Текст книги "Честь Воина [CИ]"
Автор книги: Вита Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)
– Здравствуйте, уважаемые, – Клед старался говорить как можно авторитетнее, подражая Воину, как-то наткнувшемуся на гражданских за кордонами. – Что вы здесь делаете?
Двое от шатра резко обернулись. Дель занял позицию между костром и свежевателем, поближе к ним. Тот, что занимался огнём, поднял глаза, хмыкнул:
– А вы кто такие, чтобы спрашивать?
– Мы Когти Смерти. Это опасная территория, которую мы охраняем. Все гражданские должны быть за кордоном. Ради вашей же безопасности.
– Мы не просили, чтобы нас защищали, – с вызовом сказал мужик у костра, видимо, вожак. – Сами как-нибудь разберёмся, где нам быть и что делать. Наша жизнь – не ваша забота.
Клед тем временем окинул взглядом их сумки, сложенные кучей на земле. Из одной торчало горлышко серебряного кувшина. Похоже, разбойники или мародёры. Он положил руку на меч. Дель уже держался за кинжалы. Мужики у шатра тоже потянулись к своим тесакам.
– Зато наши кони – наше дело. Где вы взяли эту лошадь? – он постарался добавить в голос угрозы; кажется, вышло не очень.
– Нашли, – вожак нагло скалил зубы.
Внезапно слева мелькнуло какое-то движение. Свежевавший зайца мужик бросился на Деля со спины и сгрёб за плечи. Парнишка выхватил кинжалы, но сделать ничего не успел. Разбойник перерезал ему горло.
Кледа обдало морозом по коже. Время застыло. Он смотрел, как нежданный товарищ медленно сползает на пол, открывая кровожадную ухмылку убийцы. В мозг ударила горячая волна, разбивая оцепенение. Коготь единым движением достал и метнул кинжал. Попал прямо в глаз. Пригодились тренировки левой руки. В следующий миг он кувырком ушёл в сторону, чувствуя, что трое остальных бросились к нему. Успел уйти из-под меча вожака, чиркнувшего по топору.
Парень вскочил на ноги, выхватывая меч. Разбойники начали расходиться в стороны, пытаясь взять его в кольцо. Трое против одного. Намного более опытные. Впору испугаться. Но Когтей не зря муштровали. Теперь у Кледа в голове было не только дядино «Ни пяди не уступать», но и въевшиеся до печёнок слова из Кодекса: «Главное преимущество Воина Смерти – решительность. Страх Смерти заставляет врага колебаться. Воин же жаждет Свадьбы и потому неудержим. Будь перед ним хоть сотня врагов, он бесстрашно ринется на них, заставит дрогнуть и победит. Ибо за ним сила самой Смерти».
Просто впервые ситуация настолько подходит под эти слова. Но Коготь черпает в них вдохновение и яростно оскаливается. Надо действовать! Пока кольцо не сомкнулось. Вожак с мечом по центру. Клед перебрасывает свой в левую руку, правой выхватывает топор и кидается к нему. Отбивает прямой выпад наружу, проходя за линию атаки, и с разворотом всаживает топор в стык шеи с плечом, как раз над спрятанным в шкурах наплечником.
Вожак падает, роняя меч и схватившись за рану. Две победы за минуту обжигают бродящим огнём. Клед подхватывает меч вожака вместо застрявшего в костях топора и, не давая противникам опомниться, устремляется к правому. Впервые он ощущает истинность слов из Кодекса – как враг действительно дрогнул, перед ним лично, как его наглость и решимость растаяли, рука потеряла твёрдость. И вдохновлённый парень продолжает морально напирать, ломая волю и защиту перед собой.
Тесак короче меча, и хотя Когтю далеко до владения двумя клинками, он просто использует один, чтобы рассечь атакующую кисть, а второй с подшагом всаживает тому в живот на стыке шкур. Повторяет приём с обменом оружия, подхватывая тесак, когда его прежний владелец ещё не успел осесть наземь.
Разворачивается к последнему. Тот совсем неожиданно остался один на один с врагом. Он колеблется, он напуган. Парень ощущает это каким-то шестым чувством и уже не торопясь идёт к нему. Продолжая давить сознанием своей победы и власти над его жизнью. Разбойник внезапно разжимает кисть, роняя своё оружие и закрывается руками:
– Пощади!
