Текст книги "Честь Воина [CИ]"
Автор книги: Вита Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 44 страниц)
Можно было понять опасения юных нарток, что взбалмошной дочери вождя доложат об их затеях или словах, которые могут навлечь неприятности. Доказать, что подобное не пришло бы ей в голову, Аине было нечем, да и не хотелось. Ху учила: «Никогда никого не вини. Никогда ни на что не жалуйся. Никогда ни перед кем не оправдывайся. Только так ты сохранишь целостность, а это лучшая защита против всего на свете».
Морена отнеслась к поднятой теме несерьёзно. Посмеялась и сказала что-то вроде: «Не переживай, я пристрою тебя, куда захочешь, только скажи. Или просто заберу в личную свиту. Пусть только посмеют сказать, что помогать дочери немощного вождя не полезно для Орды».
Облегчения Аина не испытала. Она ценила свободное время после общих занятий, дающее возможность уходить тренироваться в горы, и боялась его потерять, став «свитой» Морены. Поэтому, пока терпело, не поднимала вопрос. Хотя такой выход мог оказаться наилучшим из имеющихся. Он позволит расти, не выбирая ремесло, пока не придёт возраст, позволяющий отправиться на Охоту, а там уже она покажет себя в деле.
Так что, несмотря на предостережения Ху и собственную неохоту, Аина не решалась противиться сомнительным затеям Морены. На этот раз дочь вождя придумала такое развлечение, как поехать на весеннюю ярмарку с собственной бандой воришек. Обычно этим промышляли воспитанники Дома мальчиков на пару с учениками воинов, но в этом году она собрала смешанную компанию – как по возрасту, так и по полу. Для какой-то хитрой задумки, в которой Аине была обещана главная роль.
Они поехали в Астен с Агдейской Сворой, чья очередь была работать на западном направлении в этом году. Весенняя ярмарка традиционно служила сигналом к началу Охоты. Свора могла поживиться торговцами на подступах или на обратном пути, объезжая Астен по широкому кругу Тропой Войны и совершая вылазки оттуда. А банда воришек откололась и выехала одним фургоном на саму ярмарку.
Морена с одним из парней постарше осталась сторожить фургон, объявив себя королевой воров, а Аину герцогиней. Для несостоявшейся Ходячей Смерти соорудили специальное платье из чьих-то благородных запасов, только под юбками по всей окружности были пришиты мешки для сбора добычи, которую должны были тырить по прилавкам и карманам остальные.
Малышня получила распоряжение ходить по двое, но как бы не вместе. Один забирает, незаметно передаёт другому, а тот уже Аине. Она же изображает из себя знатную наследницу в сопровождении другого парня постарше, прикидывающегося охраной. В случае «шухера» все кидаются врассыпную, «охранник» задерживает стражу, которой традиционно служили стекающиеся на ежегодный сбор ученики Воинов Смерти. «Герцогиня» же в это время элегантно исчезает в подворотнях и потихоньку выбирается с добычей к «карете».
Заданием было тащить всё самое лучшее для своей «королевы». Настроение у той было крайне весёлое – Морена предвкушала потеху. А вот Аине было здорово не по себе. Хорошо, конечно, что ей самой красть ничего не придётся. Плохо то, что, если её поймают, она не сможет отвертеться, как другие. Девочке казалось, в этом случае она сгорит со стыда. Причём, совершенно незаслуженно! Или всё-таки помощь ворам – так же неправильно, как и само воровство?
Аина не знала, откуда у неё вообще взялось это странное чувство, неприятно скребущееся в груди каждый раз, когда что-то казалось нечестным. Среди нартов завладеть чужим добром считалось доблестью. Правда, в основном, подразумевалась победа в бою. Которая сопровождалась риском для жизни и давала хозяину шанс отстоять своё имущество. Те же, кто ещё не дорос до настоящих схваток, проявляли свою удаль вот так: исподтишка уводили с прилавков и из корзинок фрукты и мясо, пироги и специи, резные фигурки и дешёвые украшения. Дорогие было велено пока не брать, чтобы стража на них не ополчилась раньше времени. Только присматривать лакомые куски – по одному в руки, чтобы стащить перед самым отъездом. А потом сравнить, чья добыча круче. Но у Аины всё это вызывало необъяснимую брезгливость.
