Текст книги "Честь Воина [CИ]"
Автор книги: Вита Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 44 страниц)
Получалось, что в первой половине дня сидеть на площади не было никакого смысла, и Кларед решил, что надо попробовать раздобыть какой-нибудь еды на свой медяк. Одними фруктами сыт не будешь, а ему придётся караулить возвращение главного, возможно, весь вечер и всё утро.
Мальчик отправился по кирпичной улице на рынок. И сразу вспомнил, какой шумный этот город и сколько в нём людей. На площади было не протолкнуться. Чем только не торговали – в основном, съестным. Даже глаза разбегались, вот только что из этого взять? Мясо, птицу и рыбу было негде готовить. Сырые яйца Кларед ужасно не любил – няня заставляла пить при простуде, и они всегда просились назад. Пересилить себя в крайнем случае можно, конечно, но лучше найти что-то другое.
Фрукты у него и свои ещё были, а платить за орехи, которые можно даром набрать в лесу, обидно. Молоко и сметана не решают вопрос с голодом, разве что сыр… Однако Клареду очень хотелось какого-нибудь мясного пирога или хотя бы кулеша, да вообще, чего угодно с мясом. Но готовой еды, здесь, похоже, не продавали.
Мальчик долго крутился по рынку, теряясь в людских водоворотах, не зная, как подступиться к тому или иному прилавку, чтобы хоть заглянуть, что там продают. А их было так много! Казалось, и за целый день не обойти. Но, в конце концов, среди базарной вони он услышал божественный запах чего-то жареного и мясного!
Нос привёл его к забавной тачке с большим зонтом и железным сундуком, которую катил между рядами самый настоящий салидорец. На нём были пресловутые широкие штаны и смешная соломенная шляпа конусом. Узкие глаза живо рыскали по сторонам, а широкий рот безостановочно коверкал слова:
– Пилозок, пилозок! Кому пилозок?
Протолкавшись к повозке в обнимку со своей сумой, Кларед достал заветный медяк и спросил:
– Сколько можно на это купить?
– О, деньга! Дьва пилозок! – быстро ответил салидорец и полез в свой сундук.
Открывался тот необычно: откидывалась только часть крышки, наполняя воздух вызывающими слюноотделение ароматами.
Торговец извлёк два странных, широких и тонких зажаренных изделия из теста, похожих на сложенный пополам большой блин, сквозь тонкую пупырчатую шкурку которого угадывались кусочки мяса. Как вдруг кто-то подбил руку Клареда, державшую медяк. Парень чудом не выпустил его.
– Так-так, что это у нас тут? Богатенький юноша? А поделись с бедными сиротами! – сказал сиплый мальчишеский голос.
Кларед обернулся, одной рукой пряча медяк в карман, а другой вцепившись в суму. Его обступили четверо немытых пареньков разного возраста: заговоривший с ним был постарше, примерно, как Гармин, а младшему, похоже, не было и семи, что, однако, не помешало ему тут же протянуть руку к карману Клареда. Тот резко дёрнулся, уворачиваясь, и рванул наутёк, чуть не перевернув повозку салидорца; однако, дело довершили беспризорники.
– Босота! Ты сито тьволись, босота?! – завопил тот.
Клареду было некогда извиняться. Он понимал, что с четырьмя пацанами, чья цель обокрасть его, не помогут сладить даже уроки дяди. По крайней мере, сохранив имущество. Ведь пока будешь драться с одним или двумя, остальные могут утащить мешок.
Этот младший был ужасно вёрткий, и пробивался сквозь людское море гораздо шустрее товарищей и самого Клареда, то и дело кидаясь ему под ноги. Он явно норовил уронить преследуемого, но парень каким-то чудом умудрялся то отпихнуть мальца, то перепрыгнуть. А в суму вцепился так, словно там была спрятана его душа.
Кларед летел напролом к кирпичной улице, проскальзывая между людей, перемахивая через прилавки, сбивая товары, уворачиваясь от рук, палок и брани торговцев. Никогда в жизни он не бегал так дерзко и отчаянно. И к краю рынка ему удалось оторваться – мальца кто-то уцепил за ухо, чтобы поквитаться за учинённый предыдущим бегуном разгром, а следующий оборванец вынырнул из людского моря с отставанием на пять шагов, когда Кларед уже стрелой летел к площади, надеясь найти спасение в «проклятом месте».
