Текст книги "Честь Воина [CИ]"

Автор книги: Вита Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)

Добрался за пару часов до заката и первым делом залез на памятный дуб – не из ностальгии, а чтобы заглянуть с него за стену. Только ничего не увидел. Детские голоса и правда слышались, но где-то на другой стороне. Как ни странно, вид дома не вызвал никаких чувств, как надеялся Клед. Может быть потому, что сейчас он решал задачу? Неуютно, конечно, с такой пустотой внутри, но крайне полезно для воина.

Выбравшись из леса чуть поодаль, Клед подъехал к замку по дороге, как обычный путник. Палантин сразу развязал, чтобы не вызывать недоверия. А подумав, и спрятал – ткань всё ещё выглядела богаче остального обмундирования. Вряд ли кистринский шорник помнил в лицо их семью так же хорошо, как более приближённый люд.

Старые ворота были бог весть как поставлены на место и заперты. Молоток для стука на петле отсутствовал. Клед глубоко вздохнул и принялся барабанить в оставшуюся на месте «пятку» эфесом меча. Точнее, сначала он несколько раз постучал трижды, потом более настойчиво, и продолжал это делать время от времени, пока изрядное время спустя наверху привратной башенки не появилось угрюмое лицо:

– Чего надо? – неприветливо осведомился мужик.

– Пусти переночевать, добрый человек, – как можно более простодушно ответил незваный гость.

– Доброго, может и пустил бы, да только в глуши у границы такие не шляются!

– А ещё добрые люди не занимают тайком чужие замки, – не остался в долгу Клед. – У вас есть дозволение от Совета Княжеств?

Ход был рискованный, но как-то продавить путь внутрь нужно. Совсем безобидным прикинуться не выйдет, остаётся создать ощущение, что угроза от удовлетворения его просьбы меньше, чем от конфликта с ним.

Мужик какое-то время молча сопел, видимо, не зная что ответить. Наречённый решил подкинуть камушков на другую чашу весов, говоря как можно авторитетней в подражание своему Скимитару:

– Клянусь, я не причиню вам вреда. Просто мне нужен ночлег.

– И чего ж тебе в Кистрин было не податься? – пробурчал мужик. – Или в Низу ступай, до темноты успеешь. Это ближайшая деревня – по дороге от замка по левую руку увидишь. Спроси Велку, она тебя пустит. Подсобишь по хозяйству – даже бесплатно.

Клед усмехнулся про себя: Велка была той самой вдовой, к которой захаживал Расп, но, видать, слишком редко.

– Я предпочёл бы переночевать именно в Кастердоме, – мягко, но настойчиво сказал он. – Когда-то в детстве я был здесь в гостях у прежних хозяев и хочу почтить их память. Мне нет дела до того, кто здесь проживает, пока он не чинит препятствий.

Мужик снова помолчал, а потом исчез. Судя по звуку шагов, спускался вниз. Но уговорить его оказалось не настолько просто. Через минуту открылось зарешёченное окошко в воротах и угрюмое лицо уставилось на него наравне, потребовав:

– Повторишь клятву глаза в глаза? Кернуном клянись. Он покровитель этого замка.

– Клянусь всемогущим Кернуном, что не причиню вреда обитателям этого дома вне зависимости от их прав здесь находиться, – подчинился Клед, твёрдо встретив пристальный взгляд мужика.

И тут впервые почувствовал, как поддаётся чужая воля. Он мог бы запугать этого человека, но тогда пришлось бы стеречься ночью, а потому использовал новую способность, чтобы убедить в своей честности. Чётко ощутил тот миг, когда мужик внутренне сдался и принял его клятву, но тот для порядка ещё немного пожевал губы, и лишь потом наконец отворил калитку.

– Ворота не открываются, – пробурчал он извиняющимся тоном, – так что вы уж как нибудь так.