Клед вкладывает свой меч в ножны, перехватив тесак острием вниз, сгребает того за грудки и опрокидывает на землю. Наваливается сверху, приставив лезвие к горлу и спрашивает:
– Где – вы – взяли – лошадь? – слова выходят неожиданно рыком; сам испугался бы, услышь он такое со стороны вчера.
– Нашли, честное слово, нашли! Там, у пещеры! Я покажу! Только пощади!
Клед взглянул, куда указывал разбойник. Попытался задуматься: стоит ли оставлять этого гада в живых? Но думалось плохо.
– Далеко? – спросил он.
– Нет, совсем нет! Может, час пути, может меньше.
Парень рывком поднял разбойника так, чтобы тот сел, развернул лицом в указанном направлении.
– Покажи ещё раз.
Мужик пошарил глазами по темнеющим на фоне заката горам и уверенно указал на высокий скальный палец.
Клед помедлил ещё секунду… и перерезал тому горло. Сзади, как они Делю. С отвращением оттолкнул мёртвое тело и пошёл шарить по сумкам разбойников. Страшно захотелось пить.
Мысли возвращались медленно. Первой было то, что в нём впервые проснулся Зверь в бою. По-настоящему. И со Смертью он был впервые лицом к лицу один на один. Но теперь возвращалось обычное восприятие и казалось, что всё это сделал другой человек.
Клед огляделся. Трупы кругом. А уже сумерки. Скоро станет совсем темно. Искать другой ночлег поздно. Однако, среди убитых… Что-то в груди трепыхнулось, как будто душа захотела сбежать от содеянного. Но разум подсказывал: всё честно, выбора не было – либо ты, либо тебя. Следом на волю захотел желудок. Парень усилием воли вернул его на место. Не время «сопли жевать», как говаривал мастер Раст. На свежую падаль могут стянуться хищники, значит, надо либо уходить, либо уносить их сейчас.
Силы стремительно таяли, словно утекая в землю. Надо было что-то решать и быстро. Клед снял с разбойников шкуры, закинул тела на крупы лошадёнок, кое-как привязал и врезал каждой по крупу найденным среди вещей хлыстом. Коняжки, уже и так сильно тревожные от запаха крови, с диким ржанием бросились в лес, пытаясь спастись от скорбного груза, который гнал их вперёд. У парня не было сил думать о том, обрекает ли он ещё и этих животных на смерть.
Надо было позаботиться о Деле. Отправить товарища в неизвестность точно так же Клед не мог. Проклятье, почему они не Воины? Тогда Дель мог бы среагировать быстрее. Или вовсе заранее почувствовать опасность. Хотя стоять спиной к врагу вообще не стоило. Но ведь и сам не углядел, не поправил! А теперь… К горлу подкатил ком, глаза защипало… Он ведь даже не был Наречённым. Так что и не скажешь «Справил Свадьбу». Разве что в свиту богини попадёт – так сказал Трейн на похоронах Барта.
Хотя, что греха таить? Клед не был истово верующим. Ну то есть, в то что всех ждёт Смерть и она всех уравняет, он верил, а вот в то, что целая богиня как-то особо одарит каждого из них в посмертии – не очень. Тем более, как сказал Санат, нарты верили, что люди возрождаются снова. Он предпочёл бы второе. А Дель лучше бы вовсе остался жив. Но тот пошёл за ним выручать общего друга, а теперь мёртв, и ничего не исправить…
От этих мыслей у Кледа заболела голова, и он раздражённо отогнал их. Ночь. Лес. Хищники. Мёртвый товарищ.
Рыть стылую землю сил не было, хотя в добре разбойников нашлась походная лопата с коротким черенком. Но придётся. Другого выхода парень не видел.
Он внезапно вспомнил, что весь день толком не ел, а сил на схватку ушло действительно много. За двухчасовую тренировку он и то меньше уставал. Даже затрясло в ознобе, впрочем, не факт, что из-за холода. Преодолевая слабость в поджилках, Клед подкормил костёр, достал кишки из освежёванного разбойником зайца, пристроил его на вертел и, более-менее взяв себя в руки за рутинной работой, пошёл копать.
