Текст книги "Там, где танцуют дикие сердца (ЛП)"

Автор книги: Виктория Холлидей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Береги себя, – бросаю я ей вслед.

Она оборачивается, звенит связкой ключей, и в свете лампы вспыхивает логотип Tesla. Эта женщина точно знает, что делает и с кем играет.

Как только за ней захлопывается дверь, открывается другая, и спустя всего пару секунд я стою лицом к совершенно другому взгляду, к совершенно другим ресницам, длинным, безупречным, но на этот раз абсолютно натуральным.

– Какая-то короткая вышла у тебя свиданка, – говорит Контесса, и один уголок ее губ выгибается в насмешке.

Раздражение тугим жгутом наматывается у меня в голове.

– А кто сказал, что это было свидание?

– То есть ты даже ужин ей не предложил? – Ее челюсть театрально опускается, словно от ужаса.

– Ты же видела мою квартиру, – пожимаю плечом. – Там едва хватает места, чтобы сварить кофе.

Щеки у нее слегка розовеют, и я понимаю, что она вспоминает, как помогала мне разобраться с кофемашиной. Но во взгляде вдруг появляется нечто более трезвое. Возможно, до нее только что дошло, что я действительно собирался просто трахнуть ту женщину, что только что вышла.

– Ну, спокойной ночи, Бернади.

Она закрывает за собой дверь студии и уже тянется к уличной, когда в грудь будто вонзается острое лезвие.

– Я не спал с ней, – выпаливаю я.

Она замирает, будто вкопанная. А я замираю вместе с ней, и затаиваю дыхание.

Медленно она поворачивает голову, темные волосы соскальзывают ей на лицо.

– Это не мое дело, – шепчет она.

То, что вонзилось в грудь, теперь выворачивает изнутри. Я вдруг теряю дар речи.

И впервые в жизни чувствую себя слабым.

Бернади не признают слабости. Слабость – это смерть. А я не собираюсь умирать ни ради кого.

Я вспоминаю про машину, стоящую на углу. Возвращаюсь к своему сухому, безжизненному тону:

– Мой водитель отвезет тебя домой.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я опережаю ее:

– Приказ Кристиано.

Ее губы тут же смыкаются, и она распахивает дверь. А в голове, как назло, снова звучат слова Карины, как бы я ни пытался их вытравить.

Она твоя.

Контесса Кастеллано никогда не будет моей. Так что нет смысла представлять что-то другое.

Глава 19

Контесса

– У меня есть кое-что для тебя.

Я лежу на животе на шезлонге у бассейна Кристиано, когда голос Трилби заставляет меня вздрогнуть. Совершенно незаметно для себя я сделала это место своим вторым домом только потому, что оно дарит мне передышку от вечно наблюдающих глаз моей тети и Папы. По крайней мере, я постоянно убеждаю себя именно в этом. А не в том, что в глубине души я наполовину надеюсь встретить здесь одного консильери с глазами цвета бронзы и пистолетом в руке.

Я переворачиваюсь на бок и прикрываю глаза от солнца. В руках у Трилби что-то, похожее на коробку.

Это то, о чем я думаю?

Я сажусь и протираю глаза, надеясь, что это поможет мне сфокусироваться.

– Я знаю, ты всегда этого хотела, – добавляет она тихо.

Я понимаю, что это такое, еще до того, как зрение успевает сфокусироваться, и протягиваю руки, чтобы взять коробку у нее. Тяжесть в ладонях наполняет меня теплыми воспоминаниями. Зная ее устройство так же хорошо, как собственные пальцы, я откидываю крышку. На пьедестале гордо восседает изящная балерина, словно ждущая, когда ее заведут.

Я нащупываю ручку сзади и поворачиваю ее. Музыка, в которой слышатся отголоски старых каруселей, разливается по террасе, и глаза тут же наполняются слезами.

Мы обе молчим, каждая вспоминает маму по-своему. Музыка замедляется, звучит глухое «клинк-кланк», и я завожу ручку до конца, наблюдая, как маленькая изящная фигурка кружится в розовой кружевной пачке. Я провожу пальцами по сверкающим камням на корсете ее платья.

– Кстати, это настоящие, – говорит Трилби.

– Что? – мой голос звучит почти нереально, пока я смотрю, как камни переливаются в солнечном свете.

– Это бриллианты.

Я с новым восхищением смотрю, как фигурка продолжает кружиться.

