Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 44 страниц)

К тому моменту, как парень подошёл, оба почти смеялись, но, оказавшись рядом, всё же подавили улыбки. Аинина погасла сама от дохнувшего с его стороны ощущения силы. Казалось некое невидимое поле окружает Наречённого и на расстоянии пары шагов почти ощутимо давит в солнечное сплетение, мешая дышать.

– Как там переговоры? – спросил Клед, на глазах каменея. Боги, ну что опять не так?

– Да вот, пытаюсь подслушать, – проворчала Аина, теряя остатки хорошего настроения и снова обращаясь в слух.

Клед отошёл на другую сторону окна, тоже встав так, чтобы его не было видно. Бросил лишь один взгляд туда, проходя мимо.

– …нам туда попасть? – спрашивала Петра.

– Думаю, мы найдём вам проводника.

– Я провожу их, – кажется, это один из помощников местного старосты. – Я в долгу жизни перед охранником баронессы.

Аина удивлённо воззрилась на Кледа, но у того лицо сделалось совершенно кадоровым, и он не удостоил её даже взглядом. Сердце против воли упало куда-то в живот. Боги, почему же ей так дурно от проявлений его отчуждённости? Он ведь ей и правда никто…

Девушка как можно незаметнее сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Не по-Бреновски, чтобы не показать Наречённому знакомую технику для успокоения, а так, как учила Ху – медленно и плавно. Она делала вид, что продолжает прислушиваться к разговору, но на самом деле пропустила почти всё мимо ушей.

Долг жизни – это вообще как? Клед успел спасти помощника старосты? От чего? И когда? Они ведь не виделись всего несколько часов! К тому же он спал, когда женщины уходили.

Ну и действенность у этого парня всё-таки! Не успеешь отвести глаз, как он уже то убил кого-то, то спас, не выходя из дома… Такое вообще бывает?

Утроба внезапно дёрнулась в его сторону, словно голодный зверь: «Хочу!» Пришлось задышать ещё медленнее. Что с ней творится? Это не было похоже на телесную страсть, скорее на тоску души. По кому-то такому… Решительному? Окончательному? Кто-то сказал бы «страшному»… Нет, она не могла подобрать точного слова.

Подняла глаза, отогнав эту мысль подальше, и вдруг её осенило: мощный – вот нужное определение. Так по внешнему виду и не скажешь – не слишком высокий, не так чтоб массивный, разве что плечи широкие, но кость тонкая, черты лица тоже, только взгляд иногда… Или вот это давящее ощущение… Ух!

– …Тропа Войны? – долетело вдруг до сознания Аины знакомое название, и она с усилием переключила внимание на слух.

– Дорога кочевников? – переспросил человек, вызвавшийся их проводить (голос у него был с лёгкой хрипотцой).

– Да. По ней возможно проехать?

– Думаю, да. Мы сами ею иногда пользуемся. Ну или думаем, что ею. Точно не скажешь.

– Ничего, Алина знает точно, как её определить. Алина! – позвала её Петра.

Девушка одёрнула каким-то образом успевшую задраться на груди рубашку (не по мерке была, видимо, дыхание подняло её да назад теснота не пустила упасть) и вошла в дом. Проводником оказался Ал-Дегир, которого легко было запомнить по чуть более тёмному оттенку волос, чем у большинства белобрысых амахаги.

– Договоритесь между собой, как нам лучше забрать своих воинов и попасть на Тропу Войны. Ал-Дегир будет нас сопровождать.

Похоже, по главным вопросам договорились и теперь начались организационные. Аина с Ал-Дегиром быстро выяснили, что попасть на нужную им линию, в общем-то, сподручней с того места, где ждали остальные наёмники, а дальше договорились посмотреть по месту – где сохранилась тропа, а где местный проводник сможет вместо неё предложить известные ему тропы.

Отметить договорённость решили праздничным ужином. Местные ещё в обед зарубили несколько уток, и теперь от кухонь на берегу нёсся восхитительный аромат тушёного мяса.

