Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 44 страниц)

Впрочем, посещение оказалось удачным. Цирюльник не только показал способ заплести косу покороче, но и снабдил его мылом. В Ладонях их приучили дважды в неделю мыть голову, а на Вольнице парень и забыл поначалу о такой необходимости. Тут же предлагалась ароматная вода, отпугивавшая паразитов, которая снова кольнула баронское сердце воспоминаниями о доме и родных. Почему-то прикосновения, цвета и запахи теперь, после посвящения вызывали больше чувств, чем мысли. Конечно, в дороге ею лучше не пользоваться, чтобы не производить впечатления богача, но всё равно взял – на память.

Третий день Наречённый потратил на выбор коня, сбруи и прочих необходимых верховому путешественнику запасов. После обеда вывел Серика, названного так, очевидно, за серую масть, на небольшую прогулку по полям за городом, чтобы привыкнуть друг к другу. Поладить оказалось несложно: жеребец был обучен, отзывчив и обладал покладистым лёгким характером.

В последнее утро Клед забрал наконец готовую одежду и от души помылся на дорогу в баньке у цирюльника. А потом освоил под его присмотром новую причёску: скрепил волосы длинным шнурком ближе к концу, подвязал у шеи, и только потом разделил на пряди, заплетая в косу. Получилась короткая толстая «колбаска», в которой никто не признал бы «Хлыст Смерти».

Чтобы не пускаться в путь распаренным, вернулся в таверну пообедать, прикупив по пути и еды в дорогу. Ночевать в Мохавене лишний раз крайне не хотелось, поэтому во второй половине дня Клед всё же вырвался наконец из надоевшего города.

Дорогу к Кастердому он знал только умозрительно, ведь ни разу в сознательном возрасте не пользовался ею. Сначала надо было добраться до Княжеского тракта, а потом на север, в направлении Кистрина – путь почти прямой и ясный.

На ночлег пришлось остановиться в первой же деревне, где Кледа пустили вместе с конём в пустующий до поры сеновал. За медную монетку ещё и ужином покормили. Заодно хотели узнать новости из откуда бы он ни ехал. Пришлось сказать, что служил в дружине на западном кордоне, но дикарей они даже не видели – теми занимались Воины Смерти, а дружина только местное население держала на безопасном расстоянии, и то – наёмников чаще посылали мародёров ловить на покинутых территориях.

Это было единственным из внешнего мира, о чём парень знал хоть что-то достоверное, пусть и врал, соблюдая клятву о неразглашении тревожных подробностей. Как и все остальные, кто там побывал. Мог бы, конечно, ничего не рассказывать, ответить уклончиво, но ему было на руку добавить, что возвращается в родные места, чтобы расспросить о Кастердоме.

Однако жители княжеской стороны не слишком интересовались делами баронств. Слышали, что лет десять назад там всех кочевники положили, ну так ведь на то приграничным баронам земли и дали, чтобы их охранять? За тракт разбойники не заходят в этих местах – и слава богам. А с тех пор никаких особых новостей с севера не слышно. Нет, вроде бы новых хозяев не объявилось.

* * *

На следующий день ближе к вечеру Клед добрался до Княжеского тракта. Обедать он не останавливался, видя, что надвигается дождь. Решил переждать непогоду на заставе, стоявшей со стороны Восточного княжества, на правом берегу реки Умелки, которая брала своё начало в горах над Кастердомом. Воздух приобретал знакомые запахи, а небо – повадки, пробуждая детские воспоминания. И Наречённый как раз успел расположиться за столом таверны у стены, когда ливануло.

Его без второго слова накормили горячим обедом, несмотря на неурочное время. На княжеских заставах, использовавшихся для быстрого сообщения внутри государства, всегда всех обслуживали хорошо. Потому что право держать такое заведение стоило небольшого состояния и безупречной репутации, а потерять дозволение можно было вмиг, не угодив какому-нибудь знатному лицу. Так учили Когтей.