Единственное, что девочке было неожиданно приятно, так это нарядиться, как настоящая знатная дама. Морена нацепила ей парик с длинными волосами – настоящими! Сделала красивую причёску, закрывающую шрам на щеке, который ещё и замазала белилами. Даже дала несколько своих украшений. Особенно Аине понравился золотой кулон в виде лилии с розоватым аметистом внутри. Он был таким нежным, изящным… Казалось, эта подвеска должна принадлежать ей, потому как Морене она совсем не подходила. Но вызывать дочь вождя ради неё на поединок… нелепо.
Спина девочки распрямилась, голова гордо поднялась, кисти грациозно свисали от согнутых в локтях рук, на одной из которых висел шитый золотом веер, а на другой – украшенный бисером кошель, наполненный для солидного вида и звона обитками разных металлов из кузни. Аина выглядела не хуже любой другой родовитой леди на ярмарке, о чём ей с явным восхищением сообщил «охранник» – развязный зеленоглазый юноша ахсартагской крови по имени Арто, которого Морена то приближала к себе, то отдаляла без всяких видимых причин.
Аина смотрела на благородных женщин с неожиданной завистью, внезапно осознав, что хотела бы вот такой жизни, а вовсе не воинской доблести. Но среди кочевников, увы, подобных вариантов не существовало…
Зато сейчас она могла хотя бы вообразить себя одной из них. Прогуливалась вдоль торговых рядов, небрежно прикасалась то к дорогущим тканям, то к ювелирным украшениям, словно бы примериваясь. Но потом отходила с выражением лица, говорящим: «Нет, это недостаточно хорошо для такого сокровища, как я».
Сбивала игру Аины только нартская малышня, периодически прислонявшаяся в толпе, чтобы сбросить добычу в необъятные карманы, упрятанные под верхней полуюбкой. Тогда девочка оглядывалась на своего высокого спутника, который следил за окружением, и нервно теребила кулон.
В какой-то момент её взгляд зацепился за немолодого мужчину, стоявшего на углу между торговыми шатрами. Было в нём что-то странное: осанка благородная, а одежда скорее охотничья, и на лбу кожаная лента, хотя оружия нет – в руках посох, а на пальце кольцо с крупным синим камнем под стать королю, но в серебре…
Секунду спустя Аина поняла, что обратила на мужчину внимание, потому что тот в упор смотрел на неё. Она вспыхнула смущением, но тут их глаза встретились, и мысль о том, что её заметили за сбором краденого, улетучилась, как не бывало. Эти ярко-синие глаза лучились теплотой и сопереживанием. А главное, были ей определённо знакомы. Только откуда?
Аина обернулась на Арто, но тот смотрел в другую сторону. А в следующий миг мужчины на прежнем месте уже не оказалось. Девочка позабыла о своей игре и теперь пыталась вспомнить, откуда она могла знать этого человека? Где его видела? Не в стойбище – точно. А где ещё? Быть может в той, прошлой жизни, до несчастья, о которой она ничего не помнила? Но тогда почему он не подошёл к ней, не назвал её по имени? Хотя бы не кивнул? И почему сочувствовал, если с виду у неё всё было хорошо?
Она так сильно задумалась, что чуть не сшибла очередного малька, спешащего к ней, чтобы сбросить добычу. И не успела опомниться, как толчок Арто в спину сообщил: что-то неладно. Аина обернулась и увидела двух юношей с косичками в характерной рыжей коже – Воины Смерти! Один тёмный, худой с острым взглядом, другой русый, сухощавый, тоже весьма серьёзного вида. И оба целенаправленно пробивались через толпу к ним.