Его расчёт оправдался. Вылетев на пустынное пространство, беглец обернулся и увидел троицу стоящей на приличном расстоянии, грозя ему кулаками. Он пошёл прямо к воротам монастыря, по дороге пытаясь отдышаться. Шагов через десять обернулся, но беспризорники уже уходили, возвращались обратно на рынок.
Кларед подошёл к стражам, всё ещё тяжело дыша:
– Простите, что снова беспокою. Не вернулся ли ваш Скимитар, пока меня не было?
– Нет, раньше заката точно никак не успеет, гуляй спокойно, – ответили ему.
Парень пошёл напиться воды из колодца. Потом съел яблоко и последнюю грушу, раз уж ничего другого добыть не удалось. Посидел немного, подумал, и решил, что надо сходить в лес – поискать съестного. Всё-таки орехи и грибы посытнее яблок будут. Погода стояла насупленная – небо заволокло тучами, но вроде бы дождём пока не пахло.
К колодцу как раз подошёл хмурый мужик за водой, и пока он крутил ручку, поднимая ведро, изрядно растерявший робость Кларед спросил, можно ли выйти к воротам вдоль городской стены. Мужик посмотрел так, словно сам хотел что-то спросить, но потом передумал и, покачав головой в ответ на какие-то свои мысли, ответил: «Конечно выйдешь – знай держись стены».
Кларед поблагодарил и отправился изучать новый маршрут. По дороге он заметил пекарню и купил там за свой медяк большую «семейную» буханку хлеба. Хватало на две, но вторая не влезла бы в суму, так что ему дали на сдачу монетку поменьше. Если что, можно потом будет купить ещё одну. Пусть и без мяса, а всё же так сытнее.
До городских ворот он дошёл действительно намного быстрее, чем кружным путём через центр. В этот раз обошлось без столкновений с беспризорниками.
Кларед старался не медлить, ведь надо успеть назад до возвращения Скимитара. Так что он быстрым шагом добрался до леса, без задержки прошёл изрядно обобранную местными опушку, и, когда пошли заросли, добыча не заставила себя ждать.
Паренёк набрал пять белых грибов, целую россыпь опят, нарвал медвежьих орехов, слегка перезрелых диких яблок и обобрал нетронутый куст красники. Укутал всё это в бумагу из отцовского кабинета, которой Санат оборачивал тупаря, и, решив, что до завтрашнего вечера продержаться хватит, поспешил обратно.
До заката оставалось чуть больше часа, когда Кларед вернулся к городу. Запылился он, конечно, маленько, но уверенности в голосе прибавилось, так что новый привратник легко принял то же объяснение, что и встречавший его в первый раз.
Вдоль стены мальчик чуть ли не бежал, переживая, что может пропустить возвращение Скимитара. Но на площади было по-прежнему тихо, безлюдно, и те же стражники отрицательно покачали головой в ответ на его «Вернулся?».
Кларед напился воды из колодца и решил устроиться поближе ко входу, чтобы не пропустить возвращение главного. Уселся сначала шагах в двадцати перед воротами, косясь на стражников: не слишком ли близко? Немного помедлив, один крикнул:
– Эй, малец, ты бы чутка дальше сел, чтобы конями не зашибло, вдруг что.
Мальчик немного назад и влево с расчётом на то, что глава монастыря вернётся той же дорогой, какой уехал – справа. Вопросительно посмотрел на стражника, и тот одобрительно махнул рукой.
Кларед достал хлеб и пару белых грибов, отужинал, закусил яблоком и принялся колоть орехи камушком, подобранным на дороге специально для этой цели. Плоды были вкусными, почти спелыми, жаль, что маленькими. Шелуху он, заметив взгляды охранников, сгрёб в кулёк из бумаги и спрятал в суму. Хотя в этом городе все, казалось, гадили прямо там, где стояли, но на площади было чисто, вероятно, потому что почти безлюдно, и если убирались тут при необходимости монахи, следовало проявить уважение и не сорить.
