Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 44 страниц)

Кларед, словно вынырнув из сна, смотрел на мир, как в первый раз. Чётко различал отдельные камушки на дорожке, слышал каждую птицу в листве и видел всю челядь во дворе.

А ещё у него появились новые мысли: почему отец показал им этот меч именно сейчас; как они не замечали земляных работ за замком; и что всё это значит для его будущего.

– Отец, – тихо спросил Кларед, когда они достаточно удалились от всех домочадцев, – к чему все эти приготовления?

Лорд Марвик покосился на него с любопытством.

– Ну, почему именно сейчас ты вдруг начал копать потайные ходы, рассказал нам эту тайну, говоришь, что тебя может не стать? – от волнения его голос сорвался.

Посмотрев на сына с каким-то новым интересом, лорд Марвик вздохнул и так же тихо ответил:

– В приграничной полосе творится что-то неладное. Уже несколько лет происходят семейные распри, нападения нартов, убийства наследников, разорения замков. Причины всегда разные, но случаи эти всё учащаются. А Воины Смерти перестали помогать приграничной знати. Думаю, лишь вопрос времени, когда и нас испытают на прочность. А учитывая тайну, которую вы сегодня узнали, не подготовиться к весьма вероятной угрозе было бы крайне безответственно.

Кларед кивнул и замолчал, переваривая услышанное. У него было такое чувство, что он впервые в жизни проснулся. Мир оказался намного опасней, чем ему представлялось ещё вчера. Но у него появилось, за что бороться. И даже что защищать. От него что-то зависело! Если не сейчас, то в будущем. Над головой как будто сгустились тучи, но в то же время, в них появился просвет, через который бил яркий луч солнца. И ему хотелось сражаться. Против туч за солнечный луч. Вот только… Как бы сперва научиться?

Тем временем отец подвёл Клареда к беседке посреди парка, устроенной таким образом, что к ней невозможно было подобраться незаметно, как парень только сейчас понял. Там они сели на скамью, и Марвик, лишний раз оглянувшись, сказал:

– Тебе придётся обучиться воинскому искусству. Твой дядя, Белтар уже договорился с Ладонями Смерти в Мохавене, где воспитывался и сам. Вообще, Воины Смерти – это религиозный орден, поклоняющийся богине Смерти. Их монахи считаются лучшими бойцами везде, где я побывал. Но они принимают детей состоятельной знати в частичное обучение на пять лет. К сожалению, только в возрасте с двенадцати до пятнадцати. Дайся… «предмет» легче Полдору или Гармину, они отправились бы немедля, но тебе надо ещё год подождать. А пока можешь позаниматься с Белтаром. Нравы в той школе суровые, и небольшая подготовка не повредит. Ты всё понял?

Кларед радостно кивнул. Ведь отец словно ответил на его мысли. Возникало чудесное чувство, что… Да, перед ним открывался его Истинный Путь, как говорил лорду Марлину волшебник в «Саге о замке Малфир». Путь, на который сложнее решиться, но которым легче идти, потому что тебя поддерживает сама Вселенная. И парень впервые понял, что значат эти слова.

Ведь Кларед уже потихоньку учился у Белтара, к примеру, метать ножи. Впечатлился однажды, увидев, как тот убил юркого куболя, душившего домашнюю птицу, и упросил. Но раньше мальчик не догадывался ни об особой подготовке их семейного военачальника, ни о его связи с той волшебной вещью, что завладела юным сердцем. Теперь у племянника к дяде будет намного больше вопросов!

– Ты согласен? – отец поднял его лицо за подбородок и настойчиво заглянул в глаза.

Кларед опомнился. Он ведь ещё не подтвердил отцу, что на него можно полностью рассчитывать в таком важном вопросе.

– Я всё понял отец, и я согласен, – твёрдо сказал он, глядя прямо ему в глаза. – Буду ждать с нетерпением!

Лорд Марвик внезапно тепло улыбнулся, взъерошил сыну волосы на макушке и приобнял, как не делал уже лет пять, с тех пор, как Кларед перестал считаться маленьким. Не в силах выразить иначе свою любовь и благодарность, Кларед сжал в ответ бока отца настолько крепко, насколько смог.

