Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 44 страниц)

– Да. Он был отъявленным мерзавцем. Я с ним когда-то учился. Его даже исключили из Ладоней, – уж подруга Меча-то должна знать, насколько редко случается подобное. – Он мог нас предать.

Клед ожидал, что сейчас ему влетит за такое самоуправство вместо того, чтобы просто уволить наёмника, пока не поздно. Но…

– «Отложенный удар»? – бесцветно поинтересовалась Отступница.

Значит, это не такая уж секретная техника. Хотя, тайну хранили, скорее всего, от посторонних. Клед кивнул.

– Отвечая на твой вопрос, – вдохнула побольше воздуха баронесса, – я, конечно, получила ни с чем не сравнимое удовольствие, пусть и малую толику от дозы, к которой привыкла. Но теперь мне какое-то время будет совсем плохо. Так что позови Эльбу – она за мной поухаживает. А сам эту ночь уж как-нибудь в коридоре подежурь. И постарайся больше никого собственноручно не убивать, иначе побочной жертвой могу стать я… В конце концов, у нас целый отряд клинков и твоя напарница.

Парень вскочил с постели, заверив, что постарается изо всех сил. Попросил прощения, раскаянно осыпав поцелуями безжизненные маленькие руки, похожие сейчас на увядшие цветы. И умчался выполнять поручение.

Только засев на пост, где нечего было делать кроме как думать, которая время, Клед осознал, что онемение чувств прошло. По сути, сразу после семяизвержения. И ему стало легко в тот момент. А обычно всегда оставалось гнетущее чувство неудовлетворённости, даже когда он кончал. Впрочем, это могло быть эхом ощущений Петры, которая, как-никак привыкла к намного более мощным потокам тёмной силы, чем мог провести он. Сегодня же она утолила не только телесный, но и особый голод, вот почему на него ничто не давит…

Однако только теперь он до конца понял то, чем уже пытался стыдить Алину – как именно настигает Отступниц Тёмная мать… Надо же быть таким болваном и не подумать об этом! Но ничего. Обезвреживать, не убивая, их тоже учили в старшей группе. Ведь иногда необходимо было взять «языка». Или попросту погасить бунт, не раздув пламя ещё жарче излишней жестокостью – в теории, на практике такого давно не случалось, но так им объясняли на уроках стратегии. Конечно, бывают ситуации, когда иначе никак, но искать решения даже в невозможных обстоятельствах их тренировали тоже. На курсе по управлению ситуацией, где необязательно было сдавать зачёт, который, однако, сильно влиял на продвижение по службе, если Воин потом хотел пробиться хотя бы в Кинжалы…

А ведь получается, возвращением чувств он всё-таки обязан Петре. Наверное, она впитала остатки Тени после посвящения, вот его и попустило. Странной, конечно, была эта связь, которой радовалось только тело, а душа постоянно жалась куда-то в угол, словно ей неуютно. Но с другой стороны, Наречённый узнавал такие тонкости, в которые были посвящены только высшие чины Ордена. Если он решит вернуться туда, это может оказаться серьёзным подспорьем при продвижении наверх.

Но пока загадывать так далеко было рано. Сначала – выполнение задачи, а потом – поиски Меча. Всё складывалось как нельзя удачнее, вновь намекая на Истинный Путь. Ведь приёмыш кочевников, Алина, покажет им Тропу Войны, которая огибает все южные замки, ещё по дороге туда. Останется только вернуться назад и, в крайнем случае, пройти ещё немного восточнее точки входа. А к тому времени он наверняка и сам научится находить тайную дорогу.

Алина, Алина… Тоже загадка. Ведь не бывает так, чтобы люди случайно встретились трижды за жизнь с интервалом во много лет, в абсолютно разных местах, при совершенно разных обстоятельствах? Видимо, она тоже имеет какое-то отношение к его Истинному Пути.

Кстати! Стоило спросить её о Мече. Она ведь была свидетелем тех событий… Хотя вряд ли видела главное, потому что, когда убили дядю, она как раз бродила по лесу в поисках сбежавших.

