Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 44 страниц)

– Жизнь я тебе оставлю, – пропел мелодичный голос богини, рассеивая видения. – Пока. А вот душу возьму. После Свадьбы. Но дам и награду. Клянёшься служить мне?

– Да, – просто ответил Клед, как ни кричала «нет!» его душа; он ведь для этого шёл сюда.

Красавица легким движением приподняла его подбородок, но в этом жесте была такая сила, что Наречённый оказался на ногах, лицом к лицу с ней. Она запечатлела на его губах поцелуй, а казалось, поставила на душу сквозное клеймо, проделав в центре дыру, от которой разошлись волны льда, заморозив всё его существо, и толкнула нового Жениха от себя.

Клед заскользил по полу, или что там туманное было у него под ногами, спиной вперёд, не в силах остановиться, и вылетел из Арки, как ни странно, лицом, от чего на миг потерял ориентацию, споткнулся, но не упал, а гордо поднялся и окинул мир новым взглядом. Можно было бы сказать, что он заново родился, но тут скорее подходило слово «умер»: окружающее стало различимо намного чётче, чем раньше – все люди в округе, птички и даже букашки со всеми их чаяниями и стремлениями… Только всё это не вызывало никакого отклика – просто факты.

Ларис подошёл, заглянул ему в глаза, снял с руки медное колечко Наречённого и надел николовое, утверждавшее новый статус Воина Смерти. Клед безучастно кивнул, обменялся с Кинжалом Рукопожатием Смерти, снисходительно покивал поздравившим его товарищам, и потопал с молитвенного двора – просто потому, что там было больше нечего делать. Отлежался до обеда, потому что так приказал наставник. Посидел на тренировочной площадке, потому что там проводили время все остальные. Поужинал и лёг спать, потому, что так было заведено. Без единой мысли и чувства. Внутри был мёртвый штиль. И слава Тёмной Матери!

* * *

Только на следующее утро, увидев Меча Смерти, вышедшего после посвящения в центр молельного двора, чтобы задать традиционный вопрос о вызове, Клед вспомнил про необходимость предпринять какие-то действия в плане возвращения родовой реликвии. В тот день он сидел в первом ряду, как полагалось всем, недавно прошедшим Арку, рядом с последним из прибывших до него товарищей. Дакт уже отбыл в Обитель Скорина, ближайшую к Новину, а к ним присоединился парень из Лупена, которого в свою очередь сменяли на Скоринского Кинжалы по каким-то своим соображениям.

Клед ведь так и не принял окончательного решения. Он отказался вступать с Тёмной Матерью в близкие сношения, но пост… Победить, он, пожалуй, мог бы – откуда-то появилась такая уверенность при попытке оценить противника. Однако тогда пришлось бы заниматься вот этим всем – управлять Обителями, заниматься вопросами власти, торговаться и договариваться с Советом Княжеств, ждать вызова каждый день, бесконечно тренируясь с подчинёнными, дабы не утратить хватки…

Цепкий взгляд Армата, внимательно обводивший первые ряды, внезапно остановился на Кледе и зацепился.

– Может быть, ты, юный Воин? – с вызовом спросил он.

По дальним рядам пробежал шепоток. Видимо, такое случалось нечасто. Очевидно, глава Ордена почувствовал намерение Кледа. Но тот, встретившись с ним глазами, внезапно понял важную вещь, которая окончательно решила дело: Армат совершено утратил себя, вот откуда у него чернота вокруг глаз – это зияла полная пустота, выжженная до камня земля, которая уже не оживёт, как у прочих чинов до очередного приобщения. Там не осталось ничего своего. Меч был лишь сосудом, проводящим волю богини.

Клед сейчас тоже не ощущал собственной души, но он знал, что та просто заморожена, не утеряна. И даже если после смерти Тёмная Мать её заберёт, это лишь временно, так как власть её ограничена. Однако, если ему придётся общаться с кошмарной красавицей ежемесячно, а то и еженедельно, как поговаривали некоторые, она по кусочку съест его целиком, так что потом не восстановишься. Поэтому, лишь немного помедлив, он отрицательно покачал головой и опустил взгляд.