– Но их же там штук двадцать.

– Это был свадебный подарок маме от нашей двоюродной тети Кьяры.

Больше никаких объяснений не нужно. Великая тетя Кьяра – легенда в нашей семье, и мне больно оттого, что я так и не успела познакомиться с ней. Она вышла замуж за старые деньги всего в семнадцать. У нее и великого дяди Джузеппе так и не было детей, поэтому мама, как единственная дочь в семье, получила все те подарки, которые Кьяра купила бы собственной дочери, если бы она у нее была.

– Я и не знала.

Я всегда думала, что это дешевый хлам с барахолки, но все равно жаждала его, как каждый ребенок моего возраста жаждет конфет. А теперь мои чувства кружатся вместе с этой балериной, усыпанной бриллиантами.

Солнце уходит за спину Трилби, отбрасывая тень на коробку и на меня.

– Есть причина, почему ты решила отдать ее мне именно сейчас?

Она садится напротив меня.

– Ты выглядишь так, будто немного загналась.

Я ложусь на спину и ставлю музыкальную шкатулку себе на живот.

– У меня все нормально.

– Ага. Ты всегда так говоришь, – произносит Трилби без всякой резкости. – Веришь или нет, но мы с тобой говорим на одном языке, Тесса.

Я выдыхаю длинно и тяжело.

– Антонио все еще достает тебя?

Я закрываю глаза.

– Ага, но это ничего нового.

Тишина тянется, и тогда Трилби спрашивает:

– А что нового?

Это хороший вопрос, и ответа на него у меня нет. Все, что я знаю, в последнее время мои чувства словно обострились, и я не понимаю, почему. Я будто стала ощущать все сильнее. Даже восход. Раньше я всегда воспринимала как должное тот факт, что просыпаюсь вместе с первыми птицами, вытягиваю тело под глубокими розовыми лучами, пока все остальные еще спят. А теперь я замираю. Я смотрю на это чертово чудо, как на настоящее откровение. Я слышу пение птиц, черт возьми. И больше не думаю о них как о вредителях, готовых обосрать меня с огромной высоты, а как о дарах Бога, создающих самую завораживающую музыку на свете.

И… я плачу. Это что-то новое. До недавнего времени я не пролила ни одной слезы с того момента, как умерла мама, а теперь стоит мне увидеть рекламу корма для животных, и я реву, как чертов водопад.

– Я не знаю, Трилби. – Это чистая правда. – Может, это гормоны… – хотя я ненавижу сваливать хоть что-то на гормоны. – Может, это стресс от того, что я не понимаю, что будет после этого концерта. Разрешит ли Папа мне продолжать заниматься танцами или просто выдаст меня замуж, как сделал с тобой…

– О, Тесса… – Трилби обнимает меня, и это ощущается так по-настоящему. Мы с ней никогда не были близки в детстве. Она съехала сразу после смерти мамы, когда мне было всего тринадцать. У нее всегда была стена между нами. Думаю, она у всех нас была, но у Трилби это была буквально стена, потому что она физически переехала в квартиру рядом.

– Знаешь… – она прижимает губы к моим волосам. – Я не думаю, что у Папы есть планы выдавать тебя замуж. Тебе стоит поговорить с ним… Сказать ему, чего ты хочешь. У тебя редкий талант, Тесса. Ты прекрасная танцовщица, это видно всем.

Я осторожно обнимаю ее в ответ.

– Посмотри на Серу… – продолжает она. – Папа позволил ей переехать в Хэмптонс, чтобы она могла учиться гостиничному делу. Если кто-то и должен стать следующей на выданье, так это она, но никаких признаков этого нет. Тебе стоит только увидеть, как он вовлечен в подготовку к нашей свадьбе, чтобы понять, насколько он гордится тем, что Сера организует все на другом конце.

И тут я не могу возразить. Трилби и Кристиано устраивают свадьбу в отеле, где Сера проходит стажировку, и Папа, несмотря на то что он постоянно завален делами с портом, всегда первым приезжает на место, чтобы все проверить, попробовать, осмотреть. Абсолютно никаких признаков того, что он недоволен выбором Серы или ее будущим, нет.

– Поговори с ним, – говорит Трилби, отстраняясь. – Может, тебе станет легче.

Я киваю.

– Да, хорошо. Я поговорю.

– И почему бы тебе не выйти куда-нибудь? Расслабиться. Ты все время тренируешься, тебе тоже нужно находить время, чтобы повеселиться.