Какая жуткая практика – посылать на такое задание детей! И тот ужасный шрам, который, конечно, зажил, но так навсегда и остался роковой отметкой на прекрасном теле, которому сидеть бы в красивом платье в высоком замке за каменной стеной с достойным мужем… Интересно, её изуродовали случайно? Возможно, ещё при штурме своего замка? Или это тоже результат какого-то бесчеловечного ритуала? Возможно того, что отшиб ей память, заставляя считать этих тварей своей семьёй…

Кгм, что-то он отвлёкся.

В общем, нарты тогда, скорее всего, быстро нашли в своей обширной банде кого-нибудь, способного хотя бы оторвать меч от земли. А как только положили в ножны, наверняка, и спрятали подальше, так что малышка вряд ли вообще заметила что-нибудь необычное, и уж тем более запомнила. Поэтому лучше не рисковать, задавая такие вопросы о вещи, про которую ни одна лишняя душа знать не должна. Тем более, что, по сведениям Саната, волшебное оружие покинуло злые руки каким-то таинственным образом. После всего, что Клед видел и слышал при встречах с ним – в детстве, а потом у Границы – этому странному человеку он верил безоговорочно. И решил всё же молчать.

* * *

Аина была крайне удивлена обнаружить Кледа утром на посту за дверью – впервые с тех пор, как он поступил на службу. Она подошла с ироничным вопросом:

– Надо же, неужели ты решил снизойти до рабочих приличий?

Но парень не улыбнулся в ответ.

– Петре плохо сегодня, – сообщил он.

«Затрахал до полусмерти?» – язвительно подумала про себя девушка, но вслух говорить не стала: уж больно трагичное было у парня лицо. Правда, может это из-за умершего наёмника? Она за завтраком слышала, что кого-то из них вчера хватил удар. Но спрашивать об этом не стала. Ей вдруг пришло в голову, что дело может непосредственно касаться их работы:

– Это не отравление? В смысле, ядом.

Клед решительно помотал головой, а потом как-то виновато отвернулся, словно и вправду «затрахал». И побрёл на кухню. Во всей его фигуре сквозило такое… смирение что ли? Что Аина растерялась, впервые увидев его таким вместо обычной гордой мины. Они даже коротко не поцапались словесно, впервые с момента его появления.

Неужели он и вправду любит эту старую перечницу? Почему-то от этой мысли стало совсем тоскливо. Её-то никто не любит и никогда не любил. Разве что кроме Брена, по-своему. И Таши, наверное. Впервые пришла в голову мысль, что Морена отобрала не тех, кто был дорог Аине, а тех, кому была дорога она… А за этим последовал довольно очевидный, но до сих пор не осознаваемый вывод, что делалось это намеренно. Чтобы лишить её… чего? Радости? Твёрдости? Веры?

Зачем?

На этот вопрос ответа не было. Но если Морена и правда связана с Тёмной Матерью, той, похоже, просто нравится мучить. Или она питается страданиями… А может, даже души через них пожирает.

Нет, всё-таки Аина правильно сделала, что сбежала. Найдётся занятие получше, чем кормить своей болью кровожадных богов.

А этого красавчика даже жалко – посвятить свою жизнь подобному чудовищу? Какая потеря! Хотя он пока ещё явно и чувства время от времени испытывает, и состраданием обладает… Даже к старой «подстилке» своего начальника.

Наверное, зря она взъелась на него за то, что воспользовался положением. Пусть хоть так порадуется жизни ещё немного. К тому же, если его, в отличие от Брена, предупредили о том, чем грозят контакты с обычными женщинами – а вероятность того, что на этой работе им придётся убивать, крайне высока – так, пожалуй, даже благородней с его стороны. Заодно и Петра никому не навредит…

Часам к десяти из спальни баронессы вышла усталая Эльба и сообщила:

– Она ещё поспит какое-то время, не тревожь её. По делам сегодня отправлюсь я. Предупрежу на кухне, чтобы принесли тебе поесть сюда в обед.