Пора уносить ноги! Арто остался встречать парней, а Аина, вздёрнув нос, пошла дальше, как ни в чём не бывало. По крайней мере, она надеялась, что так казалось. Девочка постепенно ускоряла шаг, заступала за группы людей, заворачивала за шатры, пока ощущение, что ей смотрят в спину, не пропало. Однако успокаиваться было рано. Выйдя к краю ярмарочной площади, Аина завернула в подворотню проходного двора, который они нашли ещё накануне вечером. Пройдя насквозь трёхэтажный доходный дом и не чуя за собой погони, она готова была вздохнуть с облегчением, но тут её руку с веером схватил кто-то, появившийся из-за угла.
Аина резко развернулась и встретилась взглядом с чернявым стражем. Какие у него необычные глаза! Светло-серые с тёмно-серой каёмкой, словно звёзды во тьме… Снова знакомые! Но эти она сразу вспомнила: мальчик на дереве в её первом замке с нартами. Она его тогда не выдала, потому что он ей понравился.
Глаза парня тоже расширились, на секунду сместившись на её шрам, с которого отлетели волосы при повороте. Их глаза снова встретились, и по изменившемуся настрою Аина поняла, что тот её тоже вспомнил. Его хватка ослабла, девочка дёрнула руку, выворачиваясь, и побежала через двор. Страж её не преследовал.
Она быстрым шагом пересекла ещё пару улиц и остановилась у какой-то лавочки перед домом. Поняла, что ей необходимо присесть. Лицо горело. Ей было стыдно, неведомо за что. Всё было честно: парень обязан ей жизнью, и потому отпустил. Но тот его первый взгляд до того, как он её узнал – с таким жёстким презрением… Девочка не могла понять, почему оно её так болезненно обожгло. Даже глаза увлажнились – от злости. На всю эту дурацкую затею, на Морену. Почему она должна чувствовать себя какой-то дрянью недостойной?
Аина решительно поднялась и пошагала к фургону. С неё хватит. Пусть «королева» говорит, что хочет, но больше Аина «герцогиней» не будет. Пусть хоть обидится и перестанет покровительствовать. В крайнем случае, можно сбежать. Сейчас, как раз удобный момент – они уже в большом городе. Девочка не знала, куда податься, но если, скажем, спереть это платье, то можно разжалобить кого-нибудь, мол её похитили злые кочевники, ей удалось вырваться, а кто она – и сама не помнит из-за пережитого страха…
Занятая своими переживаниями Аина шла, не разбирая дороги. И поплатилась за невнимательность – её снова поймали за руку, заставив вздрогнуть от испуга. Причём, вырваться сходу, несмотря на злость и умение, не получилось. Её держала рука взрослого.
Аина подняла глаза. Перед ней стоял синеглазый мужчина. Девочка замерла. Под этим взглядом, казалось, невозможно было почувствовать оторопь или стыд. Он видел её насквозь и… не сопереживал, а принимал. Ощущение оказалось неожиданно болезненным. Точнее не оно само, а та пустота в её жизни, которую оно обозначило. Так мог бы смотреть отец…
И тут Аина вспомнила! Ей раньше часто снились эти глаза! Она и думала, что это отец с того света передаёт весточку. Почему она так решила – непонятно, наверное, из-за тепла во взгляде. Растерявшись, девочка смотрела на знакомого незнакомца во все глаза, совершенно открытая и беспомощная. А его захват на руке перешёл в мягкое пожатие и губы произнесли всего два слова:
– Вспомни себя, – настойчивые, как приказ.
У Аины в душе, отзываясь, натянулась и зазвенела какая-то струна, угрожая лопнуть. И пока она пыталась её усмирить, даже не заметила, как мужчина исчез. Оглянулась – его нигде не было видно.
Струна затихла, оставив ощущение внутреннего напряжения. Девочка не замечала его раньше, однако, теперь поняла, что оно присутствовало, сколько она себя помнила. Словно в доме её души был тайный чердак, о существовании которого она не догадывалась, пока не подул сильный ветер, отворивший слуховое окно, и не потянуло в жилые комнаты сквозняком с непонятно волнующим запахом. Дверь чердака задрожала, но не открылась. Видимо, была заперта на ключ.