Серик аккуратно прошёл в небольшой проём. Клед в сопровождении мужика отвёл его на конюшню, впитывая разом всё, что видело боковое зрение, как их учили в Ладонях – чтобы не озираться по сторонам, выдавая свой интерес. Парк местами зарос – расчищена была только дорожка ведущая к дому. Часть хозяйственных построек на заднем дворе покосилась. От кострища осталось пятно, на котором до сих пор плохо росла трава. А вот погреб и колодец выглядели обжитыми и ухоженными.

По дороге познакомились. Клед представился Багратом Калводером – имя благородное, но без земельного титула. Просто чтобы не наводить чужую мысль лишний раз на семейное сходство. Но бывший шорник по имени Баст оказался довольно наблюдательным и подметил также, что гость сам знает куда идти.

– Не родственник ли вы часом прежним хозяевам?

– Очень дальний, – «сознался» Клед, на этот раз твёрдо решив не раскрываться.

Однако подозрения лучше сразу отводить, чем оставлять без ответа, дабы из них не выросло каких-нибудь нежелательных домыслов – так их учили.

– Хотите прибрать замок к рукам? – насупился Баст.

– Если честно, не прочь взглянуть на хозяйство, но получить разрешение – дело крайне долгое и при наших средствах почти безнадёжное, – вздохнул парень, изо всех сил стараясь казаться проще, чем есть. – Так что вам нечего опасаться. В лучшем случае у вас ещё пара лет в запасе, а в худшем… Бояться надо вовсе не нас.

Намёк на кочевников удался, и Баст, помрачнев, замолчал, а Клед занялся Сериком. На конюшне обитало два немолодых мерина, рядом стояла телега. Парень расседлал коня, вычистил его, сполоснул, задал корма. Тупаря в глине сразу отдал «хозяину», как подношение к столу.

В какой-то момент, видя, что гость спокойно предаётся будничной деятельности, Баст отлучился – наверняка, предупредить домашних. Снаружи никто не показывался. Детские голоса как умолкли ещё при первом стуке в ворота, так их больше слышно и не было. Очевидно, что нынешние обитатели замка сами боялись чужих и не имели достаточных сил, чтобы отразить нападение, в случае чего. Наречённого это устраивало.

Оставшись один, он смог наконец заглянуть вглубь себя и поискать ощущения, которые просто обязаны были появиться при виде родового гнезда и тех мест, где он провёл счастливое детство… Но увы! Пустота в груди так и не шелохнулась. Может, это нормально? Говорят же, что прошлое навсегда остаётся в прошлом, мёртвое – в земле, а живому следует двигаться дальше.

Баст вскоре вернулся, прервав самонаблюдения Кледа, а когда тот закончил с конём, повёл гостя в дом.

Перешагнув порог, парень ощутил, как по коже прошли мурашки, но ощущение было чисто физическим – душа молчала, словно навсегда онемела. Знакомые залы – почти такие же пустые, как после разорения, разве что прибранные, но не особо обставленные – казались чужими.

Гостя провели в гостиную, посреди которой стоял большой стол, сколоченный из грубых досок. Его окружало не меньше дюжины табуреток и один стул со спинкой – тоже самодельный; очевидно, «хозяйский». Вскоре немолодая женщина накрыла на стол. Баст представил её как Иду, свою «жёнку», то есть у них был бытовой брак, не освящённый обетами, в какой часто вступают вдовцы.

Судя по манерам и одежде, происхождения Ида была отнюдь не крестьянского, но давно вела простую и бедную жизнь. Она почти не размыкала рта, но седьмое чувство подсказывало, что вовсе не из покорности Басту и не от страха перед гостем. По крайней мере, не за себя…

Женщина разложила по глиняным тарелкам густой кулеш из горшка и налила в глиняные кружки кваса. Тупарь был измельчён и добавлен в кашу вперемешку. Но явно не весь, что наводило на подозрения. И для кого здесь наставлено столько табуреток?

«Хозяева» какое-то время пытались вести «светскую» беседу, задавая разные безопасные вопросы. Клед механически на них отвечал, спрашивал сам что-то столь же незначащее. А седьмое чувство уведомляло его, что напряжение за столом растёт. Судя по всему, жили эти люди впроголодь, хоть и старались не жаловаться, но постоянно чего-то боялись.