Приходили к нему разные мысли и чувства: и сожаление, и вина, и скорбь, и гнев, и злость, но все без остатка ушли в остервенелую работу лопатой и топором. К счастью, лёгкий ночной морозец прихватил только верхний слой почвы. Но всё равно, сражаясь с корнями, парень вымотался до полубессознательного состояния. А ведь надо было ещё закопать.
Клед почувствовал, что просто необходимо подкрепиться давно поспевшим зайцем. И заодно подложить сучьев в прогоревший костёр. Проверил, что в серебряном кувшине – там оказалось вино, не такое вкусное, как в Красном доме, но вполне ничего. Он вылакал всё, словно воду, проталкивая в глотку мясо, вкуса которого даже не ощущал. И всё время смотрел на мёртвого Деля напротив. Товарища, которого он знал совсем недолго, зато доказавшего делом благородство своей души. Пусть и не качества выучки.
Иногда по лицу что-то текло – пот, слёзы или сопли, парень не разбирал. Просто вытирал ладонью, а ту вместе с жиром – об какую-то запасную рубаху из разбойничьего добра.
Наконец он почувствовал, что набил брюхо. И пока не начало клонить в сон, тяжело поднялся. Снял с Деля пояс с кинжалами, наручи, шарф – всё, что ещё могло послужить другим Когтям. Так полагалось. И наконец, осторожно, словно мог потревожить мёртвого, тоненький железный ободок из тех, что все они надели на мизинцы, отправляясь сюда… Подумав, присоединил к своему. Собрался с духом и скатил тело в яму. Забросал землёй, положил сверху два камня побольше и отдал последний Салют – ото лба к сердцу и в землю.
Потом, не чуя себя от усталости, завязал ткань, которую развешивали разбойники, гамаком на той же верёвке, накидал в него шкур, с трудом взобрался в импровизированное ложе и отключился, как только тело приняло горизонтальное положение.
Кледу показалось, что он очнулся в могиле. Хотел дёрнуться, но не мог пошевелиться. Он вспомнил, что висит в гамаке. Сначала думал, что застыл от холода, но шкуры хранили тепло. Его парализовал чей-то взгляд. Парень силился хотя бы повернуть голову, чтобы увидеть, что за животное к нему подобралось. Почему-то казалось, что это животное. И оно находилось совсем близко, разглядывало его. Надо было стряхнуть оцепенение, защищаться. Но тело не подчинялось. Даже крикнуть, чтобы спугнуть визитёра, не выходило.
Вскоре, однако, «животное» бесшумно удалилось, наваждение кончилось, и Клед проснулся по-настоящему. Неловко вывалился из гамака на землю, заозирался, но никого не увидел. Даже следов никаких зверей не было вокруг догоревшего костра.
Парень стал разминать тело, потихоньку вновь обретая власть над конечностями. Почему-то они были словно свинцом налиты, как и голова. Хотя день ходьбы, короткий бой и копание ямы едва ли превышали обычную монастырскую нагрузку. Саднило и ещё где-то в груди, но та боль была не физическая. Выходит, переживания отнимают намного больше сил, чем труд. Вот почему, очевидно, чем старше ранг, тем каменнее лица у Воинов.
Было ещё серо. Клед распалил заново костёр, решив сготовить вчерашнюю добычу, чтобы не тратить время по пути. Доел зайца, потом рассортировал разбойничье добро, отобрав полезные вещи и запасы съестного в перемётные сумы. Одно из сёдел с грехом пополам приладил на Звёздочку, покормленную найденным овсом, навьючил. Бросил последний взгляд на могилу Деля и отправился в указанном вчера направлении.
Он рассчитывал, что пересечёт позавчерашние следы Звёздочки где-то по дороге, но, доехав до каменистой осыпи, увидел выше по склону монастырский тёмно-красный шарф. Тот свисал с высокого камня, придавленный сверху другим – явно намеренно. Значит, Алан всё-таки догадался оставить знак. Почему именно там, стало ясно, когда Клед спешился и взобрался повыше. За помеченным камнем открывался вход в пещеру, уходившую вглубь горы.