Клед многое знал только по книгам. И насытившись, заказал кувшин горячего пряного ронга – не ради вкуса или опьянения, а как повод посидеть подольше, наблюдая за людьми, прислушиваясь к их разговорам. Подмечал мелочи, о которых не напишут в книгах и не расскажут на лекциях. Особенно полезно, чтобы достоверно кого-нибудь изобразить при необходимости. Основы наблюдения и разведки им тоже преподавали, но практики, разумеется, не хватало. Наверное, поднабраться её и хлебнуть настоящей жизни было одной из причин отпускать Наречённых на Вольницу. Хотя традиция говорила, что жениху положено нагуляться перед Свадьбой. Впрочем, и в прямом смысле это вряд ли кому помешало бы.

Вон торговец в богатых одеждах – весь такой важный, обращается к хозяину словно близкий родственник князя, хотя в манерах и подавно не чувствуется воспитания, приличествующего хотя бы самому захудалому приграничному барону. Но хозяин любезно улыбается и выполняет все его капризы, сам пополняя запасы пищи и вина на столе. Благо гостей поважнее нет.

За другим столом пара охотников – даже странно, Клед всегда считал, что те ходят по одному. Впрочем, судя по курткам с нашивками из яратика, эти промышляли крупным зверьём, на которое надо иметь разрешение и подати платить. И с этим у ребят было всё в порядке, иначе они бы так спокойно здесь не сидели, а прятались где-нибудь в горной пещере. Ловить-то их в Кастере было некому…

Конечно, сам парень не тянул на их уровень по снаряжению, но кое-какие замашки для использования годились. Например, оба отрезали тонкие куски сыра и солонины, которыми закусывали ронг, своими охотничьими ножами, а не приборами, которые им подали. Заодно демонстрируя любому сведущему взгляду, насколько остро те заточены.

Вносить другое оружие в таверну было запрещено. В сенях под присмотром мальчишки стояли мечи парочки других посетителей, большие луки охотников и несколько алебард, явно принадлежавших весёлой компании дружинников, которые не представляли особого интереса, поскольку были единственным сортом людей, которых он ещё Когтем успел изучить на кордоне. Свой же меч Наречённый оставил в комнате, которую сразу снял на ночь в отдельном флигеле для постояльцев рядом с таверной.

Клед незаметно извлёк из наголенника один из метательных ножей и попросил кусок сыра закусывать ронг, чтобы невзначай и самому продемонстрировать клинок. Дядин кинжал, который вернули вместе с остальными вещами перед Вольницей, тоже был приведён в надлежащее состояние, но его отделка сразу наводила на мысли о знати и могла вызвать нежелательные вопросы.

Ну и самое интересное: на плечи всех троих охотников были накинуты палантины. Раньше он принял бы это за шарф, но теперь сделал вывод, что в дороге, видимо, и правда полезная вещь. К тому же, достаточно распространённая и за пределами Мохавена, чтобы использовать её без риска излишне выделиться. Разве что дороговизной. Впрочем, пыль припорошит – не разберёшь.

Вместе с сумерками в таверну завалился патруль, который Клед встретил ещё по дороге сюда. Два улана из разных княжеств охраняли разделяющую их дорогу, которая как раз вела из Мохавена в Кастер. Служивые успели промокнуть до нитки и хозяин усадил их поближе к очагу, придвинув сбоку свободный стол. Эти отличались от дружинников повышенным вниманием, а тот, что постарше, и вовсе производил ощущение единственного опасного человека в зале.

Парень даже слегка подобрался, пытаясь понять, чем именно этот улан его насторожил. Но не успел: ледяные светло-серые глаза зацепились за него и уже не хотели отпускать. Он что-то сказал товарищу, и оба патрульных направились к столу Наречённого. Тот напомнил себе, что надо держаться уверенней и усилием воли заставил мышцы плеч расслабиться.

Старший улан с тронутыми сединой русыми волосами присел напротив, не спросив разрешения, и требовательно спросил:

– Кто таков? Куда путь держишь?