Минуту спустя старший и младший Лориндены немного смущённо отстранились друг от друга – всё-таки, Кларед уже не ребёнок! Но всё равно в душе осталась частичка тепла, как заблудившийся солнечный зайчик.

Глава 2

Алрина: Конец детства

Алрина сидела в саду на скамейке, ровно, как и положено леди, и как примерная леди, вышивала цветочки и бабочек. Из-за куста послышался свист. Алрина отложила вышивание и предусмотрительно оглянулась по сторонам. На аллее никого не было, и она с радостью нырнула в кусты.

Грен, сын конюха, ждал её там с оструганным сучком, который она сказала ему взять вчера вечером, рассказав свою новую задумку игры.

Недавно Алрина стащила из библиотеки отца очередную книгу – «Сагу о Замке Малфир». Роман ей очень понравился, она не понимала, почему отец запрещает читать книги из своей библиотеки. Вовсе она для них не маленькая, ей уже исполнилось семь лет на прошлой неделе!

Ей очень понравилось, как лорд Марлин спасал леди Айелену от мерзкого князя Кагара. Только непонятно, почему он не украл эту самую леди у обручённого с ней короля, ведь ясно же, что они любили друг друга.

Алрина стащила из-под кровати матери лежавший там кинжал, украшенный маленькими алмазами и большим рубином в навершии. Она спрятала его под платьем, прежде чем идти сюда. Непонятно, почему в прошлый раз, когда она взяла кинжал со стены в кабинете отца, её так наказывали. Она же не глупышка, чтобы снять ножны – так можно и поранить кого-нибудь. Во всяком случае, под кровать матушка раньше ночи заглядывать не станет.

Конечно же, Алрина будет лордом Марлином, а Грен – Кагаром. Алрина крепко примотала золотые, разукрашенные драгоценными камушками ножны к рукоятке, чтоб не соскочили, как в прошлый раз, и заявила:

– Кагар, твои мерзкие ноги недостойны попирать эту землю! – как-то в этом роде выражался лорд Марлин в книге. – Защищайся, но знай: я избавлю мир от такой гадюки, как ты!

– Попробуй, шпана недобитая, я тебя живо выпотрошу! – якобы грозно воскликнул в ответ Грен и стал в стойку.

Алрина поморщилась. Князья так не выражаются, но Грен ведь всего лишь сын конюха, откуда ему знать приличную речь?

Девочка кинулась в атаку. Она любила подглядывать, когда отец тренировался на конюшенном дворе с мечом, и старалась имитировать его движения. Ей часто удавалось отбить суматошное размахивание Грена палкой, а вот ему – не очень. Но в конце концов, лорд Марлин ведь и должен победить. Хотя в платье не очень-то удобно сражаться.

– Получай, злодей! – крикнула она, ткнув противника острием в живот.

Грен изобразил умирающего, и Алрина поспешила нагнуться над ним, чтоб спровадить его в могилу красивыми словами о том, что восторжествовала справедливость, но оказалось, что платье изрядно запуталось вокруг ног, и последний шаг ей не удался. Потеряв опору, Алрина повалилась сверху на Грена и они расхохотались.

Внезапно она подскочила от окрика нянюшки, прозвучавшего на полянке:

– Леди Алрина!

Алрина вскочила на ноги и быстро отряхнулась. Прятать кинжал было поздно. Вот ей попадёт сейчас! А отец, небось, снова запрёт в комнате, да даст не кадку, а мешок крупы разбирать, как обещал – он всегда держит обещания.

Но нянюшка, не заметив оружия, схватила девочку за руку и потащила с полянки, крикнув Грену на ходу:

– Живо к отцу! Нападение!

У Алрины заколотилось сердечко. На них напали! Вот это приключение! Однако перепуганная нянюшка так бежала, что Алрина чуть не падала, пытаясь поспеть за ней, и упала бы, не держи та её так крепко за руку. Рожок пропел тревогу и оборвался, не доиграв третий раз… Значит, два первых сигнала дети не услышали, заигравшись.