Аина еле дотерпела до полудня, но не из-за голода, а чтобы попросить принести ей ночной горшок. Справлять нужду в коридоре будет, конечно, весело, но что поделаешь, если все разошлись по делам?

Где-то через час вернулась Эльба. Покормив хозяйку, она пригласила Аину внутрь и оставила женщин вдвоём.

Петра лежала на высоко подбитых подушках и почти сливалась с ними по цвету. Поманила к себе, вяло шевельнув кистью. Похоже, ей не хватало сил даже поднять руку. Охранница подошла и, повинуясь взгляду, присела на край постели.

– С вами что-то серьёзное? – поинтересовалась она, думая о том, что начало похода, возможно, придётся отложить.

– Да как сказать… К завтрашнему дню должна оклематься.

– Если вы чем-то заболели, я немного смыслю в травах…

Её прервало покачивание головой.

– Нет, эта хворь не под силу лекарствам. Но со мной такое не впервые. Выкарабкаюсь, не переживай. У меня к тебе есть серьёзная просьба, – Петра облизнула синеватые без косметики губы. – Подай мне, пожалуйста, воды.

Аина чуть не улыбнулась, но в следующий момент поняла, что это случайная игра слов и на самом деле просьба последует позже. Она наполнила из стоявшего на столе кувшина стакан и подала Петре. Та взялась за него такими слабыми руками, что девушка поняла свою оплошность, отобрала его и поднесла стакан прямо к губам.

– Можно намочить платок или полотенце и положить на лицо, – подсказала она.

– Да, пожалуй, это было бы кстати.

Платок нашёлся рядом на постели. Смочить его и выкрутить над умывальным тазиком было минутным делом. Но повесить его Петра пока жестом велела на спинку кровати, а потом снова указала перед собой. Аина послушно присела и терпеливо ждала, пока хозяйка изложит своё пожелание. Она сказала «просьба», значит речь не об обязанностях, и можно отказаться…

– Я хочу попросить тебя не давать Кледу убивать, – наконец сказала Петра. – Сможешь сделать мне такое одолжение?

– Не совсем поняла, – замотала головой Аина. – Как же я его удержу? Особенно если это будет нужно для вашей защиты? И моя помощь потребуется, чтобы отразить угрозу, а не отвлекаться на борьбу со своим же соратником?

– Ты не так поняла, – покачала Петра головой. – Его я тоже попросила воздержаться, и хотя Наречённый ещё малоопытен, знаю, их учили действовать не насмерть.

– То есть, вы просите меня добивать врагов за ним?

– Да, что-то в этом роде.

– Ну, хорошо, – протянула Аина, – хотя я не совсем понимаю…

Но при этих словах её осенило. Убивая, Наречённый Смерти набирает некий смертельный заряд, гибельный для женщины, с которой тот спит. Хотя она полагала, что как раз Отступницам Похоти это не страшно, так что всё равно непонятно.

Петра поколебалась, раздумывая, стоит ли посвящать Алину в тонкости их взаимодействия, но в итоге решила, что это будет неплохой попыткой вернуть доверие:

– Видишь ли, всякая Отсутпница – что-то вроде лейки, по которой разрушительная сила смерти, перетекает от Воина к Тёмной Матери. Но мои… скажем так, стенки истончились до того, что, выступая в этой роли и дальше, я в любой момент могу рассыпаться в прах. А мне ещё хочется пожить. Да и милость в баронстве отработать надо, – она криво усмехнулась.

– Хорошо, – девушка не посмела перечить, но её выражение лица было далеко от сострадания и рвения помочь.

Впрочем, при её отношении это нормально. Кого бы к кому она ни ревновала, желание разделить парочку было объяснимо в любом случае. Петра решила, что не помешает ещё немного развить тему, чтобы либо вернуть расположение телохранительницы, которое заставит защищать её лучше, чем звонкая монета, либо, на худой конец, таки выяснить, кто же для неё является тем гвоздём, который засел в «ранке»:

– Понимаешь, я и не думала, что мне ещё когда-либо выпадет испытать радости плотской любви, – доверительным тоном сказала она. – А тут… Ты, наверное, не знаешь, но нам нельзя спать с обычными смертными. Для них это плохо кончится.