Парень вернулся, расседлал Звёздочку и оставил её свободной – неизвестно, насколько далеко тянется та пещера, а хищников никто не отменял. Лишнее барахло засунул в небольшую расщелину, привалив камнями. С собой взял только самое необходимое – оружие, еду, огниво, факелы, прихваченные из добра разбойников, и наполненный заново свежей водой из ручейка по дороге бурдюк.
Снова поднявшись к пещере, Клед подумал и добавил к шарфу Алана второй – Деля. Как знать, возможно остальные чуть позже доберутся сюда и хотя бы по этим предметам догадаются, что внутри сгинуло двое их товарищей.
Парень оглянулся в последний раз, вдыхая поглубже прохладный свежий воздух. Над северным краем лощины кружили сипы – наверное, углядели мёртвых «наездников». В остальном всё было пустынно и мирно. И неестественно тихо, только где-то вдали ветер шелестел хвоей. Сознание непроизвольно распахивалось на всю ширь, видимую с высоты, и хотелось постоять, полюбоваться часок-другой, но Кледа толкала вперёд тревога за Алана. Так что он повернулся спиной ко всему этому покою и шагнул в пещеру, ожидая встретить там, что угодно.
Однако пещера выглядела вполне обычной. За исключением того, что шла почти ровно, без особых изменений высоты и ширины. В горах за Кастердомом они с братьями таких не встречали. В те пещеры всегда было крайне неудобно забираться: либо «пол» из камней слишком неровный, либо узкие лазы, либо вовсе яма, уходящая куда-то в глубину. А эта была больше похожа на коридор… Как будто специально приспособлена для людей, ну или кто тут ещё мог ходить. Поэтому бдительности терять не стоило.
Дойдя до поворота, Клед зажёг один из факелов, и, стараясь не шуметь, продолжил путь с небольшим подъёмом. Где-то через час он дошёл до большого «зала», из которого расходилось несколько ответвлений. И какое же выбрать?
Парень пошёл вдоль стены, надеясь, что Алан оставил ещё какой-то знак. Должен был оставить, раз уж предполагал, что его могут искать!
Во втором ответвлении, которое парень осматривал, внезапно послышался каменный скрежет, как будто начинался обвал, причём чуть ли не у самого входа. Клед замер, как его учили. Обвала не было. Скрипнул ещё какой-то камень. Парню почудилось чужое присутствие, но он никого не видел. Так и стоял, ощущая, как по спине ползут мурашки, пока в глубине прохода не полыхнуло пламя.
Клед метнулся из прохода вбок, прижавшись спиной к стене пещеры. Снова скрежетнули камни. На лбу выступил холодный пот. Парень понимал, что факел выдаёт его с головой, но быстро загасить его, не наделав шума, возможности не было. Так что он осторожно опустил его вместе с сумой на пол и потащил из ножен меч. Казалось, приближается что-то огромное, но не было слышно ни звука – только его собственное тяжёлое дыхание. И тем не менее, ощущения кричали, что это огромное уже здесь, в зале, где-то прямо над ним.
Парень рискнул и поднял глаза. Что-то мелькнуло мимо. Он занёс меч, но замер, увидев перед собой благообразного старичка с добродушной улыбкой.
– Так-так, молодой человек, и что же вы здесь ищете?
– Друга, – с перепугу честно ответил Клед, и, раз уж ляпнул правду, решился сам спросить: – Вы его не видели?
– Пожалуй, что нет. Но если ты скажешь мне, на кой ляд он сюда полез, то, возможно, я смогу подсказать тебе направление.
– Он гнался за крылатой женщиной с тремя глазами.
– О! – глаза старичка странно блеснули отсветом совершенно иного оттенка, чем огонь факела. – Вряд ли он её догнал.
– А вы кто такой? – Клед наконец пришёл в себя достаточно, чтобы задать дельный вопрос.
– Я? Просто странник, – старичок обезоруживающе улыбнулся и накинул на плечи висевший за спиной плащ.
Плащ был из тёмного бархата, контрастировавшего с простой, хоть и добротной одеждой. А главное, у него не было никакой сумы. Очень подозрительно для странника.
– А вы не боитесь ходить здесь один? – спросил Клед.
Старичок рассмеялся, вполне добродушно, однако, что-то в этом смехе вызывало оторопь. Как будто ему был вовсе неведом страх. Но разве так бывает?