Постояв ещё с полминуты, Аина окончательно пришла в себя и уже неспешно пошла к фургону, размышляя, как бы донести до Морены, что с неё забав хватило – убедительно, но не нарываясь на ссору. Сбегать ей пока расхотелось. Слишком много опасностей подстерегало девочку её возраста. И хотя какого-нибудь одного извращенца она, возможно, одолеет, против нескольких взрослых ещё слишком мала и слаба отбиваться.
Барама перед поездкой рассказывала, что таких, как она, похищают Отступницы Похоти, чтобы сделать наложницами для этих ненавистных Воинов Смерти. После чего дороги назад, к нормальной жизни для женщины нет. Она уже не сможет жить с обычным мужчиной. А если заживёт, тот быстро погибнет. Проклятие какое-то хитрое. Уж Барама-то в таком понимала.
Нет, лучше уже взрослой и полностью обученной уйти. Только надо поднажать на работу с оружием – меч, кинжал и метательные звёздочки. А ещё она видела у Ху интересные серповидные клинки «когти тигра», которые можно вращать на пальце и вскрывать ими вены противника в ближнем бою… Или не в бою. Их легко спрятать в подобном платье и, в случае необходимости, нанести смертельную рану обидчику так, что никто не поймёт и не поверит, что убийца – благородная леди…
С тех пор и пустила в Аине корни идея со временем покинуть кочевников. Изрядно облегчив дальнейшее пребывание с ними. Ведь это стало всего лишь игрой, притворство в которой естественно, как способ достижения цели. И поскольку эта цель лежала за пределами нартского мирка, отпала необходимость искать настоящего наставника и выбирать стезю из предложенных. Достаточно сделать вид, и в этом не будет ничего нечестного. Ведь пока другого выхода нет.
Глава 12
Клед: Отступницы Похоти
Перейдя в старшую группу, Клед оказался на другом участке монастыря, с другими наставниками. Только Тесак над всеми был один. Здесь занятия шли жёстче. Клинки выдали уже настоящие, затупленные из отживших своё боевых. Было больше поединков, часто командных. Верховая езда. Расширение арсенала оружия. Другие упражнения. Чего стоила одна только обкатка кувырков на щебёнке или падения вниз головой с высокого сука. Теперь про плоскости объясняли всем: как вкручиваться при падении, при кувырке, при ударе, чтобы не пораниться. Занимались в защитных длинных рубахах, связанных из пеньки, называвшихся вырвицами. Но всё равно травм было намного больше.
Под лазарет было даже отведено здание с несколькими палатами, которые никогда не пустовали. Здесь и проводил основную часть времени Ланцет. Клед успел познакомиться с больничными порядками, растянув руку при падении с лошади. Травмированным давали задания на поиск и отработку возможных в их положениях боевых действий. В специальном зале стояли снаряды, позволявшие тренировать отдельные части тела, чтобы не сидеть в праздности. Например, брусья разной высоты для накачки живота и поясницы или деревянные шары в специальных полозьях для разработки ног.
Однако много нагрузки брать не позволяли для скорейшего выздоровления. Кому-то полчаса, кому-то час утром на боевые приёмы и столько же после обеда на зал. Остальное время будущим воинам приходилось… вязать!
Когда Клед увидел крючки, у него глаза полезли на лоб: неужели воинов унижают чисто женским занятием?
– Это наказание? – спросил он у Ланцета.
– Можешь и так считать, – согласился врач. – Но вырвицы на деревьях не растут. А главное, вязание вырабатывает терпение и улучшает способность совершать мелкие точные движения. Первое понадобится при слежке и в засадах, а второе поможет незаметно проникать в стан врага. Хотя шпионскими заданиями чаще занимаются Стилеты Смерти, куда отбирают тех, кто уже имел, скажем так, склонности. От обычного же Воина Смерти требуется умение хотя бы быстро расшнуровать нартскую юрту. А это уже ювелирная работа – не клинками мясо кромсать!