Когда они добежали до террасы, их встретила матушка, а где-то рядом, за домом звенели мечи. И слышался ещё какой-то негромкий, но частый перестук, будто там плясало целое кладбище скелетов. От этого пробирала жуть.

Матушка подхватила Алрину за вторую руку, и они с няней подняли её, припустив пуще прежнего ко входу для слуг. В доме было тайное подземелье, специально, чтобы прятаться в таких случаях. Конечно же, они спешили туда, а пройти можно было через коридор перед кухней.

Вдруг ступни Алрины оказались на земле, и она, запутавшись в платье, упала, потому что одна рука оказалась свободной, а за другую матушка продолжала тащить её. Мать остановилась, чтоб подхватить дочку на руки, и Алрина увидела, что няня повалилась на землю, а из спины её торчит оперённая веточка… Стрела!

Поодаль из-за куста вывалился человек с луком в руке и брякнулся на землю ничком. Множество костяшек, покрывавших его одежду, громыхнули в последний раз и затихли. Так вот откуда тот стук! Ну хоть не скелеты, а люди. За ним выскочил с окровавленным мечом в руке Барел, десятник их гарнизона. Потом Алрина оказалась на руках у матери и спрятала лицо у неё на плече. Тот человек убил нянюшку? Так поступать некрасиво: она женщина, да ещё и пожилая! Хорошо, что Барел убил его.

Мама взлетела по ступенькам и, оказавшись на кухне, опустила Алрину на пол. Она прикрикнула на причитавшую кухарку и заторопила слуг в подземелье. Госпожи поспешили туда же, замыкая суетливую цепочку. «Кочевники… Наёмники… С ними лорд Мигран…» – неслось в беспокойном гуле среди слуг.

Вдруг впереди послышались крики, и кто-то упал. «Они здесь! Стрелы!» – завопили слуги и подались назад. Леди Иолана развернулась и потащила дочурку в обратную сторону. Они метнулись в зал, к лестницам, ведь в подземелье можно было попасть и из спален наверху. Но в главные двери уже ввалились сражающиеся воины: отец с тремя солдатами гарнизона и Гаретом, их начальником, а за ними десяток людей в так жутко стучащих костяных доспехах.

Мать, обменявшись отчаянным взглядом с отцом, всё-таки рванулась к лестнице, но в этот миг вошли ещё несколько человек в чёрной чешуйчатой коже с длинными волосами, заплетёнными на висках в косицы, и прозвучал окрик: «Стой!» На них нацелили лук.

Среди вошедших людей был лорд Мигран, двоюродный дядя Алрины. Она никогда не любила его визитов, но хорошей будущей леди не полагалось показывать чувства на приёмах. Правда, сейчас был не приём, и лицо Миграна искажала злоба.

Мать спрятала Алрину у себя за спиной, и та принялась распутывать шнурок кинжала, чтобы освободить его от ножен. Теперь-то точно не надо бояться кого-то поранить. Она так и сделает, пусть только этот Мигран попробует дотронуться до её мамочки. Алрина один раз видела, как он схватил её за руки в коридоре, пытаясь прижать к стене, но мамочка вывернулась и дала ему хорошенькую пощёчину. А потом в коридор вышёл папочка, и Мигран удрал.

Распутав кинжал, Алрина выглянула из-за маминой юбки и увидела, что все солдаты и Гарет неподвижно лежат на полу вместе с несколькими «костяными» людьми. Остался только папочка, на боку у него была кровь. Мама сунула дочку назад за юбку, удерживая обеими руками, а Мигран грубо сказал:

– Он мой, – в гостях-то он говорил совсем другим голосом, таким притворно слащавым…

Послышался звон мечей. Алрина изо всех сил старалась выглянуть, переживая за папочку. Удалось ей это лишь, когда мама вскрикнула: «Дарлен!» – и вскинула руки к лицу.

Правая рука у папочки висела вся в крови и совсем не двигалась, а сам он стоял на коленях. Мигран замахнулся мечом сверху, но отец крутанул свой левой рукой, отбивая его клинок в сторону и вверх. Потом папин меч резко сменил направление и вошёл глубоко в шею противного дядюшки.