Чёрт! И почему они прицепились именно к нему? Хотя… наверняка потому же, почему и сам Клед мысленно выделил патрульного среди прочих посетителей таверны. Впрочем, бояться ему было нечего. Служивый выполнял свою работу. Увидел опасного типа – решил поинтересоваться. И парню есть что ответить.

Клед оглянулся по сторонам, выуживая из несрезаемого кошеля на поясе медное колечко Наречённого Смерти, которое получил после посвящения, и аккуратно положил его на стол, скрыв от остального зала за подсвечником. Это должно было снять все вопросы. Но вслух на всякий случай ровно сказал:

– Служил на кордоне на Западе, возвращаюсь в родные края.

Лицо сидящего напротив воина неожиданно исказила усмешка – кривая, но не злая, даже наоборот – доброжелательная. Он приподнялся, чтобы хлопнуть собеседника по плечу:

– Защитник! Ну пойдём с нами к огню – расскажешь, что там нынче творится.

Клед хотел было возразить, но улан подмигнул ему правым глазом, невидимым остальному залу, и парень со вздохом, словно решаясь на безрассудство, поднялся со своего места:

– Благодарствую, – сказал он подслушанным у охотников просторечным словечком, которое взял на заметку, чтобы не выдать своё происхождение слишком правильной речью. – Трактирщик! Принеси нам вина – за мой счёт.

Он и в самом деле почувствовал некоторое воодушевление, вступив в контакт с незнакомцем, в котором ощущал… равного? Второй улан всё это время молчал, стоя рядом, и не перечил старшему. Он был намного моложе и, видимо, только набирался опыта службы. Хотя, если задуматься, лет ему было побольше, чем Кледу, вот только опыта и умения – вряд ли.

Они расположились у огня, а занимавший соседний столик торговец удалился почивать, не смея перечить патрульным, но всем своим видом выражая одновременно нежелание сидеть рядом с «солдатнёй» и недовольство тем, что его потеснили. Услышав грубое словечко в свой адрес, старший улан так зыркнул на торговца, что тот поспешил ретироваться, не взяв сдачи, хотя изначально собирался. Как Клед это понял – оставалось неясным. Но ему вдруг стало легко.

Когда лишних ушей вокруг не осталось, спросил:

– Не объясните, с чего такая приветливость?

И снова кривая усмешка, как ни странно, красящая суровое немолодое лицо. Улан просто вытащил из-за пазухи такое же медное колечко на цепочке, и сразу спрятал, а вслух ответил:

– Мы же одно дело делаем. Я – Стап. А это – Левий.

– Клед, – в ответ представился тот.

Им подали кувшин тёплого вина, и какое-то время уланы смаковали напиток. Наречённый же наоборот поморщился:

– А почему оно разбавлено? – обратился он громко в сторону прилавка.

– Потому что мы на службе, – ответил Стап. – Мастер Грачек знает, что нам нужно: больше согреться, чем захмелеть. Свежий?

– Что? – не понял Клед.

– Недавно помолвленный? – уточнил Стап.

Парень кивнул. И только тут до него дошло, что именно он почувствовал в старшем улане – связь со Смертью. Невольно поёжился, но спросил о другом, на всякий случай понизив голос:

– Ты с Вольницы не вернулся?

– Да. Влюбился, женился, ну знаешь, как бывает? – губы его усмехались, но во взгляде промелькнула мрачная тень.

Тень Смерти – внезапно понял Клед и содрогнулся от того, что безошибочно узнал её, однако стоило уточнить:

– Разве тебя не предупреждали?

При этих словах Левий оживился, словно хотел спросить, о чём, но взгляд Стапа отшиб у него охоту уточнять.

– Не в том причина, – он покачал головой. – Я сторожился. Ходил в Красный Дом, коли по службе приходилось делать тёмное дело. Старшенький-то наш уже служит сам на кордоне. А вот с младшеньким вышли тяжёлые роды. Поздний он был у нас, ну и не выжили оба… Сами виноваты – рискнули. Но я благодарен судьбе за почти двадцать лет семейной жизни.