– Как ты уже умудрился заиметь должника? – поинтересовалась Петра у Кледа, когда они шли немного передохнуть в свой гостевой дом.

– Его сын чуть не утонул. Ал-Дегир его вытащил, но у мальчика остановилось сердце. А я просто сделал «возвращение жизни».

Петра понимающе кивнула. Видимо речь шла о каком-то приёмчике Воинов Смерти.

– Что за возвращение жизни? – заинтересовалась Аина.

– Это надо показывать, – недовольно сказала Отступница. – А нам сейчас не до того.

– Да нет там ничего сложного, – возразил Наречённый. – Просто ритмично давишь на грудь, вот сюда, – он показал на себе, – но вот так, – сложил руки ладонь на ладонь, – резко, сильно, чтобы сердце сокращалось, и через каждые четыре нажатия вдыхаешь воздух «рот в рот». Главное, нос зажать, чтобы обратно не выходил. И считаешь до трёх сотен. Если не ожил – прощаешься.

Аина благодарно кивнула. Конечно, лучше бы посмотреть «в натуре», но вроде бы и так понятно. Мало ли что – знать вещи, которые могут спасти жизнь, даже приблизительно, очень важно. Кочевники всегда купались достаточно плотной толпой, так что наглотавшихся воды быстро откачивали, перегнув через что-нибудь и пару раз надавив на живот или постучав по спине, как ей когда-то в детстве…

Ужин и правда выдался праздничным. Не только в доме старосты. Настроение у жителей деревни было приподнятое, они ходили друг к другу в гости с угощениями и пели песни, доносившиеся через открытые окна внутрь. Набольшие то и дело обращались к Петре с разными вопросами, и она велела Эльбе записывать некоторые из них, уже составляя планы на будущее в качестве хозяйки земель.

Договорились, что все старейшины соберутся в замке Малфир на полнолуние, через полторы осьмицы, чтобы закрепить новые порядки и правила, а пока каждая из деревень отрядит по пять человек, чтобы привести в порядок замок. Только им нужно несколько дней, чтобы подобрать свободных людей, а баронесса хотела возвращаться к своим наёмникам уже завтра утром и продолжать путь.

А под конец обеда выяснилось, что атар, который казался всем уснувшим в плетёном кресле, покинул их навсегда… Амахаги немного опечалились, но второй старейшина произнёс проникновенную речь о том, что он, видимо, ждал возвращения настоящего князя, и раз отошёл в мир иной, значит, для них действительно началась новая эра… В общем, перенастроил всех на положительный лад.

Над озером понёсся особый пересвист, постепенно удаляясь – видимо, пастухи в горах, рыбаки на воде и кто-то ещё передавали новость. Но самое удивительное было, когда пересвист где-то через полчаса вернулся. За это время амахаги подготовили ветхую лодку, уложили туда старика, каждый принёс по брёвнышку или охапке хвороста, положил её рядом, отдавая дань уважения… И, словно ждали этого сигнала, оттолкнули лодку от причала, побросав туда факелы. Несколько человек на лодке с баграми вытолкали её на середину реки, пока пламя не разгорелось как следует. Остальные затянули какую-то погребальную песню, больше похожую на марш.

– Что означал этот свист? – тихо спросил Клед у Ал-Дегира, стоявшего неподалёку от них.

– Наши сообщили по всем остальным озёрам, что случилось, и амахаги передали свой прощальный привет.

– Так быстро? – поразилась Аина. – Сколько тут ехать?

– По дороге кочевников до самого дальнего поселения верхом добираться дней восемь-девять. Но у нас в горах по обе стороны стоят часовые в таких местах, где слышно очень далеко. Не во все стороны, а в определённом направлении. Поэтому мы можем быстро передать сообщение.

– Нарты верят, что души сожжённых не возвращаются в Мать-Землю и не могут переродиться, поэтому они сжигают врагов… – поделилась Аина. – А у вас как?

