Текст книги "Честь Воина [CИ]"
Автор книги: Вита Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 44 страниц)
– Значит, все виноваты, – подвёл итог Тесак слегка вопросительным тоном, сделал паузу, но, не дождавшись возражений, продолжил: – Новичок пока не обучен правилам и не знает, что драки в количествах больше, чем один на один, у нас запрещены, к тому же врач не велел его нагружать, поэтому он сегодня отправится мыть посуду, а вы – на конюшни навоз разгребать. Вопросы есть?
– Никак нет, – хором ответили хулиганы.
А Клед, не желавший пользоваться поблажкой, чтобы не отдуваться потом ещё и за несправедливость, упрямо наклонил голову:
– Я тоже должен быть с ними, я ведь участвовал на равных.
– Похвальное желание взять на себя часть ответственности, – усмехнулся Тесак, но улыбка быстро исчезла с его лица, и в голосе зазвучала сталь: – За это я освобождаю тебя от посуды. И не советую в будущем оспаривать мои приказы. Ещё вопросы?
– Никак нет! – повторил Клед за старожилами, очевидно, единственный правильный ответ.
– Марш отсюда! – скомандовал Тесак, и мальчишки покинули кабинет поспешным шагом.
На выходе из здания, между двойными дверьми вожак остановился, чтобы незаметно пригрозить Кледу кулаком, и прошипел:
– Погоди мне, хмырь, я тебе ещё сделаю стрижку! Мама родная не узнает.
А Клед, ощутивший в себе нечто новое, действительно не желавшее гнуться ни перед какими угрозами, так же тихо ответил:
– Ты нож свой спрятал? Я, хоть и новенький, но про запрет на оружие меня предупредили. Хочешь, я сейчас вернусь к Тесаку и сдам тебя по-настоящему? Нет? Тогда лучше сразу убей, или отстань от меня раз и навсегда. На честный бой кишка тонковата, что ты с прихвостнями на новеньких кидаешься?
Вожак вскипел, вскинул глаза, но Клед встретил его взгляд твёрдо и на злобу ответил волей. Которая провела его через все преграды в этот монастырь, так что он уже знал, что она способна раздвинуть камни. И внезапно лучше понял те же слова дяди про «Ни пяди не отступать». Главным было не уступать внутренне. И он не прогнётся, даже если его и правда зарежут.
Под этой решимостью всплывшая было под ложечкой липкая плёнка страха лопнула, и Клед попытался увеличить вес взгляда, как это делал при нём Скимитар. Мальчик понятия не имел, как этого добиться, просто очень сильно возжелал.
И, видимо, хоть на золотник получилось перевесить наглость вожака. Злоба разбилась о камень и отхлынула. Рыжий хулиган отвёл глаза, неприлично шморгнул носом, как бы собираясь харкнуть с презрительным видом, но вовремя спохватился, что дом Тесака неподходящее для таких выходок место. Так что попытка задиры отступить, сохранив лицо, была несколько смазана тем, что сплюнуть ему пришлось уже на улице. А Кледа в этот момент окликнул появившийся в коридоре начальник. Мальчик вернулся к нему.
– Ты вот что. У нас тут длина волос – показатель боевого мастерства. Видишь мою косу? Она такая длинная лишь потому, что её никто не может срезать. Но тебе, как новичку, один раз положено бритьё наголо. Пока волосы отрастают, хоть маленько поднаберёшься навыков. Потом уже, что потеряешь в бою на площадке, то и будешь носить, как эта троица. Так что спроси сейчас у дежурного во дворе, как пройти к цирюльнику. А потом найди Кинжала Смерти, он, скорее всего, будет на тренировочной площадке. Хотя нет, сначала в столовую завтракать, потом к цирюльнику, а потом уже начнёшь учиться. Вопросы есть?
– Никак нет! – ответил Клед, вытянувшись, как это делали хулиганы.
– Вот и отлично, ступай.