Очевидно, Стап смирился с потерей. И всё же, как обычно, после упоминания Тёмной Матери повисло молчание. Впрочем, улан между делом сказал кое-что интересное:

– А что, они принимают и тех, кто не там служит? – спросил Клед про Отступниц, надеясь, что бывший брат по ордену поймёт.

Секундное замешательство на лице Стапа сменилось улыбкой:

– Да, сказано же, принимают всех, кто причастен. Выбор, конечно, не такой большой – приходится днём посещать, когда свободно. Нечего мозолить глаза основным благодетелям. Ну и ручку лучше щедро позолотить, сам понимаешь.

Парень кивнул: Красные Дома содержались за счёт Ордена Смерти. Если ты не с ними, то и пользоваться безвозмездно их ресурсами не годится. Но всё равно, это было большим облегчением: значит, есть способ нивелировать пагубное влияние, и монахи не против.

Левий, похоже, чувствовал, что Наречённые Смерти обсудили что-то важное для себя. У него внутри так и зудело узнать, о чём шла речь, но он сдержался. А Клед подивился тому, что понял всё это. Как? Ещё одна сверх-способность от полупосвящения?

Однако, была ещё одна любопытная деталь:

– И они действительно не пеняли тебе за то, что столько лет воспитывали, а ты так спокойно ушёл и пользуешься полученными умениями у них под боком? – на этот раз речь шла о Ладонях, но старший Наречённый и тут его понял правильно.

– Нет, не пеняли, – Стап пожал плечами. – Я сам поначалу стеснялся, но у жены здесь была вся семья, дом, а у меня что? Ни кола, ни двора. Впрочем, князь взял на службу, родичи согласились приютить, и деваться особо некуда было. Потом уже, как стал уланом, встречался не раз и со Скимитаром нашим, и с Кинжалами, которые меня учили… Те только спросили, как жизнь сложилась – и всё.

Клед не смог сдержать вздоха облегчения, откидываясь на спинку лавки и зарываясь в кубок. Ему начинал нравиться вкус разбавленной пряной жидкости с мёдом и какими-то травами: она была намного вкуснее, чем пряный ронг, и слабее. В другой раз и себе надо будет такого же заказать при сходных обстоятельствах.

– А ты что же, уже намерен сбежать? – усмехнулся Стап.

Наречённый в ответ лишь неопределённо помотал головой:

– Поживём – увидим. Прямо сейчас Воля очень вовремя!

– Понимаю, – отсалютовал ему кубком старший улан. – Сам был таким же. Но если бы не жена, честно скажу… Не вынес бы сопляков, – он иронично кивнул на Левия.

Тот изобразил оскорблённое достоинство, но не слишком упорно. Парировал с шуточным высокомерием:

– А вы к нам на что приставлены старшим?

– И то правда, – прищурился Стап. – Хоть душеньку могу отвести, всыпав плетей.

Левий при этих словах подобрался, но Стап добродушно расхохотался, и юноша понял, что его просто переиграли. Впрочем, наставнику можно. Видимо, отношения между ними были довольно тёплыми, несмотря на неравенство возраста и положения.

– А вы разве не из разных княжеств? – удивился Клед.

– Из разных, – подтвердил молодой.

– Я их всех муштрую, – пояснил старший. – Князья договорились между собой, так что обе местных уланских бригады под моим началом. В смысле обучения, конечно. Так-то у них есть свои бригадиры.

Кледа на миг взяла тоска по несбывшемуся: вот бы, кроме сплочённой службы общему делу, которая нравилась ему в Ордене, иметь такого товарища, как Стап – закалённого в тех же горнилах, но не просто соратника, а друга, чтобы с юмором и с душой… Сердце кольнула боль по Алану и корка льда треснула. Кажется, чувства начали возвращаться.

Оставался ещё один насущный вопрос, который стоило выяснить. Ведь патрульные должны быть лучше осведомлены о положении дел в сопредельном баронстве, чем крестьяне из деревни под Мохавеном. Но когда Клед затронул эту тему, Стап неожиданно насторожился и начал пытать, откуда именно тот родом. Парень назвал ближайшую к замку деревню – Низу, стараясь не слишком нервничать. А сероглазый улан внезапно уставился на него, как на преступника. Чуткий Левий подобрался и даже положил руку на эфес сабли, лежащей на краю лавки – очевидно, на патрульных запрет не распространялся.

