Текст книги "Там, где танцуют дикие сердца (ЛП)"

Автор книги: Виктория Холлидей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Мое сердце сжимается, когда я понимаю, что единственный способ остаться на плаву – это вернуться домой. Мое сердце сжимается еще сильнее, когда я понимаю, что Папа получит инсульт, стоит мне только обмолвиться об этом.

Я закрываю лицо руками и желаю, чтобы время пролетело как можно быстрее. Затем что-то теплое рядом со мной привлекает мой взгляд вправо.

– Что случилось, Тесса?

Когда глаза снова привыкают к свету, я с облегчением вижу, что Трилби устроилась рядом на скамейке.

– Давно ты здесь сидишь?

– Пару минут. – Она проводит ладонью по моей спине. – Скажи, что случилось?

– Ничего, – отвечаю я, но следом вырывается напряженный вздох. – Просто голова болит.

Ее брови чуть сдвигаются, лицо омрачается легкой тенью.

– Сера сказала, ты там проглотила муху. Это как-то связано?

Она приподнимает бровь, словно прекрасно понимает, что ни одно из объяснений не звучит по-настоящему.

Я медленно выдыхаю и снова отворачиваюсь к океану. Я молчу, и тогда она продолжает:

– Ты давно не была у нас дома. Это как-то связано с Бенни?

По спине пробегает дрожь, и я почти уверена, что она это замечает, но ничего не говорит.

– Нет. А с чего ты взяла?

Она цокает языком.

– Потому что он выглядит, как дерьмо, последние три недели. Примерно столько же времени прошло с тех пор, как я видела тебя у Кристиано.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом.

– Кристиано сказал, что Бенни стал немного нервным из-за тебя. У вас что-то было? Я не стану тебя осуждать, Тесса. Я знаю, ты его ненавидела, и у тебя были причины. Но я также знаю, что чувства могут меняться.

Я опускаю взгляд и только тогда замечаю, что у меня дрожат руки. Одна мысль о Бенито выбивает меня из колеи.

– Он правда выглядит… как дерьмо? – спрашиваю почти шепотом.

– Ага. Ну, насколько это вообще возможно для человека с кожей супермодели и скулами, как лезвие ножа для стейка.

Уголки губ подрагивают в зачатке улыбки, но я слишком потрясена, чтобы ей поддаться.

Она выдыхает и кладет руку на мою.

– Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, но если ты боишься снова его увидеть, я могу попросить Кристиано занять его делами, чтобы он не пересекался с тобой в ближайшие дни. Хотя, конечно, в день свадьбы будет тяжело, вы проведете целый день в одном помещении, но…

– Он связал меня в подвале, Трил.

Трилби резко втягивает воздух, отдергивает руку от моей и тут же прижимает ее к губам. Я не поднимаю взгляд. Мне хватает осуждения, которое я вижу в зеркале. Не хочу видеть то же самое в глазах собственной сестры.

По тому, как она замирает, я начинаю подозревать, что она вообще перестала дышать, и понимаю, что она заслуживает все услышать.

– У нас с ним что-то началось с того дня, как ты подарила мне шкатулку.

Я, наконец, краем глаза смотрю на нее, ее глаза распахиваются еще шире.

– Но все стало серьезнее, когда я пошла в клуб «Арена» с подругой, с Пейдж.

Трилби кивает. Значит, она знает про «Арену».

– Бенито был там. Мы поехали в отель, пробыли там три дня. Он называл меня своей девушкой…

Ком в горле начинает подниматься, но я с усилием его проглатываю. Я больше не буду лить слезы из-за мужчины. Слезы я уже отдала Федерико три года назад, и чем это кончилось?..

– Я хотела рассказать тебе во время обеда у Кристиано дома, но…

Трилби медленно опускает руку от лица, и ее черты смягчаются, затмеваются тревогой.

– Но что?

– Он нашел записку от Федерико. Та пришла совсем неожиданно, и Бэмби передала ее мне только в тот день. В письме Фед говорил, что хочет отомстить Бенито за то, что тот выслал его семью. Он написал что-то про то, что знает его ахиллесову пяту, и что теперь сотрудничает с Маркези⁠…

– С Маркези? Ты серьезно? – говорит она чуть громче, чем нужно.