– Мы, наоборот, верим, что, сжигая тело, быстрее освобождаем дух для полёта вверх, к Небесному Отцу, – ответил Ал-Дегир. А потом вдруг добавил с лёгкой тенью иронии в голосе: – Кроме того, закапывать здесь непрактично: мягкой земли мало, и на ней растят пищу, а в остальных местах либо камень, либо слишком много корней.

Когда лодка прогорела и опустилась на дно, все разошлись. Вечер, начавшийся празднично, завершился если не грустно, то торжественно. По крайней мере, хотя бы никто не рыдал.

На другой день перед отъездом им предложили выбрать лошадей взамен двух убитых. Местная порода была слишком низкорослой и не особо пригодной для верховой езды, тем более кем-то потяжелее амахаги. Петра хотела отказаться, но староста настаивал. Какие-то у них заморочки были с тем, чтобы не оставлять долгов. Поэтому пришлось выбрать двух с расчётом на поклажу. На них погрузили немного еды, которой смогли сходу поделиться местные жители: рис, овёс, козий сыр, вяленая рыба. Обещали подвозить по дороге ещё из соседних деревень – на прокорм отряда.

Ал-Дегир тоже был вынужден взять коня, чтобы не отставать потом от кавалькады, но пока шёл пешком, ведя его за собой и везя часть припасов. Снова пришлось обуваться в «грязеступы», но на этот раз Алине такая прогулка далась легче, тем более что относительно твёрдая почва оказалась не так далеко.

Ал-Тамал проводил их назад до границы. Остальные его люди давно вернулись. Аина немного беспокоилась, как там без них поживает отряд, но те неплохо устроились в распадке возле холма, куда показал дорогу один из пограничников. У Рамона хватило ума не связывать «заложников», которые не пытались сбежать, так что враждебности между двумя группами бойцов не возникло. Наоборот, казалось, они более-менее поладили.

Возвращению Петры со свитой обрадовались все. Заложники вернулись к своим, наёмники за час свернули лагерь, который как раз разбили неподалёку от продолжения Тропы Войны, которую Аина с Ал-Дегиром за это время благополучно нашли. Пообедали наскоро дарами жителей деревни. И после полудня кавалькада вступила на последний отрезок пути к замку Малфир, который не предвещал больше никаких особых опасностей.

Интерлюдия 5

Мара-сеятельница раздоров

Встреча Стражей была самым скользким местом в плане, на которое Мара могла повлиять лишь очень и очень опосредованно. Один лишь её Меч знает, чего стоило отправить в Замок Малфир именно его бывшую подружку, чтобы все нити сошлись на ней. И уж она-то постаралась на славу! Сразу провела между этой парой барьер, безраздельно завладев телом парня. А чистоплюйство Стражницы довершило создание «оградительного рва». Больше всего на свете Мара обожала, когда против любимчиков богов удавалось использовать именно их так называемые достоинства!

Отступница основательно упрочила его связь со Смертью, даже чуть не протащила через грань, из-за которой Стража уже не выпустило бы чувство вины. Оную можно было считать линией раздела между тьмой и светом, после пересечения которой Мара ожидала, что влиять на эту душу станет, наконец-то, легче. Жаль, не получилось, но, с другой стороны, она и не ожидала подобного раньше полного посвящения. А тут во время Вольницы!

Положительно, женщина заслуживала той мелкой подачки, которую Мара ей подкинула за деликатес в виде смеси своих любимых лакомств: похоти и смерти. Если та сумеет правильно воспользоваться спонтанно нащупанным рецептом, то, возможно, у Мары появится ещё одна влиятельная жрица. Барама-то уже стара, а прочих пришлось принести в жертву ради упрочения положения ордена в стране. Впрочем, их и было-то всего трое. Приятный бонус!

Правда, в какой-то момент ниточки в руках опять ни с того ни с сего заскользили, паутина перестала слушаться, как уж сколько раз в этой истории… Но Мара сделала выводы из бессчётных прежних провалов: нельзя бросать дело, когда налетает «божественный ветер». Она умело переждала «шквал» и снова потихоньку стала дуть устами Отступницы в паруса Стражей так, чтобы отвратить их друг от друга. И хотя результат не был идеальным, поскольку от потенциальной жрицы их тоже отнесло, главное – разделить Стражей – удалось!