И мальчик отправился осваиваться в новой среде. Не то чтобы с большим воодушевлением, но целей никто не отменял. Судя по стражникам, которых он перевидал, пока попал внутрь, не все тут отморозки. Но даже если все… Он всё преодолеет, зубами всех порвёт и станет лучшим! Чтобы вернуть Меч. И отомстить за родных. А там видно будет.
С таким настроением, мысленно опустив забрало, Клед вступил в столовую, указанную ему молодым дежурным. Там были только мальчишки чуть младше и чуть старше него, все с кривыми «стрижками». Видимо, обученные Воины питались где-то в другом месте. Некоторые ребята уже поели и уходили, другие же только устроились за столами, как давешняя троица.
Мальчик осмотрелся, пытаясь понять, что делать, и вслед за другим воспитанником подошёл к большому окну, в которое тут же выставили поднос с миской каши, стаканом компота и очищенной морковью на отдельной тарелке.
– Новенький? – спросил стоявший за перегородкой молодой воин. Клед кивнул. – Всё съесть обязательно. Понял?
Мальчик снова кивнул, взял поднос и осмотрелся, куда бы присесть, желательно подальше от злополучной троицы. Хотя те подчёркнуто игнорировали его, устроившись в глубине небольшого зала.
От ближнего ко входу стола ему призывно помахал черноволосый паренёк несколько горской наружности, что было уже достаточно странно, поскольку горцы обычно совсем не дружили со Свободными Княжествами, являясь роднёй смуглых народов по другую сторону границы.
Клед подошёл, сел, и уставился в ответ на проницательный взгляд своего нового… Противника? Приятеля?
– Новенький? – спросил чернявый, Клед кивнул. – Что, уже успел повздорить с нашими петушками? – мальчик кивнул на троицу.
– А как ты понял? – удивился Клед.
– По учебке уже пару дней ходят слухи про новенького, который долго сидел под воротами и простудился. Эти задиры просто не могут пройти мимо новичков. Способности у них средненькие, вот и самоутверждаются таким образом. Несложно было догадаться, что они попытаются тебя выцепить, как только ты поправишься, а у нас тут всегда простуду лечат за три дня. Я даже крался за ними, чтобы помешать, если ты не справишься, но тут пришёл Ланцет…
– Кто? – не понял Клед.
– Такое звание у врача. Ланцет Смерти. Хотя, в сущности, он продлевает жизнь, но такая уж тут традиция. В общем, ты и сам неплохо справился, только мне интересно, что было потом. Судя по поведению петушков, тебе удалось их обидеть. Но как? Сдал Тесаку?
Хоть Клед и не имел ни малейшего желания оправдываться перед кем бы то ни было, он чувствовал, что собеседник настроен к нему пока благожелательно. Но от его ответа зависит дальнейшее отношение парня, который сам с ним заговорил, а значит, склонен разобраться в ситуации.
Речь у мальчика была складная, как у образованного, поведение спокойное, а волосы подлиннее и не такие неровные, как у хулиганов, даже забраны в хвостик на затылке. Скорее всего, «горец» имеет некоторый авторитет и отношения с ним повлияют на дальнейшее положение новичка в местном сообществе. К таким умозаключениям приучал сыновей отец Лоринден. Но светский мир был теперь далеко, и Клед не собирался подстраиваться. Просто решил сразу выяснить, быть им врагами или друзьями, и ответил честно:
– Я сказал, что мы все виноваты в драке. Но их наказали, а меня нет – за то, что я принял на себя ответственность, как выразился Тесак.
Паренёк уважительно кивнул:
– Красиво! Мало кто догадывался до такого с порога. Обычно годами приходится вколачивать. Я – Алан.
Он выставил вперёд кулак, но не угрожающе, а как бы в приветствии. Клед назвал своё имя и повторил его жест. Алан легонько стукнул кулаком по кулаку и сказал:
– Ешь скорее, за опоздание на разминку Кинжал может впарить таскание воды на кухню в одиночку. А котёл там ого-го!