К ужину пришла уже знакомая собака. Кларед оторвал ей корочку хлеба. Та пожевала его и бросила. «Прости, больше ничего нет», – сказал мальчик, но псина всё равно улеглась рядом, согревая бедро. Весьма кстати, потому что начинало холодать.
Тучи над головой всё набухали, и вечер наступил, казалось, раньше, чем пробили колокола. Стража сменилась. Новые воины, помоложе, судя по жесту в сторону мальчика, справились о нём, старые что-то ответили, и снова наступила тишина.
Не сказать, что Кларед насытился, как хотелось бы, но сумрак и низкие тучи наливали уставшее тело оцепенением. Глаза слипались. Опасаясь пропустить возвращение Скимитара, мальчик решил заночевать прямо там, где сидел, раз уж его не гнали, только сходил отлить и попить, а то после сырых грибов и орехов началась икота.
Он свернулся калачиком, укутавшись в куртку и положив суму под голову, как в первую ночь. Хотя каменные плиты не могли сравниться удобством с землёй. Про домашнюю пуховую перину Кларед уже и думать забыл. Прошлая жизнь оборвалась, вроде бы, совсем недавно, а казалось, уже вечность назад. Собака прижалась к его спине, пригревая мальчика, и он сам не заметил, как уснул.
Сон придавил как-то особенно тяжело – то ли из-за погоды, то ли место, и правда, было недоброе. Кларед шёл по бесконечному полю каких-то прошлых битв, усеянному трупами в различных стадиях разложения. Стояли непонятные сумерки: ни день, ни ночь. И ни единой живой души вокруг. Жуть пробирала по нарастающей. Мальчик пошёл быстрее, потом побежал, стремясь выйти из этого ада. От его шагов земля начала подрагивать, кости сначала постукивали, потом загромыхали… Где-то над головой раздался безумный женский смех, отдаваясь болью в ушах. Он разнёсся по окрестностям, всколыхнув останки, и мертвецы пустились в пляс. Задыхающийся паренёк закричал от ужаса и проснулся.
По голове лупил дождь. Оказалось, мальчик промок до нитки. Он сел, огляделся, и увидел, что уже рассвело, однако, определить, насколько давно, не получалось из-за свинцовых обложных туч. Стража сменилась, у ворот снова стоял куцеухий, хотя и с другим товарищем. Но, памятуя о прошлом разе, лучше у них не спрашивать, вернулся ли Скимитар. Если Кларед проспал, это провал. Сегодня его туда не пустят. Значит, надо как-то пережидать дождь.
А если не проспал? Получается, уходить тоже нельзя. Кларед обнял суму, чтобы защитить вещи от воды, и сидел, нахохлившись, исподлобья наблюдая за стражниками. Что же делать? Сколько ждать? И куда деваться потом? В голове была полная пустота. Дождь не давал сосредоточиться. Мокрая одежда неприятно липла к коже, капли стекали за шиворот. Было холодно, хоть пока не по осеннему, но дрожь пробирала. А ещё очень хотелось пить и отлить.
Мальчик заставил себя встать и тут же пожалел об этом – сидеть в обнимку с мешком было теплее. Он быстро справил обе своих нужды под городской стеной за углом, сжевал яблоко, напился из колодца, и вернулся на прежнее место. Куцеухий недобро на него посмотрел, но гнать не стал. Оба охранника стояли под козырьками, опоясывающими надворотные башни.
Кларед сидел, сжавшись в комок вокруг своего скарба, но, несмотря на напряжение мышц, дрожал всё сильнее. Зубы выбивали мелкую дробь. Уйти ему мешало упрямство, возможно, отчасти в пику злому стражнику, но скорее потому, что мальчик всё равно не знал, где укрыться. На него навалилось какое-то тупое отчаяние. Пришла мрачная решимость сидеть там, пока не помрёт от холода.
Внезапно послышался стук копыт. Кларед хотел встрепенуться, но не мог разжать сведённые конечности. Он, словно во сне, смотрел, как подъехал ко входу Скимитар, оглянулся на мальчика, перебросился парой фраз со стражниками и исчез вместе с сопровождающими за распахнувшимися лишь на минуту воротами. А паренёк всё не мог сбросить оцепенение. Казалось он закоченел насквозь, даже дрожать перестал.