– Ты бы решился напасть на меня? – спросил старичок.
Клед почувствовал, будто его накрыло одеялом невыносимой благости. Рука с мечом опустилась, он помотал головой, и ощущение тут же растаяло. Парень высказал внезапную догадку:
– Вы волшебник?
– Можно и так сказать, – покладисто согласился старичок. – Но бояться в этих пещерах надо не меня. Мне просто стало любопытно. А твой друг, мне кажется, ушёл вон туда.
Он взмахнул плащом в направлении одного из ответвлений чуть дальше, и когда Клед отвёл взгляд, бесследно исчез. Только что-то мелькнуло на краю зрения, снова почудилось нечто огромное на потолке, до которого не доставал свет, но быстро удалилось.
Несколько минут Клед стоял, приходя в себя. Он понимал, что столкнулся с кем-то необычным, и, скорее всего, крайне опасным. Сердце гулко колотилось. Парень опустился на землю, где стоял, и отпил воды из бурдюка. Встреча не желала укладываться в голове – слишком мало он знал, чтобы понять, что это было и что значило.
Однако минуты шли, в пещере царил покой, и потихоньку насущные заботы взяли своё. Клед поднял факел с земли, пристроил его между камней и решил подкрепиться, прежде чем углубляться дальше. Искать-то Алана надо. А раз других идей нет, то можно попробовать положиться на указания незнакомца.
Впрочем, внимательно осмотрев вход в указанное ответвление, Клед нашёл на полу форменную пуговицу Ордена. Значит, это не лукавство с неведомой целью. Парень мысленно поблагодарил старика и осторожно двинулся по идущему слегка под уклон коридору.
Там было вроде бы тихо и спокойно, хотя, чем дальше, тем неприятнее становилось идти. Не из-за каких-то физических ощущений, а словно душа ныла: «Не хочу туда! Только не туда». Клед воспринял это как признак верного направления – должно быть, какая-то магия, средство защиты для отпугивания чужаков. Парень не смог бы объяснить, откуда такие выводы, если бы кто-то спросил, ведь с магией он сталкивался лишь единожды – когда держал Меч. Это просто казалось само собой разумеющимся. Как и то, что Когтя Смерти не остановить такой простенькой ерундой: он вчера один сразил четверых матёрых противников, что ему какой-то морок?
Внезапно накатило непонятное головокружение, лёгкая дезориентация, но буквально через три шага всё прошло. Теперь душу тянуло назад, словно Клед пересёк некую невидимую грань. Также стало тяжелее дышать и двигаться, словно воздух приобрёл вязкость. Но Коготь не сбавил волевого напора, продолжая как можно бесшумнее углубляться всё дальше.
Одной рукой он освещал себе путь, а другая лежала на рукояти меча. Однако это его не спасло. Когда коридор вывел в небольшой зал, с виду пустой, из-за спины раздался тихий свист. Клед бросил факел, резко развернулся, выхватывая меч, но никого не увидел. Зато в задницу что-то больно ужалило снизу. Парень машинально поднёс руку к ране и наткнулся на какую-то палку. Дёрнул, окинул быстрым взглядом, чтобы не пропустить момент появления врага: похоже на игрушечный дротик, разве что со стальным беззубым наконечником, словно игла с колтунковым пером.
И тут комната закачалась, поплыла. Тело перестало слушаться. Клед медленно осел на пол. Последним, что он увидел, стало странное существо ростом в половину человека, сплошь заросшее бородой, заплетённой в косы, и облачённое в невиданные доспехи, похожие на «вырвицу», связанную из сизой металлической нити с красноватым отливом. Карлик склонился над ним, начал множиться в глазах, а потом сознание померкло.
Очнулся парень в тёплом помещении, полулёжа на наклонной каменной плите. Тело затекло в неудобной позе. Попытка её сменить показала, что руки-ноги связаны. Видно было плохо, и Клед несколько раз зажмурился, чтобы прояснить взор. Но глаза его не подводили – там и правда царил полумрак. Парень осторожно осмотрелся.
Небольшая округлая пещера. Выхода не видно. Вдоль внешних стен широкая сплошная полка, накрытая железом. Под ногами шлифованный пол. За спиной большой конусообразный очаг, оттуда исходят тепло и слабый свет. Над ним с потолка выступает отдушина, посреди которой на перекрещенных цепях подвешен крюк. Вот, в общем-то и всё. Сплошной камень и немного металла.