Я опускаю взгляд. Я никогда не была душой компании и не стану. Всю свою экстравертность я оставляю для танца. Все остальное время я предпочитаю побыть одна, восстановиться. Выражать себя через движение требует очень много энергии.

Она отпускает меня и слегка похлопывает по руке.

– Подумай об этом, ладно? Ты чертовски горячая, чтобы прятаться на этой террасе. Как всегда говорит Аллегра, ты не будешь стройной и сочной вечно, так что используй это, пока можешь.

Я не могу не улыбнуться жизненному подходу Аллегры.

– Ладно, – отвечаю я, закатывая глаза. – Я выйду. Просто дай мне пару месяцев, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Трилби шутливо толкает меня, а потом поднимается на ноги.

– Я собираюсь в галерею. Хочешь со мной?

Я задумываюсь. Галерея – мечта Трилби, и Кристиано подарил ее ей. Сначала он сказал, что она может работать в любой галерее, какую захочет, если только она будет находиться в той части города, которую он контролирует. Но потом он устроил ей сюрприз на день рождения и подарил собственное пространство прямо в самом сердце Вильямсбурга. Единственное условие, на которое ей пришлось пойти, – нанять команду, которую Кристиано лично одобрил, и постоянно следить за ее безопасностью. Это небольшая плата.

Но галерея – это внутри, а солнце – снаружи, так что…

– Спасибо, но я останусь здесь, если не возражаешь?

– Конечно. И, кстати, в последний раз, когда я проверяла, Бенни здесь не было, так что ты в безопасности. – Она подмигивает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Я ощущаю странное, тянущее вниз чувство в груди.

– Ты останешься на ужин? – спрашивает она, взъерошивая свои выбеленные светлые волосы.

Голод. Наверное, именно поэтому я вдруг почувствовала себя так странно.

– Не знаю. Скорее всего, нет. Мне нужно показать лицо дома. Но может, здесь есть какие-нибудь перекусы, которыми я могу себя угостить?

– Да, полно. Просто поройся на кухне.

Я выкрикиваю благодарность, когда она уже почти доходит до дома, потом снова завожу балерину и наблюдаю, как она кружится.

* * *

Через десять минут я понимаю, что голодна по-настоящему, поэтому оставляю шкатулку на шезлонге и отправляюсь на поиски перекусов. Я откусываю протеиновый батончик, пока режу фрукты в небольшой салат, а потом несу его на террасу. Я как раз собираюсь сесть за один из маленьких столиков и достать свой Kindle, когда слышу мужские голоса из скрытого угла. Я замираю и прислушиваюсь, надеясь, что не подслушаю чего-то, что вовсе не предназначено для моих ушей.

В этот момент я вдруг жалею, что Трилби больше нет рядом. Без нее я всего лишь молодая девчонка, торчащая одна в доме дона мафии. Я сглатываю смех от того, насколько абсурдно это звучит. Еще год назад я даже не подозревала, насколько тесно мой отец связан с Ди Санто. А теперь мы все стоим в самом центре этой семьи, насколько это вообще возможно. Я одна из них.

Эта мысль не делает мне спокойнее, особенно когда я слышу, как кто-то говорит о «еще одном» нападении на Маркези. Я медленно опускаю миску на стол и скольжу на стул.

– Они скрывают это от нас, но там точно замешан кто-то еще, – говорит один из голосов.

– Кто-то, кто не связан с ними кровью, – отвечает другой.

– Но он в составе семьи? – Третий голос заставляет меня выпрямиться, и сердце начинает биться быстрее. Бернади здесь.

– Должен быть.

– Быстро они. Я думал, мы знаем всех людей Маркези.

В разговор вмешивается еще один голос:

– После того как Фьюри отошел и после нашего удара на той неделе, они в панике. Они до сих пор не объявили племянников во главе, а им нужен сильный человек на вершине, хотя бы ради внешнего вида. Этот, кто бы он ни был, может оказаться их ответом.

– Нам нужно точно узнать, кто этот парень, – говорит Бернади. – Если он в составе семьи, значит, он, вероятно, уже давно в деле. Подкинь это людям Ауги.

– Сделаем, босс.

От того, что кто-то называет Бернади «боссом», что-то предательски трепещет ниже моей талии.