Наружу вышел один из вчерашних дневных охранников, и, что-то сказав куцеухому, занял его место. Освободившийся стражник потрусил к мальчику. Тот даже не вздрогнул, разве что мысленно. Пусть хоть убьёт, он не сойдёт с места!
– Вставай, бездельник! Тебя хочет видеть Скимитар, – сказал куцеухий, нависнув над ним.
Это было последним, что Кларед ожидал услышать от злого воина, поэтому он не сразу осознал смысл фразы. С трудом поднял голову, чтобы убедиться, но супостат быстро потерял терпение, и, схватив мальчика за шиворот, дёрнул вверх, поднимая на ноги.
– Ну же, тварь беспризорная, тащить я тебя что ли должен?
Злость заставила паренька встряхнуться и попытаться вырваться. Силы в движении затёкшего тела не было, однако, стражник сам отпустил плечо, вместо этого толкнув в спину.
– Давай, пошевеливайся! Скимитар полдня ждать не станет!
И Кларед заставил окоченевшие ноги переступать, постепенно разогреваясь. Куцеухий подталкивал, а мальчик только и мог, что стряхивать его прикосновения плечом. Говорить с этим злыднем не хотелось. Главное, что его примут! Непонятное чудо, постепенно доходя до сознания, разгоняло кровь огоньком надежды.
За заветными воротами показалось намного уютней, чем снаружи. Возможно, из-за обилия построек. Вдоль стены тянулись то ли сараи, то ли бараки. Внутренний двор обрамляли двухэтажные здания, хотя очевидно было, что он занимал не всю территорию, напоминая скорее парадный подъезд дворца. Туда-то они и пошли по широкой мощёной аллее, направляясь к трёхэтажному каменному дому в глубине. Боковые строения рассмотреть не удавалось, потому что обзор перекрывали удивительные то ли кусты, то ли деревья, густо высаженные по обе стороны дорожки. Они зеленели безо всякой листвы, похожие на какой-то мох-переросток, только в форме свечек. И, судя по отсутствию других растений, именно эти «свечки» источали тонкое благоухание, приятно оживлявшее воздух по сравнению с городской духотой.
На аллее стражник перестал подталкивать Клареда – то ли потому, что мальчик, наконец, набрал нормальную скорость, то ли заносчивость свою куцеухий смел проявлять, лишь когда был в положении старшего. По мере приближения к настоящему начальству, его гнетущее присутствие давило всё меньше.
Войдя в главное здание и поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, оба были приглашены секретарём – низкорослым жилистым парнем – в кабинет Скимитара. Тот встретил их за огромным рабочим столом, заставленным по краям кипами бумаг. Отложил в сторону ту, в которой что-то писал, вставил перо в драгоценного вида чернильный прибор и откинулся в кресле, воззрившись на них.
Начальник успел снять доспехи и теперь было видно, что череп его обрит наголо, кроме кружка в центре, из которого и росла та самая тонкая косичка, перетянутая у корня какими-то толстыми шнурками так, чтобы торчать немного вверх. Оказался он немолодым, но не сказать, чтобы старым. Желтоватая кожа, широкие скулы и нависающие над глазами веки выдавали в нём, по крайней мере, наполовину салидорца.
Скимитар сделал отгоняющий жест в сторону стражника, тот бухнул кулаком по сердцу и отошёл в указанный угол у двери. А мальчика главный наоборот поманил к себе. Кларед приблизился на пару шагов, но вплотную к столу подходить робел. Исходило от старшего Воина Смерти какое-то подавляющее ощущение, намного более осязаемое, чем от куцеухого, где его легко было принять за плод собственного воображения.
– Ну, рассказывай, молодой человек, почему ты третий день сидишь у наших ворот? – заговорил Скимитар неожиданно приятным, глубоким и полным силы голосом.
Он извлёк откуда-то небольшой упругий шарик размером с ладонь и стал разминать его в руках, перекладывая то в одну, то в другую. На левом указательном пальце у него было серебряное кольцо со змеёй, кусающей себя за хвост, а на правом среднем – массивная печатка из непонятного тёмного сплава.