Убедившись, что рядом никого, Коготь принялся сжимать-разжимать кулаки и шевелить пальцами ног, чтобы разогнать кровь.
– Эй, ты кто? – прилетел внезапно шёпот сзади.
Клед попытался заглянуть на другую сторону очага, но в его положении это было невозможно.
– Алан, это ты? – спросил он в полный голос.
– Клед, дружище! Неужели? – обрадовался тот. – Погоди.
Послышалась возня, потихоньку смещающаяся вправо. Клед заелозил навстречу, как мог – опираясь спиной на очаг, переставляя ноги и подтягивая за ними зад. Через какое-то время парни встретились и оба откинулись на плиты, отдыхая и рассматривая друг друга.
У Алана на голове была какая-то стальная шапочка, сплошь утыканная самоцветами. Клед хотел спросить, что это за украшение такое странное, но друг его опередил:
– Какими судьбами?
– Да вот, за тобой пришёл.
– Тебя отпустили?
– Не совсем.
Алан вздохнул и сел. Он вёл себя совсем, как раньше, словно эти пара дней, когда друг был, как чужой, привиделись.
– Прости. Я не хотел рисковать. Нас тогда так внезапно разлучили, что я решил – пусть лучше ты обидишься, чем нас заставят сражаться насмерть.
– С чего такая мысль? – опешил Клед, садясь тоже.
– У нас в Ладонях однажды случилось подобное. А ведь Раскин – наш Ятаган. Так что нам с тобой ещё повезло с Тесаком.
– Вот ведь странные порядки. Чем им не угодила дружба? – Клед почесал нос связанными руками и вспомнил свой вопрос: – Что за шлем на тебе, Ворон?
– Да чёрт его знает. Пришёл какой-то карлик, нахлобучил мне это на голову, сунул в руки книгу, другую, третью. Пытался заставить читать вслух. Но я прикинулся дурачком.
Глаза уже привыкли к полутьме, и Клед заметил, что такая вроде бы знакомая ухмылочка Алана стала кривой, как будто веселился он лишь наполовину.
– Слушай, я год пропустил из-за перелома. А ты как здесь оказался позже, чем положено?
– Я-то? – удивился Алан. – Для меня всё вовремя. Я ведь почти на год младше, хоть и попал в Ладони раньше тебя. Но у них всё по возрасту.
– У них? – невольно отметил Клед. – Ты, значит, насовсем сбежал? Почему? Из-за того, как там с вами обращались? Но ведь осталось-то всего ничего: полгода – и ты свободен, если захочешь.
– Нет, я просто увидел мифическое существо из наших легенд. Алепо – покровительница нашего народа, некогда спасшая его от нашествия других племён, уведя в горы. У нас там и изображение в священной пещере имеется. Как я мог не последовать за ней?
– Догнал?
– Как видишь! – снова горькая полуулыбочка. – А оговорка… Да, конечно, я собирался дождаться выпуска, просто разочаровался в Ордене и уже решил валить, как только отпустят, не оглядываясь. А ты, выходит, останешься?
– Ты же знаешь, у меня есть долг чести, – проворчал Клед. – А там посмотрим. Для начала нам бы выбраться отсюда.
– А как ты меня вообще нашёл? Ты один? Меня искали?
– Нет, тебя списали сразу, как погибшего в бою. А я не мог – чуял, что ты жив. Со мной ещё Дель пошёл, но его убили разбойники, – Клед тяжело вздохнул.
Лицо Алана омрачилось – нехорошо как-то, слишком жёстко для такого молодого парня. Клед хотел бы знать, что пережил друг, но понимал, что о таком не расспрашивают, по крайней мере, без повода, да ещё и в стане врага. Скрепя сердце, продолжил:
– Ты не волнуйся, я их перебил. А его похоронил. Недалеко от входа в пещеру, где ты оставил шарф. Мы шли по следам лошади, а потом наткнулись на этих мародёров или кто они там. Ну и всё довольно быстро случилось. Та ещё ночка была! Потом я просто пошёл и пошёл. В большой пещере какой-то странный старик, вроде бы волшебник, хотя Смерть его знает… В общем, он указал мне нужный коридор. А там встретили и оприходовали эти карлики. Кто они?