По гравию раздается хруст шагов, и я в спешке вставляю наушники в уши, сосредотачивая все внимание на своем Kindle. Из-за угла появляются трое мужчин и замирают, заметив меня. Звучат какие-то прощальные слова, и двое уходят – один в дом, другой через лужайку к охранным воротам. Бернади не двигается, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня, словно клеймо.

Я бросаю на него быстрый взгляд, и его шаги становятся медленными, выверенными, направленными прямо ко мне. Я по одному вынимаю наушники, ожидая, что сейчас из его рта вылетит какая-нибудь колкая реплика, но он проходит мимо, и рукава его пиджака задевают волоски на моей руке.

Он доходит до самого края террасы и встает, широко расставив ноги, глядя на обрыв и океан за ним.

– И тебе добрый день, – язвительно бросаю я.

Я знаю, что он услышал, потому что он слегка качает головой с тем самым усталым раздражением.

Но, по сути, Бенито Бернади игнорирует меня. И я понимаю, что мне это нравится даже меньше, чем когда он без предупреждения стреляет людям в голову.

К несомненной радости Бернади, на террасу выходит Кристиано.

– Привет, Тесса.

Приветствие Кристиано заставляет Бернади обернуться, и его взгляд скользит по моей коже на долю секунды дольше, чем это комфортно. Теплая волна крови поднимается по ключицам к щекам, и я опускаю взгляд на салат, внезапно не понимая, куда делся мой аппетит.

– Привет, бро, – отвечаю я, с трудом сдерживая улыбку, потом отодвигаю стул и возвращаюсь на свой шезлонг у бассейна. Атмосфера на террасе кажется колючей. Мне почему-то хочется остаться, хотя я не понимаю почему, но это ощущение, будто меня проигнорировали, мне тоже совсем не нравится. Я на секунду колеблюсь, а потом быстро набираю сообщение Пейдж. Она всегда зовет меня куда-то, а я никогда не соглашаюсь. Будет вполне в моем духе, и вполне заслуженно, если сейчас у нее окажется ничего, во что я могла бы вписаться.

Пока жду ее ответа, беру одно из полотенец для бассейна и аккуратно заворачиваю шкатулку. Я люблю свою машину, но это винтажный кабриолет Camaro, которому уже давно не уделяли должного ухода, так что я хочу убедиться, что эта прекрасная шкатулка доедет домой максимально безопасно.

Ответ от Пейдж приходит быстрее, чем я ожидала.

– Привет, Королева танцпола. Так приятно от тебя услышать. Конечно. На вечеринке у бассейна. ПРИЕЗЖАЙ НЕМЕДЛЕННО.

Я опускаю взгляд на свой наряд, крошечный черный купальник из двух частей, обтягивающий топ и черная юбка-солнце. Думаю, для вечеринки у бассейна сойдет. Приходит второе сообщение с адресом и фото Пейдж с двумя незнакомыми девушками, все трое строят губки в камеру. В животе тут же заводятся тревожные бабочки, но я заставляю себя набрать ответ.

– Отлично! Уже еду! – Я совсем не из тех, кто ставит восклицательные знаки, но, наверное, именно так общаются социальные люди, так что когда в Риме…

Я кладу завернутую шкатулку в шопер и возвращаюсь к столу за своей миской как раз в тот момент, когда Кристиано идет обратно в мою сторону. Мой взгляд робко скользит в сторону Бернади, но он снова занялся своим мрачным разглядыванием пейзажа.

– Собираешься куда-то? – Кристиано кивает на мою сумку, пока мы вместе заходим в дом.

– Ага. Вечеринка у бассейна.

– Круто. В чьем бассейне?

Я приподнимаю бровь.

– Ты правда хочешь знать?

Он улыбается и распахивает дверь.

– Думаю, мне все-таки стоит знать, не так ли?

Мне удается не закатить глаза, хотя это требует усилий.

– Сомневаюсь, что там будут мафиози, но раз уж настаиваешь…

Я даю ему адрес, и он задумчиво кивает.

– У меня есть комендантский час?

Кристиано хмурится.

– А твой отец его тебе ставит?

Из меня вырывается смешок.

– Обычно нет. Но, с другой стороны, я редко куда-то выхожу.

Хмурость на его лице усиливается, он явно не в восторге.

– Тогда да. Полночь, Золушка.

Что-то блеснуло у него в глазах, и я тут же все понимаю.

– Ты собираешься поставить за мной слежку, да?

Уголок его рта чуть дергается.

– Нет. Но парочка моих людей в том районе получит информацию, что ты там.

