Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 44 страниц)

А растения… Аина в жизни таких не видала и не могла опознать половины пород! Ладно, гигантские разновидности сосен и ещё какие-то «свечки» с мягкой, пахучей хвоей, встречавшиеся повыше. Но дальше пошли совсем уж диковинные деревья: одни с отливающей медью бордовой корой и гроздьями мелких красных ягод; другие с чёрным стволом усыпаны лиловыми цветами, размером с крупных домашних «дракончиков»; третьи как будто вовсе без коры с красными разветвлёнными стволами; четвёртые похожи на высоченную помесь осины с «кашкой» – длинные листья растут только на кончиках веток. Дубы, наоборот измельчали до неузнаваемости, если бы не характерный запах палых желудей – тонкие, кривые, с сильно зазубренными листьями. Преимущественно голые стволы густо оплетали лианы с глянцевыми листьями. А вот эти длинные «перья», торчащие из коротких толстых «обрубков», похожих на огромные колоски, были похожи на материал, из которого сплетены местные «лапти», но всё вместе выглядело, как посаженная черенком глубоко в землю метла. У дорожки тут и там мелькали странные чёрные цветы, похожие на очень высокие «кувшины» белокрыльника. Откуда-то из зарослей на уровне человеческого роста торчали тонкие веточки с пушками, похожими на кисти крошечных одуванчиков, на концах. Камни же, скатившиеся с гор, покрывал странный мох, больше похожий на бусы из плотных лиственных звёздочек.

Птицы тут тоже водились странные. Вездесущие колтунки чирикали в зарослях, правда, были меньше и темнее привычных, а вот пшёнок ни видно, ни слышно не было. В вышине время от времени раздавались незнакомые сладкие трели, а с другой стороны уши то и дело прорезал неприятный острый крик. На одном из суков над тропинкой она с удивлением заметила огромную жёлтую сову с белой мордой и грудкой. А потом мимо порхнула крупная птица с синими крыльями! Разглядеть её внимательней, к сожалению, не удалось, но цвет-то какой необычный!

Командир местных что-то сказал своим людям – Аина не расслышала. Но парень перед ней на ходу срезал своим странным тесаком несколько прутьев, сплёл их между собой, потом отсёк несколько листьев у «мётел», поделил их пополам, начал вязать на каркас, и девушка поняла, что он плёл «лапти». Как выяснилось чуть позже – для неё. Весьма кстати, поскольку ещё ниже почва начала-таки затруднять движение, налипая на сапоги комьями грязи.

Вскоре она сделалась слишком влажной и для «грязеступов», но в таких местах как раз были проложены мостки, за выносливость которых переживал Ал-Тамал изначально. Они состояли из узких длинных полых палок, похожих на соломины-переростки, сплетённые между собой листьями тех же «метёлок». Несколько из них действительно треснули под лошадью Эльбы, а может, и раньше – под Петриной, но в целом конструкция выдержала. Правда, шедший за нею «солдат» недовольно пробормотал себе под нос, что придётся делать новые.

Что будет, когда тут проедут их наёмники, Аина постаралась не думать. А может быть, им и не придётся. Это ведь не Тропа Войны. Насколько девушка помнила, та шла по цепи холмов между двух рядов озёр, а они сейчас забрали влево, спускаясь в низину.

Глядя на этих «воинов» Аина сильно сомневалась в том, что те могли бы оказать достойный отпор кочевникам. Никто из них не выглядел достаточно ловким, опытным, и тем паче опасным. Молодые казались даже непуганными – не смотревшими смерти в лицо.

Насколько она поняла, пока жила в Орде, нарты не использовали южную ветку Тропы вовсе не потому, что их наголову разбили в этих землях при последней осаде замка, который они подрядились защищать. Только теперь она осознала, что это была та самая история, которая излагалась в «Саге о замке Малфир», потому что у нартов он назывался Замком Семи Ветров. О том, что здесь добывают алмазы, они не знали, поскольку князь Кагар или Ал-Ахсар, как его громко называли кочевники в своей устной хронике «Песнь об Озёрной битве», уверял, что получал их при помощи магии (умно с его стороны). А судя по этим аборигенам, их простой одежде, обуви и оружии, поживиться тут больше нечем.