– Тссс, – шикнула я, зная, что на террасе позади нас становится все больше людей. – Это просто пустые угрозы, Трилби. Я знаю Федерико, он не такой. Записка была написана несколько месяцев назад. Если бы он действительно собирался объявиться и устроить проблемы, он бы уже давно это сделал. Если вообще собирался. Он всегда умел бросаться словами… но в действиях не был особенно силен.

Похоже, это немного успокаивает Трилби, но затем ее хмурый взгляд становится жестче.

– Почему Бенни вообще связал тебя в подвале?

Я глубоко вдыхаю.

– Он нашел письмо и решил, что я заодно с Федерико, что мы вместе хотим отомстить за то, что Бенито сделал с семьей Фалькони. Больше всего ранило то, что он даже не задал вопрос. Несмотря на все, что было между нами, он так и не смог довериться мне.

На краю поля зрения я вижу, как Трилби трет глаза и бормочет:

– Что за херня, Бенни?

Потом резко поднимает на меня взгляд:

– Он причинил тебе боль?

На меня накатывает такая тяжесть, что голову становится почти невозможно держать.

– Нет. Он не тронул меня. Ну… по крайней мере, не физически.

– Тогда что произошло? Как ты выбралась?

– В конце концов он отпустил меня. Но только после того, как Кристиано подтвердил, что письмо было старым и Бэмби передала его мне буквально в тот день.

– То есть Кристиано знал?

Вот дерьмо. Через три дня они женятся, а я, возможно, только что втянула Кристиано в неприятности.

– Если верить Бенито, то да.

Я слышу, как Трилби скрипит зубами. Спустя несколько долгих мгновений она тяжело выдыхает.

– Что ж, это, безусловно, объясняет, почему тебя не было дома, и я тебя ни капельки не виню.

Я поднимаю на нее взгляд, она яростно качает головой. Когда замирает, ее глаза становятся жесткими.

– Ты в порядке, Тесса? Только честно.

– Правда, да. Просто… не хочу его видеть. Или хочу? Я не уверена. Все слишком сложно.

– Лучше бы ты рассказала мне раньше, – говорит она сквозь сжатые губы. – Я зла на них обоих.

– Лучше бы я вообще тебе не рассказывала, – шепчу я. – Это твой момент, и мне совсем не хочется его портить.

Трилби обнимает меня за плечи.

– Не испортишь. Я рада, что ты рассказала. С этого момента я буду заботиться о тебе по-настоящему, Тесса. Обещаю. Я больше никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое, хорошо?

Она прижимает меня к себе, но я не отвечаю. Это трогательное и благородное намерение, но, в отличие от многих, я не вчера родилась. Как бы Кристиано ни любил мою сестру, он все еще человек мафии, и ее влияние не безгранично.

– Пошли, – говорит она, поднимая меня на ноги. – Надо тебя покормить.

Мы разворачиваемся и идем обратно к террасе. По звукам и оживленным голосам ясно, что здесь уже собралась почти вся наша семья, и большая часть семьи Кристиано. Мы обходим кусты, обрамляющие зону отдыха, и в этот момент мое сердце замирает, а кровь словно уходит от макушки до кончиков пальцев.

Трилби что-то шепчет мне на ухо, но я не слышу ни слова. Мой взгляд застывает, как у кролика в капкане. Бенито Бернади стоит у дверей, ведущих на террасу, и, несмотря на то что между нами снуют и болтают человек двадцать, мне кажется, будто шершавые, покрытые татуировками ладони обхватывают мою обнаженную талию, а горячее дыхание скользит по плечу.

Его взгляд потемнел, и даже с этого расстояния я вижу, как он сжимает челюсть, двигая ее из стороны в сторону. Одна рука спрятана в кармане брюк, в другой бокал с виски. Каждый раз, когда свет преломляется в золотистом спиртном, я вспоминаю, как точно так же поблескивали его глаза, когда он разрывал меня на части голыми руками.

Сейчас они не блестят. Они мутные. И черные.

В какой-то момент сквозь туман в голове все же прорываются слова Трилби:

– Хочешь, я выведу его отсюда? Или мы просто прогуляемся. Как скажешь, Тесс. Я рядом.

Я едва заметно качаю головой, не отводя взгляда от него.

– Все нормально.

Ничего не нормально.