И только потом, когда все начали расходиться, сообразил, что в таком случае нужно искать другую возможность вернуть Меч Кернуна на поле боя.

Ум его сейчас работал иначе, чем до Обручения – чётко, спокойно, без помех. Но как Клед ни крутил в голове дилемму «сообщать тайну главе Ордена или нет», у неё не находилось однозначного решения. Даже количество плюсов и минусов примерно совпадало. К тому же, все плюсы были из разряда «облегчить себе задачу», тогда как минусы отличались более глобальным характером. Ведь если то, что он понял про Армата, верно, то говорить с ним – всё равно что говорить с самой богиней Смерти (кем бы она ни была на самом деле, но за неимением истинных сведений, оставалось называть её так же, как все). Разве что при этом отсутствовал риск, что душу выпьют ещё до телесной смерти…

Единственное, что казалось сомнительным, так это то, что человек действительно мог жить без души. То, что Армат не принадлежал более сам себе, было просто ощущением, но вряд ли он являлся прямой марионеткой Тёмной Матери. Должны же у него сохраниться какие-то понятия, хотя бы из того же Кодекса? Впрочем, обольщаться на его счёт не стоило. Скорее всего, Меч Смерти приберёт Меч Кернуна к рукам.

Однако, если всё остальное будет выполнено, можно ведь и потом с ним сразиться. Например, став Кинжалом, что позволит снова пройти испытание и получить право на вызов. Нужные дисциплины на стадии обучения Клед сдавал. И пожалуй, спустя какое-то время, сможет ещё раз одолеть Арку без потери себя.

А, возглавив Орден, он просто отменит к чертям все эти ритуалы. Пусть богиня давала способности, недоступные простым смертным, но ведь и без них воспитание солдат здесь неплохо налажено. К тому же, тогда никому не придётся отказываться от любви, и, возможно, вообще стоит со временем переделать Орден в Дружину Княжеств, ограничив срок службы и точно так же набирая добровольцев смолоду, или даже лишние рты в многодетных семьях…

С другой стороны, на таком пути было слишком много всяких «если». «Ни один план битвы не переживает столкновения с действительностью без изменений», – как-то так говорили на уроках стратегии. И ещё: «Чем меньше в плане развилок, тем он надёжнее».

Но если пойти другим путём, там развилок было не меньше: надо попасть в авангард войска, приблизиться к ахсаре в решающем бою (раньше она вряд ли полезет рубиться), подобрать чёрный скимитар того, кто падёт перед ним (ставка на то, что туда пошлют кого-то с таким оружием, довольно надёжна, но не гарантирована), рубиться на свой страх и риск (если в бой ещё до того не вступит сам Меч Смерти и не победит), а потом… В принципе, потом всё то же самое: волшебный клинок отберут и придётся бросать вызов Армату. Только тайну раскрывать не придётся.

В этом случае оставался лишь один жирный минус: скрывая такую сильную сторону врага, можно существенно снизить шансы своего войска на победу, которая тоже необходима, чтобы потом выбраться оттуда с реликвией живым. К тому же, при таком развитии событий тайну рода не удастся сохранить всё равно. Так может, надёжнее сразу обеспечить себе поединок с Мореной по плану боя?

Клед всё ещё пытался решить этот вопрос на следующий день. Во время традиционного приглашения, он снова таращился на Меча Смерти слишком пристально, пытаясь понять, можно ли ему доверять. И Армат снова задержал на нём взгляд, впрочем, на этот раз Воин сразу опустил глаза.

А перед обедом глава Ордена вызвал его к себе.

Гадая, до чего он доигрался, буравя того взглядом на площадке, и мысленно готовясь даже к поединку чести, Клед явился в довольно уютный домик в маленьком саду, отгороженном от остального монастыря каменной стеной.