Не без непосредственного влияния на их настроения, конечно. Как ни ограничено оно было, а всё же сработало. Наречённого Мара соблазнила ясностью мысли при полном бесчувствии, которые он успел познать после своего полу-посвящения. В кочевнице разожгла гордость, чтобы та даже не пыталась заполучить парня. И при этом обоим так запудрила мозги насчёт Меча, что он не решился спросить про судьбу артефакта, а она даже не подумала о его праве на Меч…

И очень кстати было то, что старый хрыч всё это время латал устроенный Марой разлом между мирами, в котором больше не было надобности, и потому не смог нивелировать её хрупкое влияние. Пусть теперь Девлон только попробует отрицать, что она поднаторела в мастерстве многоходовых просчётов последствий!

Конечно, это была ещё не окончательная победа. Следовало ожидать, что души Стражей снова притянет друг к другу и Мечу. Потому что ни родство их душ, ни предназначение не реализованы, а значит, будут продолжать нарушать её планы.

Об оружии она позаботилась, а вот с их взаимными завязками ничего не поделаешь, увы. Однако, успешное преодоление первого продолжительного общения вселяло уверенность в то, что и дальше подобные методы могут оправдаться. Если она будет внимательна и терпелива, не прекращая осторожно добавлять в умо-настроения по капельке яда при каждом удобном случае…

Да! Определённо, план может ещё выгореть.

Глава 26

Расхождение путей

Замок Малфир стоял на небольшой скальной площадке и выглядел намного неприступней Сагатдома. А ещё намного старше прочих баронских замков, сочетавших оборонительные характеристики с относительным удобством для жизни и некоторой архитектурной эстетикой. При постройке этого места ни об удобстве, ни о красоте явно никто не думал. Высокие каменные стены, поросшие мхом, с узкими бойницами смотрелись зловеще даже в заброшенном состоянии. Хотя, возможно, отчасти виной тому были впечатления от известного романа, с детства бродившие в воображении обоих телохранителей его новой хозяйки. Тем не менее солнце зимой вряд ли надолго касалось двора, прокладывая основную часть пути за горами, возвышавшимися с трёх сторон. Подъехать можно было только по узкой долине с северо-запада, слегка раздававшейся в небольшой «карман» между горами, над которым и возвышался замок. Даже сейчас, в преддверии солнцестояния, тень стоящей позади горы начинала покидать территорию только на полпути к полудню.

На узкой дорожке, ведущей к замку виднелась россыпь обрушившихся с горы валунов. Впрочем, её удалось объехать. Ал-Дегир пообещал, что амахаги расчистят путь, благо они были привычны к такому труду и знали нужные уловки.

Повреждённые во время последней битвы ворота рассохлись и никуда не годились. Наёмникам с трудом удалось их открыть – заржавели петли. Во дворе ощущение мрачности усилилось тенью от высоких глухих стен, делающих его похожим на колодец, и от самого трёхэтажного замка с редкими окнами-бойницами в сплошной вертикальной стене, похожими на щели в забрале угрюмого воина. За ним тоже наблюдалось нагромождение булыжников, нападавших сверху за все годы запустения. К счастью, тыл защищала небольшая скала, о которую раскалывались скатывающиеся сверху камни, иначе зданию могло бы не поздоровиться. Несколько обломков пробили крышу одноэтажного правого крыла. Деревянные дворовые постройки превратились в груды гнилых брёвен.

Когда процессия вошла в здание, справившись с окованными железом дубовыми дверьми, Аина лишь укрепилась в ощущении, что над всей долиной витал некий зловещий дух, напоминавший ту заброшенную деревню в лесу и особенно ощутимый в самом замке.

А Клед ещё никогда не чувствовал такую плотность Смертной Тени – его даже замутило: видимо, побоище здесь было страшным, хотя ни тел, ни обломков мебели в помещениях не осталось.