– Мои родители договорились, чтобы я прошёл у вас обучение, – в очередной раз принялся разъяснять Кларед.
– А кто ты и кто твои родители?
– Меня зовут Кларед Лоринден о Марвин о Этлина ал да Кастердом.
– Даже так? – приподнял бровь Скимитар. – Доказательства есть?
– Да.
Кларед поставил суму на пол и полез за отцовской тетрадкой. Только бы не размокла! Но, к счастью, влага до неё не дошла. Мальчик извлёк так предусмотрительно подсунутую ему Санатом книжицу и подал главе монастыря. Тот открыл её, пролистал и бросил многозначительный взгляд на куцеухого.
– Ну что ж, соболезную, Кларед. Я и правда обещал Белтару, что возьму одного из его племянников в обучение… – он не закончил фразу, задумавшись.
– Оплата у меня тоже есть, – Кларед истолковал сомнение в его тоне на этот счёт, и извлёк из сумы серебро, выложив слитки на стол один за другим. – Вот, держите. Отец оставил. Надеюсь, хватит? Если нет, у меня есть ещё, только домой надо будет съездить.
Скимитар посмотрел на серебро, нарочито медленно перевёл вопросительный взгляд на стражника, и, не дождавшись ответа, бросил всего три слова, которые, однако же, полетели, как тяжёлые камни:
– Навоз, две недели.
Кларед обернулся и увидел, что куцеухий стал красным, как варёный рак, но перечить начальнику не посмел. Бухнул кулаком в сердце, склонил голову и вышел из кабинета. А Скимитар снова обратился к мальчику, уже каким-то более «домашним» тоном.
– Что с дядей?
– То же самое. На нас напали кочевники. Я один выжил.
Лицо главы монастыря омрачилось. Мальчику очень хотелось спросить, почему Воины Смерти перестали помогать приграничным баронам, но вряд ли это помогло бы ему добиться цели – быть принятым в обучение, которое крайне необходимо ему, чтобы…
– Хочешь отомстить? – внезапно спросил Скимитар, словно прочитав мысли Клареда, и впился в него острым взглядом.
– Да, – честно ответил мальчик.
Мужчина задумчиво помолчал, продолжая катать в руках свой упругий шарик, потом внезапно сказал: «Лови!» – и сильно запустил им в мальчишку. Кларед инстинктивно отшатнулся в сторону, и с некоторым запозданием вскинул руку, но всё же успел поймать загадочный предмет. Шарик был тёплым и тугим на ощупь. Паренёк сжал его пару раз, не в силах отказать себе в удовлетворении любопытства, а потом спохватился и положил его начальнику на стол.
– Ну что ж, мотивы твои благородные, Кларед. Реакция тоже хорошая. Похож ты на дядю, значит, комплекция будет примерно такая же, и всё это нам подходит, но возраст…
– Мне совсем скоро двенадцать! – выпалил мальчик.
– Дослушай, – остановил его Скимитар вроде бы мягко, но так веско, что перебивать его ещё раз хоть когда-либо в жизни расхотелось.
– Простите, – потупил глаза Кларед.
– Так вот, у меня к тебе есть другое предложение. Видишь ли, в светской академии, куда я согласился тебя принять, мы учим ограниченному количеству навыков. Я же предлагаю тебе вступить на Путь Смерти и постигнуть все премудрости нашего боевого искусства. Ты станешь намного опаснее, чем твой дядя. А по окончании обучения решишь, обвенчаться ли со Смертью или вернуться в свой замок. Ты будешь жить и тренироваться при монастыре бесплатно. Но разумеется, придётся работать, как всем послушникам, на благо нашей общины. А твоё серебро, фамильную книгу, и, если есть, оружие, я предлагаю взять пока на хранение, чтобы не лишиться их в забавах со своими будущими товарищами. Что скажешь?
Кларед замер, пытаясь сообразить, правда ли ему только что предложили лучший вариант или тут был какой-то подвох. Скимитар же, видя его сомнения, положил тетрадь на серебро, подвинул эту горку в сторону мальчика и кивнул ему за спину:
– Не торопись, присядь, подумай немного.