В конце концов он решился и, перебив какое-то очередное умеренно печальное замечание о сенокосе, сказал напрямую:

– Я слышал детские голоса, когда подъезжал.

В точку! Напряжение мгновенно подскочило. Баст даже потянулся куда-то за спину – вероятно, у него за поясом был спрятан либо нож, либо кнут. Не дожидаясь, пока «хозяева» с перепугу сделают что-то опрометчивое, Клед заявил с самым добродушным видом, на который был способен:

– Я к тому, что вам, может быть, помощь какая нужна?

Губы Иды неожиданно задрожали, а глаза покраснели. Она всхлипнула и выбежала из столовой. Баст посмотрел ей вслед, а потом испытующе уставился на гостя.

– Сколько их у вас? – спросил Клед, продолжая транслировать в уже подавленную однажды волю склонность к доверию.

– Одиннадцать, – со вздохом ответил Баст.

– Когда же вы столько успели? – удивился Клед.

– Это не наши. Ида бежала с разорённого нартами востока и собирала по дороге сирот. А я встретил их под Ранвеном, когда она искала попутной телеги до Ковена. Посмотрел на этих несчастных, и как-то так меня за сердце взяло, что, в общем, я позвал их сюда. Вот, забочусь, как могу… Вы же нас не выдадите Совету?

– Нет-нет, не волнуйтесь, – заверил Клед. – Вы благородный человек и ради достойного дела стараетесь. Обещаю, если у нас выйдет получить права на землю, мы вас не прогоним, а устроим где-нибудь. В общем, не обидим и, чем сможем, поможем.

Врал и не краснел. В части «мы», делая вид, что за ним стоит семья… Хотя, если доведётся вернуться, обещания он не нарушит.

Внезапно ворвалась Ида, видимо, пытавшаяся взять себя в руки за дверью и всё слышавшая. Из глаз её хлынули слёзы, она упала на колени и принялась целовать руки Кледа, перемежая слова благодарности с жалобами:

– Их столько беззащитных осталось после набегов! Пропадут же, сгинут сиротинушки! Не кочевники заберут, так эти Черти Смерти. А я своих потеряла в пожаре. Сказала – помру, но не дам в обиду. Вы благой человек! Пусть Кернун вам поможет получить эту землю! Мы вам век благодарны будем!

Клед ощутил себя крайне неловко, встал и поднял её:

– Ну что вы, не стоит. Меня пока не за что благодарить. Позовите детишек, пусть они поедят. А мне бы найти уголок какой-нибудь отдохнуть…

В столовую постепенно спустились очень тихие детишки разного возраста – все одетые в обноски, худые и смирные. Старшие помогли младшим рассесться, принесли ещё тарелок. Наверное, остального тупаря Ида собиралась скормить им с тем же кулешом, но Кледу после такого зрелища лишний кусок в глотку бы не полез.

Его отвели на второй этаж, позволив выбрать мамину комнату. Принесли бадью с горячей водой, тюфяк со свежей соломой и оставили в одиночестве. Странное семейство занялось своими вечерними делами, а Клед снова погрузился в себя в поисках чувств.

После лицезрения сирот в своём доме, воспоминания о детстве и маме обсыпали замёрзшее сердце кучей тонких горячих иголочек. Казалось, лёд вот-вот треснет… Но нет. Душа сделала рывок-другой из спеленавшей её пустоты на волю, но сил не хватало, и она погрузилась обратно в спасительную тьму, где ничего не болит и не беспокоит.

Клед ненадолго задремал, но, к счастью, луна, заглянувшая в окно, его разбудила. Как раз вовремя, чтобы заняться тем, ради чего он напросился на ночёвку. Седьмое чувство, раскинутое на весь дом, подтвердило, что обитатели спят. Парень захватил свечу, не зажигая её, спустился на первый этаж, нырнул под лестницу и только там запалил свет. Оказалось, что тело с детства по-прежнему помнит все ступеньки, повороты, перила и ручки.