Петра же, растерянно озиравшаяся во дворе, прикидывая необъятные масштабы работ, необходимых для того, чтобы сделать замок пригодным для жизни, оказавшись внутри, наоборот, почувствовала некое сродство с этим местом. Представляя, как всё здесь обставит, она расслабилась и даже слегка заулыбалась.

Из восемнадцати наёмников пожелали остаться только пятеро, не считая Рамона. С остальными договорились, что они за дополнительную плату помогут расчистить двор и растопить камины в следующую пару дней, пока не начнут прибывать амахаги. Но на другой же день все они потребовали расчёт, ссылаясь на то, что им снились кошмары. К счастью, первые аборигены прибыли к вечеру того же дня и потихоньку закипела работа.

Только одно огорчало: Клед уехал в день прибытия, лишь слегка отдохнув. Петра очень надеялась, что удастся ещё хоть раз, если не переспать, то хотя бы на массаж его уговорить, но увы.

Наречённый не потрудился объяснить причину столь спешного отъезда, но на самом деле ему было невмоготу там находиться. Стены давили на него, дыхание затруднялось, через два часа его начало всерьёз тошнить. А многозначительные взгляды Отступницы и кочевницы только добавляли ситуации невыносимости. Клед запутался в своих чувствах, не мог понять, что правильно, что неправильно, и вообще не хотел ничего решать. Он мечтал вырваться на волю и остаться один, сам себе хозяин. Иначе что же это за Вольница?

Выигранную на отборочном турнире кханду пришлось оставить – Петра почему-то настаивала на том, что её должен защищать именно этот клинок. Попросила Рамона обменяться. Тот был лишь рад – его собственный меч был намного проще и тяжелее. Но Клед не жалел – форма тёмного клинка, диктовавшая, что с ним можно делать, а что нет, ему не нравилась, не подходила к привычному стилю боя.

Тем более что Петра в компенсацию, помимо обещанной платы, подарила ему свои «когти корса». Потому что якобы так и не смогла их освоить. Сказала – закажет лучше такие, как были у неё раньше, а пока обойдётся стилетом. Если он ей вообще пригодится.

С одной стороны, это оружие было слишком «парадным», чтобы пользоваться им. С другой, за него можно было выручить хорошую сумму на клинок получше Рамонова, хотя Вольницу и с этим можно догулять. А в Обители выдадут казённый, если он вернётся. В конце концов, меч нужен ему больше для острастки бандитов, а управиться с ними можно и кинжалами. Ведь с третьей стороны, такие же были у Алины… Клед видел, как она ими ловко орудует, и поддался непонятному любопытству тоже освоить. И пусть Петра думает, что он сохранил их на память, если ещё когда-либо встретятся.

Аина вообще пропустила момент его отъезда, готовя спальни вместе с Эльбой. Наверху остались кое-какие кровати и даже неистлевшие перины с подушками – воздух в долине был не в пример суше Края Восьми Озёр, видимо из-за ветров, которые в самом деле постоянно дули, казалось, со всех сторон.

Девушка планировала дождаться приезда старейшин и старост в надежде, что сможет почерпнуть из переговоров что-то полезное для себя в случае, если удастся восстановить титул. Петра не возражала, надеясь на то, что та сможет, если не подсказать что-то полезное, то хотя бы успокоить их по поводу нартов.

Внезапный отъезд Кледа царапнул душу Аины внезапной горечью. Конечно, он ей ничем не обязан, но всё-таки они были напарниками в течение нескольких недель. Мог хотя бы попрощаться! Она пыталась отмахнуться от своей досады, как от чего-то неважного, но под ложечкой поселилась нехорошая сосущая пустота. Краски внезапно поблекли, энтузиазма поубавилось, навалилась апатия. Под завывания ветра в окнах-бойницах постоянно хотелось спать…

* * *

Пока Клед возвращался на Тропу Войны, им завладела идея о том, что Санат мог иметь ввиду всю юго-восточную полосу баронств, а не только самый юго-восток. Просто изначально он полагал, что разорённые замки есть только на самом восточном краю, а с тех пор, как услышал про Гостердом, усомнился и решил, что необходимо проверить всю границу. Поэтому повернул не обратно на северо-восток, а на юго-запад.