Я натягиваю улыбку и сжимаю зубы.

– Отлично! – Я начинаю хорошо справляться с этой штукой с восклицательными знаками.

– Хорошо проведи время, – бросает он мне вслед, а я машу рукой над головой и закрываю за собой дверь чуть сильнее, чем нужно.

Глава 20

Бенито

Когда Беппе и Николо уходят, я решаю задержаться на террасе. У меня есть настоящие юридические проблемы, которые нужно решить, но ничто не заводит меня сильнее, чем охота за врагом ради мести.

Долгое время врагами были Маркези, но, если быть честным, они успели наскучить. Стали предсказуемыми. Мы почти полностью вытеснили их из Нью-Йорка и оставили город целиком под своим контролем.

Сейчас перед нами несколько возможных ходов: мы могли бы забрать Филадельфию или Джерси, а может, даже Флориду, но с тем, что нью-йоркские чиновники у нас в кармане, а чиновники большинства других штатов у них, сильного сопротивления нам вряд ли стоит ожидать.

Мысль о том, что у Маркези может остаться какой-то туз в рукаве, заводит меня, хоть я и неохотно это признаю. Ну или это дело вовсе не в них, а в том, что раскрывается передо мной.

Чертова Контесса Кастеллано развалилась на стуле в центре террасы, будто ей плевать на все живое вокруг. Одна нога подогнута под нее, а другая вытянута на неприлично длинное расстояние. Ее белоснежная кожа подчеркнута до совершенства в крошечном черном купальнике, который выглядит не более чем парой переплетенных веревочек. Единственное, что прикрывает ее задницу, это узкий черный пояс. А, нет, моя ошибка. Юбка.

Господи всемогущий, я почти на грани.

Еще в барбершопе я думал, что у меня проблема. А теперь, три дня спустя, я точно знаю, что у меня проблема. Найм Карины оказался не чем иным, как дорогим исследовательским экспериментом, который не принес тех результатов, на которые я рассчитывал. Я мысленно благодарю Бога за то, что только я способен видеть сквозь эту фасадную иллюзию. Когда дело касается Контессы Кастеллано, я не больше чем пограничный алкоголик, который решил воздержаться на выходные, чтобы что-то доказать самому себе, а потом с треском провалился.

Я нанял девушку по вызову, чтобы убедиться, что все еще могу переспать с другими женщинами, и... оказалось, что не могу.

С того самого дня, как я увидел ее танцующей, я не могу выбросить ее из головы. Хотя нет, поправка: с того дня, как она призналась, что больше не девственница. Хотя кого я, блядь, пытаюсь обмануть? Все началось с чертовых похорон Джанни. Контесса Кастеллано обосновалась в моей голове насовсем. И я прекрасно знаю, каким я был и остаюсь – безумным, одержимым мазохистом, – что если ничего не изменится, это превратится в ебаную навязчивую одержимость, которая может закончиться только опасностью. Я слишком тяжело рвался к тому, чтобы стать консильери этой семьи, и ничто, даже Контесса Кастеллано, не поставит это под угрозу. Я не могу и не позволю этому случиться. Если я потеряю концентрацию, свое преимущество, свою хватку, пострадают все. Не только Контесса, но и вся семья Ди Санто. Единственный способ пройти через это безумие, так это сделать твердый, четкий шаг назад.

Я колеблюсь, взгляд сам тянется к ней, словно это иррациональная зависимость, и это дает мне еще больше аргументов.

Так будет лучше.

Я чувствую, как ее глаза на мгновение скользят по мне, когда я прохожу прямо мимо. Сейчас я не слишком себе доверяю, чтобы начать разговор, который не закончится словами «нагнись, блядь».

Я стою на краю террасы и делаю долгие, глубокие глотки воздуха. Мне следовало сразу уйти в дом, как только я ее увидел, но мне нужен был воздух.

– И тебе добрый день.

Ее слова уносятся легким бризом, но в тоне чувствуется яд. Я ее разозлил. Ну что ж, отлично.

Может, она хотя бы наполовину понимает, каково это – просто находиться рядом с этими чертовыми ногами.

Кристиано выходит ко мне, и мы оба делаем вид, что любуемся видом, вполголоса обсуждая дела.

В тот самый момент, когда он уходит, Тесса собирает свои вещи и направляется следом в дом. Я невольно прищуриваюсь, наблюдая, как она исчезает из виду. Инстинктивно мне хочется пойти за ней. Но разумом я понимаю, что не могу. Этому нужно положить конец.

