Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Только ночью фон Крамму удалось немного отвлечься. Обнажённая девушка ещё спала, сладко посапывая, наполовину укрытая сползшим с роскошной молочно‑белой груди одеялом. Золотистые волосы скрывали припухшее после бессонной ночи личико.

Теперь фон Крамм и на неё смотрел почти с отвращением. Протянув руку, он резко потряс её за плечо.

– А⁈ Что такое⁈ – как ужаленная, подскочила девушка.

– Утро, – хмуро буркнул фон Крамм. – Тебе пора. Одевайся.

Счёт за постельные услуги был оплачен ещё вчера вечером, так что проститутку ничто не держало в номере. Зевая, она оделась и, не глядя на фон Крамма, вышла за дверь.

Посредник вздохнул с облегчением. Затем взглянул на часы и отправился в ванную принимать душ.

У него было много дел. Появились они по милости белобрысого засранца, который решил поразмыслить над тем, принимать ли предложение Ордена Воскрешения. Как будто ему каждый день предлагают бессмертие!

Сам фон Крамм мечтал получить сей дар из рук Великого Магистра или другого жреца уже не первый год. Он верно служил Ордену, и на этот раз ему твёрдо обещали: если уговорит экзобарона начать поставки хронида (а в идеале – ещё и Зёрен), получит желаемое.

Но беловолосый отказался! У фон Крамма в голове не укладывалось, как можно было отринуть так легко то, что ему никак не удавалось заполучить. Причём всего лишь за хронид – причём, за него барону ещё и заплатят!

Злость против Коршунова так и терзала фон Крамма с самой их встречи. Иногда перерастала в ненависть, и тогда ему приходилось дышать глубже, чтобы взять себя в руки.

Да, он не мог похвастать успехом. Первый этап переговоров прошёл так себе. Не было похоже, чтобы экзобарон набивал цену. Тем более, ему и так предложили больше, чем кто‑либо мог бы рассчитывать. Неужели мальчишка, и правда, так боится рискнуть, участвуя в нелегальной сделке? Да такое в Империи происходит сплошь и рядом! А может, Коршунов просто верит в учение Эклектической Церкви и боится согрешить?

Стоя под упругими струями воды, фон Крамм медленно намыливал своё мускулистое, но больше, чем наполовину, кибернетическое тело.

Да, он побывал в множестве переделок. Столько раз смотрел смерти в лицо, что и не сосчитать. Даже статистически удача должна была вот‑вот отвернуться от него.

Ему нужно бессмертие! Сейчас!

Фон Крамм скрипнул зубами.

Проклятый пацан! Он ведь явно не собирается передумывать. Ждать, что барон согласится поставлять хронид Ордену, – только время терять.

Если, конечно, ничего не предпринимать.

У фон Крамма всегда имелся запасной план.

В данном случае он состоял в том, чтобы показать Коршунову: нельзя просто так взять и отказать Ордену. Будут последствия.

И приступать к подготовке второго этапа переговоров следовало уже сейчас, заранее. Тем более, на это потребуется какое‑то время. Может, барон даже переменит мнение. Хотя вряд ли… Чёртов беловолосый пацан явно не из тех, у кого семь пятниц на неделе.

Глубоко вздохнув, чтобы унять поднимающуюся из живота горячую злобу, фон Крамм принялся тщательно смывать с себя пену.

Его род владел большим и крайне прибыльным бизнесом: производил, закупал и забивал скотину. Самого разного вида. Со всех концов Империи на Лорелею свозились животные, которых можно употреблять в пищу. А с планеты, превращённой в гигантский завод‑мясокомбинат, разлеталась по разным уголкам галактики убоина.

О, если бы только можно было сделать с упёртым Коршуновым всё, что заблагорассудится! Макс фон Крамм скормил бы его теллусским квазисвиньям. В детстве он обожал наблюдать за ними. Мог часами не уходить из загонов. Даже царившая там вонь его смущала.

Однажды управляющий показал ему, как проверять толщину жира квазихрюшки и, таким образом, определять, готова ли она к забою. Для этого всего лишь нужно было вонзить в загривок животного специальный ножик с делениями на лезвии – так, чтобы острие уткнулось в позвонок.

Толстели квазисвиньи, на удивление, быстро.

О, да! Фон Крамм познакомил бы Коршунова с ними.

Эти ненасытные твари сначала обглодали бы ему ступни, затем – голени и икры, а потом…

Воображение долгой и мучительной казни экзобарона дало наконец, фон Крамму желаемое успокоение. Так что из ванной он вышел, вполне владея собой.

Плюхнувшись в глубокое кресло, закинул ногу на ногу и взял с журнального столика телефон. Пришло время связаться с теми, без кого второй этап переговоров с Коршуновым не состоится. По крайней мере, не в том формате, который предпочитал фон Крамм. Он был бы даже рад, если бы мальчишка продолжил упираться и дал ему, тем самым, повод принять меры покруче разговоров. Больно уже фон Крамма вывел из себя и возмутил его отказ от бессмертия. Если бы ему посулили нечто подобное, он даже не стал бы спрашивать, чем это чревато. Просто не знал бы себя от счастья.

Спустя двадцать минут, которые потребовались, чтобы сделать несколько звонков, Макс фон Крамм надел белую рубашку, однотонный жаккардовый галстук, коричневый костюм, пригладил ладонью волосы и водрузил на них шляпу с атласной лентой. Его слегка сутулая, худая фигура выглядела вполне элегантно, но при этом непримечательно. Эффект, которого фон Крамм всегда старался добиваться.

Подмигнув себе в зеркало, он поднял руку и осторожно коснулся указательным пальцем старого кривого шрама, изуродовавшего левую щёку – последствие одной из множества студенческих дуэлей. Большинство на месте фон Крамма избавилось бы от него, но среди родов, ведущих начало от германцев, считалось обязательным иметь хотя бы одно такое доказательство храбрости. Глупость и пережиток прошлого, но есть дома, куда тебя не пригласят, если ты не носишь подобное «украшение».

Мрачно усмехнувшись, Макс фон Крамм вышел из номера и поспешил в лобби отеля, где должен был встретиться с первым из своих «эльфов», как он мысленно называл тех, кто доставлял ему необходимое. Чаще всего – в обход закона.

После аудиенции у барона фон Крамм легко затерялся в городе (на случай, если Коршунов поручил кому‑то за ним следить), снял маску и под своим именем зарегистрировался в отеле. Принадлежность к роду скотопромышленников, известному по всей Империи, открывало перед ним большинство дверей. И он не стеснялся этим пользоваться.

Отец понятия не имел об истинном роде его деятельности, считая повесой, прожигателем жизни и путешественником. Они не виделись уже несколько лет, но на банковский счёт Макса исправно и регулярно приходило выделенное непутёвому сыну денежное содержание.

Оказавшись в облицованном полифемианским и гадесским мрамором лобби, фон Крамм быстро обвёл цепким взглядом пространство и сразу понял, кто из сидевших в разных местах просторного помещения пришёл к нему на встречу.

Коротко стриженная брюнетка, похожая на армейского супера, сидела в противоположном конце лобби на кожаном диване, держа большой стакан прозрачной газировки, и спокойно мониторила взглядом появляющихся в помещении. Увидев Макса, она на пару секунд остановилась на нём, а затем сделала глоток и отвернулась.

Значит, увидела того, кого ждала.

Фон Крамм легко считал этот сигнал и, не торопясь, направился через лобби к дивану.

Их разговор не привлечёт ничьё внимание. Ведь попытаться познакомиться с симпатичной женщиной – что может быть естественней?

Остановившись в двух шагах от брюнетки, Макс фон Крамм прижал шляпу к груди и чуть подался корпусом вперёд, имитируя робкий поклон. Спектакль для присутствующих в лобби, который должен убедить их в том, что мужчина всего лишь решил попытать счастья.

– Прошу прощения, сударыня, – проговорил он, натянув на лицо улыбку. – Могу я поинтересоваться, давно ли вы в городе и успели ли уже разобраться в его географии?

Девушка повернула к нему лицо, окинула взглядом с ног до головы и вежливо улыбнулась.

– Думаю, смогу вам помочь, – сказала она. – Прошу, садитесь, господин…

– Крамм, – поспешно ответил Макс, занимая место в плетёном кресле справа от дивана. – Макс фон Крамм. К вашим услугам, сударыня. Могу я вас чем‑нибудь угостить?

Брюнетка пожала могучими плечами атлета.

– Почему бы и нет? Позовите официанта, а я пока подумаю, что заказать.

Фон Крамм поднял руку, привлекая внимание одетого в форму отеля парня.

Итак, первый контакт установлен. Как только он встретится с остальными «эльфами» и получит от них все части механизма, доставленные на Аврору всякими правдами и неправдами, можно будет начать сборку. И когда машина будет готова… О, тогда лучше бы чёртову экзобарону передумать насчёт поставок Ордену хронида!

При этой мысли на худом лице фон Крамма расплылась кривая, но очень искренняя ухмылка.

Глава 17

То, что Иерихон не сумел визуально обнаружить присутствие на орбите планеты «Сирина», ещё не означало, что корабля там нет. Он вполне мог находиться с другой стороны небесного тела, ибо сигналы бедствия распространяются радиально по все стороны и легко огибают препятствия – даже такие огромные, как планеты.

Так что, как только мы приблизились к окутанному голубой атмосферой каменному шару, сразу изменили курс и двинулись вокруг него, держась в ста сорока километрах от планетарной орбиты. Такое расстояние позволяло сканировать пространство от полюса до полюса, так что охват получался максимальный.

Когда «Иерихон» добрался до обратной стороны, ярко освещённой солнцем, аватар бортового ИскИна резко повернулся ко мне.

– Ваше благородие, я только что уловил чёткий сигнал чёрного ящика, идущий с поверхности планеты! До него примерно четыреста километров.

– Ты уверен? – спросил я. – С планеты?

– Да, мой господин. В этом нет ни малейших сомнений.

– Но как это возможно? Неужели корабль совершил аварийную посадку?

– Этого я пока определить не могу. Но надеюсь, что так и есть. В противном случае придётся допустить вариант крушения.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Из‑за чего «Сирин» мог рухнуть на планету?

– Не представляю, ваше благородие. Никакой информации, кроме сигнала чёрного ящика, с него не поступает.

Это было странно. Корабли такого размера, как «Сирин», строятся в космосе и никогда не садятся на планеты. В этом просто нет смысла. Если это то место, которое указал команде звездолёта пиратский капитан, спрятавший свои сокровища, то могли ли сработать автоматические наземные системы обороны, приставленные к схрону? Хм… Если даже и так, то какой же они должны быть мощности… Нет, что‑то не сходилось. Тем не менее, мысль, что «Сирин» угодил в ловушку, меня не покидала.

– Какие буду указания, ваше благородие? – выдержав паузу, осведомился Иерихон.

– Полагаю, нам придётся спуститься и выяснить, что произошло, на месте, – ответил я.

– Позволю себе заметить, господин, что это крайне рискованно. Мы не представляем, что случилось, и нас может постигнуть та же участь, что и «Сирина».

– Тут ты прав. Но нельзя же просто развернуться и улететь. Кто‑то из команды мог выжить. Сделаем вот, что: приблизимся к орбите, выставив щиты на полную мощность, но не здесь, а с другой стороны планеты. Высадим десант на пароме и подлетим на нём к месту, откуда идёт сигнал.

– Это всё равно рискованно, ваше благородие.

– Ну, выбор я тебе озвучил. Выполняй приказ. Я лично возглавлю высадку.

Спустя полчаса на паром были загружены четыре мехарыцаря, включая «Пересвета», а также шагоходы‑амфибии высокой проходимости. С собой я брал Мурину и два десятка гвардейцев. Все были облачены в броню и вооружены до зубов.

«Иерихон» лёг в дрейф на околопланетной орбите и открыл шлюз, через который паром вылетел наружу, окунувшись в чёрную пустоту космоса.

Паром управлялся ИскИном корабля и проводил сканирование атмосферы, пока мы снижались, а затем летели над планетой, держась на высоте восьми километров.

Прошло минут сорок, прежде чем показалась голубая кромка пронизанной солнечными лучами атмосферы. А через некоторое время мы достигли освещённой стороны планеты и увидели сквозь облака очертания материков и окружавшего их зеленоватого океана.

Зрелище было потрясающее. Большая часть суши была зелёной, но попадались и участки пустынь, а также длинные цепи гор.

Снизившись, мы смогли разглядеть огромные вулканы с титаническими дымящимися кратерами.

– Иерихон, какие на этой планете условия? – спросил я, глядя на проплывающие на экранах изображения. – Есть жизнь?

– Воздух данной планеты пригоден для дыхания, ваше благородие, – отозвался ИскИн. – Уровень кислорода составляет десять‑пятнадцать процентов атмосферы. Это ниже оптимального для человека на двадцать процентов, но ничего критичного нет. Вероятно, дело в вулканической активности, из‑за которой происходит усиленный выброс углекислого газа, создающего парниковый эффект. Соответственно, на планете преобладает тёплый климат. Он поддерживает активный фотосинтез растений. Как можно заметить, они занимают большую часть площади суши. По крайней мере, в пределах видимости. Вероятно, из‑за жары леса часто горят, что также способствует повышению концентрации углекислого газа. Его уровень позволяет предположить, что высота растений здесь выше, чем на планетах с оптимальной для человека атмосферой, примерно в два раза.

– Что насчёт живности? – спросил я.

– В воздухе пока не обнаружены микроорганизмы, однако так высоко их и не должно быть. Хотите, чтобы я снизился для взятия проб?

– Давай. Если нет опасных для нас бактерий и вирусов, сможем выйти без скафандров.

– Я бы не рекомендовал, господин. Ближе к почве и в ней самой могут быть зловредные микроорганизмы.

– Тем не менее, снизься и проведи анализ воздуха. Если найдём выживших членов экипажа «Сирина», по крайней мере, будем примерно понимать, стоит ли бить тревогу из‑за вероятности заражения.

– Слушаюсь, ваше благородие. Но считаю своим долгом заметить, что индивидуальное обследование потенциальных заражённых всё равно будет необходимо.

– Это само собой.

Паром пошёл вниз, так что вскоре уже можно было различить кроны деревьев, образующих плотный бескрайний ковёр, рассечённый лишь иногда попадающимися реками.

– Не вижу птиц, – сказал я спустя некоторое время.

– Мне пока не удалось обнаружить подобных представителей фауны, господин, – отозвался Иерихон. – А вот бактерии и микроорганизмы присутствуют. Большая часть из них участвует в круговоротах углерода и азота. Патогенов среди них не выявлено.

Мы продолжали лететь над материком. Под нами, покуда хватало взгляда, простиралось волнующееся на ветру зелёное море бескрайнего леса. Если в его тени и обитали животные, разглядеть их не было ни малейшей возможности.

Наконец, ИскИн сообщил, что мы приближаемся к месту, откуда исходит сигнал бедствия.

– Провожу сканирование пространства, – доложил ИскИн.

Прошло около минуты, прежде чем он заговорил снова:

– Ваше благородие, цель обнаружена. До неё примерно шесть километров.

Я всмотрелся в экраны. На них, покуда хватало глаз, по‑прежнему колыхалось зелёное море леса. Странно… Такая махина, как боевой корабль, просто не мог упасть на планету, не оставив следа! Деревья на несколько километров вокруг места его крушения должны быть уничтожены.

– Почему мы не видим его? – спросил я.

– Не могу знать, господин. Сканеры чётко показывают присутствие корабля.

– Может ли быть применена какая‑то маскировка?

– Я допускаю такую возможность.

– Тогда давай подлетим поближе и выясним всё на месте.

– Слушаюсь.

Вскоре паром завис над кронами деревьев.

– Мы прибыли, – сообщил Иерихон. – Сигнал «Сирина» идёт отсюда. Источник прямо под нами. Сканеры определяют большую массу обломков. Ну, либо корабль сел на планету. В принципе, конструкция кажется довольно цельной, так что, возможно, судно и не сильно пострадало.

– Покажи на мониторах результат сканирования, – велел я.

Передо мной появилось изображение «Сирина». Судя по картинке, ИскИн был прав: очертания совсем не походили на обломки.

– Спускаемся, – сказал я. – Расчисти нам место для посадки.

– Принято, господин.

Паром развернул пушки вниз и открыл огонь. Энергетические орудия должны были косить деревья с такой же лёгкостью, с какой палка в руке мальчишки «срубает» заросли крапивы.

Однако ничего не происходило!

В прямом смысле. Лучи проходили сквозь деревья, как сквозь пустоту, не причиняя им никакого вреда.

– Что происходит? – спросил я, не отрывая взгляд от экранов.

– Похоже, вы были правы, господин, – спустя пару секунд отозвался Иерихон. – Под нами иллюзия. Или какое‑то не известное науке явление. Прикажете снижаться?

– Да. Попробуем пройти сквозь лес.

Стрельба прекратилась, и паром начал опускаться. Вот уже его днище должно было коснуться верхушек деревьев, однако этого не случилось: машина не встретила ни малейшего препятствия.

Мы прошли сквозь кроны. Я ожидал увидеть на экранах стволы древних могучих деревьев, но их не было!

Как только паром опустился ниже, стало ясно, что иллюзия подобна призрачному одеялу, растянутому над огромной территорией, занятой «Сирином».

Корабль не выглядел сильно повреждённым. Следов попадания орудий на нём не бросались в глаза, если даже и были. Больше походило на то, что он потерпел крушение при попытке совершить аварийную посадку.

Пространство вокруг него было выжжено и перепахано, в воздухе висели тучи пепла. Огня при этом нигде не было.

Паром выпустил опоры и мягко сел на землю.

– Проверка атмосферы, – проговорил Иерихон. – Дыхание будет затруднено из‑за низкого содержания кислорода и наличия пепла. Рекомендую воспользоваться осмотическими масками и кислородными баллонами.

Я кивнул Муриной. Она отлично поняла меня и тут же отдала приказание своим людям облачиться в шлемы.

Спустя десять минут люк парома открылся и начал плавно опускаться, превращаясь в сходни, по которым мы и спустились на землю. Пешком идти было по груде поваленных тлеющих деревьев было нереально, поэтому все гвардейцы были загружены в чрева боевых мехов.

Мы направились в сторону гигантского корабля, заслонившего горизонт.

Задрав голову, я увидел голубое небо с клубящимися облаками. С этой стороны, «изнутри», никакой иллюзии видно не было.

В голову приходило лишь одно объяснение присутствия маскировки: она раскинута над пиратским схроном. Это казалось логичным, но лишь до того момента, как взгляд падал на рухнувший звездолёт. Ибо какова вероятность, что «Сирин» упал именно туда, где корсары спрятали награбленное? Объективно – шанс ничтожен. Куда больше похоже, что маскировку накинули на уже потерпевший аварию корабль. Но кто? И зачем? И, если его пытались скрыть, то почему не вырубили сигнал бедствия?

Короче, сплошные загадки. И нам предстояло их разгадать.

Машины бодро двигались к «Сирину», хрустя легко ломавшимися под металлическими конечностями деревьями и взметая ещё больше пепла, так что вскоре нашу процессию окутало настоящее серое облако, сквозь которое едва виднелись очертания упавшей на планету громадины. Но бронеходы ориентировались не только по визорам, но и сканерам, так что сбиться с направления можно было не опасаться.

Путь занял около десяти минут, и вот мы оказались перед первыми обломками корабля. Они возвышались подобно бесформенным скалам, которые приходилось огибать, чтобы продолжить путь и подобраться к корпусу звездолёта. «Сирин» был покрыт множеством титанических трещин и пробоин, зиявших на его поверхности подобно тёмным, бездонным ущельям. Глядя на корабль, трудно было представить, что кто‑то внутри него мог выжить. Если только экипаж успел забраться в камеры стазиса, и они не были повреждены. Ну, или воспользовался спасательными капсулами. Но в таком случае люди должны быть разбросаны по поверхности планеты. А Иерихон не доложил ни об одном сигнале, исходящем от спасательной капсулы. Значит, они либо уничтожены, либо так и не были выпущены.

Прошло ещё минут пятнадцать, прежде чем мы добрались, наконец, до борта. Разрыв обшивки был так велик, что весь отряд легко мог бы войти внутрь. Чудовищная трещина уходила вверх, где виднелся между краями разлома кусочек голубого неба.

– Заходим внутрь и там высаживаемся, – распорядился я.

Как только отряд оказался в огромном грузовом отсеке, куда и вела трещина, я и ещё несколько пилотов забрались в рыцарей и вышли из бронеходов. Именно нам предстояло отныне обеспечивать прикрытие поисковой экспедиции.

– Иерихон, загрузи чертёж звездолёта с учётом внешнего анализа повреждений.

– Чертёж загружен, ваше благородие, – через две секунды сообщил ИскИн. – Увы, у меня нет данных по внутреннему состоянию большей части отсеков. Прикажете проложить гипотетически оптимальную траекторию движения для отряда?

– Давай, – отозвался я.

Конечно, «гипотетическая» означает, что на нашем пути в любой момент может встретиться какое угодно препятствие. И тогда придётся искать способ его обойти. Но нам всё равно нужно заданное направление.

– Прокладываю траекторию движения к командной рубке, господин, – доложил Иерихон. – Готово. Вывожу на ваш экран.

Теперь я видел, как нам нужно двигаться сквозь обломки корабля, чтобы добраться до командной рубки.

– Хорошо. Молодец. Ты пытался связаться с бортовым ИскИном «Сирина»?

– Неоднократно, господин. Не отвечает. Полагаю, он уничтожен при крушении.

– А бран‑конвертор?

– Если верить сканерам, он не пострадал.

Отлично. Если никого не спасём, то хоть прихватим ценный прибор. Оставлять такое добро среди обломков я не собирался.

– В таком случае отправь ремонтных ботов, чтобы его демонтировать и доставить к тебе на борт, – велел я.

– Слушаюсь, господин. По моим расчётам, это займёт не меньше двух часов. И это самый оптимистичный вариант.

– Ничего, работай. Есть у меня ощущение, что мы здесь надолго.

Далее я обратился по интеркому к Муриной.

– Капитан, выдвигаемся по проложенному маршруту. Мы пойдём первыми.

– Принято, господин барон.

Махнув рукой остальным мехарыцарям, я пошёл сквозь тонны искорёженного металла.

Снаружи проникало через трещины и пробоины достаточно света, чтобы видеть, куда мы идём. Но, помимо этого, рыцари обладали собственными прожекторами и сканерами, так что мы не блуждали, как слепые котята, а двигались вполне осознанно.

Другое дело, что Иерихон лишь задал направление, исходя из конструкции звездолёта и полученных им повреждений, которые ИскИн определил с помощью визуального осмотра через камеры парома, пока мы спускались на поверхность. Иначе говоря, данных у него было крайне мало. Это означало, что нам приходилось пробираться через отсеки, ориентируясь на месте и решая, как обойти то или иное препятствие. А они возникали то и дело. Из‑за этого продвижение отряда шло медленно. Учитывая размеры корабля, мы могли провести внутри него Бог знает сколько времени. И ещё повезёт, если в командной рубке, медицинском отсеке или капсулах аварийного стазиса удастся обнаружить тела – живые или мёртвые. Тогда хоть станет ясно, что случилось с командой. Если же нет – придётся искать дальше. То есть – обшаривать весь гигантский корабль.

Дело осложнялось ещё и тем, что находились мы не в космосе, в условиях невесомости, где нет ни верха, ни низа, а на планете с притяжением, а части звездолёта валялись на земле под разными углами, так что внутри вообще не было ни одной ровной поверхности. Мы шагали по наклонённым и перекошенным «полам», используя магнитные подошвы, но нас самих при этом кренило и мотало из стороны в сторону. Не знаю, сколько вообще раз мне удалось побыть в вертикальном положении.

Тем не менее, мы продвигались всё дальше. Бронеходы преодолевали один десяток метров за другим, пока не стало ясно, что дальше придётся карабкаться вверх под уклоном, чтобы достичь командной рубки. Это оказалось самым трудным. Пилоты мехов использовали антигравы, чтобы совершать прыжки, но чем выше, тем отсеки становились меньше, и в условиях ограниченного пространства управление громоздкими боевыми машинами, наполненными людьми, требовало огромного искусства.

Мне и пилотам других мехарыцарей в этом отношении было проще. Наши машины ощущались как собственные тела, и ни за кого, кроме себя, мы не отвечали.

Тем не менее, нам удалось преодолеть ещё несколько преград, пока мы не добрались до той части корабля, которая была смята мощным ударом об землю. Здесь стало ясно, что дальше двигаться по заданной ИскИном траектории не получится и придётся самим искать обходной путь, чтобы попасть в командную рубку.