У меня внутри все растеклось, а бабочки в животе носятся, как будто их ударило током. И при этом в теле расползается холодная, тяжелая тяжесть, словно что-то внутри изо всех сил пытается удержать меня на земле.

Движение между нами замедляется, и становится мучительно ясно: люди начали замечать, что мы просто стоим и смотрим друг на друга. Сейчас я слышу только одно, собственные удары сердца. Глухие, частые, до краев наполненные тяжелыми чувствами

– Бенито! – Резкий голос Кристиано прорезает напряжение, повисшее над террасой, и я судорожно вдыхаю.

Бенито не отводит взгляда. Он еще несколько секунд удерживает мой взгляд, давая понять без слов, четко и хладнокровно: он сделает то, что просит Кристиано, но только потому, что сам этого хочет. Как и тысячу других вещей, которые он мог бы сделать… если бы захотел.

Когда он наконец, медленно, почти ледяно, поворачивает голову в сторону Кристиано, щебетание вокруг террасы постепенно возобновляется, и я с шумом выдыхаю.

– Пойди возьми себе поесть, – говорит Трилби отрывисто. – Я сейчас вернусь.

Она разворачивается и решительно идет через террасу, обходя членов обеих семей, следом за Кристиано и Бенито в сторону отеля. И все, что я могу – это почувствовать, как в груди сжимается маленький тугой ком вины: из-за меня их свадьба, задуманная как идеальный, безмятежный праздник, уже омрачена.

– А вот ты где! – Сера подбегает с тарелкой в руках. – Пошли, тут такая еда… просто потрясающая. И да, я обработала весь холл. Больше никаких надоедливых жуков, клянусь.

Я беру тарелку и следую за ней к буфету, немного удивляясь тому, как сильно Сера изменилась. Раньше она была самой тихой из нас четырех, но теперь кажется куда более живой и раскованной. Обычно она держалась в стороне, с головой погруженная в свои астрологические карты и таро, но сейчас будто светится изнутри.

– Это место тебе идет, Сера, – говорю я, накладывая себе кусок пиццы и немного салата.

– Правда? – Ее лицо расплывается в улыбке. – Ну, мне и правда тут нравится.

– А как работа? Тебе нравится тем, чем ты занимаешься?

Я откусываю большой кусок пиццы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия, она и правда божественная.

Взгляд Серы смягчается, становится немного мечтательным:

– Все хорошо. Тяжело, конечно. У нас всегда стопроцентная заполняемость, так что перерывов почти не бывает, но… гости потрясающие. Ради этого и стоит стараться.

– А кто у вас вообще тут останавливается? – Я всегда была любопытной, когда дело касалось «той» стороны жизни. Наша семья, конечно, не бедствует, но и до статуса безумно богатых нам далеко.

Сера приглаживает платье, и только теперь я замечаю, как потрясающе она выглядит. Фигура округлилась в нужных местах, подол юбки заканчивается как раз там, где начинаются стройные бедра. Рыжевато-каштановые волосы мягко подпрыгивают вокруг лица, а кожа у нее буквально светится.

– Самые разные люди. Финансисты с Уолл-стрит, актеры, представители нью-йоркского светского общества… но бывают и просто хорошие, обычные гости.

– Знаменитости тоже бывают? – спрашиваю я, закидывая в рот остатки пиццы.

– Иногда, да. Но мы почти их не видим. Обычно они живут в коттеджах, и нам сразу дают четкие указания: не беспокоить, не подходить. – Сера выдыхает с легкой улыбкой. – Впрочем, неважно. Мне кажется, обычные люди куда интереснее.

Я прищуриваюсь. В Сере что-то изменилось, но я не могу понять, что именно.

– Итак, какой у нас план на ближайшие дни? – спрашиваю я. Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен.

– Сегодня вечером будет ужин для всех гостей…

У меня внутри все обрушивается.

– Завтра девичник Трилби. У меня выходной, так что мы сначала пойдем на пляж, а потом поднимемся в один из люксов, где устроим себе девчачий день красоты.

– Звучит весело, – выдавливаю я, хотя в голове все еще лихорадочно прокручиваю варианты, как бы мне либо избежать семейного ужина, либо хотя бы пережить его.