Он рассчитывал выйти по краю болот к Нивзену и там разузнать про самые южные замки. Если других бесхозных не окажется, направится в Гостердом уже оттуда. Всё равно напрямик в это баронство никак не попасть, хотя оно и находилось по другую сторону Края Восьми Озёр от Малфирдома, но, если верить отряду из гостердомского гарнизона, разделявшие их горы были непроходимы. И пусть сейчас замок занят, он может сделать вид, что хочет вступить в Дружину Совета, чтобы осмотреться. Крепость из него сделали не так давно, уже после беседы с Санатом, а значит, Меч мог быть там.

Путешествие проходило в одиночестве, хотя время от времени Клед чувствовал, что за ним кто-то наблюдает из-за деревьев. Видимо, это были дозорные из долинных поселений. Но знак, о котором они условились ещё в Йени-Махе, чтобы пометить свиту новой баронессы – благоухающая веточка пряного растения тарсельт с неувядающими глянцевыми листьями на шапке, – хранил его от какого-либо выяснения отношений с местными. По вечерам он слышал их пересвист, разносящийся далеко, отражаясь от скал, которые едва виднелись по обе стороны вдалеке.

Только под конец пути по гряде холмов, разделяющей озёра, когда Тропа начала ощутимо забирать к восточной гряде, навстречу ему вышел какой-то юноша амахаги и пригласил переночевать в их деревне. Поскольку Кледу надоело питаться всухомятку запасами, которые он вместе с маленькой вьючной лошадью получил на дорогу, а ещё не мешало помыться – желательно в баньке, а не в реке – он согласился.

Селение, расположенное на последнем из северного ряда озёр, называлось Самтти-Махам и было устроено по тому же принципу, что и самое первое: причал на воде и хозяйственные постройки на берегу. О баньке ему не пришлось даже просить – она была уже растоплена. После его накормили сытным праздничным ужином – у старосты был день рождения, который отмечали всей деревней у большого костра на берегу, и забросали вопросами.

Пришлось как можно осторожней, выбирая слова и факты, чтобы не создать предвзятого впечатления, рассказывать о леди Петре, об Ордене Смерти и о службе на границе. Конечно, о последнем распространяться не полагалось, но амахаги жили далеко от западных гор, к тому же, выказывали необычайную осведомлённость о тех существах, которых он там повстречал. По крайней мере, именно от одного из юношей прозвучал вопрос о гномах.

Ещё от них Клед узнал названия «демонов», из-за которых сгорели или утонули его товарищи: саламандры и мериды. Хотя, согласно местным преданиям, это были всего лишь духи стихий. Существовали ещё сильфы и тролли. Считалось, что именно сильфы устраивают сквозняки в Замке Семи Ветров – местное название Малфирдома; а с троллями обязательно необходимо договориться о добыче алмазов. Местные предпочитали не трогать «проклятые камни», но всегда оставляли подношения духам воды и ветра при рыболовстве, воды и земли при сборе растений, севе и жатве, земли и ветра при дальней поездке и выпасе скота, а также огня при всяком его разжигании.

Правда, интересовались необычными существами, в основном, подростки и дети. Для взрослых всё сводилось к практичности: чтобы тролли не вытоптали поля, мериды не потопили лодку, сильфы не заморочили голову, вынуждая заблудиться, а саламандры не устроили пожара. Поэтому пришлось опустить ужасы военных действий и облечь всё чуть ли не в сказочную форму. Впрочем, в итоге он впервые рассказал кому-то постороннему, как погиб его единственный друг, Алан, и после этого надолго замолчал, погрузившись в печаль, внезапно затопившую его сердце.