Проход же за пределы Свободных Княжеств на юг больше не был нужен потому, что по ту сторону тянулась пустыня, которая отвоёвывала с годами всё больше земель, и оазис, в котором Свора могла пополнить запасы воды, пересох ещё незадолго до легендарных событий, сделав путешествие туда нецелесообразным. Воевать в песках всё равно было неудобно, тот путь использовался в основном для торговли награбленным. Но при ней эту роль вместо Своры выполняли небольшие караваны, которые посылали из мест летнего кочевья в обход пустыни с восточной стороны, по плоскогорьям.

Так что отряду, сопровождавшему баронессу, грозило разве что зарастание Тропы за десятилетия заброшенности. С такой буйной растительностью, от неё могло и следа не остаться. Но проверить надо будет обязательно. И если можно найти хотя бы её следы, приобрести у местных их «тесаки», которыми рубить чащу, похоже, удобней, чем мечами, не говоря уж о том, что жалко боевое оружие, а против тонких и гибких веток топоры помогали слабо, как она уже имела случай убедиться в той жуткой деревне.

Ну а если не повезло, придётся пробираться в такой вот сырости… Если их вообще не выставят вон, что было вполне возможно, судя по словам Ал-Тамала на берегу реки.

Впрочем, Аина не верила в вероятность такого исхода. Дайте только зайти наёмникам в эту чащу, где луки бесполезны, и они будут косить белобрысых хлюпиков пачками. Хотя боги знают, сколько их тут… Но если одолеть одну деревню, остальные могут и приуныть.

Только вряд ли Петра доведёт до такого – похоже, Совет, заинтересованный в добыче драгоценных минералов, снабдил её достаточным количеством оснований, а уж убалтывать она умеет. Алмазы необходимы Совету, судя по всему, для масштабной войны с нартами. В таком случае, при провале Отступницы Похоти сюда могут отправить и тот гарнизон из Гостердома или вообще Воинов Смерти, которые зачистят или запугают аборигенов в два счёта. Но видимо, выгодней всё-таки решить вопрос миром.

В любом случае, это всё не её забота, так что девушка, ощущавшая бы себя на интересной прогулке по совершенно новому миру, если бы так не хлюпало под ногами и оные с непривычки не запинались время от времени лаптем об лапоть, только поглядывала по сторонам, автоматически отмечая отсутствие опасности. Видимость, конечно, была никакая, так что она раскинула свои ощущения, проникавшие за любые преграды. Но из глубины леса струился такой покой, что, будь она на лошади, заснула бы под размеренный шаг, которым вынуждена была передвигаться колонна.

* * *

Деревня оказалась довольно необычной – дома были расположены, в основном, на воде. На берегу было совсем немного свободного от леса пространства, к счастью, находившегося на небольшом возвышении, а потому сухого, так что не пришлось спешиваться в грязь или надевать эти странные «грязеступы», в которых походка Кледа так забавно преобразилась.

На больших раскидистых хвойных деревьях тоже ютились небольшие домики, очевидно, используемые в хозяйственных либо военных целях, потому что Ал-Тамал повёл их напрямую к мостикам, проложенным над водой между большими жилыми домами, словно плывшими по озеру.

Ещё на подъезде, командир коротко протрубил в свой рог яратика, так что их уже встречали, правда, не сходя на берег. У края деревянной набережной их ждал коренастый мужчина в бурке из козлиного меха, женщина в искусно вышитом платье с цветастым платком на плечах и ещё несколько серьёзного вида селян.

– Я – староста Ал-Майран, – представился он. – От лица всех амахаги приветствую тебя, Петра ал да Малфирдом, и твоих спутников в деревне Йени-Махам. Моя жена Де-Лиана, мои советники Ал-Дегир, Ал-Семир и Ал-Бактар.