– Я думаю, гномы, – пожал плечами Алан. – Но не уверен.
– С ума сойти, сказки оживают! – покачал головой Клед и снова почесал нос. – Сумку забрали… А я что-то проголодался.
– Ничего, нас должны скоро покормить. Я так думаю. Мне приносили еду уже трижды. Хотя понятия не имею, день сейчас или ночь. Ты не знаешь?
Клед подумал и помотал головой. Неизвестно, сколько он блуждал под землёй и сколько пробыл без сознания. Может, и ночь…
Они проговорили ещё часа два, успев поделиться кое-чем из раздельной жизни – тепло, открыто, словно и не было разлуки. Потом заскрежетали камни, часть стены отъехала в сторону и в помещение вошёл гном, а ещё двое остались стоять в проходе.
Охранники были похожи на того карлика, которого Клед увидел перед пленением: носы картошкой, глубоко посаженные глаза, резкие черты лица, заплетённые в косы длинные волосы и бороды. А вошедший выглядел не таким страшным – нос тоньше, лицо округлее, с короткой бородкой и хитрыми косичками, заплетёнными на голове в подобие венка. В руке он нёс колбу в железной подставке, внутри которой плясал, как живой, огонёк, без видимого топлива. Колбу миловидный карлик подвесил на крюк над отдушиной, пламя внизу разгорелось ярче и сразу стало светлее.
Следующим делом гном снял «шапочку» с головы Алана и нахлобучил на свою. Сел, проделал какие-то пассы над самоцветами и на какое-то время застыл с закрытыми глазами. Клед с любопытством разглядывал существо. Оно было коренастым, плотно сбитым, с широким туловищем и относительно длинными руками. Одето в шерсть и кожу с обилием вышивки, в том числе бисером – по отвороту полусапожек, рукавов куртки и поясу, на котором висело несколько непонятных металлических инструментов и кинжал, похожий по форме и исполнению на игрушечный меч.
Вскоре существо сняло шапочку, что-то удовлетворённо буркнув, и нахлобучило её на Кледа. Тот пытался увернуться, но неожиданно сильные для такого коротышки руки быстро пресекли эти попытки. Когда гном развернулся уходить, Клед окликнул его:
– Эй, погодите! Вы нас покормите? – и он показал жестом, как берёт щепотью нечто с ладони и кладёт в рот.
– Удáх[1], – ответил гном непонятно, и ушёл, заперев дверь.
Вскоре им и правда принесли еду два других гнома – тоже с короткими бородами, а двое с длинными снова стерегли в дверях. Те же самые или нет, отличить было трудно с непривычки. Принёсшие пищу покормили пленников с ложек, терпеливо ожидая, пока те прожуют. Еда выглядела неаппетитной коричневой массой, однако оказалась вкусной, как тушёное мясо, и довольно сытной. Дали даже запить каким-то кисловатым напитком.
Оказавшись снова наедине, два Ворона попытались придумать, как им сбежать оттуда, однако вскоре их размышления прервало появление первого гнома. Он снова проделал манипуляции с шапочкой, потом что-то сказал охранникам. Те надели парням на головы тёмные мешки, развязали путы на ногах, сильными рывками подняли и стали толкать в сторону выхода – судя по всему, тыльной стороной кирок, которые Клед успел заметить у каждого за поясом. Кирки были очень похожи на ту, которую нашёл Санат в сундуке с родовыми сокровищами. Значит, действительно гномы.
Воронов куда-то толкали, время от времени заставляя свернуть направо или налево. Один раз Клед споткнулся на повороте и ухватился за какой-то фигурно обработанный камень, но не успел понять, была ли это скульптура или что другое – шип кирки, крюком зацепивший его бок, вынудил поскорее отпрянуть.
Наконец их привели в какое-то большое, судя по эху, помещение, поставили на колени, бесцеремонно подбив их, и сняли мешки с голов. Вокруг толпилось дюжины две разных гномов – как страшных, так и не очень. Они переговаривались между собой на каком-то отрывистом гортанном языке.