Поскольку ночь давно вступила в свои права, взрослые за это время отправили молодёжь по домам, ссылаясь на то, что гость устал. Так что, когда Клед вынырнул из воспоминаний, у большого костра на берегу почти никого не осталось – только женщины собирали остатки после пира да мужчины тщательно тушили огонь. Его уложили на лавку в гостевом доме – оказывается, такой был в каждой деревне для гонцов из других поселений, – и Наречённый впервые за последний месяц отлично выспался.

Будить гостя не стали, так что солнце успело подняться довольно высоко. А в передней его ждал Ал-Дегир.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил Клед.

– Ты бы сначала умылся, – скептически отозвался тот.

Наречённый привёл себя в порядок и сел за стол. Помощник старосты Йени-Махи приглашающим жестом указал на накрытый льняной тряпицей завтрак. Там лежали остывшие лепёшки, несколько кусков рыбной солонины, мягкий сыр и кувшин молока. Клед с аппетитом принялся за еду, бросая на Ал-Дегира вопросительные взгляды и гадая, что могло случиться. Быть может, Петра послала за ним, чтобы вернуть по какой-то причине?

Но оказалось, что амахаги всего лишь отказывался покидать его, пока не уплатит долг жизни. Именно он попросил старосту при помощи свиста задержать путника, чтобы его нагнать. Сам Ал-Дегир дождался прибытия первых соплеменников в замок, прежде чем выехать вдогонку.

– Слушай, но ты же не можешь таскаться за мной, пока не выдастся случай меня спасти, – с досадой возразил Клед.

– Могу, – уверенно кивнул Ал-Дегир, и видя, неудовольствие самовольно назначенного «сеньора», счёл своим долгом его успокоить: – Великое Равновесие не терпит дисбаланса. Я обязательно тебе пригожусь, и, скорее всего, довольно скоро. Особенно, если ты и вправду вбил себе в голову пробираться по болотам.

Клед вдруг подумал, что местный проводник может оказаться очень кстати.

– Ты знаешь тропы? В смысле, чтобы не забрести в топь?

– Твёрдую дорогу я тебе найду. Но болота опасны не только этим. Они кишат змеями: мелкие могут тебя ужалить, а большие – задушить. А если встретится дикий яратик, то двух человек мало, чтобы его одолеть. Так что безопасной дорога не будет в любом случае.

– Всё равно мне надо туда, а объезжать тем путём, которым мы сюда пришли, слишком долго, – вздохнул Наречённый.

– Тогда одевайся, я пока соберу припасы, – невозмутимо ответил Ал-Дегир и вышел из дома.

* * *

Первый день путешествия по краю болот прошёл относительно удачно. Продвигались шагом, лишь изредка спешиваясь, чтобы лошади не проваливались слишком глубоко в мягкую землю под весом всадника. Но в большинстве мест плотно переплетённая корнями трав почва пружинила. Путь приходилось выбирать очень внимательно, чтобы не напороться на гадюк, целое гнездо которых Ад-Дегир указал Кледу издалека, чтобы тот знал, что высматривать.

Деревья здесь росли слишком редко и особой тени не давали, так что днём пришлось остановиться на привал – переждать самое жаркое время. Из-за высокой влажности дышать было трудно, а двигаться – тяжело. Клед даже вынужден был снять непробивайку, поскольку промок под ней насквозь.

Основную породу леса вокруг составляла такка – дерево с мягкой хвоей, похожей на тессу, только темнее. Ветви их причудливо изгибались, часто напоминая каких-то животных. Сам Клед не разобрал бы, что одна из веток – на самом деле удав, но Ал-Дегир его уберёг. Помощник старосты попросил Наречённого собрать побольше ягод такки, сказав, что вечером они пригодятся. Правда смягких чёрных плодов осталось мало, потому что сезон прошёл, в основном, попадались либо уже подсохшие твёрдые, либо ещё совсем зелёные. Клед разжевал одну спелую и тут же сплюнул – вкус был резкий и острый. Ал-Дегир рассмеялся и сказал, что это не для еды.