Петра тоже представила своих людей, после чего их всех пригласили отобедать. Клед с наслаждением снял свои «грязеступы» и сразу снова обрёл грозный вид.

Пока шли по деревянным помостам между домами, которые оказались приподняты над водой на высоту пары-тройки локтей, баронесса успела заметить, что почти везде привязаны лодки, однако вдали от берега виднелась всего одна. Видимо, время лова уже прошло или ещё не настало.

Озеро лежало между лесистыми предгорьями юго-восточной горной цепи с одной стороны, а с другой наблюдались голые склоны довольно высоких холмов, лишь поверху поросших деревьями. Очевидно селяне возделывали там поля. Ближние походили на огороды, дальше – какие-то злаки, а в небольшой заболоченной низине под ними – даже рис! На лысой проплешине слева паслось небольшое стадо, но рассмотреть издали, что за скот, не удавалось. Также под помостами плавали, видимо, домашние утки.

Их провели в дом с просторной горницей, где уже был накрыт стол. Как и следовало ожидать, глядя на местность, преобладали рыбные блюда: рисовые лепёшки с красноватой мякотью и рагу из бобов с лягушками. Не богато, но обильно. После еды потянуло в сон.

Староста, очевидно, не стремившийся решать глобальные вопросы самостоятельно, чутко заметил усталость гостей и оставил их отдыхать, предоставив дом в их полное распоряжение до прибытия атара – главного старейшины, которого следует ждать не раньше, чем завтра.

Второй комнатой в доме была спальня с широкими деревянными лавками вдоль трёх стен и пустыми шкафами у двери. Эльба наконец помогла ей раздеться. А потом Петра позвала Кледа сделать массаж. Не то чтобы спина за полдня спокойного пути так сильно натрудилась, но в последний раз разминал он её ещё до той жаркой ночи перед прорывом через перевал. И потом, вдруг опять повезёт?

Однако Наречённый был предельно собран и холоден. То есть, руки его, конечно, согревали и расслабляли, но совершенно не стремились ласкать. Как чужие. Точнее было бы назвать его совершенно равнодушным. Эх, опять! Она попыталась завести разговор об Алине, чтобы осторожно проверить, не начал ли он склоняться в ту сторону, но Клед и в отношении девушки не выказал никакого интереса. Что-то с ним происходит… Хотя такое бесчувствие после столь бурной вспышки страсти объяснимо естественным опустошением «резервуара», но в начале он не уставал так быстро и надолго. Может, и правда, не на пользу ему эти контакты? Ладно, пусть отдохнёт, разберётся в себе… Петра позволила себе скатиться в дрёму.

Вечером их опять покормили, на этот раз расстаравшись посерьёзней: большая запечённая рыба с белой вкусной мякотью и улитки в сливочном соусе (надо велеть Эльбе записать в свою книгу рецепт!) – и то и другое с непривычными, яркими, но не острыми пряностями.

Показали деревню. Хотя смотреть там особо было нечего: везде мостики, дома, лодки… Интересней всего были ремёсла, которым предавались в золотистых лучах предзакатного солнца закончившие домашние дела амахаги: женщины вышивали или вязали (похоже, на дальнем выпасе всё же были козы), мужчины мастерили «грязеступы», плетёную мебель или вырезали по дереву.

Над озером то и дело нёсся какой-то пересвист. Алина спросила, что это, и сын Ал-Майрана, Камил-Бен охотно пояснил, что оставшиеся на ночь со стадом парни ругаются с теми, кто сейчас гуляет с девчонками по берегу.

– Так и знала, что это не птицы, – пробормотала телохранительница.

И Петра тут же вспомнила, что слышала похожие звуки незадолго до нападения, правда не столь интенсивные, скорее отрывочные, но тоже не придала им значения. А оказывается, у местных есть целый свистовой код, позволяющий даже обмениваться колкостями!