– Послезавтра будут финальные приготовления и репетиция, а потом – свадьба! – Она визжит от восторга и сжимает ладони в кулачки, хлопая ими друг о друга. – Кстати, тебе с Бэмби стоит примерить платья подружек невесты, вы давно не делали примерку. У нас здесь есть портниха, она может внести любые срочные изменения.

Отличный повод уйти.

– Прекрасно! Я как раз сейчас этим займусь. Где оно?

– В твоей комнате. Хочешь, я провожу?

Она берет у меня тарелку и протягивает ее проходящему мимо официанту, а тот в ответ одаривает ее широкой улыбкой.

– Как долго ты вообще планируешь здесь оставаться? – спрашиваю я, пока мы идем через лаундж к главной лестнице. Нервно оглядываюсь по сторонам, прислушиваясь, не раздастся ли где-то голос Бенито.

– Моя стажировка рассчитана на двенадцать месяцев, и я уже на экваторе.

Она оглядывается через плечо, пока мы поднимаемся по мягко устланной ковровой лестнице.

– Мне здесь правда очень нравится. Надеюсь, они предложат мне постоянную работу. Если нет… ну, тогда вернусь домой и буду думать, что делать дальше.

Ее пожимание плечами будто говорит о сожалении, но в движении нет ни тяжести, ни напряжения. Мысль о том, что может не получиться, ее, похоже, особо не пугает. И тут до меня доходит…

– Ты с кем-то встречаешься? – вырывается у меня.

Она не оборачивается, но румянец на щеках я бы заметила и с другого конца зала.

– Ага, значит, встречаешься? – дразню я.

– Нет, – отвечает она быстро. – Не совсем.

– «Не совсем»? Ты либо встречаешься, либо нет.

Мы поднимаемся на второй этаж, и она резко сворачивает направо, от меня.

– Значит, нет. Я официально ни с кем не встречаюсь.

– Но кто-то тебе нравится, – говорю я ей вслед. – И ты так хорошо отзывалась о гостях…

Она внезапно останавливается и резко разворачивается.

– Вот твоя комната, – весело сообщает она, и румянец все еще играет на ее скулах. – Платье уже внутри, и твой багаж тоже туда отнесли.

– Почему ты такая странная? – хмурюсь я. – Ну нравится тебе кто-то, ничего же страшного.

– Это ерунда. – Она мотает головой, и волосы подпрыгивают у лица, но эта живая, предательская улыбка в глазах никуда не исчезает. – Так что просто оставь это, Тесс, ладно?

В ее голосе звучит легкая мольба, и я сразу понимаю ее. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то лез в ту штуку, которая была (или есть?) у меня с Бенито, особенно если она уже в прошлом… или не совсем.

– Конечно, не вопрос. И спасибо, что проводила меня. Ты тоже будешь на ужине? Или работаешь?

Она обхватывает мои ладони своими теплыми и благодарными, как будто без слов говорит «спасибо, что не давишь».

– Я буду на ужине, – улыбается она. – Ни за что бы не пропустила.

Потом она проходит мимо меня и спускается обратно вниз, а я остаюсь стоять на месте, размышляя над тем, что, возможно, я бы и правда променяла этот ужин на что угодно в мире.

Глава 34

Бенито

Я прикусываю губу, давая Кристиано выговориться. Меня слегка раздражает, что он с самого начала знал, что я держал Тесс связанной в подвале, но ведь дело не в этом – он злится не из-за меня, а из-за того, что сам не рассказал об этом Трилби. Это было его решение, не мое.

– Через три дня у меня свадьба, блядь, – стонет он, протирая глаза. – А она думает, что я что-то от нее скрываю.

Я молчу. Я знаю, если открою рот, тут же начну оправдываться, а это совсем не тот момент и уж точно не то место, где дону Нью-Йорка стоит слушать суровую правду о самом себе.

– Что мне сделать? – спрашиваю я вместо этого. – Хочешь, чтобы я поговорил с Трилби?

Кристиано горько усмехается:

– Удачи. В том настроении, в каком она сейчас, она тебе яйца отрежет.

Я прищуриваюсь, представив себе это.

– Просто… пообещай мне, что больше не будешь связывать ее сестер и прятать в подвал, ладно?

Мне с трудом удается сдержаться, чтобы не пожать плечами с безразличным видом.

– Не буду.