После такого объяснения Клед подошёл к непривычному занятию с некоторым интересом. В конце концов, шить их уже заставили – каждый из старших Когтей мастерил себе кожан-непробивайку на будущее, закрепляя металлические квадратики с изнанки куртки. Но вязать оказалось сложнее из-за необходимости использовать более хитрый инструмент, чем игла. Можно было и пальцами, как некоторые, но по младшей группе парень помнил, как ссаживается кожа при кручении пеньковых верёвок, а в старых перчатках, как тогда, делать петли было неудобно. Осложнялось всё тем, что рука была потянута правая – пришлось осваивать крючок левой. Поначалу получалось ужасно, и кривое полотно приходилось раз десять распускать. Но постепенно Клед приспособился и к выписке даже связал целую пару рукавов.
Вернувшись в строй, он хотел наверстать упущенное время. Чувствовал, что засиделся без полноценной нагрузки и не хотел отставать от товарищей. В седьмицу, когда после обеда у Когтей было свободное время, все куда-то разбежались, а парень вышел на площадку – хотя бы ногами поработать по мешку и покувыркаться.
Однако вскоре к нему подошёл Ларис – один из наставников.
– Эй, Ворон, ты что тут делаешь? Завтра день отдыха, все у Отступниц.
– Я хотел позаниматься, наверстать…
– Так, ты мне это дело бросай! – жёстко сказал немолодой горбоносый Кинжал. – Мы достаточно занимаемся целыми днями. Будешь перерабатывать – выгоришь. Тебе что, девки не милы?
Клед против воли зарделся. Он силился что-то ответить, но не мог сложить и два слова.
– Ты у нас ещё девственник что ли? – Ларис внимательно воззрился на него с прищуром, даже ближе подошёл.
– Да, – потупился Клед.
До сих пор он умудрялся избегать разговоров на непристойные темы, которые время от времени вели между собой другие Когти. Мальчик старался их даже не слушать, полагая подобное неуместной темой для досужей болтовни, а тем более шуточек. Впрочем, поскольку воспитанники Смерти ходили только к специально обученным женщинам чисто для плотских утех, судить он их тоже не брался. Похвалялись же некоторые своими успехами в ратном деле, так почему и не в этом, если они воспринимали его, как подвиг?
Сам Клед всегда полагал, что встретит девушку, которую полюбит, женится на ней, и тогда уже у них всё случится. Правда, это были устаревшие представления, ещё от баронской жизни. Но и сейчас, когда избранная стезя может провести его мимо супружества, парню хотелось, чтобы первый раз произошёл с кем-то особенным, кто придётся ему по душе. Конечно, иногда ему снились жаркие сны, после которых он просыпался весь мокрый. Это началось после первого патруля на ярмарке в Астене, где он насмотрелся всякого разного: и на девиц лёгкого поведения с наполовину оголёнными прелестями, и на лобызающиеся парочки… Но в голову ни разу не приходило последовать совету товарища, как-то заставшего его за неурочной стиркой простыней – пойти и «поиметь бабу». Это даже звучало отвратительно.
Ларис, какое-то время молча разглядывавший его, наконец хмыкнул:
– Теперь понятно, почему ты так упариваешься в тренировки. Дурная силушка вся не туда пошла. Значит так, сейчас быстро помылся, в выходную форму оделся, и я отведу тебя в Красный дом ради первого раза. А потом ты будешь ходить туда сам каждую седьмицу вечером. Понял?
Кледу казалось, что лицо стало краснее варёного рака, но он кивнул. Не думал парнишка, конечно, что Смерть залезет даже в такие сокровенные дела. Но ежеутреннее повторение ученической присяги в краткой форме не давало забыть, что он вверил всю свою жизнь в Ладони Смерти. Как и остальные люди, впрочем, только Воины Смерти – сознательно.
– Считай это предписанием Ланцета, – усмехнулся Кинжал. – Если не веришь, он подтвердит. Марш приводить себя в порядок!
Парень на рефлексах стукнул себя кулаком в сердце, потом выбросил раскрытую ладонь в сторону земли, салютуя положенное «Всё живое станет прахом», и развернувшись, побежал выполнять приказание. Но, пока он ополаскивался под душем, на душе скребли кошки. Лишение невинности с женщинами для утех казалось ему в высшей степени недостойным.