– Тесак велел мне после завтрака сперва к цирюльнику, и только потом к Кинжалу.
– Ну, тогда до встречи на площадке! Ты интересный человек. Надеюсь, мы подружимся. А то здесь даже поговорить толком не с кем.
И Алан, доевший свой завтрак ещё до знакомства с Кледом, удалился из столовой, расставив поднос и посуду на специальном столе, стоявшем при выходе.
Позднее они и правда сдружились. Оказалось, что Алан действительно был наполовину горцем. Его мать по молодости влюбилась и сбежала из дома со страстным красавцем, приезжавшим в город вести какие-то торговые дела с её отцом. Когда же оказалось, что у него дома ещё две жены, купеческая дочь этого не снесла и попыталась вернуться домой. Однако успела забеременеть, и семья не приняла назад опозоренную младшую дочь.
Та пыталась найти работу гувернанткой, но обозначившийся живот закрывал перед ней все двери. В конечном итоге над ней сжалилась некая пожилая пара, взяв в услужение горничной. А когда мать умерла от чахотки, сердобольные старики не прогнали малыша. Своих детей у них не было, так что его начали воспитывать и учить, как родного.
К сожалению, они не дотянули до девятилетия мальчика. А после их смерти объявился племянник, стряпчий которого легко доказал, что по документам юный приёмыш – никто, хотя вроде бы старики оформляли бумаги. И его попросту вышвырнули на улицу.
Алан видел для себя лишь одну возможность не стать уличной босотой – Ладони Смерти, и, поскольку успел получить пару десятков уроков фехтования, с первого раза прошёл в отборочных соревнованиях, которые ежемесячно устраивали Воины Смерти среди беспризорников для пополнения рядов своих воспитанников.
К появлению Кледа он послушничал уже полтора года, хотя по возрасту был младше и по росту чуть ниже, однако, благодаря непреклонному характеру и упорству в освоении преподаваемых дисциплин, успел заработать некоторое уважение среди Когтей Смерти и прозвище Ворон – за цвет волос, ум и независимость.
Имевший чёткую цель в жизни Клед тоже склонен был уделять больше других времени занятиям. Он стремился освоить все доступные в монастыре науки, в том числе теоретические, как можно лучше. А не просто взять нижнюю планку, лишь бы не потерять похлёбку и кров, как бывшие беспризорники.
Неудивительно, что они сошлись. Очень скоро друзей начали называть Два Ворона, ведь у обоих были чёрные волосы, только глаза у Алана зеленью пошли в мать. Кледу сначала не понравилось прозвище, потому что при слове «ворон» сразу всплывала в памяти ужасная картина, как эти птицы выклёвывали его мёртвым родным глаза. Однако, поразмыслив немного, мальчик решил, что это хороший образ, внушающий опаску и уважение. Так почему не простить птиц за то, что было свойственно им от природы? Ведь в смерти его родителей и варварском обращении с их останками виноваты не они.
Пользуясь большей осведомлённостью Алана о делах монастыря, Клед выспросил у него то, о чём не решился заговорить с начальством, и получил кое-какие ответы.
Так, старшим были отлично известны проделки троицы задир. А не пресекали они их, поскольку считали дополнительным испытанием для закалки духа новичков. Однако другим ученикам не возбранялось вступаться за младших. Порицалась только постоянная защита, поскольку она не давала молодому Когтю окрепнуть самому. В целом, звучало разумно, тем более что Кледа «петушки» больше не трогали; то ли помогло знакомство с Аланом, то ли отпугнул данный вожаку отпор, то ли всё вместе.
О прекращении помощи приграничным баронам против нартов полукровка был осведомлён меньше. Знал только, что в последние годы всех перед выпуском отправляли на запад, то есть, в противоположную сторону. Видимо, угроза у той границы была серьёзней, хотя о характере опасности для Свободных Княжеств оставалось только гадать. Однако там сгинул друг Алана из старших Когтей, который ушёл получать боевое крещение в начале весны, но вот уже три месяца как перестал писать.