Чего я не говорю вслух, так это того, что Тесс рассказала Трилби только половину правды. Она явно умолчала о том, что, несмотря на то, как ушла, ей понравилось все, что я с ней делал в том подвале. Я до сих пор чувствую вкус ее оргазма на языке и вспоминаю, как ее соски напрягались под моими пальцами. Ее мягкая кожа по-прежнему откликается под моей, стоит только закрыть глаза. А ее узкая, горячая киска до сих пор сжимает мой член с той же жадной настойчивостью, стоит мне позволить мыслям вернуться в тот момент.

– Насчет этой истории с Федерико, – говорит Кристиано со вздохом, полным раздраженного сомнения. – Мне стоит волноваться?

При звуке его имени у меня сжимается сердце, и меня бесит, что он уже влез сначала в мои отношения с Тесс, а теперь еще и нарушает хрупкое равновесие, которое я с таким трудом выстроил с Кристиано.

– Нет, – отвечаю я.

Последние три недели я был занят тем, что следил за ним и отслеживал каждое его движение, каждый вздох, каждое подтирание его задницы. Кстати, я уже несколько дней не получал известий от Нино, которого отправил в Калифорнию следить за этим. Надо не забыть проверить телефон, как только Кристиано закончит меня пилить.

– Он просто пацан. Обычный обозленный пацан, который не в силах принять правду.

Если, конечно, его папаша вообще рассказал ему правду. Энцо был хорошим парнем… до тех пор, пока не перестал им быть. Может, я его переоценил.

– Ладно, хорошо, – выдыхает Кристиано и смотрит на меня уставшими глазами. – Слушай, держись подальше от Тесс. Мне плевать, как сильно ты хочешь с ней поговорить. Если Трилби увидит тебя рядом с ее сестрой, у нее сосуд в башке лопнет, а мне это совсем не нужно накануне свадьбы.

У меня внутри что-то глухо падает, проваливаясь в живот. Я собирался поговорить с Тесс, вбить ей в голову хоть каплю здравого смысла, но теперь об этом можно забыть.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь я. – Что-нибудь еще?

– Выясни, где сейчас Маркези. Они подозрительно затихли. А ведь они знают, что будет на выходных, и я не хочу, чтобы они ворвались сюда и испоганили моей жене ее день.

Я киваю.

– И вообще, поставь больше охраны по периметру и перепроверь все удостоверения у персонала. Я не хочу, чтобы эти ублюдки нашли хоть какую-то лазейку.

– Уже делаю.

Я встаю и застегиваю пиджак.

– Бенни…

Изменение тона Кристиано заставляет меня замереть.

– Я знаю, что тебе нравится Тесс.

Я не поднимаю глаза, потому что боюсь, что он что-то увидит во мне. Что-то слишком похожее на уязвимость.

– Тебе все равно придется с ней поговорить. Я не могу вечно смотреть, как ты бродишь с видом будто тебя по асфальту размазали. Но пока не надо. Дай ей время. Поговори с ней после свадьбы.

Я выпрямляюсь, глубоко вдыхаю и смотрю ему прямо в глаза.

– Как скажешь, босс.

* * *

Моя кровь закипает, когда я выхожу из делового люкса, а это никуда не годится. Я не дошел до этой точки в жизни, потому что был вспыльчивым идиотом. Я выхожу на улицу, вдыхаю теплый воздух и достаю телефон.

Несколько пропущенных вызовов с одноразового номера я игнорирую, вместо этого сразу набираю Нино. Он отвечает на втором гудке, и по голосу слышно, что он запыхался.

– Что происходит? Я два дня от тебя ничего не слышал.

– Он исчез, – выдыхает Нино в трубку. – Этот ублюдок провел меня. Должно быть, понял, что я за ним слежу. Подождал, пока я уйду в сортир в какой-то забегаловке, и слинял до того, как ему даже еду принесли.

– Блядь, – выдыхаю я. – Когда это было?

– Во вторник, в пять вечера.

– То есть, ровно два дня назад. Так какого хуя ты мне не сказал?

– Я был у него на хвосте. Почти поймал его дважды. Окончательно потерял только сегодня утром.

Мои мышцы напрягаются и каменеют.

– Где?

– LAX¹³.

– Ты не увидел, на какой рейс он сел?

– Прости, Бенито. Я его упустил.

– А персонал аэропорта? – грудь сдавливает, будто железный кулак вцепился. – Ты не мог кого-то припугнуть? Достать список всех вылетов?