Был у племени и какой-то традиционный язык, разговоры на котором, однако же, сразу стихали, стоило им приблизиться. Петра спросила, что значит Йени-Маха и получила ответ от словоохотливого юноши: «первый причал». Ну что ж, два слова уже известны… А эти амахаги довольно интересно устроились: никто, кроме посвящённых в Совете, о них ничего не знал, никто здесь давным-давно не бывал, они же, судя по наличию некоторых вполне привычных предметов – пеньковых верёвок, ковзинских цветастых платков, металлических столовых приборов, поданных им наряду с деревянными, фарфорового блюда для рыбины – частенько наведывались в Княжества, видимо, с торговыми целями, не привлекая к себе особого внимания. На общем языке все говорили без запинок. Как интересно! Надо будет докопаться, что за принципы заставляют их так поступать.

Хотя несложно догадаться: судя по всему, жизнь у них общинная, хозяйство близко к натуральному, налоги платить не с руки. Когда край забросили и забыли, амахаги были только рады и не хотели лишний раз о себе напоминать. Глядя на их размеренную спокойную жизнь, расслабленные позы и лица, Петра им в чём-то даже завидовала. Но это придётся принять в расчёт и предложить племени способ по большей части сохранить их уклад, чтобы добиться расположения. Впрочем, если они помогут ей добывать алмазы, то с налогами проблем не возникнет. А взамен наверняка найдётся что им предложить. Хотя бы те товары, которые они обычно покупают. Ну и защиту дружины Совета на пару с Орденом Смерти, разумеется, на случай, если кочевники начнут расширять владения на юго-запад, что выглядело пока весьма вероятным.

* * *

Клед коротал вторую половину ночи, уставившись на Алину, которая спала тут же, в первой комнате, тогда как Петра с Эльбой расположились во второй. Не захотела к ним идти почему-то.

Впрочем, взгляд этот не был сосредоточенным – он старался слишком не вглядываться, чтобы не вернулось наваждение, да и думать себе на эту тему запретил.

Но не смог удержаться от ленивых размышлений о том, насколько спящей эта девушка отличалась от бодрствующей. Вот сейчас она так мирно посапывает, лёжа в белой рубахе на левом боку – шрама не видно, лицо расслаблено и приобрело какую-то мягкость… Словно сладкая деревенская молодка, а не ходячая колкая враждебность, как днём. Если бы он не видел тепло в её взгляде раньше, решил бы, что настоящая она такая и есть – злая, а сейчас…

Эта кочевница-баронесса, казалось, вся состояла из взаимоисключающих контрастов. По сути она вела себя, как воин, но такие формы не позволяли забыть о её женственности, и уже одно это ставило ум в тупик.

Как к ней относиться? Как к напарнику или всё же, как к даме? И почему вообще надо выбирать? Ну, то есть, ответ вроде бы очевиден – потому что эти вещи обычно несовместимы, однако, вот лежит живое воплощение невозможного, и это чертовски интригует…

На этом месте в груди шевельнулась вроде бы успешно пристукнутая «птица», и Клед, опомнившись, пресёк данный мысленный поток, начав читать текст посвящения, въевшийся за годы учёбы. Вспомнилось при этом и ощущение бренности существования, каждый раз накатывавшее возле Башни Смерти. Слабее, конечно, но загасить все угли страстей помогло. Только осталось неприятное ощущение, что от Смерти тоже хотелось бы отдохнуть, пока длится Вольница. Пожалуй, стоит завтра позаниматься «с Мечом». Когда-то он воображал, что держит его, при выполнении комплекса базовых движений, сопровождаемого строками Устава. И помнится, становилось легче, если тень их общей Невесты начинала чересчур тяготить.

Выспавшись после дежурства, Клед не обнаружил никого в домике и, наскоро перекусив оставленными на столе пирожками, вышел наружу поискать «своих». Сначала двинулся на передний край деревни, к воде – вдруг поехали на лодке куда-нибудь?

Там нашлась лишь пара подростков, чинивших сети и Ал-Дегир, что-то обсуждавший с другим мужиком, привязывавшим лодку у переднего дома слева. Клед направился к ним, чтобы спросить, куда подевались его спутники, но не успел: откуда-то с левого берега донеслась пронзительная тревожная трель свистового сигнала. Помощник старосты коротко свистнул, похоже, прося уточнений. Раздалась ещё одна трель, сорвавшаяся на нет. И Клед каким-то образом понял, что случилась беда.