– Дурак, – сказал кто-то из людей в чешуе.

И в следующий миг отец повалился назад. Из горла его торчал кинжал.

Мать вскрикнула, и, схватив Алрину за руку, почти швырнула её вперёд себя, устремившись под лестницу. Но вдруг упала прямо на споткнувшуюся девчурку, и та запуталась под мамиными юбками.

Папочку убили?.. Губки у Алрины затряслись. Она хотела немедленно спросить маму – это ведь неправда? Этого не может быть! Но мама почему-то не спешила подняться. Алрина толкала её ногу, но мама не шевелилась. Под широкими юбками было нечем дышать, и Алрина забилась в панике, громко зовя маму. Вдруг совсем рядом раздался хриплый голос:

– Посмотрим, что это у нас тут барахтается, – и мама скатилась с Алрины.

Но как она сделала это, не пошевелившись? Глаза девочки широко открылись, увидев застывшее мамино лицо и торчащее из её груди острие стрелы со здоровенным пятном крови вокруг. Крик застрял в горле.

Алрина подняла глаза и увидела ухмыляющегося чернявого дядьку в чешуйчатом костюме с треугольным золотым медальоном, вплетённым в одну из косичек.

Он убил мамочку?.. Губки её затряслись ещё сильнее, но уже не от слёзок, а от злости. «Рази! Убей этого подонка!» – пришла откуда-то мысль. Алрина дёрнула за ножны, легко соскользнувшие с кинжала, и с размаху пырнула разбойника куда попало. А попала она между ног.

Дядька оглушающе взвыл, обеими руками хватаясь за рану, и повалился вперёд. Алрина испуганно отскочила. Её тут же кто-то поймал. Она барахталась, но ей вывернули руки, и большая грубая ладонь без труда обхватила оба её запястья за спиной. Теперь не подёргаешься – больно.

Алрина стукнула державшего пяткой, но он быстро зажал её ноги между своими, так что уже и не шевельнуться. Она гневно подняла взгляд и увидела над собой смуглое усмехающееся лицо, обрамлённое такими же двумя косицами, только у этого в каждой было по золотому ромбу.

– Вот змеиное отродье, – зло сказал третий дядька и резко взмахнул рукой, из которой вылетело что-то чёрное.

Державший её бандит сделал быстрое движение свободной рукой и поймал предмет всего в ладони от её шеи. Алрина испуганно замерла. В неё чуть не врезался ножик! Но как этот дядька поймал его? Он же летел так быстро, что Алрина и моргнуть не успела. И зачем он спас её?

– Не глупи, – послышался над ней басистый голос.

– Но она убила Дибра! – крикнул метатель ножа.

Она убила того разбойника? Алрина покосилась в сторону упавшего. Чужак с луком присел рядом с ним, перевернул. Между ног у злодея торчал кинжал её мамы, и он действительно не двигался, с таким же застывшим, как у мамочки лицом. Так ему и надо!

Державший её мужик усмехнулся.

– Такой зверёныш – то, что надо для нашего клана. Ручаюсь, мы из неё сделаем отличную Ходячую Смерть.

– Но Мигран заказал убить всех до одного в этом замке, и заплатил более, чем щедро, – спокойно сказал поднявшийся на ноги стрелок.

Бандит с двумя золотыми бляхами в волосах расхохотался:

– Мигран – идиот, к тому же мёртвый идиот. Ему требовалось истребить это семейство, и мы истребили. Хоть он и корчил из себя невесть что, не желая говорить, зачем, да только тут и гадать нечего – зарился, небось, на их владения. Теперь его сыночек сможет всё заполучить, коли ему угодно. Девчонка-то с нами всё равно, что умерла. Никто ему не помешает, да и знать никто не будет. А для нас каждый воспитанник с таким характером – на вес золота.

– Но она укокошила Дибра! – упрямо сказал дядька, метнувший в неё ножик.

– Значит, Дибр того заслуживал, коли его к праотцам сумело отправить несмышлёное дитя, – отрезал державший её человек. – Кончай болтать! Лучше дай верёвку, не держать же мне её так весь день.