В каморке было пыльно, как будто её даже не обнаружили. Вот и славно. Только нажав на рычаг и услышав скрежет, Клед понял оплошность: никто ведь не смазывал механизмы много лет! Но отступать было поздно. Он нырнул в потайной ход и закрыл за собой проход.

С поиском ключа пришлось немного повозиться, но, в конце концов, три зарубки нашлись. Совет Саната оказался крайне дальновидным: парнишка делал их на уровне своего роста в одиннадцать лет, а теперь они оказались в районе груди. Щель с тех пор заросла мхом, впрочем, нож её быстро расчистил.

Клед шагнул в родовой тайник с замирающим сердцем, вопреки всякой логике ожидая, что Меч может каким-то чудом оказаться на месте. Верилось, что вот он-то сможет расколоть корку на сердце. Но чуда не произошло.

В сундуке всё было по-прежнему. Парень сунул за пазуху ранний вариант «Саги о Замке Малфир» – почитать наконец на досуге. Прихватил ещё три слитка серебра и один золота. В Мохавене ему тогда пришлось разменять ещё один на покупки, но постой и еда стоили относительно дёшево. Если время от времени охотиться да порой ночевать на природе, пяти слитков серебра ему должно на год хватить с головой.

Вроде всё было сделано, но Клед ненадолго задержался, опираясь на крышку сундука. Он вспоминал перевернувшую его жизнь сцену с братьями и отцом в этом хранилище. Вспоминал Меч. Только всё без толку, будто чужую жизнь просматривал. Клед вздохнул и благополучно вернулся к себе. В новой суме было двойное дно, куда он упрятал слитки, кроме одного, а над последним задумался.

Золотой он достал для сирот. Да, для того, чтобы превратить его в деньги, Басту придётся рисковать с поездкой в Мохавен, но это позволит им сносно прожить не меньше года. Вот только отдавать его в руки «хозяевам» желания не было. Не хватало, чтобы ему снова начали лобызать руки! Что за обычай вообще варварский такой? Память подсказывала, что в детстве он видел такие проявления благодарности со стороны простолюдинов по отношению к отцу или матери, но тогда это было просто данностью, а теперь, когда он привык считать себя обычным солдатом, коробило. Разве он чем-то лучше этих людей? Одно дело, вернись он на земли, возьми на себя ответственность за их жизнь… А так – крайне неловко!

В конце концов парень поднялся наверх, в кабинет отца. Думал оставить записку, но чернил там не нашлось – кабинетом не пользовались. Зато в их старом классе обнаружились чернила, бумага и мел. Похоже, Ида учила детишек грамоте. При этой мысли в груди слегка потеплело. Заглянул Клед и в библиотеку – книги на месте, пыль протёрта. Не решив, что написать, он спрятал слиток за томиком «Изречений мудрецов», стоявшим достаточно высоко, чтобы случайно не взяли дети, пока он не скажет взрослым, где искать, а что – без него пусть обрадуются. Дело сделано, можно и поспать.

Рано утром его разбудил детский гомон. Похоже, сиротки немного освоились с присутствием чужака. Правда, при его появлении на кухне притихли, но обычная улыбка их успокоила. Узнав, что завтрак будет через час, Клед пошёл навестить могилу родителей. Опять слишком поздно поняв, что прокололся, не спросив, где та находится, впрочем, какая теперь разница?

К счастью, «хозяева» были заняты утренней суетой, и Клед безо всяких помех просидел целый час перед надгробным камнем, приложив к нему руки в последней надежде ощутить то, что, как ему казалось, должен чувствовать убитый горем сын.

Но в голову лезли только мысли о том, как странно выглядят начертанные Санатом буквы: во-первых, подобный шрифт он видел лишь в самых старинных книгах монастырской библиотеки; а во-вторых, понимал, что даже он, молодой и тренированный боец, не смог бы сейчас так глубоко и быстро высечь бороздки.