Обернувшись, Кларед заметил у дальней от входа стены между окон диван. Тот был обтянут кожей, так что мальчик, не боясь запятнать его своей мокрой одеждой, с удовольствием провалился в мягкое нутро. И внезапно закашлялся. Наверняка простудился.
Скимитар позвонил в колокольчик, и велел явившемуся на вызов секретарю принести «горячего солнышка для гостя». После чего принялся разбирать бумаги из стопки справа: быстро прочитывал их, подписывал и, скрепив печаткой, перекладывал налево, либо же отправлял без печати в другую стопку поменьше.
Слова о «солнышке», которое можно принести, заинтриговали мальчика, но сейчас было важнее выбрать вариант обучения. Несомненно, для возвращения Меча ему понадобятся незаурядные боевые навыки, желательно, лучше дядиных, которые не уберегли ни волшебный предмет, ни его самого. И в этом смысле предложение главы монастыря было настоящим подарком судьбы. Или признаком Истинного Пути, как выразился бы Санат. Лишь бы такой выбор не помешал собственно отправиться в поход за Мечом, на поиски которого спустя годы может уйти много времени. Вряд ли Воины Смерти сами себе хозяева. Надо бы этот вопрос уточнить.
– А можно спросить? – подал голос Кларед.
– Конечно, – Скимитар поднял глаза от очередной бумаги, вернув перо в чернильницу.
– Если я вступлю… на Путь Смерти, какие обязательства мне придётся взять на себя? В смысле будущего. Просто родовая честь требует, чтобы я завершил одно дело, когда оно станет мне по силам. И я не могу от него отказаться. Да и не хочу.
– Обязательство только одно: закончить обучение и сдать экзамен. Врать не стану, это будет непросто, и тебе, вероятно, не раз захочется сбежать. Но такие испытания сделают тебя намного сильнее. Закалят и тело, и дух. Ты выйдешь отсюда другим человеком. А по истечении года решишь, возвращаться тебе или остаться в миру. Мы никого не держим насильно. Бывает, что у человека другая судьба. Но чаще всего, если он к нам пришёл, то уже неспроста. Среди обычных людей ты вряд ли найдёшь такое братство и благородную цель, как здесь. Так что, выбирать тебе.
– Я точно смогу уйти, если захочу, после того, как отучусь?
– Даю тебе слово, – торжественно произнёс Скимитар.
– Тогда я согласен, – решительно ответил Кларед. И тихо добавил: – Спасибо вам за эту возможность.
Он хотел встать, но тело словно влипло в мягкий диван и не желало от него отрываться. Мальчик пригрелся, хотя где-то внутри ещё было зябко, мышцы расслабились, голова закружилась, ведь он сегодня толком не ел…
– Тебе спасибо, что решил к нам примкнуть. Толковые Когти – так зовут наших послушников – попадаются редко, а мне кажется, ты можешь стать одним из лучших. Ты вдумчивый мальчик и решительный. Это хороший материал для работы. Мы выкуем из тебя отличный клинок!
Кларед не знал, как реагировать на такие приятные слова, поэтому просто благодарно улыбнулся Скимитару с лёгким поклоном головой. Тот на пару мгновений растянул губы в ответной улыбке, но она показалась Клареду не то, чтобы неискренней, а скорее неловкой, словно глава монастыря давно забыл, что такое радость. Сердце кольнула смутная тревога по поводу избранного пути… Однако тут мужчина попросил его сложить всё ценное в мешок, чтобы сдать на хранение.
– Оружие среди послушников запрещено, пока что вы будете пользоваться только учебным. Одежда тоже не понадобится – тебе выдадут новую, такую же, как у всех Когтей. Остальное никто не тронет, и ты сможешь забрать своё имущество, когда будешь уходить. А при необходимости, получить к нему доступ и раньше, сделав запрос в канцелярию.
Мальчик засуетился, перекладывая вещи. Остатки еды и хлеба увязал в мамину шаль, а запасную одежду оставил в суме, завернув в неё слитки, «фамильную книгу» и дядин кинжал.