Минуты две Клед силился удержать маску невозмутимости под взглядом второго Наречённого, казалось, стремящимся просветить его насквозь. Силы напора и сопротивления застыли в равновесии, как при борьбе на руках: малейшая слабина грозила окончиться поражением. Парень гадал, какие способности получил Стап при посвящении, и знает ли точно, что ему лгут. Ох, не по злой воле, а защищая честь рода. Ведь пока никто не знает, что наследник жив, у него развязаны руки, а иначе может возникнуть куча проблем.

И вдруг случилось непонятное. Стап, сверкнув глазами, ослабил давление, хоть и не снял его до конца. Не отрывая горящего взора от Кледа, он многозначительно велел Левию пойти проверить, чтобы коней почистили как следует. Младший улан со вздохом, но без возражений, поднялся, накинул сырой ещё плащ и покинул зал. А Стап наклонился через стол и тихо сказал, продолжая жечь собеседника взглядом, внезапно растерявшим враждебность:

– Я сам родом из Низы. И я помню лорда Белтара…

Он не закончил фразу, но через пару секунд до Кледа дошло. Стап узнал его, точнее, по внешнему сходству догадался, кто он такой. Парень сдался, сбрасывая маску, но постарался вложить как можно больше угрозы слова:

– Это должно остаться между нами.

– Клянусь Смертью, – не задумываясь ответил Стап и слегка повёл бровью в ту сторону, где ещё пару минут назад сидел Левий, намекая, что уже позаботился об этом.

Клед даже вздрогнул от неожиданности. Это была весомая клятва. И дело не в вере. После посвящения его заставили поклясться Смертью, что никто никогда не узнает от него подробностей ритуала. Он тогда ощутил нечто похожее на прокол самой своей сущности, словно на душу поставили сквозное клеймо. И знал, что никогда не сможет нарушить данное слово, даже под страхом гибели. Просто не сможет. Сейчас возникло то же самое роковое ощущение, хоть и не своё – словно докатилось эхо клейма на чужой судьбе. Невероятно и так неожиданно! В его взгляде читался ясный вопрос, а во взгляде Стапа – ясный ответ. Тот предлагал свою верность. Безоговорочно!

Клед ощутил себя так, словно очнулся от десятилетнего сна. Он совершенно забыл о владениях, правах и обязанностях барона… Впрочем, он и не начинал о них думать – когда случилась беда, был ещё слишком мал, а с тех пор мечтал только о мести и о возвращении Меча. Но после… Да, только после и если.

Парень, почти переставший дышать от свалившегося осознания своего положения, глубоко вздохнул, будто вынырнул из-под воды, и с сожалением покачал головой:

– У меня есть дело чести. У нас похитили кое-что важное – реликвию рода. И пока я её не верну, лучше никому не знать, что я жив. Хотя не исключено, что я погибну, пытаясь… – и, поняв своим новым седьмым чувством смысл напряжения, возникшего в теле Стапа: – Эту задачу я должен выполнить один. Благодарю тебя за верность семье, но сейчас всё, что мне нужно – это ответы.

Стап кивнул, расслабившись. Просто приняв слова Кледа, как должное, как приказ начальства, как Левий недавно – его собственные.

Ощутить себя чьим-то господином было сродни удару под дых: с одной стороны наваливался груз ответственности, а с другой окрыляла перспектива. Ведь можно создать и собственное братство: вернуть себе земли, собрать вокруг преданных людей… Но без Меча Клед не чувствовал морального права. Это его главный Долг. И пока тот не выполнен, нет смысла брать на себя что-то ещё. Впрочем, узнать, в каком положении провинция Кастер, не помешает.

– А что, замок так и пустует? – спросил он Стапа. Тот кивнул. – Почему его не отдали кому-то другому?

– Это не так-то просто. Надо доказать родство в Совете Княжеств. Видимо, никому не удалось.