– Знаю, – удивила её Алина. – Моим первым мужчиной был Наречённый Смерти, который прибился к Орде после того, как его жена умерла при родах. Полагаю, и с женщинами что-то подобное?

– Да, – одобрительно улыбнулась Петра. – Хотя, кроме этого, обычные мужчины нам ещё и неинтересны, потому что нашу страсть питает именно связь с Тёмно Матерью. Так что этот мальчик – настоящий подарок судьбы!

– А ему ничего не будет от этого? – нахмурилась Алина. – Он ведь ещё неполный посвящённый.

Чёрт, а эта девчонка неожиданно хорошо осведомлена о внутренней кухне Ордена Смерти. Надо же, какое удивительное совпадение, что ей на пути попалась именно такая! Хотя Армат уверял, что совпадений не бывает, а всё, что кажется таковым, на самом деле результат работы незримых сил и их планов… Интересно, в чём её роль? Впрочем, не зная плана, – а какой бог им поделится со смертными? – рассуждать об этом бессмысленно. Однако попытка вернуть доверие, пожалуй, оправдана. Возможно, их совместная история всё же не ограничится поездкой до замка Малфир…

– На данном этапе вреда больше мне, чем ему, – невесело усмехнулась Петра, тщательно отмерив дозу горечи в этой улыбке.

И, похоже, добилась своего: плечи девушки опустились, брови расслабились. Она всё-таки её пожалела. Вот и славненько.

– По крайней мере, если он будет убивать, – уточнила Петра. – Сейчас же он просто соприкасается с Тёмной Матерью слегка глубже, чем предполагает его ранг посвящения. Воздействие от подобного погружения может оказаться даже обратным тому, какое получилось бы на совсем непосвящённого. Тот попросту отравился бы Смертной Тенью, в то время как Наречённый лишь заглядывает чуть дальше, чем для него безопасно. Но на самом деле, если он способен пройти Посвящение – а это не про каждого скажешь – то и такой контакт выдержит. А возможно, и досрочно углубит свои способности.

Алина кивала, лицо её оживилось, и Петра поздравила себя с успехом, решив, что объект ревности выяснит потом.

– Так что, я могу на тебя рассчитывать? – уточнила она.

– Да, конечно, – девушка встала.

– Ты куда?

– Я думала, вопросы исчерпаны, и хотела дать вам отдохнуть.

– Погоди. У меня есть к тебе ещё одно поручение. Эльба не справится, тут нужна рука потвёрже, но она подежурит у двери, а ты перед уходом позови Кледа, чтобы сменил её. Полагаю, он уже выспался.

* * *

Аина вышла из спальни хозяйки со смешанными чувствами.

С одной стороны её возмущало, что та попросила способствовать продлению своей постельной связи. Впрочем, как и сама эта связь: чудилось ей нечто непотребное в том, что хозяйка спала со своим наёмником, хотя толком обосновать это девушка не могла. Разве что лишняя привязанность казалась неуместной в охранном деле – она чётко усвоила ещё от Альвейд, да и от Ху потом, хоть и немного в другом ключе, что чувства всегда создают проблемы в бою. Положив руку на сердце, этим её предубеждение не объяснялось до конца, а вот что ещё раздражало, сказать было трудно.

С другой же стороны, Петра кое о чём проговорилась – например, про Смертную Тень, которая накапливалась по мере убийств, а потом сбрасывалась Тёмной Матери. То есть предположение о том, что мрачная богиня питается чужой гибелью, не было лишено оснований. Да и то, что оболочка старой Отступницы как будто истончилась от длительного контакта с этой силой, говорило в пользу худшего предположения – что демон, управлявший Мореной, пожирает души. А значит, не остановится в попытках столкнуть их с Воинами Смерти, причём с обеих сторон!