Ал-Дегир сорвался с места и с разбега прыгнул в озеро, прямо как был, в одежде. По деревянным помостам местные ходили босиком. Он поплыл быстро, как рыба, делая мощные, быстрые взмахи руками и ногами – очень интересный стиль!

Наречённый инстинктивно рванул на помощь вслед за ним, но на краю осознал, что раздеваться слишком долго, а испортить вещи, необходимые для исправного несения службы, в этой глуши он себе позволить не мог. Оглянулся в поисках решения, и тут из-под помоста выплыл давешний рыбак, снова отвязавший лодку. Он бросил багор, при помощи которого передвигался под настилом, чтобы взять вёсла, и Клед, недолго думая, прыгнул к нему. Мужик воззрился на него удивлённо.

– Не теряй время. Я помогу. Что-то случилось?

Ответил тот уже вставив вёсла в уключины и начав грести:

– Алик-Бен, сын Ал-Дегира, запутался в водорослях и тонет.

До левого берега было недалеко, однако, когда они подплыли, Ал-Дегир уже достал мальца лет одиннадцати из воды и что есть мочи лупил по спине, перекинув через колено. Тот не подавал признаков жизни, хотя вода изо рта вытекала.

– Стой! – приказал Клед. – Так ты последний дух из него вышибешь. Дай я. Положи его на спину.

Отец, уже успевший прийти в отчаяние, ухватился за предложение незнакомца, как за последнюю соломинку, и сделал, как было велено. Наречённый, тем временем сбросивший портупею с мечом, приложил палец к шее мокрого тела, не нащупал пульса и резко, повелительно спросил:

– Сколько он пробыл под водой?

Курносый парнишка, ровесник утопленника, тихо стоявший вместе с конопатым приятелем у края полянки, граничащей с заводью, испуганно ответил:

– Лепёшек десять можно было слепить.

Необычная единица измерения на миг озадачила, но, припомнив дежурства на кухне Ладоней, Клед грубо прикинул, что минут пять, из которых, наверняка, какое-то время пацан ещё удерживал воздух. Надежда есть. Он начал ритмично давить на сердце, почувствовал спиной крайнее удивление окружающих, и понял, что с дыханием может возникнуть проблема. Но в следующую секунду решение пришло само, и он велел отцу:

– Стань к голове, держи её вот так, – он открыл мальчику рот и зажал нос. – Набирай побольше воздуха и выдыхай в него после каждого четвёртого нажатия. Понял? Давай!

Он снова добавил в голос командные нотки и сам подивился, как они начали срабатывать, когда действительно припекло. Или это в нём что-то переменилось с последнего раза? Но думать было некогда. Наречённый заставлял сокращаться сердце, стараясь не сломать молодые рёбра, а отец исправно дышал за сына – не с первого раза вышло, но тот быстро схватил суть и приноровился.

Тем временем рыбак, оставшийся не у дел, подошёл к мальчишкам и отвесил каждому по подзатыльнику:

– Сколько раз можно повторять, чтобы не лезли в заводи с такими густыми водорослями?

– Нам велели наловить раков для атара, – оправдывался курносый мальчишка, – а самые лучшие именно здесь!

– Ну и как, наловили? – угрожающе спросил рыбак.

– Да, вот второе ведро наполняли…

– Лентяи чёртовы, не могли пробежаться до тазунта? – снова послышался звук подзатыльников. – Там тоже раки хорошие, а водорослей меньше!

– Так на праздник же лета там всех повылавливали недавно, – продолжал оправдываться мальчик.

Впрочем, это не спасло их с товарищем от третьего подзатыльника. На этом воспитательная работа вроде бы закончилась.