– У нас нет живых родственников, – уверил его Клед. – А разве кому-то другому земли отдать не могут?

– Я не большой специалист в подобных делах, но слышал при княжеском дворе разговоры о том, что сейчас замена баронов на новых требует выполнения каких-то длительных процедур, большой суммы денег и подтверждения чести, которое, собственно, и занимает время. Выслуга там какая-то нужна или что. В общем, долго это и хлопотно, а гарантии нет, что не объявится родственник, который сохраняет первоочередное право на владения. Говорят, даже заявок намного меньше, чем опустошённых за последние годы баронств. И то, большинству Совет Княжеств отказывает, хотя сами князья нервничают из-за оголённых боков: как бы эти кочевники, покончив с баронами, не принялись за внутренние земли. Но бургомистры боятся допустить до законодательной власти в Большом Собрании проходимцев, так что назначений практически нет. По крайней мере, на севере. Только один замок вроде бы передали кузену прежних хозяев ещё лет восемь назад – и на этом всё.

Клед кивнул. Значит, возможность за ним пока сохраняется. И дома побывать никто не помешает…

– Вы простите, – Стап поднялся. – Раз такое дело, нам пора на ночной объезд. Утром надо быть в Мохавене.

– Спасибо ещё раз, – привстал и парень. – За все полезные сведения. Если что, я этого не забуду.

– Найдёте меня, если всё получится? – спросил Стап, надевая плащ и портупею. Получив утвердительный кивок, уточнил: – Дом в Беляйке я продавать собираюсь – тётка жены померла, сын уехал, а самому мне некогда заниматься хозяйством. Но думаю, штаб уланов в Мохавене будет знать, где меня найти.

И он выставил вперёд кулак, по традиции Воинов Смерти. Клед с чувством прикоснулся к нему своим и проводил взглядом неожиданного верноподанного. Оглядел зал таверны, который за это время успел опустеть; только новая троица у окна – по виду, барышники – играла в кости. Парень расплатился с хозяином и отправился устраиваться на ночлег. Впечатлений ему на сегодня хватило.

* * *

К утру распогодилось, но Клед отправился в дорогу не сразу. Надо было подумать, что он и делал за неспешным завтраком.

Изначально парень планировал добраться по дороге до Кистрина, там переночевать и днём съездить в Кастер. Но после встречи со Стапом появился повод проявить осторожность: неловко будет, если его ещё кто-то узнает в родной провинции. Поэтому лучше ехать лесами – так чуть дольше, зато по восточной стороне Кастера деревень меньше и ниже вероятность с кем-то столкнуться.

Конечно, полностью людей вряд ли удастся избежать. В таком случае самым простым вариантом маскировки была казавшаяся поначалу сомнительной покупка – палантин. Если полностью обмотать голову, как показывал торговец, останутся видны только глаза. Ну а попадётся встречный – можно крикнуть издалека, что болен и лучше не приближаться. Да, пожалуй, это наилучший вариант.

Хорош он был ещё и тем, что где-то на западной стороне в лесах стояла избушка их егеря – они пару раз бывали там с отцом и братьями. Как раз подходящее место для ночлега, если с ней ничего не случилось. Находилась она примерно на полпути до Тракта, оставалось только найти – всё-таки Клед был не очень уверен, что помнит дорогу даже от замка, а уж и подавно с другой стороны. Оставалось прихватить с собой еды на дорожку, чтобы не задерживаться в пути лишний раз. И зерна для коня.

Приняв решение, парень быстро собрался. Палантин повесил пока только на плечи, как охотники. Под открытым солнцем цвет оказался немного ярче, чем хотелось бы, но тут оставалось лишь дать время пыли сделать своё грязное дело.

По другую сторону Тракта, проехав немного по дороге на Кистрин, Клед свернул в поле и закутался в палантин, заодно прикрывшись от холодного ветра с гор. Поначалу было неловко ехать с платком на голове – вид казался нелепым, но смотреть было некому. К тому же, тонкая с виду ткань создавала ощущение приятного тепла – видимо, и вправду шерсть, только он забыл, как назывался зверь.