Первой реакцией на эту мысль почему-то было мучительное желание вырвать Кледа из этой кошмарной организации. Но вряд ли он поверит, попытайся она ему объяснить… Да и не настолько они близко пока знакомы, чтобы даже заводить подобный разговор. Придётся понаблюдать за ним повнимательней во время похода: как знать, быть может, уже поздно, и он увяз в этом культе смерти по уши так, что не оттащишь…

И только вторым был ужас осознания того, что ей совершенно нечего противопоставить такой силе, уже укоренённой столетней враждой в сотнях и даже тысячах противников.

Про расширение способностей Воинов тоже было интересно. Надо будет как-нибудь проверить на Наречённом, работает ли её мысленная «маскировка». А также неплохо бы узнать, что ещё он может. Пожалуй, получение способностей такого рода вполне может сильно «привязывать» людей. Если они не понимают, как опасно смешивать боль и удовольствие, насколько это неправильно.

Кстати, а сама она откуда это знает? Ведь была же некая внутренняя убеждённость ещё до того случая с Арто. Она сразу ужаснулась именно этой неестественной смеси. Казалось, это инстинктивно должно быть понятно любому, но почему тогда у многих других, судя по числу Воинов Смерти, такой инстинкт отсутствует? Впрочем, когда дело касалось людей, сложно было вообще объяснить, почему одни такие, а другие этакие. Когда среди нартов кто-нибудь объяснял свою злость нелёгкой жизнью, ей всегда хотелось спросить, а почему такой-то или такая-то при аналогичном опыте чувствует совсем иначе? Но все оправдания звучали неубедительно. Оставалось только верить в слова доброй Эльри: «Душа человека – величайшая тайна».

Но главное, что вольно или невольно выдала Отступница – Клед уже умудрился кого-то убить! Не выходя из дома. Так что кандидатов было целых один. Как он провернул всё так, что никто не понял, кроме Петры, почувствовавшей это на себе буквально, оставалось неясным. Однако хорошо, что Аина по наивности не стала задавать ему сочувственных вопросов! Могло бы выйти неловко.

Самого Кабана ей вовсе не было жалко – тот успел пройтись по её формам своим грязным языком, но так, что следовало ожидать эскалации, особенно в походной тесноте. Судя по тому, что она успела понять, жители этой цивилизованной, казалось бы, страны, считающие кочевников варварами, совершенно не блюли «общинный» этикет, запрещавший приставания в подобных ситуациях. И не уважали нежелания женщины, которая уже пересекла барьер девственности, а потому не имела причин «ломаться». Конечно, она бы показала этому гаду, на что способна даже недоученная Ходячая Смерть, но сплочённость группы всё равно была бы подорвана.

А с третьей стороны, ей неожиданно и самой хотелось уберечь Кледа от этой самой Смертной Тени. Она помнила Брена, помнила мучивший его Зов, и какая тяжесть легла ему на душу, когда пришлось всё же убивать. Непонятно, правда, переносила ли она свои чувства к первому мужчине на этого молодого парня, у которого в жизни всё ещё могло бы сложиться, раз он знает про опасности, или всё же желала ему добра лично. За что, непонятно, но эти серые глаза… Почему-то хотелось смотреть в них вечно, словно там она видела отражение чего-то жизненно важного для себя… Хотя, убейте боги, не могла бы сказать, чего именно. Возможно, именно на фоне столь редкого в этом мире светлого ощущения чего-то правильного её и раздражала такая типичная для мужчин половая распущенность. Всё время казалось, что он способен вести себя благороднее, чем скакать каждую ночь по кровати с потрёпанной жизнью распутницей похоти!

Так она размышляла по дороге до оружейной мастерской, куда направила её баронесса. Но как только мастер вынес заказ, все мысли вылетели из головы: перед ней лежали «когти корса». Конечно, намного более вычурные, чем её простые и надёжные: из воронёной стали, с замысловатой гравировкой, резная рукоятка обтянута мягкой кожей, в навершии – драгоценные камни… Но она больше ни разу нигде не видела подобного оружия. Откуда же мастер знал, что делать? И как это понимать? Подарок с целью купить её верность или какое-то тонкое издевательство?