Алрину связали и утащили на двор. В раззбитые ворота въехали несколько пустых телег и пара больших фургонов. С ними пришли ещё люди, не все военные – видимо, сопровождение обоза – и начали потрошить замок. Гады!

Девочку сдали на руки пожилой женщине, похожей на узловатую корягу с глубоко посаженными горящими глазами. Точнее, прислонили к стене, как куль, у её ног. Страшная баба прямо-таки впилась в Алрину взглядом, казалось, прожигающим душу насквозь, и долго-долго смотрела, не мигая. Только зрачки медленно пульсировали, то сужаясь, то расширяясь.

Алрина сперва уставилась на старуху в ответ, но играть с ней в гляделки было всё равно, что пытаться остановить разъярённого сарлука. Очень скоро пришлось перейти в глухую оборону. А злой взгляд всё давил и давил, пока девочке не показалось, что она больше и вздоха не может сделать от навалившейся тяжести. Она хотела отвести взгляд, но не получалось – жестокие глаза цепко держали её. Во взгляде Алрины появилась мольба прекратить эту пытку. Тогда старуха, довольно ухмыльнувшись, перестала прожигать её взглядом.

– Как тебя зовут? – спросила она скрипучим голосом.

– Алрина Мариндер ан ан – приставка, обозначающая наследника, употребляется перед именами отца и матери, а также перед названием имения. Иолана ан Дарлен ан… – нет, теперь она единственная владелица имения. Сквозь ком в горле гордо выдавила: – ал ал – приставка, обозначающая «господин, госпожа», употребляется перед названием имения либо фамилией супруга: да Сарендом.

Узловатая женщина фыркнула.

– Нет больше для тебя Сарендома! – и вновь прожгла её взглядом.

Алрине хотелось возразить, но она обнаружила, что у неё не осталось на это сил – эта живая коряга высосала из неё все… Даже голова вдруг разболелась. Алрина обмякла, как тряпичная кукла, когда старуха отвернулась и ушла прочь, приказав какой-то паре солдат сделать клеть.

У девочки сильно болела голова и от неподвижности затекло всё тело, но пошевелиться она не могла. Её бросили здесь, как пленницу, и никому нет до неё дела. Злые дяди выносили из Сарена мешки и грузили их в телеги, а ей ничего не оставалось, кроме как бессильно наблюдать всё это. Маму с папой убили, и теперь она одна на целом свете, с ней могут делать всё, что угодно, и злая старуха будет пытать её своим ужасным взглядом.

От чудовищной безысходности у Алрины из глаз закапали слёзы. Где-то рядом стучали топоры, и голова от этого болела ещё больше. Впрочем, через несколько часов, когда эти грабители уже вынесли всё, включая картины и музыкальные инструменты, Алрина совсем отупела от усталости, боли во всём теле и горя по погибшим родителям. Ей было уже всё равно, что с ней сделают. Она не могла больше даже плакать.

Когда два наёмника принесли большую клетку, состряпанную из жердей да кожаных ремней, и развязав Алрине руки, втолкнули её туда, она не сопротивлялась. Клетку подняли на крышу фургона, и Алрина увидела, что на соседнем стоит похожая клетка, в которой сидит мальчик в лохмотьях с безумными глазами, обхватив руками колени и раскачиваясь. Он даже не заметил её! Да ну его. Алрину затошнило от какого-то отвратительного дыма, поднимавшегося из-за замковой стены. Она легла на дно клетки, свернувшись клубочком, и не шевелилась.

Когда фургон выкатил из стен замка и перевалил мост, она увидела гигантский костёр. Между обломками мебели лежали люди. Так вот откуда так воняет! Под пеленой огня мелькнуло тело Грена с перерезанным горлом. Ведь только пару часов назад они играли вместе, а теперь… нет, так не должно быть! Да что же это за звери такие? Оказалось, что Алрина может испытывать ещё какие-то чувства – а именно злость, ужасную, невообразимую злость на своих пленителей.