Только при виде всех вместе Кледа осенило, что короткобородые гномы, очевидно, самки. У них и косы на голове посложнее были, и голоса помузыкальнее, и более выпиравший спереди торс, скорее всего, скрывал под одеждой груди, хотя и совсем не такой формы, как у человеческих женщин.
Пещера поражала воображение: стены покрывали разукрашенные барельефы, имитирующие сад. К сожалению, видна была только небольшая её часть, а остальное отгорожено ширмами, явно прикреплёнными наспех. Перед парнями высилось нечто вроде алтаря с довольно крупным прозрачным кристаллом посередине. Над ним нависал сталактит, обросший множеством мелких самоцветов.
Вперёд вышел важный гном с шитой бисером перевязью и что-то сказал, обращаясь к пленникам. Приходившая в «камеру» гномиха неловко, но довольно внятно произнесла на человеческом языке:
– Зачем вы здесь оказались?
Парни переглянулись. В глазах Алана читалось упорное нежелание раскрывать какие-либо сведения, но Клед подумал, что переговоры – неплохая возможность добиться освобождения.
– Совершенно случайно, – ответил он.
Важный гном что-то проворчал, и охранники подтолкнули Кледа к алтарю. Там другая гномиха в одежде, полностью расшитой бисером, опять-таки без лишних церемоний заставила его согнуться, потащив голову в нужное положение, и замереть над кристаллом, упёршись макушкой в острие сталактита. Первая гномиха, очевидно, служившая переводчицей вследствие примеривания той странной шапочки с кристаллами, присела на корточки перед его лицом.
– Представь себе, – сказала она и подкрепила просьбу жестом, медленно вращая палец по кругу у виска.
Клед послушно зажмурился и прокрутил в памяти воспоминание о побеге Алана, дополнив его воображаемой погоней за Алепо до самой пещеры, а потом свой путь по его следам, опустив Деля, разбойников и странного старичка, как ненужные подробности.
Закончив, он открыл глаза. Расшитая бисером гномиха оттолкнула его от алтаря, заставив сесть на пятки, забрала кристалл и вставила его в маковку золотистого шлема, который надела на голову первая. Видимо, та лучше прочих управлялась со странными устройствами для взаимопонимания. Посидев так немного, «переводчица» сказала небольшую речь, очевидно, пересказывая остальным то, чо увидела. Погутарив с другими по-своему, важный гном задал новый вопрос, который гномиха в шлеме перевела так:
– Ваши воины напасть на нас?
Клед решил, что вопрос касается их намерений. Покумекал немного, соображая, как это показать, оглянулся на хмурого Алана, одарив того ободряющей улыбкой, и сунул голову под сталактит. Показал нападения тварей, с которыми их отряду пришлось столкнуться, представил, как мог, эвакуацию мирных жителей и кордоны, всеми силами давая понять, что Воины Смерти лишь защищают свой народ от нашествия чужаков.
Учитывая сложный процесс передачи информации, переговоры длились довольно долго. В процессе стало ясно, что гномы, напавшие на шедший вдоль гор отряд, лишь защищали своё царство, видя, как Воины Смерти расправляются с другими созданиями. Хотя «переводчица» почему-то упорно говорила «наш мир», видимо, имея ввиду всё подгорное пространство. По крайней мере, так решил Клед.
В итоге простому Когтю удалось договориться, что гномы не будут нападать на Воинов на поверхности, если те не полезут в пещеры. Он честно признался, что решения принимают другие, но их согласились отпустить, чтобы дать шанс перемирию.
По окончании довольные гномы жестами пригласили ребят отобедать вместе, впрочем, не преминув накинуть мешки на голову для перехода в другое помещение. Устроились явно не в обычной столовой, а в какой-то пустой пещере с гладкими стенами, куда принесли столы и стулья, маловатые для сравнительно рослых людей. Подали даже настоящее мясо и кучу грибных разносолов. Угостили кисло-сладким хмельным напитком наподобие кваса, только покрепче. Впрочем, парни не стали на него налегать, чтобы не отягощать себя перед дальней дорогой, в которую пока верилось не до конца. Клед заметил, что Алан оглядывает кирки, составленные на специальную подставку у входа, и само помещение, прикидывая тактику возможного сражения. Всё-таки он стал мрачнее за годы разлуки.