Серик вёл себя спокойно послушно. К полудню доехали до редколесья и сделали небольшой привал на перекус. Когда возобновили путь, им повезло – жеребец спугнула зайца, тот метнулся зигзагом не в лучшую для себя сторону, а Клед успел удачно метнуть нож. Ужин уже обеспечен. И ни души вокруг. Пока всё шло удачно.

Вскоре лес сгустился, стали попадаться каменистые участки, и парень спешился, ведя коня за собой. В просветах между деревьями он искал очертания знакомой вершины, от которой можно было найти скалу поменьше, служившую ориентиром на избушку.

Уже на закате оказалось, что они прошли немного дальше, чем нужно, но и скалы той с юга он не узнал бы. Однако, найдя её, Клед быстро приметил и другие памятные ориентиры, хотя местность за это время немного поменялась: какие-то деревья выросли, другие высохли, третьи упали, видимо, поваленные селем, и никто их не убрал; там раскололся большой камень, тут скатились с горы новые, где-то разросся кустарник… в общем, чувствовалось отсутствие хозяина. Снова кольнуло что-то в груди, но тоске по родным местам сейчас лучше воли не давать – не время, пока не время, а настанет ли оно… посмотрим.

Вскоре показалась избушка. Однако внутри парня ждал сюрприз: там явно кто-то жил. Не успел он задуматься, не лучше ли уйти от греха подальше, пока новый самозванный хозяин не вернулся, как дверь распахнулась.

Клед резко обернулся, обнажая меч. Бородатый мужик напротив тоже выхватил тесак. Они застыли напротив друг друга.

– Ты кто таков и что здесь делаешь? – вопросил наконец мужик. – Если надумал воровать, не на того нарвался. Уйдешь сейчас – останешься жив, – и он сделал два шага в сторону от двери.

Клед по-прежнему не испытывал особых чувств, но в уме возмутился такому наезду на законного хозяина. Кончено, мужик об этом знать не мог, но…

– Это ты кто таков? – спросил парень распрямляясь и зачехляя клинок. – Домик принадлежит барону Лориндену.

Мужик явно тёртый калач и предпочтёт обойтись без драки, да и не ровня он Наречённому Смерти, судя по тому, как держит тесак: по-крестьянски, не по воински.

– С чего мне отвечать какому-то разбойнику, который по-бабьи прячет лицо? – насупился тот, всё же перехватывая тесак поудобней.

Клед спокойно размотал палантин и снял придерживавшую его шапку, отбросив всё на лавку. Про себя он решил, что не хочет спать на улице. А значит, придётся либо договариваться, либо прогонять самозванца. Он уже начал прикидывать, как уломать мужика словесно, как вдруг тот выронил тесак и схватился за сердце:

– Мессир Кларед?

Клед вздрогнул от звука своего давно забытого полного имени. Обречённо вздохнул: из него явно не выйдет Стилета – вторая встреча с земляком и второй «прокол». А мужик тем временем бросился к нему в ноги, причитая:

– Как же так! Я не досчитался одних детских костей в кострище, но не смел надеяться, что это кто-то из наследников барона! Жёнку-то мою и сыночка тоже порешили. Вы меня не помните?

Он норовил поцеловать парню руку, но тот, воспользовавшись прикосновением, перехватил жест и поднял мужика рывком на ноги. Взял за плечи, встряхнул, чтобы стоял смирно. Пригляделся – но нет.

– Слишком много времени прошло, извини. Ты у нас служил?

– Я конюх ваш, Расп. Ах да, я же зарос тут по уши, как чёрт – небось и родная мать не признает.

– Как же ты уцелел? Я был в замке после нападения – никого живого не оставалось.