Кто же ты такой, загадочный волшебник? И под силу ли тебе, как собирался, закрыть проходы между мирами, из которых лезут странные создания? А если это удастся, не стоит ли вернуться в Орден, который тогда точно пойдёт большой войной на истребление кочевников? Чтобы меньше стало таких вот сирот. Или наоборот, вернуться сюда и организовать полноценный приют со школой? Чтобы у этих детишек появилась возможность устроиться в жизни получше, чем стать бесчувственным чурбаном, только и годным, что сеять смерть, вроде него?

Эти мысли так заняли Кледа, что он не сразу отреагировал на оклики придуманным именем «Баграт!» – одному из ребят постарше пришлось сбегать за ним, чтобы позвать к завтраку.

Баст тем временем покормил и оседлал Серика. Какая разительная смена отношения! И всё из-за одного лишь обещания им помочь. А если бы обманул? Можно списать на то, что чувствуют искренность, как и он сам, но всё равно неловко. И в то же время приятно, когда на добро добром отзываются. Как будто окутавшая душу тьма от этого стала капельку светлее.

Распрощавшись с Идой и детьми, Клед покинул замок без сожаления о том, что теперь там живут другие люди, даже если он не вернётся – дом в порядочных руках. На прощание велел Басту:

– Посмотри в библиотеке за «Изречениями мудрецов». Я вам там кое-что оставил. Считай, это благодарность за гостеприимство и за то, что охраняете замок.

– Надеюсь, вы станете нашим новым лордом, – от души сказал на прощание бывший шорник.

– Даст Кернун – свидимся, – вспомнились Кледу внезапно слова, как-то сказанные дядей завернувшему в гости старому другу.

Пустив отдохнувшего Серика бодрой рысью, последний Лоринден в роду подумал, что прошлое всё-таки осталось позади, и хватит оглядываться. Хватит ловить его призраков и пытаться выжать из себя чувства. Надо выполнить Долг, а там будет видно. Сейчас же пустота ему лишь помощник: чем меньше тащишь, тем легче. И ему действительно полегчало.

Путь лежал на Юго-Восток – именно там по словам Саната теперь спрятан Меч, в одном из разорённых замков. Наречённый больше не стал таиться в лесах – обернул голову палантином и поскакал по дороге обратно к Тракту. По нему можно было кружным путём добраться до нужного края Княжеств быстрее, чем напрямик через холмы и болота. К тому же удобно ночевать на заставах. Ну и не помешает завернуть по пути в пару крупных городов, где можно посмотреть карты и разведать обстановку в округе. Следующий – Ранвен – как раз находился в дне пути на восток от давешней заставы.

Глава 20

Аина: Воля

Весть о смерти старой баронессы и её сына нагнала Аину ещё в Хлярине. Она даже рискнула задержаться на денёк-другой, остановившись в самой дешёвой комнате ближайшего к рынку доходного дома, чтобы послушать сплетни и понять, чего стоит опасаться. А заодно осторожно поменять одежду. Правда, выбор здесь был невелик, но уж очень хотелось избавиться от платья, след которого тянулся от самой Сагаты. Пришлось менять его на другое с юбкой пошире, более удобное для верховой езды. Нелепый мужской плащ она тоже удачно сбыла заезжему торговцу, взяв взамен почти новый получше. А редкий шарф баронессы теперь оказался в моде на Севере – назывался он «палантин» и красовался на каждой третьей или четвёртой голове, причём, как женских, так и мужских.

Насчёт происшествия в замке версии ходили самые невероятные: от взаимного убийства (слухи о сложных отношениях матери с сыном докатывались и досюда) до проклятия горных духов.

На третий день на базарной площади Аина своими ушами услышала «сенсацию». Женщина, уверявшая, что проработала в Пикердоме восемь лет, с безумными глазами охрипшим от повторения голосом уверяла, что в замок ночью тайком пробрались кочевники, похитили невесту молодого барона и убили не только сына, но и племянника, приехавшего погостить, а старуха скончалась от сердечного приступа, когда узнала об этом. При этом рассказчица часто просила «запить», и охочие до сплетен горожане то и дело подносили ей чарку, от чего глаза служанки разгорались всё ярче, а история обрастала всё большим количеством сомнительных подробностей.