– И тем самым поднять на уши местные власти? Это тебе не Нью-Йорк, Бенито. Меня бы упекли за решетку, а толку от меня в тюрьме никакого.

Я ору в трубку:

– БЛЯДЬ!

– Он летит в Нью-Йорк, Бенито, – спокойно говорит Нино. – Нам не обязательно быть у него на хвосте, чтобы это понимать. Все, что мы можем сейчас сделать, – быть готовыми.

Я медленно вдыхаю, выпрямляю плечи и провожу рукой по галстуку.

– Он был вооружен?

Проходит пауза, прежде чем Нино отвечает:

– Когда он уезжал, то нет. Но есть кое-что, что тебе нужно знать.

Раздражение будто давит мне на позвоночник.

– Что именно?

– Я добрался до истории его звонков. Там есть один номер, с которым он связывался чаще всего. И это последний номер, на который он позвонил перед отъездом.

– Чей это номер?

– Вот в этом-то и проблема. Никаких данных о владельце. Ни когда куплен, ни где. Это принадлежит тому, кто отлично знает, как все устроено и как оставаться вне системы.

– Одноразовый, – говорю я.

– По-другому быть не может.

– Где этот телефон? Куда шли звонки?

По длине паузы понимаю ответ раньше, чем он его озвучивает:

– Нью-Йорк.

Я сбрасываю звонок и тут же набираю Беппе.

– Нам нужны глаза в JFK ¹⁴и Ньюарке, – рявкаю, не дав ему и слова сказать.

– Сколько человек? – мгновенно откликается он, и я в который раз вспоминаю, почему так его ценю. Он не задает ебучих пустых вопросов, он просто действует.

– Сколько сможешь выделить.

– А отель?

– Под контролем. Я подключу еще пару людей Ауги.

– Кого ищем?

Я качаю головой:

– Ты охуеешь, – вздыхаю. – Федерико Фалькони.

– Сын Энцо? – Интонация Беппе говорит сама за себя: насколько же все это абсурдно. Я мобилизую людей, чтобы отбиться от пацана. Хотя, думаю, ему уже за двадцать, но все равно. Беппе прав – он сопляк. Мне самому еще нет тридцати, но я уже прожил тысячу жизней в этом дерьме. А он… он просто турист.

– Он возвращается с какой-то целью. Но пугает меня не то, на что он способен, – я зажимаю переносицу большим и указательным пальцем. – Он на связи с кем-то неизвестным. И это уже риск.

– Понял, – отзывается Беппе. – Сейчас же дам команду, достану свежую фотографию, и мы проследим, чтобы он не вышел из аэропорта, в какой бы он ни прилетел.

Я уже собираюсь сбросить вызов, когда Беппе произносит мое имя, и по тому, как он это делает, сразу понятно, что новости будут дерьмовые.

– Что такое?

– Наш контакт мертв.

Мне требуется секунда, чтобы сообразить, о ком речь.

– Тот, кто был связан с Маркези? Бигелоу?

– Да. Он.

Я провожу липкой ладонью по лицу. Минус наше главное преимущество.

– Как?

– Племяннички до него добрались. Перерезали глотку, закинули тело в лодку и пустили по реке Коннектикут, чтобы он истек кровью прямо на борту.

– Они посылают сигнал.

Слышу, как Беппе кивает.

– Нам это сходило с рук почти год.

– А теперь?

– Понятия не имеем, что они задумали, но у меня очень плохое предчувствие, Бенито. Эти племяннички действуют слишком быстро. Формально они еще не возглавили семью, но, похоже, всем на это насрать. Они восприняли ту облаву на наркоту слишком лично. Мой человек прямо этого не сказал, но, по сути, дал понять: они идут за нами.

Пока нет, думаю я, затаив дыхание.

– Мне нужно позвонить Ауги и убедиться, что в Хэмптон ничего не прорывается. Будешь держать меня в курсе, если что-то всплывет?

– Конечно.

– И ты приедешь сюда на свадьбу?

– Обязательно.

– Спасибо, Беппе.

Я сбрасываю вызов и смотрю на зелено-синюю панораму, не видя ничего, кроме перерезанных глоток, черных ресниц и приоткрытых губ.

* * *

Я отказываюсь от второго бокала вина и разрезаю стейк. Кровь растекается по тарелке, и я смотрю на нее, медленно пережевывая. Я знаю, что если подниму глаза, то невольно посмотрю вперед и чуть левее, туда, где сидит Контесса Кастеллано, упрямо отводя взгляд.

Поймал себя на том, что скучаю по тем временам, когда она сверлила меня взглядом через стол, а ненависть сочилась из-под мрачных бровей. Сейчас она изо всех сил старается отвернуть от меня обнаженные плечи, но тесная рассадка играет против нее.

– Что, язык отрезали?

Я поворачиваю голову вправо и бросаю злой взгляд на Николо.

– Что?

– Ты обычно не такой молчаливый. Я решил, тут, наверное, какие-то медицинские причины.

– Я занят, – отрезаю я.

– Не парься, – он небрежно машет рукой. – Тут все под контролем. Ни один из Маркези сюда не пролезет. Я лично проверил все удостоверения, и у Ауги вокруг этого места целая армия.

Это немного успокаивает.

– Отлично. Мне нужно позвонить.

Я встаю, отодвигаю стул, он скрипит достаточно громко, чтобы весь зал поднял головы. Ее взгляд обжигает кожу. На самом деле, звонить мне не нужно, но мне нужно выйти из этой комнаты.

Я все еще чувствую жгучее покалывание ее взгляда, когда выхожу на улицу и закуриваю. Я не заядлый курильщик, но сейчас мне нужно хоть что-то, чтобы унять это ебучее напряжение. Если бы мне нужно было волноваться только из-за Тесс… А теперь еще и Федерико, блядь, Фалькони, и Маркези, которые явно идут на дело.

Я выкуриваю полпачки, прежде чем, наконец, возвращаюсь внутрь. Уже стемнело, но в темноте есть нечто успокаивающее, я вижу тени в каждом углу. И знаю, что это люди Ауги следят за периметром отеля.

Внутри тоже приглушили свет, и большая часть гостей переместилась в бар. Я не могу выносить ее равнодушия, зная, что ни хрена не могу с этим сделать до свадьбы, поэтому опускаю глаза и пробираюсь сквозь дизайнерские платья и идеально сидящие костюмы.

Телефон жжет карман, я жду звонка от Беппе. Если он не перезвонит, остается только надеяться, что паренек Фалькони улетел куда-нибудь в другую сторону.

Как раз когда я дохожу до бара, невысокая фигура разворачивается, не глядя, куда идет, и врезается прямо в меня, расплескав содержимое четырех бокалов с шампанским мне на пиджак. Я стискиваю зубы, до тех пор, пока не понимаю, кто это.

– О, боже! – выдыхает Тесс и отводит взгляд быстрее, чем крыса уносится в ебучую канализацию. – Прости. Принести тебе полотенце?

Ее вопрос мгновенно отбрасывает меня назад, к тому моменту, когда она стояла почти голая, и я едва не накрыл ее первым попавшимся полотенцем.

– Я не голый, – говорю я… а потом чуть не прикусываю себе язык к чертовой матери.

Ее щеки так сильно краснеют, что мне хочется облизать их, и у меня все переворачивается с ног на голову. И как будто этого мало, я чувствую, как Кристиано сверлит меня взглядом в затылок, наблюдая, как я делаю ровно то, что он запретил.

– Я не это имела в виду, – тихо говорит она, уставившись в пол.

– Знаю. Прости. – Я провожу рукой по затылку, будто пытаясь стереть с кожи прожигающий взгляд Кристиано. – Я возмещу ущерб.

Я киваю бармену, и он быстро наливает еще четыре бокала шампанского, пока я расстегиваю пиджак и сбрасываю его с плеч. Вешаю его на крючок под барной стойкой и закатываю рукава. Это автоматическое движение, но я бы повторил его тысячу раз, только чтобы снова увидеть, как ее взгляд скользит к моим предплечьям, а румянец поднимается еще выше по ее шее.

Господи, нет сейчас ничего, чего бы я хотел сильнее, чем протянуть руку, взять ее милый подбородок пальцами и прижаться губами к ее губам… но жар в затылке только нарастает.

Я кладу несколько купюр на стойку и говорю в густо надушенный воздух над ее головой:

– Хорошего вечера, – выдавливаю из себя.

Потом разворачиваюсь и ухожу.