Когда секретарь принёс большую чашку с дымящейся жидкостью и поставил её на читальный столик перед Кларедом, Скимитар велел тому сдать суму на хранение и вызвать Тесака Смерти. Такое звание было у заведующего учебной частью, который отныне становился начальником новоиспечённого Когтя. Теперь оставалось только ждать.
Мальчик взял чашку в руки, наслаждаясь прикосновением к горячему, заглянул внутрь и увидел мутную ярко-рыжую жидкость. Принюхался – пахло мёдом, красникой и чем-то ещё. С опаской отхлебнул, и неожиданно вкусная, маслянистая терпкая жидкость обволокла рот и горло. Кларед жадно выхлебал напиток, как божественный нектар, обжигая язык, и по телу разлилось приятное тепло. Внутри всё, наконец, отогрелось, и он чуть не уснул, откинувшись на спинку дивана, но тут за ним пришёл Тесак.
Этот кряжистый смуглый мужик двигался неожиданно плавно и быстро, как корс. Голова его была обрита по краю, а остаток тёмных волос собран в косу на макушке, чуть потолще и покороче, чем у Скимитара. На среднем пальце левой руки красовалось латунное кольцо с серебряной змеёй. Он быстро оценил Клареда, пронзив цепким взглядом сразу, как вошёл – ещё до того, как глава монастыря сообщил ему, что это их новый Коготь. Объяснил, кто такой и на каких условиях принят. Велел последить за здоровьем в ближайшие два дня и отпустил обоих. За всё это время Тесак не промолвил ни слова, только кивал и в конце стукнул кулаком в сердце. Потом подошёл к мальчишке и бросил с хрипотцой:
– Идём, новобранец.
Кларед поднялся и пошёл за ним, поклонившись Скимитару на прощание. Тот отстранённо помахал рукой и погрузился обратно в свои бумаги.
– Смотри, малец, – сказал Тесак, когда они вышли из здания. – У нас большинство беспризорных. Не советую тебе называть настоящее имя и титул. Не то, сам понимаешь… В общем, ни к чему тебе выделяться. Выбери что-то попроще, – и, спустя пять шагов с нажимом: – Прямо сейчас.
Мальчик встрепенулся.
– В смысле, попроще?
– Ну чтобы не так звучно. Покороче. Как тебя дома звали?
– Клед иногда.
– Значит имя у тебя будет Клед. А фамилия? Не барская.
– Это как?
– Сейчас назову Тупарём, и будешь так всю жизнь ходить… – едко резанул Тесак.
– Хорошо, хорошо, дайте подумать.
– Только недолго. Здесь недалеко идти.
Они вышли из внутреннего двора, свернули между стеной и бараками налево, и Кларед внезапно понял, что монастырь куда обширней, чем кажется, когда видишь городскую стену и думаешь, что они просто прикрепились к ней. На самом же деле монастырская стена огораживала не меньшую, если не большую площадь и по другую сторону от городской.
– Ну? – нетерпеливо оторвал его от наблюдений Тесак.
– Кастрин подойдёт? – Кларед сказал первое, что пришло на ум, соединив названия родового имения и подопечного города.
– Слишком намекает на местность. Думай ещё. Быстрее.
Чёрт, как же назваться? Может, переиначить родовую фамилию? Только слогов надо оставить два, а не три… Кларед перебрал в уме разные варианты, но все звучали как-то неуклюже. Дождь всё ещё накрапывал, однако, загадочный напиток под названием «солнышко» продолжал греть изнутри.
Тем временем они вышли в ту половину монастыря, которая находилась уже за чертой города. Там стояло ещё больше строений – большие и маленькие, в основном, деревянные, но иногда и железом обитые. Во всех не более двух этажей, только каменная башня с невиданной крышей из тёмного стекла, похожей на шляпу салидорца, возвышалась где-то в центре территории. Здания были расположены группами, образуя, по всей видимости, несколько двориков. Они прошли мимо конюшен, ещё какого-то узкого закоулка явно хозяйственного назначения, а на его окраине Тесак резко остановился и развернулся к мальчику, уперев руки в бока.
– Ну что, будешь у нас Клед Тупарь?