Впрочем, ей было поручено с пристрастием проверить изделие на качество и балансировку, к чему она и приступила, повертев «когти» на пальцах и так, и этак. Чёрт, пожалуй, они даже более удобные, чем её. Лезвие более треугольной формы и менее загнутое. Возможно, такие можно даже наловчиться метать.

Поймав на себе поражённый взгляд мастера, Аина убедилась, что, по крайней мере, тот не за ней подглядывал в качестве модели. Возможно, оружие редкое, но не совсем уж небывалое. Тем более, она не помнила, чтобы заходила с хозяйкой сюда.

Могло ли это быть случайным совпадением? Вроде того, что Петра заказала оружие до того, как наняла охранницу с таким же? А иначе зачем ей довольствоваться описанием вместо того, чтобы попросить показать телохранительницу свои? Разве что это действительно подарок… Шикарный, надо сказать. Но слишком дорогой, чтобы с ним наёмничать…

Нет, гадать бессмысленно. К чему тешить себя ожиданиями того, что слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Она сделала каменное лицо, пытаясь подражать Кледу, и, к счастью, вопроса, начинавшего набивать оскомину с появлением в доме наёмников, где она так научилась, не последовало. Попросила кусок бумаги, чтобы проверить заточку.

Придраться было не к чему. Завидная «пара». К которой прилагались отдельные наплечные ножны из тонких ремешков вроде тех, что были пришиты к её костюму.

Девушка отдала мастеру мешочек с оплатой, врученный ей хозяйкой, и, спрятав «когти» в суму, направилась домой. Соседние лавочники косились на неё при выходе из оружейной мастерской, но Аина уже почти привыкла делать невозмутимый вид. Стоило, по рецепту Брена, представить себе, что она готова покромсать всех вокруг, как снисходительность во взглядах мужчин исчезала. После нартов, среди которых разница полов в боевых вопросах касалась лишь физической силы, скорости реакций, габаритов или возможностей восприятия для решения разных задач, такое отношение бесило.

Но увы, узнать предысторию и назначение завидных кинжалов ни в тот день, ни вообще до выступления ей не удалось. Сначала неловко стало беспокоить занемогшую баронессу, а потом не было ни поводов, ни времени спросить.

* * *

За день до выступления Петра чувствовала себя уже довольно сносно и к вечеру созвала совещание своих главных охранников: Кледа, Алины и Рамона. Они должны были договориться о старшинстве и взаимодействии. К счастью, Рамон был достаточно опытным, чтобы взять процесс на себя.

Клед сразу обозначил, что его приоритетом всегда будет непосредственное окружение баронессы. И если некому больше будет остаться рядом с ней, то на его помощь рассчитывать не стоит. Однако он готов был поддержать остальных наёмников стрельбой из лука. Почти все отправлявшиеся в путь воины в разной степени владели этим видом оружия, и оно уже было закуплено. Алина полностью поддержала его – спокойно и деловито. Версия о рабочей ревности рассыпалась в пух и прах на глазах.

Рамон сообщил, что будет высылать по двое разведчиков вперёд, а двоих оставлять прилично позади. Клед предупредил, что может чувствовать присутствие и намерения, поэтому если он скажет вдруг кого-то валить, лучше делать это незамедлительно. Алина же заявила, что способна незаметно подобраться близко к противнику, даже если он обладает такими же способностями, поэтому в сложных случаях на разведку лучше высылать её.

Клед недоверчиво прищурился, на что девушка отреагировала задорной улыбкой со словами:

– Проверь свою косу.

Наречённый схватился за многослойную «колбаску» на затылке, провёл рукой по всей длине и с недоумением вытащил из волос три куриных пера. Алина довольно захихикала. Так, а вот это уже слегка похоже на флирт…

Происходящее всё меньше нравилось баронессе. Куда же делась враждебность с обеих сторон? Или это она сама себе оказала плохую услугу, посоветовав Кледу спросить о предыстории девушки? Он старался смотреть на ту возмущённо, но настоящей злости во взгляде не было.