На входе его обыскал охранник и потребовал сдать оружие. Воин немного подивился – ведь он видел на тренировке, что Меч и голыми руками неплохо справляется против вооружённых противников рангом повыше, а дома у того наверняка найдётся небольшой арсенал. Но поскольку нападать всё равно не собирался, беспрекословно оставил свои кинжалы. Меч Рамона отправился «в общак» ещё при въезде в Обитель – насовсем, как и конь: при необходимости куда-то ехать, Воина снабдят средством передвижения, а оружие выдадут там, куда припишут; старый же клинок, скорее всего, переплавят, поскольку орденские легче, удобней и немного лучше по качеству.

Меч Смерти встретил подчинённого на уютной закрытой веранде, с трёх сторон остеклённой почти до пола. Таких огромных окон, пусть даже выполненных из множества квадратов, сын приграничного барона никогда не видел. За ними открывался сад, где уже выпустили бутоны королевы цветов – трианты. Остальные кусты были, кажется, вечнозелёными.

Клед снова подивился тому, что человеку с пустыми глазами не чужд вкус к красоте. Может быть, всё-таки что-то осталось в нём своего. А может, внешние атрибуты служили лишь для подчёркивания статуса. Ну и нельзя исключать вариант, что обустраивала тут всё Петра. Отступницы Похоти не леденеют, как Воины Смерти, от недостатка чувств, а выгорают от их переизбытка, вдруг понял он.

Комната была оборудована, как нечто среднее между гостиной и кабинетом: в одном углу письменный стол, в другом – круглый столик для чаепития, а посередине пара обтянутых кожей диванов. Армат сел на один из них и пригласил Кледа опуститься напротив. По выражению лица высокого начальства догадаться ни о чём было нельзя, но, судя по приёму, речь не шла о провинности, да и не чувствовал молодой Воин никакой враждебности.

– Я всё не мог вспомнить, откуда мне знакомо твоё лицо, – начал Меч. – А потом сверился с бумагами и понял. Ты ведь последний уцелевший Лоринден, не так ли?

Клед привык скрывать своё настоящее имя, но мог бы догадаться что Скимитар отметит его в записях. Смысла отпираться не было, и он кивнул, пока не понимая, при чём тут его родословная. Однако следующий вопрос застал его врасплох:

– Скажи, у вас хранился так называемый Меч Кернуна?

Воин замер от неожиданности. Никто ведь не должен был знать! Как же так? Можно, конечно, было бы соврать, отпираться, но своей реакцией он уже выдал себя с головой и понимал это. Только не мог разомкнуть рта, чтобы признаться вслух. Впрочем, Меч решил не вводить подчинённого в искушение:

– Вижу, что да. И что же с ним стало?

Клед наконец набрал в грудь воздуха и севшим голосом ответил, разом запуская «второй вариант» и продуманных:

– Его украли нарты, разорившие Кастердом. В данный момент им учится владеть их ахсара, Морена. Собственно, я так смотрел на вас, пытаясь решить, могу ли просить о высокой чести.

– Какой же? – заинтересовался Армат, хотя это слишком сильно сказано – скорее он изобразил интерес, приподняв бровь.

– Отправиться на передовую в грядущей войне и сразиться с предводительницей кочевников, чтобы вернуть родовую реликвию. Известно, что чёрные скимитары могут противостоять рассекающему всё остальное клинку.

– Значит, легенды всё-таки правда? – Клед кивнул. – А ты неплохо осведомлён. Откуда?

Парень сглотнул, поспешно пряча воспоминание о Петре за мыслями об Алрине, и честно ответил:

– На Вольнице я сошёлся с одной перебежчицей. Её воспитали нарты после того, как разорили родной замок и перебили семью, в том же году, что и наш…

– А какой именно замок, позволь узнать?

– Сарендом, – через силу выдавил Клед.

Что-то внутри не желало рассказывать этому человеку ничего о любимой, но если он хочет заслужить доверие, необходимое, чтобы получить чёрный скимитар, придётся чем-то пожертвовать.

– Любопытно! Это последний замок, который передали родственникам перед принятием уложения о доказательстве чести. Но я слышал, что новый хозяин недавно скончался…

Клед лишь пожал плечами, надеясь, что Армат всё-таки не читает мысли, как в открытой книге. Конечно, Алрина ему рассказала, что случилось и с Морганом Гиродреном, и с Мадленом Керибраном, но так глубоко он не считал нужным никого посвящать. И постарался не думать о подробностях. А жест его можно было принять и просто за то, что он слышал новости. Сковавшее душу бесчувствие сейчас было как нельзя кстати, чтобы не выдать себя. Он больше не ощущал ни полнившей сердце любви, ни острой боли разлуки, просто знал, что эта девушка ему дороже всего на свете, кроме Меча Кернуна.

– Ну так что же ты ещё узнал о нартах от наследницы Мариндеров?

– Я уже почти всё рассказал. Ахсара планирует постепенно захватывать баронства, которые её Орды разорили ранее, и переводить племя на оседлый образ жизни. Она хочет со временем подмять под себя часть Княжеств. А может, и всю страну целиком. Но об этом вы, наверняка, и без меня знали.

Последней фразой Клед озвучил свои смутные ощущения, но Армат покачал головой:

– Мы лишь строили догадки и готовились к худшему. Знать наверняка – совсем другое дело. Твой источник уверен?

– Да, – пришлось снова через силу оторвать от себя кусочек сведений об Алрине. – Она была хедивегом ахсары. Левой рукой.

Меч Смерти задумчиво покивал, словно бы переваривая важные сведения. Клед не мог отделаться от впечатления, что собеседник неискренен. О как понять, искренен ли тот, кто лишь изображает чувства, будучи их лишён?

– Не могли ли её ввести в заблуждение, подозревая в намерении бежать? И не может ли быть так, что она лишь прикинулась перебежчицей, чтобы разведать наши планы?

Кледу стоило огромного труда равнодушно пожать плечами, как будто бы он не знал или не отказался от такой же идеи в своё время… Надо было как-то свернуть разговор с Алрины.

– Но мы ведь им не позволим? – спросил он.

Армат покачал головой с жёсткой усмешкой, подтверждая тем самым, что подготовка военной кампании в разгаре. Это было прекрасным поводом перейти к своим целям:

– Я слышал, что при помощи нашего Ордена в Гастердоме готовят Дружину для войны. Может быть, мне позволят к ней присоединиться?

– А это откуда… – задрал Армат уже обе брови, по прежнему не производя никакого впечатления, что и вправду удивился, на уровне «седьмого чувства». – Ах да, я вспомнил! Ты ведь тот Наречённый, который провожал мою Петру в Малфирдом?

Клед изо всех сил постарался кивнуть, как ни в чём не бывало, надеясь, что не покраснел. Ему совершенно не хотелось выяснять, насколько Меч Смерти ревнив…

– Именно там мы и познакомились с девушкой, сбежавшей от нартов, – он снова прибег к спасительной теме, которая волновала его больше Петры, по крайней мере, до Обручения, чтобы не выдать свою посвящённость в постельную жизнь начальника.

– Телохранительница? – уточнил Армат, явно зная, о ком идёт речь. – И что же, она хороша в своём деле?

Клед кивнул и тут же понял, что его обыграли, как ребёнка. Затронув персону, отношения с которой Воин пытался скрыть, Меч отвлёк его внимание от себя. И заставил вернуться к той, кого молодой человек обсуждать не хотел. На самом деле Армат мог быть изначально осведомлён намного лучше, чем пытался показать.

Скорее всего, Петра уже писала ему и о планах ахсары, и об Алрине. Ведь это именно она надоумила Кледа развеять свои изначальные подозрения, так схожие с ходом мысли Меча Смерти, спросив о происхождении «кочевницы».

Что, если сейчас начальник просто проверяет подчинённого? Вон как изучающе смотрит – словно невидимые чудовища, живущие в этих пустых провалах глаз тянут свои щупальца к уму собеседника, пытаясь проникнуть внутрь. Значит, прочесть мысли Воина Меч всё же не может, лишь ощущает, что тот темнит, и теперь, задав пространный вопрос, ожидает, не откроется ли Клед, не проговорится ли. Значит, достаточно на словах не раскрыть свои интимные связи. И перестать увиливать, чтобы снять подозрения.

Клед разом погасил все свои опасения и стремления, благо остановка мыслей после прохождения Арки не требовала никакого труда. И трезво оценил, что он может раскрыть ценного для главы Обители, но не делающего любимую уязвимой, и при этом не выдающее их более тесного знакомства?

Единственное, чего Петра знать не могла, так это про тренировки Морены с Мечом Кернуна. Как не знал и он сам на службе у Отступницы. Но если бы он спросил Алрину ещё тогда, когда впервые подумал об этом, то получил бы эти сведения раньше. Кстати, в том разговоре о происхождении и содержался ответ на опасения Армата о благонадёжности «источника», которого Петра могла и не знать.

Клед вздохнул, расслабленно откинулся на спинку дивана и совершенно бесчувственным голосом начал «тактический доклад»:

– Девушка скрывается под именем Алина Марлин. Она мастерски сражается «когтями корса», хорошо стреляет из лука, в седле держится, как будто в нём родилась, и владеет некой разновидностью боя, которая позволяет побеждать более сильных противников за счёт лучшего владения телом. Однако ему не учат всех нартов подряд, только их аналог наших Стилетов, называемый Ходячей Смертью. Вроде как считается, что женщине легче научиться действовать за счёт ловкости, а не силы. Так что о широком применении беспокоиться не стоит. И хотя Ходячая Смерть способна доставить немало проблем, на данный момент она у кочевников вроде бы всего одна. Сама же Алина не доучилась – не прошла какое-то испытание, поэтому не владеет нужными навыками в должной мере. «Когти корса» также не являются традиционным видом оружия нартов, и достались ей в наследство от старой наставницы по линии Ходячей Смерти, которая была родом откуда-то с дальнего востока. Насколько я понял, обращению с другими традиционным видами оружия кочевников вроде меча, аркана и хлыста она также обучена, но полагаю, что владеет посредственно, поскольку практически не использует.

По мере того, как Клед сухо перечислял любопытные, но безобидные для Алрины факты, напор «щупалец», пытавшихся пробиться в его голову, ослабевал, и в конце концов они вяло убрались, так ничего и не выудив. Армат тоже откинулся на спинку дивана и продолжал слушать с совершенно неподвижным лицом. Клед счёл этот момент подходящим, чтобы напоследок ввернуть обеляющие девушку сведения, о которых вспомнил ранее.

– При похищении Алине заговорили память, чтобы не возникло проблем с воспитанием, как «своей». Насколько я понял, кочевники широко практикуют расширение племени за счёт боевитых приёмышей. Когда у неё внезапно прорезалась память, она сбежала. Ненавидит нартов и мечтает отомстить им за семью.

– Мы можем как-то её использовать? – «оживился» Меч.

– Сомневаюсь. Вроде бы она собиралась из Малфирдома отправиться к тётке, в какой-то из южных портов, чтобы подтвердить своё происхождение для восстановления титула. В любом случае, при побеге она убила кого-то из нартской верхушки, поэтому обратное внедрение в качестве шпионки невозможно. Как бойца привлекать женщину вряд ли целесообразно, а обучение на Ходячую Смерть она не окончила, так что на роль диверсанта тоже не подойдёт. Думаю, наши Стилеты для таких задач будут эффективней. Пользу нам она может принести только на должности инструктора по натаскиванию Дружины против нартов в целом и их Ходячей Смерти в частности. Алина высказывала подобные мысли после встречи нашей группы с отрядом из Гостердома, хотя не была уверена, что её примут. Но как её теперь найти, я не знаю. Разве что через тётку. Хотя имени я тоже не запомнил, простите. Не думал, что пригодится.

– Ничего, это нетрудно выяснить при необходимости, – «благодушно» ответил Меч. И правда, есть же реестры знати.

Похоже, однако, что деловой тон сработал. А может быть, Армат просто понял, что подчинённый раскусил его игру, и либо отступился, либо сменил тактику. По крайней мере, тему про Алрину он счёл исчерпанной, но напоследок кинул шар в другую сторону, изобразив добродушный, почти панибратский тон, словно встретил старого приятеля, а не опрашивал подчинённого:

– И как же устроилась моя Похотливая Отступница в Краю Восьми Озёр?

Клед был уверен, что кто-нибудь за истёкшее время уже довёз до Меча и более свежие новости, чем имелись у него, но решил и дальше придерживаться деловой прямоты, ответив без выкрутасов:

– Вроде бы всё прошло по плану. Я уехал в тот же день, как завершил выполнение своих рабочих обязательств.

Меч Смерти какое-то время молча разглядывал подопечного. На этот раз интерес уже ощущался седьмым чувством. В глазах главы Ордена даже зажёгся хоть какой-то огонёк. Оставалось только гадать, в курсе ли он был, что они в разное время делили одну женщину – с Петры сталось бы и об этом написать. А может быть, оценивал ходы, сделанные свежеиспечённым Воином в тактической игре разумов, которая незримо развернулась параллельно диалогу. Раздумывать об этом Клед не стал из предосторожности. Он просто невыразительно смотрел на начальника в ответ открытым, но совершенно пустым взглядом.

– Хорошо! – в конце концов сказал Армат, поднимаясь. Поднялся и Клед. – В целом я не против твоего плана. Ты ведь из тех, кто может поднять этот Меч?

Клед невозмутимо кивнул, про себя отметив, что начальник тоже весьма неплохо осведомлён о свойствах предмета, который должен быть тайной от всего мира.

– Чёрный скимитар тоже можно организовать – они как раз выдаются для подобных особых поручений. Но для того, чтобы безболезненно им владеть, ты должен стать хотя бы Кинжалом. Я пока оставлю тебя здесь, у нас. С тобой будет заниматься мой лучший Ятаган лично, чтобы в кратчайшие сроки подтянуть тебя по технике. Я видел в отчёте, что парень ты способный, весь в предков. Но для того, чтобы успеть повысить ступень посвящения до войны, тебе придётся выкладываться по полной, не жалея себя. Всё ясно?

– Так точно, – Клед ударил себя кулаком в грудь. – Благодарю за оказанное доверие.

– Всё, иди собирай вещички, прощайся со своими. Лариса пришли ко мне, я улажу с ним твой перевод. Своим сейчас отдам распоряжения. Заселишься в первый барак к нашим Воинам. Потом найдёшь Колена. Он сделает из тебя Кинжала. Ступай.

Клед ещё раз бухнул по торсу и откланялся.

Ну что ж, так или иначе, веретено завертелось и пошла прясться новая нитка судьбы последнего Лориндена, которая приведёт его к утерянному Мечу Кернуна. Остаётся лишь надеяться, что это тот самый Истинный Путь, и цель от него не ускользнёт. Победа или смерть! Девиз Ордена. Возможно, всё же он не просто так сюда попал и не зря вернулся. Так должно быть. Просто обязано. Иначе он напрасно разбил пару любящих сердец.

Интерлюдия 6

Волхв-починщик миров

Исправить разлом между мирами оказалось непросто. Сначала Санат его обследовал. Как и следовало ожидать, трещина прошла по старому шраму от раны, нанесённой Девлоном миру ещё при творении. Хотя вроде бы обошлось без его руки на этот раз. Один из одарённых, но непутёвых гномов (что вообще-то представляло собой парадокс) сломал Печать Веды особо варварским образом – при помощи вулканических сил. Хорошая новость состояла в том, что простирался разлом не выше мира валлов. Тем, разумеется, объяснений не требовалось, и после случайного забредания в мир людей их ребёнка они уже поставили такой кордон, что мышь не проскочит. С нижестоящими мирами пришлось, разумеется, сложнее.

Элементалей – троллей, сильфов, мерид и саламандр – уговаривать было бесполезно, как несмышлёных деток, поэтому Хранитель просто нашёл в каждом мире самое яркое сознание, переместил к разлому и повелел никого не пускать. Не панацея, конечно, но должно снизить поток.

Со зверолюдьми тоже было непросто – словно втолковать сложную задачу дураку. Для начала доказав, что ты сам не дурак. Установив свой авторитет в качестве «шамана Лысых» при помощи волевого подчинения вожака самого развитого племён в окрестностях разлома, Санат узнал, что происходит с их точки зрения. Кто-то обнаружил проход, рассказал о «той стороне», некоторые кланы позарились на новые земли, и не всех останавливало то, что многие собратья пропали с концами.

Зато тут хорошо работали простенькие мифы. Например, что это ловушка Мегеры (под таким именем знали здесь Мару), по ту сторону которой её слуги (Воины Смерти) крадут души зверолюдей (убивают), чтобы преподнести своей госпоже. Главной задачей было убедить слушателей, для чего пришлось прибегнуть к излишней театральности, но Хранителю было не привыкать. Зверолюди прониклись. Миф наказано было распространить как можно шире, и при суеверности данной стадии развития можно было не сомневаться, что вскоре «Дыры Наружу» будут бояться, как огня.

После чего начался самый сложный этап – гномы, в мире которых, как и прежде, находилась идеальная точка для запечатывания разлома. И поиски способа это сделать. Тут не пришлось прибегать ни к мифам, ни к приказам: данный вид разумных вполне понимал, что происходит благодаря трепетному хранению знаний ещё с прошлых эпох. Они уже наказали нарушителя древнего завета, поручавшего им охранять Печать, изгнанием (страшная кара, обрекающая его на бессильное угасание!), и теперь мечтали исправить положение. Ведь совесть для гномов была не просто чувством, а образом жизни – их простодушная сущность не выносила ни вины, ни долгов.

К счастью, именно их мастера могли осуществить физическую часть работы, необходимой для повторного наложения печати. Вот только Санат не обладал недостающей для её завершения способностью управлять внешним временем – всё-таки он был лишь человеком, пусть и более могущественным, чем любой из сородичей, и как таковому, ему было подвластно лишь личное время.

Тут в дело должен был вступить дракон – тот самый, что показал Стражу путь к гномам. Волхв познакомился с ним ещё при входе в разлом. Звали могущественное существо Элесатракен, из чего следовало, что в прошлой жизни оно было парой с именами начинавшимися на Эле – (эльфийка) и Сат – (эльф). Дракон даже соизволил показать Хранителю уже исследованные извивы. Их брат любил поболтать, когда встречал интересную личность. И хотя все диалоги с ними представляли собой чистую софистику, они неплохо оттачивали разум. Так что удовольствие от общения в данном случае было взаимным. Когда тебе под тыщонку лет, становится трудно найти стоящего собеседника среди смертных.

Но помогать дракон не хотел ни в какую. И был в своём праве. Однако Санат знал, что случайных встреч не бывает, как должен был знать и Элесатракен. Просто драконы почему-то ревностно блюли репутацию, облекающую их высшей степенью наплевательства на все дела, кроме своих. Так что любую помощь приходилось выпрашивать или выигрывать, но на это у Волхва не было ни времени, ни желания, да и смысла он в этом не видел, понимая правила игры.

Раз Элесатракена так заинтересовал этот разлом, значит, в данный момент своей жизни он изучал свойства пространства-времени. Из чего следовало неизбежное желание не только посмотреть, но и попробовать с ним что-то сделать. И это была уникальная возможность, поскольку расширять такую трещину или создавать новую дракон не решился бы, осознавая масштабы кармических последствий, разгребания которых на его уровне невозможно избежать.