Лицо воина было сердитым, но глаза с весёлым огоньком. Правда, сомнений в том, что юного барона так и представят остальным, если срочно не выдать какой-то свой вариант, не возникло.
– Я не знаю, что придумать. В голову ничего не лезет! – взмолился паренёк с вопросительным выражением в глазах.
– Вот молодёжь пошла – никакой фантазии! – Тесак покачал головой и вздохнул. – Есть у тебя любимый зверь какой или птица?
Кларед тут же вспомнил, что недавно сравнил наставника с корсом. Это хищник благородный, большой, красивый и опасный… Только надо что-то добавить, чтобы не звучало, как кличка… Слово пришло само, и Кларед его тут же выдал, даже не успев обдумать:
– Корсун.
– Пойдёт, – Тесак цикнул зубом. – Значит, ты теперь у нас Клед Корсун. Смотри не забудь!
Кларед… То есть, Клед послушно кивнул, и они возобновили движение. Завернули за угол и, пройдя в деревянные воротца между двух зданий, обретший новое имя мальчик вступил в монастырскую жизнь.
Интерлюдия 1
Волхв-наблюдатель
Волхв не пошёл в Мохавен, потому что аура города явственно отдавала кем-то из Проклятых. А значит, они проводят там какую-то деятельность, и похоже, уже давно. То есть, за чем-то он во сне не уследил. И это что-то, наверняка, было связано с Ладонями Смерти.
Название недвусмысленно намекало на Мару, которая, впрочем, была лишь пособницей главного врага Мироздания, Девлона. Но ведь та воплотилась среди нартов, с которыми Воины Смерти враждовали, насколько он успел понять.
В любом случае, план Проклятых оказался сложнее, чем могло показаться в начале, и в этом следовало разобраться. А пока не соваться в воду, не зная брода. Так он мог лишь преждевременно выдать себя.
Санат, как он спонтанно назвался в этом цикле омоложения, углубился обратно в лес и нашёл подходящее дерево: большое, ветвистое, хорошо проводившее токи силы и щедрое. Поладил с ним, взобрался в разветвлённую крону, устроился поудобнее и погрузился в транс, позволявший сознанию побывать в разных местах, не привлекая внимания.
Первым делом он проследил за Кларедом. В этом мальчике жила знакомая душа, появления которой на свет следовало ожидать, раз затевалась очередная попытка достать Доспехи Богов. По хорошему, не следовало отпускать его в Проклятое место, но Волхв не имел права влиять на чужие решения. Нельзя отбирать у воплощённых существ право учиться на последствиях своих поступков. О какой бы угрозе Мирозданию ни шла речь.
Но он мог подталкивать и создавать благоприятные возможности. Так, когда Кларед задержался у ратуши, а в ней самой нашёлся советник, который потерял единственного сына, не грешно было внушить тому желание вернуться домой пораньше, а его конюха, наоборот, излишне увлечь разговором с собратом по ремеслу, чтобы у двух осиротевших душ появился шанс встретиться и завязать знакомство, которое могло привести к созданию новой семейной связи и изменить судьбы обоих. Но увы, мальчик был слишком напуган и обозлён, чтобы открыться вероятному покровителю.
Ладони Смерти действительно были источником духа Проклятых, витавшего над городом. Его средоточие находилось в центре монастыря: в высокой башне под морионовым куполом располагался какой-то мрачный артефакт. Подобная вещь могла уловить прикосновение даже такой невесомой субстанции, как сознание, поэтому Волхв не стал туда лезть, чтобы разобраться, какой цели может служить данная конструкция.
По характеру же тёмной силы, исходившей оттуда, ясно было лишь то, что и это – дело рук Мары. Учитывая, что она специализировалась на перехвате душ между жизнями, следовало опасаться повторения истории с драконами. Но кого, куда, как именно и зачем она заманивает на этот раз, предстоит выяснять обычными методами – беседуя с людьми и по крупицам собирая обрывочные сведения в общую картину.
Однако то, что Мара взаимодействует с двумя враждующими сторонами, означает, что на этот раз она затеяла какую-то сложную игру. И ни ловля душ, ни Доспехи Богов не являются её единственными целями.