Я жду, когда Кристиано вернется на террасу, но это занимает целую вечность. Пальцы болят от того, что я снова и снова сжимаю их в кулаки, и я чувствую кровь на ладонях там, где ногти впились слишком глубоко. Передо мной один из самых красивых видов Нью-Йорка, а я вижу только черное. Черные волосы, черную юбку, черные ресницы. Все сливается в сплошную тьму. Черная комната, заполненная сотнями ее фотографий, черный ковер и окна, выкрашенные в черное. Черное платье, в котором она пришла на похороны Джанни, с длинным, сексуальным разрезом сбоку, единственное, что отвлекало меня от черной ненависти в ее глазах.

Черное, черное, черное.

– Ты в порядке? – голос Кристиано прорывается сквозь этот туман. – Выглядишь так, будто собрался кого-то убить.

Я провожу рукой по лицу, стирая вместе с этим движением и все эти видения.

– Только не сегодня, – отвечаю я.

Он приподнимает брови и бросает на меня косой взгляд.

– Что тебя так задело?

– Мне нужен кто-то другой, чтобы следил за ней, Кристиано.

– За кем? За Тессой? – в его голосе слышится удивление.

Я засовываю руки глубже в карманы, скрывая кровь.

– Да.

– Почему? – он протягивает слово медленно, будто смакуя смену темы.

– У меня слишком много всего, и... я знаю, насколько она важна для семьи. Я не могу сейчас защищать ее как следует, моя голова занята тысячей других вещей. Нам нужно найти кого-то еще.

Взгляд Кристиано скользит к горизонту.

– Но ты лучший, Бенито. А я не доверяю другим людям.

Грудь сжимается так сильно, что я всерьез опасаюсь, что она взорвется.

– Николо справится.

– Я только что отдал ему нижний ист-сайд.

Блядь.

– Я возьму его обратно.

– Бенни, для него это было вроде как повышение.

Я стону. Что-то подсказывает мне, что выбраться из этой ситуации не получится.

– Ладно. Может, мы сможем разделить время с ней. Я присмотрю за ней, когда она будет в студии... Когда она будет на этаж ниже, а я не смогу ее видеть. И Николо будет следить за ней у тебя дома.

– Хорошо, без проблем. Я дам тебе поговорить с ним. – Губы Кристиано едва заметно дергаются, когда он наносит следующий удар. – В любом случае вам обоим стоит знать, что она прямо сейчас направляется на вечеринку.

Я не верю своим ушам.

– Что?

– Вечеринка у бассейна, примерно в десяти милях отсюда.

– Но она же не ходит на вечеринки.

Кристиано пожимает плечами, и я почти ощущаю, как с его плеч сходит волна скрытого удовольствия.

– Теперь ходит.

Во рту появляется неприятный привкус. Здесь что-то не так. За все время, что я наблюдаю за ней, Контесса ни разу не была ни на вечеринке у бассейна, вообще ни на каком-либо светском мероприятии. Что она, блядь, задумала? Может, у нее кто-то есть. Втайне. Это могло бы решить проблему с тем, чтобы отвергнуть брачный договор из-за отсутствия невинности.

– Ты позволил ей уйти? – я не могу сдержать рычание, рвущееся с самого горла.

Кристиано поворачивает ко мне невинный взгляд.

– Одетой в... – я собираюсь сказать «почти ничего», но передумываю, – в купальник?

Едва заметная улыбка скользит по его лицу.

– Она взрослая женщина, Бенни. Она может носить все, что захочет. И, насколько мне известно, ее отец пока не обещал ее никому, так что она может приходить и уходить, когда ей вздумается. Наша задача только в том, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Пока. Что-то темное и нечеловеческое вспыхивает за моими глазами.

– Она не в безопасности, – говорю я, и мой голос опускается на нечеловеческую глубину.

Кристиано делает шаг в сторону, и я воспринимаю это как сигнал уйти. Я вытираю окровавленную руку о брюки и быстрым шагом пересекаю террасу, спускаясь на лужайки. Когда я уверен, что меня больше не видно, я срываюсь на бег. Как только я оказываюсь за рулем своей машины, ворота распахиваются, словно сам мир знает, каков мой план.

Вот только… я не договорил свою мысль.

Контесса Кастеллано не в безопасности.

От меня.