– Так я как раз на заставу ездил – отправить бумаги на наших породистых жеребят в канцелярию Совета. Возвращаюсь – ни жеребят, ни родителей ихних, ни хозяев, ни моих… – он часто заморгал, словно борясь со слезой. – Ах я остолоп! Как же я встречаю законного барона! Вы присаживайтесь, располагайтесь. Расскажите, где были всё это время? Хотя что это я? Гостя дорогого надо сначала накормить, напоить. И жеребчика я вашего почищу…

От переизбытка чувств Расп болтал без умолку. А Клед, расслабившись, слушал вполуха. Может, и плохо то, что его снова узнали, но, с другой стороны, можно наконец расслабиться, скинуть «непробивайку» и дать отдых натруженному за день телу.

Чуть позже, когда заяц был освежёван и насажен на вертел в очаге, бывший конюх налил медовухи собственного изготовления и, с позволения Кледа, расположился рядом с ним за столом – других мест в избе всё равно не было.

К тому времени Расп успел рассказать, как разгребал костёр, пересчитывал кости. Как нашёл могилки в саду и сложил в уме стрелу с тетивой, что кто-то из баронского семейства выжил. Как потом побоялся оставаться в замке, решив поселиться в этой избушке в ожидании, что вернётся законный владелец, да так и осел там бобылём. Как ходил иногда в Низу к одной вдовушке, которая звала его переселиться к себе, но он насиженное место покидать не хотел почему-то. А теперь ясно – видать, сама Дана его надоумила дожидаться именно тут. Но теперь-то, слава Кернуну, всё пойдёт на лад? Плохо земле без хозяина…

Клед был вынужден разочаровать бывшего дворового, сказав ему примерно то же, что и Стапу. Об истории своей только и ответил, что учился в Ладонях Смерти, как дядя Белтар. Расп, конечно, расстроился, но даже не подумал оспаривать баронское решение. А когда услышал, что тот хочет посетить родовое имение, сообщил, что там кто-то тайком поселился. И тут же выразил готовность пойти их выгонять вместе с лордом Кларедом. Однако тот не торопился восстанавливать свои права. Сказал, что хочет лишь навестить могилки родных и принялся выспрашивать про новых жильцов.

Оказалось, что те изрядно сторожились, и никто толком не знал, сколько там живёт человек. За покупками в город всегда ездил один и тот же местный – бывший шорник из Кистрина. Дело он передал своим бывшим подмастерьям, а больше ни с кем не общался, так что даже слухов не было, что же там происходит. Сам Расп несколько раз пытался выяснить положение дел, но ему удалось лишь подслушать много детских голосов и один женский.

Клед задумался – стоит ли выяснять это самому или лучше по-тихому пробраться в замок через подземный ход, если тот ещё не завалило. Вот если бы отец тогда прокопал тоннель до самого тайника, можно было бы прийти и уйти незаметно, а так, видимо, придётся всё же напрашиваться в гости в собственный замок.

Тем временем заяц поспел. Расп поставил ещё своего тупаря в глине томиться на догорающих углях. После сытного ужина на Кледа навалилась сонливость. Лучше он подумает обо всём завтра. Или вовсе решит по месту. Сегодня ведь удачно сложилось? Конюх приготовил своему лорду большую кровать в комнате, извиняясь, что нечем мягко постелить, а сам улёгся на лавке.

Ночью опять пошёл небольшой дождь. Серик тихонько фыркал в крытой загородке от волков снаружи. Ветка дерева легонько скреблась под ветром об крышу. И под эти монотонные звуки снился молодому барону кривой мрачный лес: будто бы гнались за ним страшные псы, да сбились со следа, подняв случайно двух зайцев. А сам он тем временем спрятался в пещере, где его облепила стайка удивительно ласковых мышек, которые его пригрели, и он уснул во сне, погрузившись в блаженное беспамятство.

* * *

К утру небо прояснилось, но выехать в сторону замка получилось не сразу. Расп снова настойчиво предлагал сопровождение, и Клед даже задумался над этим, но в итоге решил, что в его интересах попасть в замок мирным путём, а двое мужчин представляли большую угрозу, чем один. Посему отказался. Оставил бывшему конюху немного денег, наказал никому про себя не рассказывать, пообещал взять того снова в дворовые, если вернётся окончательно, забрал тупаря в обмен на доеденного утром зайца и пустился в путь.