А потом прямо на уровне её клетки в поле зрения вплыли два деревянных шеста, на одном голова папочки, на другом – мамочки! У Алрины чуть не выскочило сердце, и всё её маленькое существо затряслось от нового чувства – ненависти. Оно было таким сильным, что Алрина не выдержала, и её вывернуло наизнанку. Она сунула голову между прутьев, и её рвало, пока она не зашлась икотой.

Когда Алрина вновь подняла глаза, то увидела небольшой курган из камней на возвышенности. Вокруг него стояли всадники в коже, скрестив руки на груди и опустив головы. Значит, мерзкие дядьки тоже погибли! Хоть эта кучка и была намного меньше, Алрина всё равно ужасно, по-злому обрадовалась.

Увидев своих, всадники покинули холм и пристроились в конец обоза, к тому моменту пополнившегося ещё немалым количеством телег и фургонов, во время нападения разбросанных по полям вокруг Сарена. Разбойников оказалось очень много!

Замок неумолимо отдалялся, и Алрина смотрела ему вслед, пока лес не скрыл высокие башни, на которых больше не вилось голубое знамя Сарена с золотым орлом в зелёном треугольнике. Но девочка ещё долго не отводила взгляд, отпечатывая в памяти место своего внезапно закончившегося детства. Когда из виду скрылся даже дым от чудовищного костра, она дала себе первую в жизни серьёзную клятву – не на жизнь, а на смерть – и словно кто-то подсказывал ей слова: вырасти сильной и отомстить за гибель своей семьи. Отомстить этим разбойникам и семейству да Болирдом!

Глава 3

Алрина: Народ Войны

Потянулись мучительные дни на крыше фургона. Сперва Алрина пыталась заговаривать с мальчишкой из соседней клетки, но тот был ничем не лучше снулой рыбины – только смотрел на неё тупым взглядом, если вообще откликался. А когда её попытки заметили, между их повозками поставили ещё несколько, и Алрина окончательно махнула на паренька рукой. Вряд ли у него хватит ума убежать вместе с ней, а сама она боялась – они уже слишком далеко отъехали от знакомых мест.

Вокруг были сплошные леса, слева виднелись горы, то удаляясь, то приближаясь. По ним проходила граница Свободных Княжеств. В лесу – дикие звери, в горах часто прячутся бандиты. Да и куда бежать? Мамины родственники жили далеко, где-то у моря, куда из Сарена каретой ехать больше двух недель (она была там два года назад), а пешком ни за что не дойти. Поблизости же находились только владения этих проклятых Болирдомов, которые ей теперь не родня, а враги. Так что пришлось пока смириться. По крайней мере, эти разбойники не собирались её убивать.

На привалах в середине дня и ночью клетки снимали и ставили в центре лагеря. Женщина в мужской одежде с фигурой, похожей на колоду, и неприятным лицом выводила их по очереди в туалет и давала поесть какой-то жёсткой каши с кусками жареного мяса. Пища пахла дурно, и Алрина сперва брезговала ею, но голод взял своё. Жареное на костре мясо девочке быстро полюбилось, но его было слишком мало, и, чтобы насытиться, приходилось давиться невкусной кашей.

В обозе были и мужчины, и женщины. Большая часть ездила верхом, носила оружие и была одета в кожаные штаны и куртки естественного окраса, а остальные – кто во что попало: простые и пёстрые рубахи, широкие и узкие льняные и суконные штаны, прямые и широкие юбки. Эти остальные ехали в фургонах и выполняли разную бытовую работу для вооруженных людей, но вели себя совсем не так почтительно, как подобало слугам.

Вежливо все обращались только ко всадникам в удивительной чешуйчатой броне, наводившей на мысль о сказочных драконах. Костяную остальные, к счастью, поснимали, а эта не так шумела. При ближайшем рассмотрении чешуйки оказались железными пластинами, нашитыми внахлёст на кожу верхней одежды на груди, спине и по внешней стороне рук и ног. Всё это было зловещего чёрного цвета – и кожа, и чешуйки.