Похоже, это худший вариант из возможных. Впрочем… Не зря она была главной Отступницей Похоти. Вряд ли эта пацанка сможет очаровать Наречённого, воззвать к его внутреннему Зверю так же глубоко и властно, а значит, с ней не сравнится. Хотя лучше до сравнения не доводить, всё-таки возраст, свежесть и объёмы – не в её пользу. Но на то она и хозяйка обоим телохранителям – не посмеют, даже если осознают своё влечение. А пока не похоже на то.

Сначала Петра собиралась сделать перерыв в несколько дней, но теперь подумала, что надо сегодня же ночью опять «подоить» жеребца, чтобы, не дай Тёмная Мать, излишек молодецкой силы не ударил парню в голову при виде этих обтянутых кожей прелестей… Ну а прямо сейчас неплохо бы вогнать шпильку в создавшуюся между ними фамильярность.

– Фу, что за ребячество, – сказала она, стараясь, чтобы тон был не слишком обидным, скорее снисходительным.

– Как ты это сделала? – нахмурился Клед.

Ах, парень определённо «сопереживатель»! Он так точно считывает её настроения, похоже, даже не осознавая до конца, что это не его собственные чувства… Определённо, этим стоит воспользоваться. И Петра немедленно усилила своё ощущение лёгкого превосходства над девушкой: даром, что грудь, как у коровы, движения стремительные и резкие, как у парня, осанка тоже боевая, вовсе не соблазнительная…

Отступница почти не слушала, что отвечает Алина – что-то про «молчание ощущений» – зато очень внимательно следила за парнем и с удовлетворением отмечала, как искорка интереса постепенно гаснет в его глазах. Это никак не могло объясняться текстом девушки, наоборот – та говорила задорно, довольная, что ей удалось впечатлить такого особенного воина.

Однако и её голос постепенно терял силу; кажется, при виде его растущего равнодушия. Ах, как интересно! Она, значит, тоже «сопереживательница». И ни один из этих двоих не осознаёт своего дара, иначе уже покосился бы на Петру, чисто инстинктивно. Ну что ж, великолепно! Значит, своим отношением она вполне сможет удержать этих двоих на расстоянии друг от друга. По крайней мере, пока они все рядом. Если возраст в чём-то и даёт преимущество – так это в опыте, что часто недооценивают молодые. Разумеется, им не понять, пока они сами не доживут до нужных лет. Вот и отлично. Она своего не упустит! Не уступит и не отдаст.

Тем не менее, ночью всё проходило совсем не так пылко, как до инцидента с убийством. В конце концов Петра была вынуждена остановить вымученный процесс и спросить у Кледа, в чём дело.

– Не хочу тебе снова навредить, – признался он.

Ну не милашка ли? Впрочем, этим и отличаются «сопереживатели». Такова их натура, и, к сожалению, спорить с ней бесполезно. Можно только сломать, но тогда они перестанут быть сами собой. У Наречённого же всё ещё впереди, если вернётся в Орден.

А хочет ли она его отпускать? Как ни странно, в конечном итоге – да. Точно как и в случае с Алиной, Петру всё-таки посетило ощущение, что навечно эй этого самородка не удержать. У него в жизни есть какая-то иная цель и предназначение, и им, увы, не по пути. Тем больше причин насладиться радостью, пока она длится!

Но на сегодня пора признать, что и сама она не способна до конца отдаться страсти под влиянием недавнего испуга за свою жизнь. Зато… можно подучить парня массажу – будет польза, когда целыми днями придётся трястись в седле.

Петра уже устала удивляться совпадениям, когда обнаружила, что кое-какой опыт у Кледа в массаже имелся. Заодно узнала впечатляющую историю о его сложном переломе руки. А сейчас и не подумаешь, особенно, ощущая эти сильные пальцы в сладких ямочках между мышц… Мм!

Как «сопереживатель», он достаточно быстро уловил нужную степень давления и направление воздействия в разных местах. Оставалось только запомнить последовательность…

Петра и сама не заметила, как уснула, а проснувшись на рассвете – по старой монастырской привычке провожать Армата на службу, чтобы доспать позже – не обнаружила Кледа рядом… Кажется, тот впервые вовремя вышел «сдавать пост» по собственной воле.