Аина ни разу не видела этой женщины в замке, но не исключала, что та была из дворовых слуг, редко попадавшихся на глаза, и всё-таки могла её знать. Поэтому девушка, закутавшись в палантин и накрыв голову капюшоном плаща, держалась в сторонке. В конце концов, неважно, была ли рассказчица действительно служанкой или лишь подслушала историю у одной из них, главное, что она знала достаточно подробностей и принесла в людное место нужное объяснение, впечатлив им большое количество слушателей.

Через часок изрядно захмелевшую сплетницу вдруг увели под белы ручки двое мужчин в военной форме, и по площади пошёл шепоток, что приехали княжеские приставы разбираться с трагедией.

Девушка сочла это знаком к отъезду из провинции Пикер. Направиться она собиралась в сторону родных краёв, хотя ещё не решила, домой ли. Морган так и не успел рассказать, как воцарился в Сарендоме. А, судя по разговорам Керибранов, сделать это законно было не так-то просто. Но ей, в любом случае, следовало как можно дальше сбежать от Морены, поэтому общее направление «на запад» пока подходило для обеих целей.

Хорошая лошадь стоила дорого, а для жизни нужно было ещё много всего при ограниченном количестве средств на неопределённое время. Поэтому Аина взяла кобылку попроще из тех, что остались к обеду и выехала из города, не дожидаясь завтрашнего дня. На Княжеском Тракте каждые полдня стояли заставы, на одной из которых она и заночевала, заодно разнеся выгодные себе слухи о событиях в Пикердоме, которые сейчас волновали всех. А на другой день после обеда прибыла в Ранвен – крупный город, находившийся на княжеской стороне недалеко от Тракта.

Задумавшись наутро, что делать дальше, Аина поняла, что не готова ехать прямо домой. Во-первых, раз Сарен отдали Гиродренам, заявляться туда без документов, которых у неё не было, и в одиночестве – безумная затея. Даже без Моргана у Миграна было ещё минимум двое детей: старший, скорее всего, получил в наследство родовой Болирдом, а вот младшая сестра, Иенда неизвестно вышла ли замуж ранее и не отправится ли туда сейчас, чтобы удержать новые владения в семье. Во-вторых, хлебнув самую малость «роскошной жизни», привыкшая к свободе кочевья сирота усомнилась, что хлопоты со штатом слуг, управлением целой провинцией народа, неудобными платьями и такими опасными интригами – её призвание. Но в чём оно могло ещё заключаться, понятия не имела. А посему решила остаться на какое-то время в Ранвене.

Ей понравился большой город своими возможностями. Во-первых, она наконец смогла пошить себе юбку-брюки и избавиться от надоевшего платья. А также приобрести ещё несколько приятных мелочей вроде резного гребня из кости и карманного зеркальца, которым столько раз завидовала у Морены. Оказалось, для этого вовсе не нужно быть знатной дамой – достаточно иметь деньги.

Во-вторых, здесь было очень много людей, в том числе приезжих и проезжих, носивших подчас весьма странные наряды, на которые остальные не обращали внимания. Таращиться на что-то необычное считалось признаком деревенщины, а значит, можно позволить себе ходить, как удобно, без особого риска запомниться. При этом почти никто из жителей никого не знал, кроме ближайших соседей, и даже не пытался полюбопытствовать, что выгодно отличалось от сельской местности.

В третьих, именно в крупном городе можно больше узнать о законах, даже не обращаясь к стряпчим, чьи услуги стоили достаточно дорого. Да и само по себе обращение с раскрытием истинного имени пока пугало возможными необратимыми последствиями.

Ну и в четвёртых, здесь была возможность заработать на жизнь, чтобы не чувствовать себя бесстыжей воровкой. Даже имеющиеся средства после первых необходимых покупок она старалась не транжирить. Продала свою клячу, чтобы не тратиться на её содержание – если понадобится уехать, новую тут купить нетрудно. Сняла себе комнатку в мансарде частного дома, которая стоила вдвое дешевле таверны, а от доходного дома выгодно отличалась чистотой. И всё равно переживала, на сколько хватит её кубышки. Конечно, в крайнем случае можно съездить в ту пещеру, когда всё немного уляжется – и относительной близостью к оной Ранвен тоже удобен. Но не вечно же ей тут сидеть? Да и клад лучше оставить на что-то серьёзное, а в повседневности очень хотелось самой себя обеспечить. Чтобы почувствовать власть над собственной жизнью.