А ещё у «чешуйчатых» волосы были длиннее прочих бойцов, и в косицы на висках вплетены золотые бляхи. Чувствовалось, что это их старшие. Почти все они были смуглы, тонки и черноволосы. Прочие же выглядели по-разному. Среди воинов преобладали невысокие персонажи с тёмно-русыми волосами, приплюснутыми лицами и угловатыми фигурами, но были и обычные люди, как везде. Правда, встречались и такие, каких она раньше не видывала: плосколицый узкоглазый кузнец, судя по штанам, был из Салидора; непривычно бледная и хрупкая на вид всадница с ледяными глазами – видимо, из каких-то северных королевств; а вот о чёрной губошлёпке, варившей кашу, и каштановом лучнике оставалось только гадать.

Алрина с удивлением обнаружила среди воинов немало женщин. Правда, она не сразу поняла, сколько их, пока многие не поснимали куртки на привале, оставшись в кожаных корсетах. Просто у большинства угловатых дамочек «женские прелести» были намного меньше, чем она привыкла видеть дома, и не выделялись под верхней одеждой. Зады этих воительниц были плоские и квадратные, ноги – тонкие и кривые, стрижки – короткие, а лица – грубые и невыразительные, так что они не очень-то и походили на женщин. Зато среди «служанок» было много хорошеньких. И похоже, у каждой из них был милёнок среди всадников. Впрочем, как и у мужчин из обоза, которых, очевидно, ничуть не смущала малая привлекательность всадниц.

Эти убийцы её семьи казались довольно обычными людьми. Когда приходило время привала, большинство занималось хозяйством: разбирали повозки, ставили шатры, разводили костры, носили воду, готовили пищу, обхаживали лошадей. Слуги часто шутили и смеялись, а иногда даже пели за работой странные песни без слов на низких негромких нотах. По вечерам многие собирались у костров и прихлёбывали какой-то кисло пахнущий напиток, от которого веселье усиливалось, но много выпить им не давали старшие. Воины часто затевали учебные и шуточные бои, но никто громко не кричал и не дрался всерьёз.

Все разбойники говорили на просторечном общем языке, но старшие из смуглявых между собой часто переходили на какое-то другое наречие. В нём было много знакомых слов, но речь в целом оставалась непонятной.

Как-то раз Алрине очень захотелось в туалет посреди перехода, но звать кого-либо было бесполезно – ей со смехом сказали, что обоз не станет останавливаться из-за ребёнка, так что придётся потерпеть. Девочка терпела изо всех сил, но не вытерпела, и теперь ужасно воняла. К тому же, она давно не мылась, и стала часто чесаться. Это было ужасным мучением. Алрина спросила занимавшуюся ими женщину, дадут ли ей помыться, но та лишь презрительно хмыкнула в ответ. От неё самой не очень-то свежо пахло, хотя пряный аромат каких-то трав поверх делал запах менее противным.

Алрина промучилась целые сутки, но ей повезло: к обеденному привалу следующего дня обоз как раз вышел к реке. Когда девочку повели в туалет, она снова взмолилась, чтобы ей дали выкупаться. Женщина переглянулась с проходившим мимо воином, тот захохотал, подхватил Алрину на руки и, пройдя с десяток метров, бросил её прямо в реку, так что она ушла под воду с головой.

Девочка жутко испугалась, потому что не умела плавать, запуталась в платье, потеряла ощущение верха, и стала тонуть. Но тут её вытащили наверх чьи-то сильные руки, она услышала грубый хохот и обнаружила себя посреди толпы голых мужиков, тоже купающихся в реке. Да так и обмерла.

Вытащил Алрину тот самый дядька, который не дал её убить, но, подкинув девочку, он тут же со смехом швырнул её ещё дальше в реку, и она снова погрузилась под воду.

На этот раз испуг смешался со злостью, но не успела Алрина как следует потрепыхаться, как ещё какой-то мужик вытащил её на воздух и, едва дав продышаться, зашвырнул в другую сторону.

Алрина уже поняла, что утонуть ей не дадут, но очень рассердилась за то, что над ней так издеваются. Когда девочку снова вытащили наверх, она, едва вдохнув, сразу же стала изо всех сил молотить по держащему её бандиту. Это только прибавило им веселья, потому что куда там вслепую попадёшь, особенно когда ноги и руки запутались в тяжёлом мокром платье.