Клед отсчитывал про себя нажатия, надеясь не дойти до трёхсот – число, на котором стоит оставить попытки и отпустить душу к Тёмной Матери… К счастью, ещё до сотого мальчик вдруг содрогнулся, закашлялся, выплёвывая воду, сел, согнулся, и счастливый отец, схватив ожившего сынишку за плечи, поднял на Наречённого мокрые от слёз глаза:

– Я у тебя в долгу жизни. Проси, чего хочешь.

– Мне ничего не нужно. Я просто рад, что твой сын жив.

– Нет, долг жизни это серьёзно, – возразил рыбак. – Если ты не придумаешь, как расплатиться, ему придётся следовать за тобой, пока не выпадет случай. И оставить семью.

– Хорошо, я подумаю, – смутился Клед.

Он понял, что столкнулся с каким-то важным местным обычаем, который, в целом, имел определённый смысл, если вспомнить о Весах, но пока совершенно не представлял, как избавить помощника старосты от обязательства, которое тот взял на себя.

Спасённый мальчик начал дрожать, и Ал-Дегир поспешил забрать его в лодку. Места там было мало для всей оравы и раков, поэтому рыбак попросил Кледа проводить мальчишек до дома по берегу, «чтобы больше ничего не учудили».

Курносый Амис явно был бедовым парнем и находил что ответить почти на каждую фразу, но в конечном итоге слушался. Кто кого провожал – большой вопрос, но в ходе прогулки Наречённый рассказал немного о Воинах Смерти – так, чтобы их не боялись, но опасались, а мальчишки в ответ научили его свисту, означавшему «На помощь, беда!» Правда, его предстояло ещё тренировать, чтобы правильно «выговаривать» полутона.

* * *

Атар прибыл после обеда по озеру, в большой лодке с навесом. Его сопровождали несколько других старейшин или старост – Аина пока не разобралась в их иерархии. Хотя, если судить по козьим буркам, явно носившим ритуальное значение, поскольку летняя погода к ним вовсе не располагала, то двое были старостами – в чёрных, как на Ал-Майране, а третий – обычным старейшиной, в белой, как и самый главный. Узнать его было легко по действительно почтенному возрасту, до которого мало кто вообще доживал, и по тому, как остальные с ним обращались: вынесли с лодки, вели под руки, кланялись, посадили во главе стола.

Утром дамы успели искупаться и постираться в уютной заводи по правую сторону деревни, куда их проводили местные женщины. Они же выдали им на время нарядных в местном понимании (то есть вышитых) рубашек и штанов. Юбок тут не носили, женские штаны отличались разве что чуть большей шириной. Аина замотала их под коленями чем-то вроде онучей, как делали местные женщины, когда хлопотали по хозяйству на берегу. Правда, их «подвязки» использовались, чтобы зафиксировать штанины над водой при возне в реке, а она намотала их вместо носков, чтобы всё-таки обуться. Ходить босиком по дощатым помостам было, конечно, приятно, но сражаться всё же лучше в ботинках, пусть вероятность такого исхода мала, однако охранник при деле обязан подобное предусматривать.

Эльба оделась примерно так же, только заматывать штанины не стала. У Петры же оказалось с собой запасное платье в перемётной суме. Хоть и простенькое на её вкус, но всё же получше походной одежды и побогаче местной, а статус обязывал хоть как-то выделяться на фоне остальных.

Кледа отправили купаться, потому что чистым барышням стал слишком заметен походный душок, и следовало привести второго телохранителя в соответствие с остальной «свитой». А сами отправились на встречу, когда атар перекусил с дороги и изъявил готовность принять их в доме старосты. Там же собрались остальные «набольшие».

Ал-Акмел представлял из себя сухонького седого старичка с жиденькими косичками, но без залысин. Был он действительно дряхл – того и гляди рассыплется. Оставалось только гадать, почему его предпочли позвать сюда, а не отправить гостей к нему на дом. Наверное, не хотели слишком много показывать, а жил он где-то не так далеко, в досягаемости водных путей. В принципе, тогда самым сложным было погрузить его в лодку и вынуть оттуда.