Оставалось лишь надеяться, что побуждение к действию у Элестаракена созреет не через пару веков, а пораньше. Так что Санат оставил его с просьбой хотя бы позвать на помощь ангела, чтобы тот привлёк к делу какую-нибудь звезду. Было в этом определённое лукавство, но в то же время и непреложная правильность: решать проблемы надлежало с привлечением минимальных необходимых сил. Теоретически Хранитель мог и к самому Мелину обратиться, конечно, но нелепо и даже опасно колоть орехи Молотом Дракена – так и мир может треснуть. А минимальной необходимой силой в данном случае как раз и являлся дракон. Который отлично всё это знал, просто на время предпочёл забыть.

В общем, не испытывая особых сомнений в исходе, Санат начал командовать гномами в подготовке физической части работы: замуровыванию тоннелей и взращиванию в центре пещеры гигантского сталагмита, встречающегося вершиной со сталактитом, образуя фигуру наподобие песочных часов. Оба нароста должны были представлять собой огромные друзы кристаллов цеферия – минерала с божественной информационной матрицей, проявляемой сразу на всём протяжении времени.

И тут, наконец, впервые за сотни лет пригодились все свойства перстня, часто казавшегося посторонним неуместным украшением для странствующего старца. На самом деле он являлся вместилищем духа высшего тролля, который служил Санату. Именно этот тролль, принявший имя Сафир, нарастил синий самоцвет со своей уникальной матрицей вокруг крошечного зёрнышка цеферия, которое существенно расширяло возможности Хранителя.

Теперь Сафир перенёс эту матрицу в кристаллы, которые дальше растили высшие тролли, состоявшие в услужении у гномьего племени. Перстень с троллем был далеко не у каждого, но гномы расстарались и собрали почти всех обладателей, которые прибывали из разных уголков их мира на место работ почти месяц.

Волхв следил за правильным выравниванием граней кристаллов, которые должны были закручиваться под определённым углом, ведя с разных сторон в одну точку посередине. Впрочем, гномы, как всегда, отлично справлялись. Пусть они и не понимали, почему линии спирали должны быть именно такими, но раз уловив гармонию, ни на шаг от неё не отступали. Иначе пришлось бы всё переделывать. И так на работы ушёл почти год.

Все пещерные коридоры были давно заложены, кроме одного – того самого, ведущего в гномий мир. Там была подготовлена металлическая плита по типу разрушенной – с рунами и прочими элементами «магии свойств», воздействующей на материю через информацию. Оставалось найти того, кто закрутит временной вихрь, чтобы стянуть все края разлома в готовую воронку из кристаллов. Санат, полагавший, что кандидат уже имеется, не предпринимал никаких дополнительных действий девять дней.

Потом его начало снедать смутное беспокойство, свидетельствовавшее о том, что Хранитель нужен в своём родном мире. Он уж было собрался податься к валлам кружными путями, чтобы по цепочке всё-таки передали наверх просьбу звезде, но при выходе на поверхность его встретил Элесатракен. Ну разумеется, с присущим драконам пафосом, он ждал последнего момента. Волхв с облегчением и благодарностью принял его помощь.

Наблюдать за драконом, творящим «высшую магию» было редкой привилегией, а Санат сподобился ещё и помочь ему, удерживая собираемые тем края в воронке, пока обе стороны не заполнились и не был закручен уравновешивающий вихрь. Сознание Волхва работало на пределе, но только так и происходит рост. В общем, для него лично это событие имело большое значение. Что само по себе драгоценно, ведь у Хранителя практически не было личных дел.

По субъективному времени на работу ушла пара-тройка часов. Однако, караулившие снаружи гномы, как оказалось, уже успели дважды принять молочаги: подкрепиться для них святое, хоть Карандар на земле бушуй. Кстати, прошедшее действо в их понимании недалеко ушло по значимости, ведь они почитали драконов в «истинной» форме (хотя вид крылатого змея на самом деле использовался, в основном, для преодоления расстояний между мирами). А сейчас узрели совсем настоящую – энергетическое, сияющее, захватывающее дух нечто, равнявшееся для них пришествию Мелина для арридов в эпоху рождения Волхва.