А с другой стороны, старшие ученики рассказывали, что посвящённый Воин Смерти уже не сможет быть с обычной женщиной. То есть, быть-то он сможет, вот только она после этого умрёт. Так не лучше ли сразу отказаться от детской мечты, взявшейся из какой-то книжки – однажды полюбить и вкусить сладкий плод с тем, кто дорог? В конце концов, у него есть долг чести перед родом. И неизвестно, выживет ли он, исполняя его. Сможет ли он его исполнить без полного посвящения. Если же нет, то к чему обрекать хорошую девушку на страдания или на смерть? Да и себе душу рвать на части?
Конечно, будь его воля, парень, возможно, и вовсе не стремился бы открыть эту главу своей жизни, но раз уж так распорядились те, кому он себя поручил… Чёрт с ним, судя по обрывкам рассказов искушённых товарищей, которые нет-нет, да и долетали до ушей, это было довольно приятным занятием.
Клед стряхнул нерешительность вместе с водой, метнулся из душа в барак, отжал и промокнул волосы, заново заплёл косу, которая доходила уже до середины лопаток, хотя и лишилась недавно пряди у правого виска. Впервые надел мягкую кумачовую выходную рубаху и такие же панталоны, натянул сверху кожаный костюм, предназначавшийся для любого дела за стенами монастыря. Внутри воспитанники чаще всего ходили в некрашеных посконных «парах», которые каждый вечер стирали. Но сейчас некогда – Кинжал его ждёт, благо завтра выходной – успеется.
Мандраж начался уже за калиткой. Клед ещё ни разу не выходил наружу по каким-либо собственным нуждам. Не было их у него. Да и эта – не то, чтоб по собственной воле… Хотя дело, конечно, в другом. Сейчас он пересекал границу, ступая в неизвестность: не только между монастырём и Красным домом, но между юношей и мужчиной. И пересекать её вот так буднично, с кем попало, потому что, по мнению старших, пришла пора… казалось неправильным.
Однако, простую истину, которую Клед усвоил ещё со слов дяди, теперь вколотили в каждого: страх – это граница, и лучшее, что может сделать Воин Смерти, чтобы победить первое – перешагнуть последнее. Это необходимо для победы – как над собой, так и над любым противником. Суть любой стратегии сводилась именно к тому, чтобы не поддаться страху. И сейчас парень привычным усилием воли нацелился на прорыв.
За резными дверьми на памятном крыльце скрывалась прихожая, где Клед, повинуясь примеру Кинжала, сдал куртку странной бабушке, чьи глаза плотоядно блеснули при взгляде на него. Ларис, видимо, заметил, что парня потряхивает, и хлопнул его по плечу:
– Не дрейфь, страшно только в первый раз. Потом тебя за уши не оттащишь! – и твёрдой рукой направил ученика в витражные двери справа.
Войдя, они оказались в огромной гостиной, освещённой множеством свечей. Кругом стояли диваны и кушетки, на которых располагались старшие Когти, каждый в компании откровенно разодетой красотки или даже нескольких. Лица женщин и девушек были вызывающе размалёваны. В воздухе витал какой-то мускусный аромат, а из угла неслись звуки лютни, игравшей легкомысленную мелодию. Пара товарищей, давно зазывавших Кледа в сие заведение, приветствовали его появление задорными возгласами.
– Какие люди! – привстала навстречу им из резного кресла напротив входа, немолодая женщина.
Она была накрашена чуть меньше и одета чуть скромнее всех прочих. Кресло роскошью превосходило всю остальную мебель и предназначалось для одного человека. Всё это, как и особая аура властности, подсказали Кледу, что перед ними хозяйка заведения.
Ларис подошёл, и они обменялись совсем нескромным объятием. Он прижал женщину к себе слишком тесно, а она хлопнула его по заду, но поцеловать себя в губы не дала – изогнувшись, умудрилась подставить ухо, и судя по смешку, услышала что-то приятное.