В силу двух последних причин Аина решила устроиться в таверну разносчицей: так и услышишь больше полезного, и пропитание себе обеспечишь. Правда, пришлось снова нарядиться в платье и замазать шрам белилами, но поначалу новый маскарад даже увлекал. До тех пор, пока её не начали хватать за мягкие места подвыпившие посетители. Первому наглецу девушка без задержки съездила подносом по наглой роже, и тут же потеряла работу.

Два дня она злилась на несправедливость хозяина, но потом изначальное стремление победило, и Аина устроилась на новое место, учтя прежнюю ошибку. Стала незаметно использовать свои боевые навыки, чтобы ускользать от загребущих рук. И даже проработала целую неделю, прежде чем не повезло уронить особо настырного и особо пьяного торговца мордой в горячее рагу.

Впрочем, судя по спросу, разносчицы вообще нечасто задерживались на своих местах. Вряд ли точно по той же причине, но девушке это было только на руку. Так что в третью харчевню Аина пришла устраиваться уже без белил, в наскоро пошитом из дешёвого сукна сарафане, скрывавшем изгибы фигуры и с суровым выражением лица. Хозяин покривился, осматривая её, но рабочих рук не хватало, поэтому взял со скрипом, потребовав хотя бы улыбаться. Девушка выполняла требование лишь формально и нарочито неискренне, помня о том, сколько раз слышала от Брена, что улыбка преображает её в лучшую сторону. Но неприветливая и некрасивая разносчица «расхолаживала» посетителей, поэтому хозяин попрощался с ней спустя несколько дней – как только нашёл замену.

Сдаваться не хотелось. Аина решила попробовать средний вариант: сарафан немного ушила и подпоясала, шрам прятать не стала, а в поведении изобразила послушную деловитость с редкими вспышками улыбок. Приняли её в большую таверну не то чтобы с распростёртыми объятиями, но и не так неохотно, как в прошлую. Помогало и то, что разносчиц было целых три: ускользнёт одна – пощупают другую или третью.

Правда, через пару дней жена хозяина потребовала замазать шрам белилами, «чтобы не портить посетителям аппетит». Девушка внутренне оскорбилась, ведь знала по прошлому, что это не сильно влияет на её привлекательность, но лишь послушно кивнула и опять начала применять столь нелюбимую «штукатурку», решив, что вроде бы манера держаться и так помогает.

Однако ещё через неделю, после довольно бойкой вечеринки княжеских дружинников, в ходе которой девушке пришлось применить всё своё мастерство – как физическое, так и психологическое, – чтобы не попасться, как две другие разносчицы в лапы разгорячившихся от вина вояк, уже хозяин вызвал её для нагоняя за неуступчивость. Похоже, перекладывал на работницу недовольство кого-то из весёлой компании. Аина даже подозревала, кого именно. Конечно, она не знала имён, но один уже лысевший хрыч отличился особо заряженными взглядами на её фигуру.

При мысли о том, чтобы дать ему наложить на себя лапы, она не сдержалась и возмутилась:

– У вас тут бордель или питейное заведение? Я женщина порядочная и под юбку кого попало не пускаю – хоть за деньги, хоть без!

– Вот же дура, ей Дане! – всплеснул руками хозяин. – Не спаси ты нам вчера половину посуды, прогнал бы прямо сейчас, но такие ловкие руки тоже здорово экономят, так что дам тебе шанс. Постарайся понять, если хочешь продолжать тут работать. Это не бордель и под юбку к тебе никто не полезет, если сама не захочешь. Бордели, чтобы ты знала, платят налоги в городскую казну вдвое больше таверн, что нам совершенно не нужно, а для забывчивых у нас в углу сидит Велин.