Ну что ж, и с этим уже ничего не поделаешь. Если его с Алиной связали в своих планах высшие силы – а на это намекает то, что их пути пересекались раньше, – то Отсутпнице, несмотря на весь опыт, конечно, не удержать сход селя с гор. Но затормозит она его обязательно! Впрочем, пути Тёмной Матери неисповедимы. Как знать, не зажжёт ли она чувства в ком-то одном из них, чтобы спасти второго, или наоборот, заполучить его душу? Главное самой добраться до замка в целости, а там, в любом случае, начнётся новая жизнь.

Глава 23

Вожделение и убийства

Первое нападение случилось в Хлярине, прямо на постоялом дворе. Когда баронесса спешилась, один из подсобных работников, подметавших двор, внезапно хищно пригнулся, достал из сапога нож и метнулся в их сторону. Он явно рассчитывал на то, что господа не смотрят на обслугу, но просчитался. Клед спрыгнул с коня прямо на убийцу, опрокинул его, легко отобрал нож и уже занёс его для удара, когда опоздавшая всего на пару биений сердца Алина заорала:

– Стой!

Тут же сшибла Наречённого плечом с живого «насеста» и вонзила нападавшему в горло оба «когтя». Клед растерялся от таких противоречивых действий, и только пару мгновений спустя вспомнил о просьбе Петры никого не убивать. Как он мог забыть?

Прокрутив в памяти событие, парень с нехорошим холодком понял, что хотел отнять жизнь у этого типа. Впрочем, «хотел» – не совсем точное слово, скорее толкала его на это какая-то нездоровая тяга, похожая на ярость смертного боя, только без реальной угрозы. Странно и совсем на него непохоже.

– Не пойму, на что он рассчитывал? – проворчала Алина, вытирая клинки об одежду павшего. – Даже если удалось бы заколоть баронессу, сам бы точно живым не ушёл.

Клед лишь пожал плечами. Какой смысл гадать? Может быть, его семье обещали награду, или сам он так хотел откупиться от долгов, а то и вовсе сбежать на коне жертвы – дурак, переоценивший свои силы. Бывает. К счастью для них.

Он нахмурился, ещё раз проверяя окружение на предмет возможного подкрепления, но, похоже, убийца действовал в одиночку. И только когда все расселись в таверне, не обнаружив там никого подозрительного, подумал о другой стороне вопроса – о том, как бросилась сделать за него работу Алина.

Выходит, Петра и её попросила подстраховать? Так никуда не годилось. Он не хотел, чтобы за него убивала девушка. Всё должно быть наоборот! Надо сегодня же ночью обсудить это с Петрой.

Аина же в это время думала о том, что просьба баронессы – не одолжение, а двойная работа и тянет на двойную оплату… Хорошо ещё, что убийца оказался один. А то, пока она следила за тем, чтобы не дать убить Кледу, второй мог бы довершить дело. Потому что остальная охрана очнулась, только когда было поздно.

Зато Рамон умело прижал хозяина постоялого двора, выяснив в результате, что убийца подрядился на чёрную работу дней десять назад. То есть, их в Хлярине ждали. Впрочем, такой маршрут был предсказуем. Хорошо, что завтра они с него уйдут.

Петру раздосадовало излишнее благородство Кледа, который первым делом выразил своё недовольство таким положением, зайдя в её комнату для намного более приятных дел. Зато сами дела хотя бы состоялись без тяжёлых последствий, о чём и напомнила Отступница довольно холодно, добавив, что это тоже часть её безопасности, и нечего было забывать о просьбе.

Парень отреагировал на такой тон не лучшим образом, как будто отдалившись внутренне, и попросту её «отордал», как говорят простолюдины. По сравнению с обращением Армата в определённые моменты, это было сущей мелочью, но оказалось, что теплота молодого Наречённого была намного приятней, а её исчезновение, соответственно, уязвило. Впрочем, понимая, что сама виновата, Петра не стала удерживать, когда он после одного раза сразу засобирался в коридор. Понятно, что всем им необходимо днём ехать, а этим двоим ещё и охранять её ночью по очереди…