Мальчиков прилично нагружали физически – и работой, и тренировками, но кормили очень хорошо: каши, мясо, сыр, масло, сметана, корнеплоды, пироги, варенья и компоты. Готовили это всё они сами, по очереди дежуря на кухне под руководством повара.
Занимались все немного по-разному: младшие больше работали над управляемостью тела, а старшие напирали на боевую часть, как врукопашную, так и с оружием. Учебные мечи были деревянными с тонкой полоской жести вместо ребра клинка, так что могли поранить, но не убить – чтобы никто не ленился.
Хотя Два Ворона были чуть ли не единственными, кто зачастую оставался на площадке для тренировок дольше необходимого, чтобы отработать какой-то приём или заданное упражнение – не на «лишь бы как», а правда хорошо. Справедливости ради, был ещё один русый парнишка с карими глазами по имени Сворт, который тоже проявлял усердие сверх положенного. Но делал он это как-то остервенело, словно одержимый, и на контакты вне отработки боевых моментов не шёл. Впрочем, друзьям было и без него достаточно хорошо. Клед оказался способным бойцом и быстро догонял Алана.
Среди Когтей Смерти не особенно поощрялась дружба, между учениками постоянно устраивали соревнования, но конкретно их Тесак смерти сквозь пальцы смотрел на то, что друзья часто вызывались на одну и ту же работу, будь то дежурства в столовой, конюшне, разгрузка подвод, колка дров, кручение пеньковых верёвок, замес глины для монастырского кирпичного цеха или сбор припасов в лесу. Лишь однажды предупредил он мальчиков, что, если их дружба хоть раз помешает исполнить приказ наставника или приведёт к поблажкам в поединках, то больше им вместе не бывать. Вплоть до отсылки одного из Воронов в другой монастырь. Товарищество при выполнении общей задачи похвально, но оно никогда не должно перевешивать эту задачу. И сказано это было так весомо, что ребята запомнили. Впрочем, оба были умными мальчиками и понимали, что пощадой в учебном бою лишь окажут друг другу медвежью услугу, так что сражались по-честному.
Преподавали им и общие дисциплины вроде математики, анатомии, свойств металлов и истории войн. Но отметку отличия в них имело смысл зарабатывать только тем, кто собирался пройти посвящение и стать собственно Воином Смерти, а для тех, кто не метил выше Солдата, достаточно было пометки общего зачёта. Разумеется, оба мальчика при своих способностях и воспитании метили в Воины.
Кроме того, оба молодых Ворона любили читать, и библиотека Ладоней Смерти предоставляла им широкие возможности. Правда, светских романов, вроде «Саги о Замке Малфир» там не водилось, дабы не смущать юные умы фривольностью. Но поскольку данный роман присутствовал практически в каждом приличном доме, от природы жадный до знаний Алан тоже тайком читал его ещё до того, как лишился дома. Разумеется, мальчишек в их возрасте больше волновала победа над злодеем, чем любовный сюжет. И, с подачи Кледа, они пытались восстановить события по памяти. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.
В какой-то мере это окупилось, поскольку Алан помнил все детали, относящиеся к волшебнику, который заинтересовал его больше всех героев. Мол, у него были ярко-зелёные глаза и перстень на пальце с камнем в цвет, а жил он тысячу лет! До того, как лишился дома, полукровка мечтал, что вырастет и тоже станет волшебником. Верил, что цвет глаз – это признак магического дара. Но Клед-то помнил слова Саната о том, что детали повествования нарочно изменены. И если отвлечься от конкретного цвета, было очень похоже, что в романе описан именно его странный провожатый.
Хотя практически это ничего не давало. Мальчик воображал, что у такой загадочной персоны и вправду есть дела поважнее, чем навещать отрока, которому он однажды помог лишь потому, что тот оказался связан с Мечом. Неизвестно, встретятся ли они ещё. Хотя иногда Санат ему снился.