По правую руку тянулись каменистые взгорья, подняться на которые, однако, не было возможности. Так что приходилось тащиться вдоль них. Единственным плюсом было то, что вода собиралась в любом углублении мягкой почвы, даже в следах от копыт. В питьё она, конечно, не годилась, разве что лошадям, но Ал-Дегир ловко очищал её, пропуская через мешочек с песком и углём. На дневном привале он сварил напиток из игольчатых листьев какого-то кустарника, который приятно пах, на вкус немного горчил, зато отлично бодрил.

Чтобы хоть как-то увеличить пройденное расстояние, остановились только после наступления сумерек. Кледа сразу же принялись донимать местные комары, которые были меньше, летали тише, но жалили злее, чем привычные. Вот тут-то и пригодилась такка. Ал-Дегир посоветовал ему сразу натереть руки, лицо и шею спелыми ягодами, а сухие и зелёные ссыпал в котелок и сделал отвар.

Костёр тоже разожгли из древесины такки, и остро пахнущий дым немного разогнал насекомых. А потом они сами натёрлись отваром и смочили лошадей, когда тот остыл. Оказалось, что эта такка на редкость полезна: её аромат не только отгонял кровососов, но также нейтрализовал запах пота, если натереть соком подмышки, процеженным отваром можно было обеззараживать раны и кожные воспаления, а также лечить простуду, принимая его внутрь.

Кледу очень понравился запах спелых ягод – он вполне мог заменить ароматическую воду, которая была почти израсходована за время пути, благо условия располагали к её использованию. Такка пахла менее ярко и не выдала бы в нём богача, а комаров отпугивала намного лучше. Наречённый решил, что нужно будет непременно набрать ягод про запас. Спросил у Ал-Дегира, можно ли как-то сохранить отвар для длительного использования, и оказалось, что всё очень просто – надо лишь смешать его напополам с водкой, а для сохранения действенности сделать сам отвар погуще, либо же сразу настоять водку на ягодах в течение двух недель. Помощник старосты также посоветовал добавить туда листики аклила – кустарника, из которого они днём пили напиток, – для смягчения запаха и усиления целебного воздействия при приёме внутрь.

– Завтра нужно быть вдвойне осторожными, – сказал Ал-Дегир, устраиваясь на ночлег после ужина – первая стража была за Кледом, который позже проснулся. – На пустоши велика вероятность встретить яратика. Они туда выбираются, чтобы счистить грязь, валяясь на камнях. Там большая осыпь – сель когда-то сошёл с горы.

– И чего нам ожидать в таком случае?

– Всадников они не любят – воспринимают как угрозу. А нрав у них дурной. Если погонится, придётся удирать. Только для лошади там высока вероятность сломать ногу. Самым разумным будет добраться до ближайшего дерева и запрыгнуть с коня на него. Справишься? – Клед кивнул – ветви у такки невысокие и почти горизонтальные. – Если повезёт, лошадь убежит, а яратик отстанет.

– А если не повезёт? – в Ордене учили готовиться к худшему.

– Тогда придётся убивать, – вздохнул Ал-Дегир, косясь на свой лук.

– А их шкуру в живом виде реально пробить стрелой? У нас в Ордене полный доспех для Воинов делают из их кожи. Из лука не берёт, разве что в упор. Издали пробивали только гномьи самострелы, – после вчерашнего вечера в деревне, Клед понимал, что перед амахаги скрывать происходившее на западной границе нет смысла.

– Где это ты успел гномов повстречать? – удивился спутник.

– В Западных горах, – Наречённый забыл, что помощника старосты не было у костра.

– Надо же, я думал, им больше нет хода в наш мир… – всё-таки тот не удивился.

– Там прорыв был, – скупо пояснил Клед.

– Ну так-то да, не пробьёшь, – вернулся к теме Ал-Дегир. – Только если в глаз попасть. И то, вряд ли убьёшь – хорошо, если заставишь обратиться в бегство. Эх, жаль, я не взял с собой «мунду». Но кто же знал, что тебя понесёт на болота?