– Позволь представить, Жани, это наш новичок, – указал Кинжал на Кледа, застывшего посреди комнаты.
Жани грациозно подплыла к парню, внимательно оглядывая его с ног до головы с одобрительным видом, приблизилась вплотную, подняла веером подбородок, заглянула в глаза.
– Как тебя зовут, милый?
– Клед, – хрипло сообщил парень.
Он ощущал себя странно. Эта женщина годилась ему в матери, но то, как она смотрела… Животный предмет её интереса был сразу понятен, и это отозвалось неожиданным возбуждением…
– Поздний что ли? – обернулась она к Ларису. Тот кивнул. – Сколько ему лет? Семнадцать?
– С хвостиком.
– Ну и ну!
Жани снова обернулась к покрасневшему Кледу и всмотрелась в глаза уже более человеческим взглядом. Задумчиво похлопала веером по ладошке, и вскоре изрекла вердикт:
– Тут нужна Абель. Девочки, позовите её! А ты пока присядь, милый, выпей, расслабься. Красотки, обслужите новичка!
К Кледу сразу же подошли две девушки, взяли за руки и подвели к большому креслу, с которого вспорхнули целых четыре прелестницы. Усадив его, провожатые пристроились рядом и тут же принялись массировать ему плечи. Третья налила кубок у буфета и поднесла его парню. Все они радостно улыбались ему, и, хотя Клед понимал, что такая у девушек работа, было очень приятно.
В кубке оказался хороший ронг, и парень осушил его чуть ли не залпом, в облегчении от того, что первая часть приобщения к мужскому миру прошла без особых хлопот. Третья девушка принесла от буфета кувшин и тут же снова налила кубок до краёв. Две другие продолжали ненавязчиво поглаживать его плечи, голову, руки, колени, вызывая на пару с хмелем состояние блаженной наполненности. Парень ради приличия спросил у девушек имена, но ни одного не запомнил. Они тоже о чём-то его расспрашивали, но Клед отвечал машинально. Вопросы-то были несложные: сколько лет, откуда родом, какое оружие предпочитает и тому подобное – чисто для поддержания разговора. Расслабиться окончательно он всё-таки не мог: внутри росло новое беспокойство, перед главной границей. Кто такая эта Абель и почему ему нужна именно она?
В ожидании Клед разглядывал окружение. Было забавно увидеть товарищей в такой роли. Некоторые вели себя естественно, другие же распустили хвосты, что твои петухи перед курами. И столько непривычных улыбок на обычно суровых лицах! Пожалуй, тут не только плотские утехи позволяли отдохнуть от воинских будней.
Также парень заметил, что у некоторых более взрослых девушек в центре груди была небольшая татуировка в виде цветка – у каждого свой. А вот у женщин постарше – уже целая цветочная мозаика в виде ромба, верхний конец которого начинался от ямки на шее, а нижний уходил во впадину между грудей. Он спросил обхаживавших его девушек, что это значит, и та, что сидела спереди, поглаживая ему колени, ответила:
– Это степени посвящения. Когтям можно иметь дело только с Оступающимися – теми, кто без татуировок. Наречённым и Солдатам – с Отступающими, у кого маленький цветок, а вот полноценным Воинам – с Законченными Отступницами, у которых проявлен большой узор.
– А почему?
Девушка замялась, и в разговор вступила та, что постарше, которая наливала ему уже в третий раз:
– Мы, как и вы, служим одной богине – Смерти, и чем выше ступень посвящения, тем пагубней отзываются телесные контакты на тех, кто ниже по рангу. Сила Тёмной Матери накапливается в нас и разрушает непосвящённых. Да и неинтересно становится.
Клед вгляделся в пояснявшую девушку и увидел у неё на груди красный мак. При этом она очень искренне ему улыбалась:
– Я говорю лишь о том, что происходит за закрытыми дверями. Но здесь, в гостиной, все мы едины. Для нас радость помогать расслабиться всем, кто служит Тёмной Матери. Не обязательно утехами, можно просто поговорить или получить массаж. Ни одна из нас никого из вас не отвергнет. Мы неспособны. По крайней мере, после посвящения любое ваше прикосновение приносит нам удовольствие.