Меч, настоящее имя, титул и связь с этой историей были единственными тайнами Кледа от своего нового друга. Он просто не имел права об этом рассказывать, как бы ни хотелось, ведь тайна была не его, а уходила вглубь рода и касалась судеб всего мира… Однажды он должен будет вернуть всё на места, ради чего и учился сейчас так усердно, а другу приходилось врать, что только ради мести проклятым нартам. Хотя это было не такое уж враньё, просто умолчание о части правды. Но сердце всё равно точил неприятный червячок. И всё же, ничего не поделать: его долг – защитить честь рода.
Воины Смерти тоже очень ценили честь и долг. О них больше всего говорилось в Кодексе, который мальчишки зубрили и непрестанно повторяли. И там была интересная фраза: «Если два Долга вступают в противоречие, выбирай больший». Что он и делал, хотя из того же Кодекса знал, что это не умалит обмана друга: «Самая большая Честь не покрывает и малейшего Бесчестья».
Впрочем, всё это по-настоящему встанет между ними потом, после выпуска. А пока мальчишки вместе занимались, получали знания, навыки и бессчётные тонкие шрамы от учебных мечей на тыльных сторонах предплечий. И всё реже теряли прядки волос, постепенно отращивая хвостики почти одинаковой длины.
Интелюдия 2
Мара-паучиха
Мара была в целом довольна тем, как разворачиваются события. Паутину она выткала на славу – остаётся лишь дёргать за ниточки. Обе души-хранительницы божественных реликвий оказались под её влиянием, причём с противоположных сторон разыгрываемой ею партии. Это открывало обширные возможности по плетению силков и растяжек для тех, кто захочет ей помешать. А без этих двоих, собственно, оставался только противный ведун, соглядатай богов. Которого она, кстати, уже ловко одурачила со своими Обителями Смерти. Научилась на прошлых ошибках и запустила тьму в мир достаточно тонкой струйкой и точно вовремя, чтобы он не заметил, проспал.
Да и полномочия его, к счастью, как условно смертного, весьма ограничены. Поэтому, хотя Волхв способен в одиночку развалить всю организацию, сам никогда не станет этого делать. Обжёгся однажды так, что мало не показалось, отведав закона равновесия своих драгоценных богов. И теперь позволяет себе лишь опосредовано влиять на участников, как и она сама. Но подобной возможности в данном раскладе у него не осталось.
Было, правда, некоторое сопротивление мира, притягивающего подобное к подобному. Так, у обоих подопечных появились рядом души поддержки. Но если подружка девчонки лишь слегка утешала, не особо влияя на ядовитые занозы, методично загоняемые устами и действиями Морены, то дружок парня серьёзно сглаживал жёсткость тренировочной среды.
В целом торопиться было некуда – программа обучения Воинов Смерти была отточена так, чтобы делать из них хладнокровных убийц. Но в случае Стража Доспехов требовалось преодолеть большее сопротивление, и по истечении пары лет Мара поняла, что с парнем всё идёт отвратительно – его душа практически не поддаётся очернению. Если так будет продолжаться и дальше, он может в итоге отказаться от посвящения, а она рассчитывала получить его не только в этой жизни, но и в следующей. Пора что-то предпринять.
Мара раздула обиды, зависть и мстительность у наиболее легко поддающейся её наущениям троицы из Когтей Смерти, и те снова стали пакостить, стараясь рассорить друзей. Однако получалось у них из рук вон плохо – связь между этими двумя душами лишь укреплялась, затрудняя влияние на обеих.
Тогда Мара внушила троице самые тёмные замыслы, и те совершили несколько покушений на соратника Стража, хоть это и грозило будущей потерей добычи в размере одной неслабой подневольной души. Но и тут у них не хватило умений, вот досада! В результате заводилу с позором выгнали из монастыря. Ну да невелика потеря. В конце концов, есть ещё начальство. Куда оно смотрит?
Тесаки Смерти проходили «приобщение» раз в полгода, то есть, снова вступали в Арку Смерти, где Мара могла оказать непосредственное влияние на их душу. События внутри Арки происходили на тонком плане, но, поскольку её Воины входили туда добровольно, у Весов Самана не было повода качнуться, оповещая богов о вмешательстве в установленные ими законы.
Конечно, Мара могла вызвать этого Тесака и скорее, например, через Скимитара, власть над которым подкрепляла каждый сезон, или даже через Меча Смерти, слышащего её зов напрямую в любое время дня и ночи. Но вечность лишает бессмертных сущностей поспешности. В конечном счёте всё можно использовать с выгодой: в данном случае, чем крепче связь между друзьями, тем сильнее ударит потеря А значит, ни к чему поднимать переполох и вмешивать лишних посредников.
Когда наступила очередь Тесака Ладоней Смерти из Мохавена, Мара заставила его вспомнить ужасающую потерю семьи из прошлой жизни, и через горе ускоренно высосала из его души весь Свет. А под конец наказала пресекать всякую дружбу среди подопечных. Мол, это мешает закалять суровых воинов, размягчая их. Такие программы, запечатлённые напрямую в душе, работали помимо и даже вопреки сознательным убеждениям, постепенно меняя их.
Тесак без объяснений перевёл душу поддержки в другие Ладони, передав им запрет на общение, так что все письма обеими канцеляриями просто выбрасывались. Бывшие друзья не знали, что думать о постигшей их разлуке и загадочном молчании, и хотя не погрешили на товарища плохими предположениями, это их заметно подкосило. В общем, и волки сыты, и обе овцы целы.
После этого дело с Стражем пошло на лад. Душа его постепенно теряла свет, ведь у него не осталось никаких радостей. А надежд в Ладонях Смерти отродясь не подавали. Парень погрузился в отработку боевых навыков до остервенения. Душа его всё больше черствела, стремясь преуспеть в ужесточённой Тесаком программе соревнований между учениками. У Кледа осталась лишь одна цель, зависящая только от него – отомстить за родню. И эта цель, с точки зрения Мары, была благой, ибо позволяла ей влиять на мальчика, подпитывая в нём ожесточение, гордыню, злость.
Конечно, отравить сердце Стража настолько же, как у прирождённых убийц и живодёров, практически невозможно, но если даже малейший выбор, который он совершает в жизни ежеминутно, порой будет склоняться на сторону Себя, а не Мира, это достаточно отяготит душу, чтобы Мара могла её удержать.
Правда, был ещё Меч Керноса, но на этот счёт она совсем не переживала, поскольку даже если пареньку удастся однажды вернуть его, сакральное оружие лишь переместится из её левой руки в правую. Мысли о Мече придавали ему силы бороться, но двигаться заставляла именно жажда мести, как более понятное человеческому телу топливо на уровне сознательных чувств.
Посмотрев, насколько повлияла на мальчика потеря друга, Мара решила, что и девочку не мешает подтолкнуть к краю. У неё близилось половое созревание, один из самых неуравновешенных периодов. Лишение даже такой слабой опоры, как подруга, может, наконец, сорвать ограничения и пробудить в ней зверя. Женщины прекрасны тем, что над ними больше власти имеют чувства, и нужный импульс способен окунуть душу Стражницы во тьму значительно сильнее, чем её напарника.
В этом случае Мара могла бы действовать напрямую, руками Морены, однако, она решила поберечь эти не самые тёплые отношения. Влияние аватары понадобится ещё не раз, но оказать его будет намного труднее, если Аина закроется и перестанет её слушать.
Наставницы всё не могли решить, получится ли из девочки Ходячая Смерть. И если старая хитрая Ху, молившаяся Херту, умудрялась ходить по лезвию между тьмой и светом, то душа молодой мастерицы убийств была накрепко заморожена и полностью подвержена влиянию Барамы. Та предложила решающее испытание для ученицы: убить свою подругу в качестве посвящения. Стражнице очень нравились боевые искусства, эти занятия стали для неё чуть ли не смыслом жизни среди кочевников, в них она видела своё будущее, так что рычаг влияния был довольно весомым.
Разумеется, всерьёз надеяться на прямой успех этой затеи было бы наивно. Девочка пожертвовала призванием ради чужой жизни. Но пока её уговаривали – очень обоснованно и убедительно, на миг возникло сомнение: она хотя бы рассмотрела такую возможность, что уже заронило ядовитое зерно в её душу. А потом Альвейд сама сбросила подругу со скалы на глазах у ученицы.
Её смятение было таким сладким! Ах, эта смесь противоречивых чувств, раздирающих существо на части, создающих трещины, в которые так легко просочиться злу: любовь к подруге и боль от её потери, облегчение от собственного благородства и горечь утраты своей стези, преданность наставнице и ненависть к ней же, а потом и ко всему свету за такую вопиющую «несправедливость». А точнее, такой оглушительный крах всех надежд и потеря веры в добро. И на эту зияющую рану Мара солью насыпала слова Морены о том, что в жизни каждый должен быть сам за себя, иначе любой сможет причинить тебе боль.
Эта идея пустила корни и проросла, постепенно закрывая душу Стражницы от других людей, от искренних порывов, глубоких привязанностей, и, если повезёт, от любви Стража при встрече, которую, увы, никому не под силу предотвратить.
Глава 10
Клед: Соревнование
С наступлением весны у воспитанников Ладоней Смерти, как обычно, оживилась жизнь. После скучных зимних тренировок в душном зале им устроили «полевые» рукопашные бои на природе. В отличие от монастырской площадки, они давали возможность использовать подручные средства, приближая поединок к действительности.
К тому же, сегодня проводилась не обычная тренировка, а отборочное соревнование! Когти Смерти постарше боролись за право поехать на большую весеннюю ярмарку в Астене, где ежегодно состязались лучшие воспитанники всех Ладоней Смерти. В однообразной жизни монастырских пасынков это было заметное событие, обсуждавшееся потом со счастливчиками чуть ли не до лета. Причём, больше впечатлений зачастую приносили не сами состязания, а приключения, которые некоторым удалось отхватить по пути.
Раньше Клед не дотягивал по возрасту, но теперь, когда ему стукнуло пятнадцать, страстно захотел посмотреть на мирскую жизнь сам. Постоянные тренировки не то чтобы приедались, но душа просила… чего-то большего. А для этого надо было не только поехать в Астен, но и войти в пару лучших Когтей, которых отправят патрулировать большую весеннюю ярмарку. Судя по прошлогодним рассказам, уделом второй пары был обмен опытом с такими же худшими из лучших где-то в стенах тамошней Обители Смерти.
Конечно, интересно опробовать себя в бою против новых, незнакомых противников. Но куда увлекательней столкнуться с настоящими. На ярмарку всегда стекалось огромное количество народа: торговцы и покупатели, ремесленники и артисты, наёмники и знать со всего востока Свободных Княжеств. Разумеется, такие толпы привлекали и пройдох всех мастей, начиная с мошенников и заканчивая разбойниками, высматривавшими будущих жертв.
Сами Когти могли ловить только беспризорных воришек и других малолетних нарушителей порядка, но всё же это было первое серьёзное задание. Кроме того, зачастую именно юные патрули докладывали взрослым о более серьёзных бандитах. Иногда даже удавалось поучаствовать в их поимке, например, ведя слежку.
В общем, мысли об открывающихся возможностях будоражили воображение. Тем более, никто не сомневался, что Клед поедет в Астен, как и Сворт – тот самый третий парень, что тренировался сверхурочно вместе с двумя Воронами, пока один из них внезапно не исчез.
После этого Клед стал ещё больше налегать на тренировки, чтобы заглушить тоску и выместить злость на несправедливость мира хотя бы на «кукле» и мешке. А Сворт и раньше казался одержимым. Вполне закономерно, что два самых старательных Когтя были лучшими. Оба успели отрастить себе косички до плеч, тогда как у многих сверстников не получалось сохранить ничего длиннее куцего хвоста.
Клед уважал Сворта за целеустремлённость, но нельзя сказать, что они сошлись на этой почве. Такая дружба, как с Аланом, стала всё равно невозможной. Тесак и его Кинжалы строго следили за тем, чтобы воспитанники тесно не сближались. Хотя Сворт и раньше не особо стремился общаться. А теперь и Клед стал таким же замкнутым.
Внезапная разлука с Аланом причинила мальчику боль и какое-то время его снедала тоска. Но больше всего в той ситуации его напугал взгляд Тесака – изменившийся, какой-то безжизненный, жестокий, равнодушный. Говорили, что такой бывает у людей после визита в Арку Смерти. Который, кстати, не все переживали, и потому многие оставались Солдатами, не стремясь в полноценные Воины Смерти.
Однако Кледу посвящение было необходимо для обретения дополнительных способностей, которыми иногда козыряли наставники: подавление чужой воли, отвод глаз, или хотя бы ощущение угрозы, которое появлялось уже после первого, частичного обряда.
Только став Наречённым Смерти, бывший Коготь мог отправиться в годичное странствие перед тем, как принять окончательное решение об Обручении. И это время Клед собирался использовать для поисков Меча. Если тот не сменил хозяев, юноше пригодится любое преимущество, чтобы выручить семейную реликвию из стана врага.
Испугался же Клед того, что после прохождения Арки посмотрит вот так жёстко на друга, а ещё больше – что увидит подобное равнодушие в его глазах. И тогда он принял решение больше ни с кем не сближаться, ни к кому не привязываться, никому не открывать душу. По крайней мере, пока не выполнит свой долг чести. А там видно будет.
Однако всё это случится не сегодня и не завтра. Сегодня, как и ожидалось, Клед без особых усилий вышел в четвёрку лучших, обеспечив себе поездку в Астен. Но бой за участие в патруле неожиданно заставил его понервничать.
Сразиться пришлось с Лекко – одним из двух оставшихся от мерзкой троицы «петушков». Вторым был Шамсат, который тоже вошёл в четвёрку, что само по себе казалось немыслимым. Ни усердием, ни успехами эти ребята не блистали. Зато, как оказалось, очень ловко использовали те самые подручные средства. Так Лекко победил предыдущего противника, сломав тому нос метким броском увесистого камня. А Шамсат выиграл последний бой, швырнув сопернику в лицо горсть земли и сбив с ног.
Вообще, лишившись предводителя, эти ребята перестали не только строить козни, но казалось, и общаться между собой. Однако схожесть приёмов и тот факт, что оба приберегли пакости для более серьёзных соперников, чтобы не насторожить их раньше времени, заставил усомниться в отсутствии сговора. Впрочем, возможно, так всего лишь проявлялось родство мелочных злобных душ, которое и свело их изначально. Не зря Шамсата звали Хорём, а Лекко – Медоедом. А может, проявились старые уроки их рыжего вожака, Кабана.
Соревнования для поездки в Астен каждый раз проводились иначе, и подготовиться заранее к ним было невозможно. Клед давно так не мандражировал перед боем со знакомыми ребятами, технической победой в котором считались обычные исходы: отключка противника, первая кровь или повержение лицом в землю. Наверное, потому что сейчас на кону стояло нечто действительно важное. А ещё из-за ожидающейся подлости, которая может несправедливо лишить его заслуженного приза!
Несправедливость ужасно бесила Кледа во всех своих проявлениях. Хотя Кодекс Воинов Смерти гласил: «Нет никакой справедливости, только победитель и проигравший». Что у мальчишек точно отбивали за первые несколько лет обучения, так это охоту жаловаться на поражения, ибо: «Кто может, делает, а кто не может – ищет оправдания. Твоя победа – в твоих руках». И ещё из Кодекса: «Гнев, ярость, страх, восторг равноценны поражению, ибо они ослепляют». А значит, надо успокоиться и взять бой в свои руки, ведь: «Кто предупреждён, тот вооружён».