В первую очередь его интересовал рог этого самого Ал-Арсата, кем бы тот ни был. Петре пришлось вложить вещь ему прямо в руки. Атар оказался слепым. Как же он будет проверять его?..

Оказалось – на ощупь. Старейшина долго и внимательно ощупывал каждый завиток на оковке, скользил пальцами по каждой пяди роговой поверхности. А когда наконец-то нашёл то, что искал, лицо его посветлело от радости.

– Это он! Яратиковый рог Ал-Арсата! – провозгласил он слабеньким голосом, пытаясь поднять вещь над головой.

Старосты загудели, а второй старейшина, возрастом ближе к атару, но ещё довольно крепкий, принял рог из его рук, словно опасаясь, что тот его уронит. Протянул было Петре, но Ал-Акмел велел:

– Осмотрите его все, ощупайте! Кто-то ещё должен знать, как выглядит рог нашего легендарного князя, павшего в неравной борьбе против тёмных сил! Ах, я уже не думал, что доживу до этого дня… – старичок утёр выступившие на глазах слёзы.

Судя по имени и благоговению, получалось, что прежний барон ал да Малфирдом (или действительно пятый князь) до Кагара был выходцем из этого племени. А «тёмными силами», по всей видимости, нарты.

Баронесса не стала возражать и позволила всем присутствующим по очереди внимательно изучить реликвию.

Старец же тем временем попросил Петру дать ему руки. Та колебалась всего лишь мгновение, но видимо, ей было действительно важно завоевать их расположение, так что она вложила свои ладони в Ал-Акмеловы.

К облегчению всех трёх женщин, щупать её он не стал, только волосы тронул и щёку, а потом сжал кисти и к чему-то прислушался. Выражение на его лице было не слишком довольным, даже немного обеспокоенным, но атар лишь вздохнул, отпуская Отступницу (разумеется, о прошлом «баронессы» ему никто не сказал, но если старейшина умел чувствовать скрытое, то причина его тревоги, наверняка, крылась в этом). Пожевал губы, вздохнул ещё раз и сказал:

– Ну что же, Петра ал да Малфирдом, попробуй убедить нас в том, что ты станешь достойным предводителем. Ибо нам проще обходиться самим, как было полсотни лет до тебя, чем служить плохому хозяину. Амахаги – гордый народ и должны принять служение добровольно, иначе не будет добра на этой земле!

– Прошу прощения, – вмешался второй старейшина: – Но здесь слишком много женщин для серьёзного обсуждения.

– Вот как? – заинтересовался Ал-Акмел.

– Это моя личная помощница Эльба и охранница Алина, – пояснила Петра, так как ранее атару представили только её – единственную важную персону.

– Ал-Мурсат прав, – постановил старичок, поразмыслив всего пару вдохов. – Больше двух женщин – это базар, они не должны присутствовать на собрании старейшин одновременно. Выбери кого-то одного Петра ал да Малфирдом. А ещё лучше – отошли обеих. Тебе здесь ничего не грозит, я даю своё слово.

Петра без колебаний кивнула Алине на выход. Ну вот, всё самое интересное пропустит! Девушка попробовала изобразить лицом, что это не лучшая идея, но баронесса решительно мотнула головой. Видимо, не хочет, чтобы наёмница услышала лишнее… Впрочем, тогда можно было отослать её сразу. А ведь Аина просила дать ей присутствовать с расчётом на то, что ей и самой может пригодиться подобный опыт, если она всё же решит вернуть свои земли.

– Я буду снаружи, – угрожающе сообщила девушка.

К счастью, никто не возражал. А окно горницы было открыто из-за жары, так что она встала рядом и «развесила уши».

* * *

– Не знаю, известно ли вам, что кочевники внезапно обосновались на востоке Свободных Княжеств и постепенно расширяют зону своего влияния на запад, пока за пределами Тракта. То есть, захватывают баронские земли, оставшиеся без хозяев в результате предыдущих набегов…

– Хотите сказать, что они скоро придут сюда? – Аина недостаточно хорошо успела изучить голоса присутствовавших в комнате мужчин, чтобы определить, кто из них что говорит.

– Думаю, довольно скоро. Через год или два. И уже не набегом – пограбить, а установить свою власть. Насколько я знаю, вам нечего им противопоставить. А Совет Княжеств мог бы обеспечить защиту. Организовать кордон на перевале…

– В обмен на алмазы?

– Разумеется, – не стала юлить Отступница, – Княжествам нужны деньги, чтобы покончить с нартской угрозой и обезопасить свои границы. Потому что для войны со всем племенем, которое раньше посылало в Княжества лишь отдельные группы, а теперь, похоже, решило насовсем обосноваться на наших землях, придётся собрать небывалое войско. Казна же истощена назойливыми вторжениями дикарей на западной границе в последние десять лет.

– Эти камни несут лишь несчастья тем, кто зарится на поживу… – старческий голосок атара был узнаваем.

– Других вариантов быстро собрать нужную сумму у Княжеств нет. Поток дикарей на западной границе иссякает, но нарты наступают с востока, уже захватив полтора баронства. Вы знаете, предки заключили договор, и пока могли, мы вас не трогали…

– Вы нас запугиваете? – голос помоложе первого. – Но если вам известна настоящая история, мы тогда пересидели в горах, и сейчас сможем. Лучше предложите то, что нам выгодно.

Но не успела она ответить, как атар задал другой вопрос:

– Скажи, милая, а почему Совет Княжеств прислал женщину?

– У вас какие-то предрассудки на этот счёт?

– Нет, просто ты старовата, иначе могла бы взять мужа из наших и обеспечить наследника с нашей кровью. Ему народ подчинялся бы охотней, чем чужаку…

На какое-то время повисло молчание. Видимо, Петра обдумывала предложение.

– Я не только старовата для детей, – наконец медленно сказала она, словно ещё не до конца оформила мысль в голове. – Но и бесплодна. Однако… – видимо, приняв решение, она заговорила быстрее: – Я могу взять одного или двух ваших детей на воспитание, усыновить их и сделать наследниками. Что скажете? По-моему, так даже выгоднее для вас. После меня бароном станет чистокровный амахаги, как когда-то встарь.

Мужчины негромко загудели – видимо, это предложение попало в точку.

– А как быть с налогами? – кажется, это второй старейшина. – Мы даже деньгами не особо пользуемся, разве что для внешней торговли. Для нас это будет непосильное бремя.

– О налогах не беспокойтесь. Алмазы покроют всё, – тут Петра явно осознавала преимущество своей позиции. – А если вы боитесь, что камни принесут вам несчастья, я найду работников в Княжествах. Вашей главной задачей будет прокорм замка и мне понадобятся люди для несения службы в нём. Не столько военной – тут тоже можно обратиться к наёмникам, главное – хозяйство.

– Мы умеем обращаться с камнями, – почти пропел атар. – И лучше мы, чем жадные «княжичи». Иначе несчастья могут пасть на весь край. Мы будем их добывать не ради наживы, а ради защиты, порядка и будущего восстановления княжества амахаги. Скажи, Петра ал да Малфирдом, ты обещаешь о нас хорошо заботиться?

Последовала небольшая пауза, словно баронесса делала глубочайший вдох в своей жизни, а потом упало короткое:

– Клянусь.

И так прозвенело это слово, что Аина невольно списала половину претензий к бывшей Отступнице Похоти. Похоже, ей не чуждо понятие чести, и клятву она дала всерьёз. А готова ли она сама точно так же присягнуть народу Сагатдома, который даже не знала?..

В этот момент на помосте появился Клед, направлявшийся к дому старосты, и отвлёк её внимание от происходящего на собрании. Он был свежевыбрит, причёсан и выглядел презабавно в местной мешковатой, но расшитой узорами одежде со своей портупеей и широким поясом. Штанины подвязал точно так же, как она, заправив «онучи» в ботинки. Она не могла скрыть веселья. А он в ответ иронично нахмурил одну бровь: мол, сама выглядишь не лучше.