Клед, наполовину вылакавший уже третий кубок ронга, решил тут же проверить и протянул свободную руку к щеке девушки, глядя ей в глаза. Та нагнулась, чтобы принять ласку, и парень не увидел в её блаженно расширившейся улыбке ни малейшего признака фальши. Обнаглев, он провёл пальцем по её губам, и зрачки девушки расширились, как от острого удовольствия. Интересно!
– Спасибо, – поблагодарил Клед за разъяснения и убрал руку, которой тут же завладела сидевшая сбоку девушка.
Он погладил по щеке и её. Тогда третья нагнулась сзади и поцеловала его в губы. В животе у парня затрепыхались бабочки, а в штанах слегка подпёрло. Он даже сам испугался собственной реакции, и отстранился, залпом допив свой кубок. К счастью, девушки не настаивали, давая ему время освоиться с новыми ощущениями.
Смущённый Клед искал, на чём остановить взгляд, чтобы успокоиться, и тот упал на лютнистку. Девушка сидела в тени, не была ни накрашена, ни оголена, но казалась светлым пятном на фоне окружения. Возможно, из-за светлых волос и белого платья, однако, улыбка, блуждающая на её губах, выражала радость совершенно иного толка. И от этого начавший было заполнять голову парня дурман рассеялся. Он с благодарным поклоном отставил вновь наполненный кубок и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и сосредоточившись на музыке. Мелодия была игривой, но в то же время светлой, от неё становилось легко на душе. Стеснение, страх, неуверенность таяли.
Внезапно все невесомо поглаживающие тело руки упорхнули, вместо них на колени опустились две ладони потвёрже. Клед тут же встрепенулся и увидел присевшую перед ним зрелую женщину с белыми волосами и глазами. Он запоздало вздрогнул. Она улыбнулась, и парень неожиданно понял, что женщина очень красивая, причём своей, а не вызывающей нарисованной красотой, и кожа в её относительно скромном декольте совершенно чистая.
– Здравствуй, Клед, – сказала она музыкальным сладким голосом. – Меня зовут Абель. Не бойся, я слепа большую часть жизни. Но только на глаза.
Она перевернула одну руку ладонью вверх и чуть приподняла. Повинуясь логике жеста, парень вложил свою руку в её. Женщина замерла, словно прислушиваясь. Клед ощутил приятное тепло, которое потекло между их руками. Улыбка Абель стала шире. Она встала:
– Пойдём, поговорим там, где глаз поменьше?
Женщина иронично усмехнулась, и у парня отозвалось что-то тёплое в груди. Она и правда совсем не была пугающей, если отвлечься от порока внешности. Через касание Клед почувствовал невольное расположение к этой слишком взрослой непосвящённой Оступающейся, если следовать терминологии девочек. Такой нестрашно было довериться. Наверное, даже лучше, чем молодой и менее опытной – нет нужды переживать, что оплошает, можно положиться на её знание дела.
Парень поднялся, Абель продела свою руку под его, и тут мимо прошла Жани в обнимку с Ларисом. Хозяйка задержала шаг, шепнув что-то на ухо Абель, но через пару секунд Кинжал игриво утащил её прочь из залы.
Абель сначала задержала Кледа, который чуть не последовал прямо за старшими по званию, а немного погодя подтолкнула парнишку к двери, предоставив тому вести себя и направляя лишь словами: вверх, на второй этаж, направо, последняя дверь справа.
Войдя, они оказались в тёплой спальне, оформленной в тёплых тонах, насколько можно было судить при свете пяти свечей и камина. Слева от входа огромная кровать, посреди комнаты перед камином лохматый ковёр, в дальнем конце у окна – кушетка, кресло, маленький столик с фруктами и небольшой буфет с напитками. Абель направила его туда и предложила присесть. Парень усадил даму на кушетку, а сам выбрал кресло.