Хозяин кивнул в сторону изображавшего мебель лысого здоровяка, вечно торчавшего на табурете у двери. Аина лишь однажды видела того в деле, когда Велин взял за шкирку двух повздоривших мужиков и без единого слова вышвырнул за двери обоих. Те так перепугались, что передумали драться и, мгновенно помирившись, вернулись допивать свой кувшин с медовухой. Поэтому до сих пор девушка полагала, что роль вышибалы – исключительно предотвращать буйство в помещении, дабы избежать материального ущерба.

– Но раз мужчины пришли отдохнуть, – продолжал тем временем вещать трактирщик, – им нужна пища не только для тела, но и для души. Нам платят за усладу – языка яствами, ушей музыкой, глаз хорошенькими девушками, и рук теплом женского тела. Ни больше, ни меньше! Ну потрогают тебя пару раз за сиськи – убудет от тебя что ли? Тоже мне знатная дама нашлась! Не дури! Поняла?

Аина кивнула, скрипнув зубами и вовсе не чувствуя внутреннего согласия. Но, судя по всему, либо так, либо искать другую работу. А почти все другие занятия, как и в Орде, требовали ученичества. Мыть же посуду или полы ей, действительно урождённой знатной даме, претило. В общем, она решила об этом подумать. В самом деле, непохоже, чтобы другие две девушки как-то страдали и придавали таким телодвижениям много значения.

К счастью, в тот день никто к ней руки не протягивал, ещё пару смен она инстинктивно уклонялась, а посетители, похоже, делавшие свои движения так же инстинктивно и уже слегка привыкшие к недотроге, не настаивали. Ломать себя не хотелось и решение всё откладывалось. Но вскоре коса нашла на камень: в таверну заявился давешний хрыч – один и, очевидно, прицельно за ней.

Посетителей в зале хватало, и поначалу Аина вовсе избегала его стола, прося то одну, то другую девушку обслужить вояку. Его взгляды ей вовсе не нравились – отдавали они ощущением, похожим на Моргана, хоть и намного слабее. Похоже, стареющий жеребец «закусил удила» и всю неделю накручивал себя не просто пощупать строптивую разносчицу… Взгляд на Велина почему-то не успокаивал. С уязвлённой гордости станется и дождаться, пока она будет возвращаться домой в ночи. Конечно, против городской шушеры у Аины с собой был кинжал, но если убить дружинника, снова придётся бежать, и на этот раз в Княжествах уже не спрятаться, а выйти за их пределы совсем непросто, если вообще возможно. Единственный открытый путь – на восток, где сейчас хозяйничают нарты, у которых с ней свои счёты… Хотя, ночью все кошки серы и вряд ли кто-то предположит, что виновница его смерти – девица, даже если товарищи знают, куда и зачем он пошёл. Скорее спишут на грабителей…

Однако хрыч пошёл к цели другим путём. Увлёкшуюся просчётом вариантов Аину неожиданно поймал под локоть хозяин и, крепко ухватив, с любезной улыбкой, показывающей остальным, что всё идёт, как надо, потащил её к нежеланному столу, процедив сквозь зубы:

– Не выпендривайся, иначе не защищу, – а потом вслух совсем другим тоном: – Сейчас вас обслужат, как пожелаете, уважаемый. У нас всё для радости посетителей, всё.

Дружинник, нимало не стесняясь окружающих, сходу протянул к девушке руки, и её упрямая нерешительность разом спала. Аина локтем сбила наглую конечность, при этом взмахнула подносом, отправив стоявшие на нём пустые кружки в лицо хозяину. Тот от неожиданности её выпустил и тут же получил вторым локтем под дых. Поднос в это время уже летел в рожу сластолюбца – расквасил ему нос, а подскочившая следом Аина поймала отскок головы и на возвратном движении со всего маха впечатала наглое рыло в стоявшее на столе жаркое, на этот раз не случайно, а вполне намеренно.

Велин только начал подниматься со своей табуретки, а девушка уже сорвала фартук и метнулась мимо него к выходу, на прощание плюнув хозяину под ноги и бросив в сердцах: