чуть светлее, чем должны быть у илитиири, потому что в них горел никогда не гаснущий огонь нежити. Теперь огонь погас. Глаза Яролила были открыты, но пусты – тусклые, как выгоревшие ссун-камни. Его руки, которые при жизни постоянно двигались, плетя невидимые нити некромантии, были неподвижны. Его аура – та самая, от которой волосы вставали дыбом у любого живого существа в радиусе десяти шагов – отсутствовала. Полностью. Как будто кто-то вырезал её из мироздания скальпелем. Бинзир видел раны. Не физические – магические. Следы минимум пяти разных заклинаний высших кругов, наложенных одновременно, – рассеивание, отрицание, изгнание, привязка и что-то ещё, что он не мог опознать, что-то тёмное и чужеродное, похожее на… Тень? Да. Магия Тени, вплетённая в атаку, как яд вплетается в лезвие. Кто-то знал, что Яролил – не совсем живой, и подготовился соответственно. Коалиция. Не один маг – пятеро, минимум. Скоординированный удар, заранее спланированный, с точным знанием слабостей каждого магистра.