Алрина начала задыхаться от злости и не успела набрать воздуха, прежде чем её снова бросили в воду. Дышать хотелось так сильно, что секунды тянулись как года. Девочке стало казаться, что на этот раз её решили не выуживать.

Страх в Алрине боролся с яростью, и тут вдруг снова ей будто кто-то подсказал: «Успокойся и не махай руками без толку! Собери злость в кулак и ударь им!» Паника прекратилась, но она не смогла сдержать вдох и глотнула воды. К счастью, девочку как раз вытащили на поверхность, и она зашлась кашлем. Мужики загоготали, но снова в реку бросать не стали.

Когда Алрина прокашлялась, то обнаружила, что её держит тот самый разбойник, который бросил в неё нож в замке. Ах так? Отлично! Ещё вытирая слёзы, но на самом деле думая уже о другом, девочка проверила свободу рук, примерилась, и изо всех сил зарядила ему кулаком в нос.

– Ах ты ж змеиное отродье! – вскипел мужик и погрузил её под воду, да придавил сверху рукой.

Алрина странно успокоилась, совсем-совсем. Злость куда-то делась вся – наверное, ушла в удар.

Чувствуя нехватку воздуха и понимая, что на этот раз ей не дадут всплыть, даже если бы она сумела, Алрина подумала, что это была жалкая месть. Вернее, даже не месть, а слепая ярость, и отомстить по настоящему она теперь уже не сможет. Так глупо… Сознание её начало меркнуть.

Алрина очнулась от удара и закашлялась. Её стукнули ещё раз, но не больно. У неё отовсюду полилась вода: изо рта, из носа, и казалось, даже из ушей.

– Извара! – взревел над нею мощный голос.

Девочку рывком поставили на ноги. Обнаружилось, что она лежала животом на колене у того дядьки, который не дал её убить в замке. Подошла следившая за детьми женщина, и дядька толкнул Алрину к ней.

– На, забери это дитя войны, мы её уже постирали и выполоскали! – он захохотал рокочущим смехом, а за ним и все остальные.

Похоже, этот дядька был у них главным. И она второй раз обязана ему спасением.

Алрина ещё долго кашляла, и во время обеда мальчик из второй клетки впервые проявил какие-то признаки вменяемости: он втихомолку положил ей руку на локоть и немного подержал. Сочувственно заглянул в глаза, словно знал, что ей пришлось вынести, но так ничего и не сказал. Девочка ему благодарно улыбнулась, но тут подошла Извара и вернула их по клеткам.

В следующий раз, когда Алрине приспичило в туалет посреди перехода, перед нею встал невесёлый выбор. Рисковать испачкаться, как в прошлый раз, ей совершенно не хотелось. Неизвестно когда ещё будет речка, а даже если будет, прошлого купания ей хватило с головой. Оставалось последовать примеру товарища по несчастью, который ходил прямо на крышу фургона. Это было ужасно неприлично, но что оставалось делать?

Алрина дождалась, пока поблизости никого не было, и справила нужду. Когда чуть позднее они въехали в рощицу, она нарвала через прутья решётки листьев и, как могла, вытерла вокруг себя. Девочка ожидала взбучки за то, что испачкала фургон, но, похоже, никому до этого не было дела. Всё равно на них гадили птицы, и, когда лагерь разбивали у реки, кто-нибудь мыл дощатый каркас.

Мальчик из второй клетки начал проявлять осмысленность в действиях, но по-прежнему ничего не говорил. В ответ на любые вопросы, украдкой заданные на привале, он только смотрел в глаза с выражением: «Не спрашивай меня ни о чём!». Даже имя не назвал. Алрина подозревала, что парень всё-таки тронулся умом. Кто знает, что ему пришлось пережить? Наверное, не меньше, чем ей.

Дни тянулись один за другим в томительном неподвижном однообразии. У Алрины затекали ноги, и когда детей выпускали из клеток, Извара заставляла их прыгать и приседать. Это было тяжело и неприятно, но потом становилось легче.

Делать Алрине было совершенно нечего, кроме как разглядывать окрестности днём и наблюдать за жизнью разбойников по вечерам, когда они сбивались в кучи у костров.