Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

– Да, – кивнул я. – Очень прискорбный случай.

– Вам удалось найти преступника?

– Разумеется. Ничто тайное не остаётся таковым надолго.

Полесов неуютно поёрзал на стуле.

– Что ж… – проговорил он. – Это радует.

– Собственно, поэтому я здесь.

– Вот как? – советник приподнял брови.

Он нервничал, но паникой пока не пахло. В прямом и переносном смыслах. Мужик понимал, что обвинить его с помощью доказательств будет трудно, однако осознавал и то, что я не стал бы заводить речь о виновнике покушения просто, чтобы поддержать разговор.

– Хочу вам кое‑что показать, Андрей Николаевич. Если это не слишком отвлечёт вас от забега.

– Я весь внимание, господин барон.

Сполоснув руки в специальной чаше, я тщательно вытер их салфеткой и достал из кармана портативный голопроектор. Положив его на стол, нажал на кнопку и откинулся на спинку стула.

Полесов подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть трёхмерную картинку, появившуюся в воздухе.

– Это запись вашего посещения замка, – пояснил я, хоть в этом и не было нужды. – Не вся, конечно, а только самая интересная её часть.

– Что я должен увидеть? – спросил советник.

Он старался, чтобы голос звучал спокойно, однако в нём всё‑таки слышалось напряжение.

– Обратите внимание на складки вот здесь, – я показал на картинку. – Они едва заметны. В этом месте машина Шварценбергов цеплялась за ваш пиджак. А вот сейчас она уже соскочила на пол. Как вам известно, подобные гаджеты не способны использовать антигравы, потому что это единственное, что они не могут заглушить. Колебания притяжения ИскИн определил бы мгновенно.

– Да, я слышал об этом, – помолчав, проговорил Полесов. – Но я не думаю, что это доказательство моего участия в покушении. Уверен, вы и сами это понимаете, барон. К тому же, не забывайте: обвиняя меня, вы автоматически выдвигаете обвинение Дому Ремизовых. Уверены, что готовы к этому, имея на руках лишь эту карту?

Судя по запаху, советник расслабился. Очевидно, он опасался, что у меня есть более убедительные подтверждения подозрений, и теперь решил, что пронесло.

– О, я вовсе не собираюсь обвинять Дом Ремизовых, – улыбнулся я, потянувшись к новому куску лобстера. – Вероятно, вы действовали самостоятельно. Взяли деньги и машину Шварценбергов у агентов Дома Алонсо, решив, что это сойдёт вам с рук. Скорее всего, из‑за частых проигрышей, ведь вы любитель ставок. Всем известно, что до добра такие увлечения не доводят.

– Но… – попытался вставить Полесов.

Конечно, я не дал ему такой возможности.

– Мы с вами оба понимаем, что вы действовали по приказу Ремизовых. Которые пошли навстречу Дому Алонсо, желая, чтобы меня на Авроре не было, и всё вернулось на круги своя. И машину Шварценбергов они получили от них. Но я вас уверяю: Ремизовы мгновенно открестятся от вас и будут настаивать именно на версии, будто вы действовали самостоятельно, желая отдать игровые долги.

Полесов застыл, глядя на меня. Было видно, как он пытается сообразить, что ответить.

Я его опередил:

– Но вы правы: выдвигать обвинения, имея лишь эту запись, было бы опрометчиво. К сожалению, для вас, Андрей Николаевич, есть ещё кое‑что. Крошечный синий ворс, оставшийся на конечностях машины Шварценбергов. Этого вы не учли, – звук расколотого щипцами панциря заставил моего собеседника вздрогнуть. Питомец у него на руках, почувствовав эмоциональный фон хозяина, издал жалобный звук. – Как вы понимаете, господин Полесов, этого вполне довольно, чтобы вас обвинить, ведь на записи вы как раз в синем костюме. Даже сличать нитки не потребуется – все поверят, что машину принесли в замок именно вы. А тот, кто попытается вас оправдать, будет выглядеть соучастником. Так что, как я и сказал, Дом Ремизовых немедленно от вас отвернётся и сделает козлом отпущения. Хотите отдуваться за своих хозяев? Вы настолько преданы им, что готовы пожертвовать своей жизнью ради их интриг? – подцепив кусок нежного мяса, я опустил его на пару секунд в чесночное масло, а затем отправил в рот. – Не думаю. Кстати, кажется, номер тринадцатый только что поджарился в ловушке. Жаль, до финиша оставалось всего ничего. Вы проиграли, Андрей Николаевич.

Лицо моего визави исказила жалкая гримаса. Рука, которой он машинально гладил зверька, дрожала.

– Увы, везёт мне не так часто, как хотелось бы, – проговорил он. Вот теперь запах советника свидетельствовал об охватившей его отчаянной панике. Благодаря ДНК мирминоидов, для меня молекулы феромонов складывались во вполне конкретные узоры, не оставлявшие сомнений в информации, которую несли. – Вы… говорили о встречном предложении, господин барон. Могу я узнать, в чём его суть?

– Думаю, вы и сами догадались. Мне всё ещё нужны ресурсы из списка. Особенно тербий и диспрозий. Я пометил их восклицательными знаками.

Полесов сгрёб со стола листок и, не разворачивая, сунул его в карман.

– Я постараюсь объяснить Дому Ремизовых, что сделка с вами, господин барон, выгодна и совершенно необходима, – проговорил он.

– Буду весьма признателен. И не затягивайте, Андрей Николаевич. Это в наших общих интересах.

– Конечно‑конечно! – закивал советник. – Немедленно этим займусь. Сегодня же.

Сполоснув руки, я вытер их салфеткой и встал.

– Спасибо за лобстеров. Они выше всяких похвал. А теперь вынужден откланяться. У меня ещё дела.

– Да‑да, – Полесов поспешно вскочил, едва не выронив слепого питомца. – Всего доброго, господин барон! Рад был… В общем, премного благодарен.

Прихватив голопроектор, я вышел из ложи.

Переговоры прошли даже лучше, чем можно было ожидать. Полесов оказался достаточно умён, чтобы сразу понять, что его дело проиграно, и не упираться. Теперь он объяснит своим хозяевам, почему не стоит со мной бодаться, рискуя оглаской причастности к покушению, ведь, даже если я обвиню только его, Дом Ремизовых всё равно будет фигурировать в деле, и все поймут: советник действовал по их указанию. А репутация порой куда важнее того, что можно доказать.

В общем, своего я добился. Очень скоро мне поступят необходимые материалы, и можно будет начать внедрение технологий, которые мне удалось заполучить в рифте. А это означает существенное преимущество в грядущей схватке с пиратами. И не только с ними. В том, что врагов у меня будет становиться всё больше, сомневаться не приходилось.

И главным из них очень скоро станет Дом Коршуновых. Пока что отец меня недооценивает, но это пройдёт. И к этому моменту нужно быть готовым. Потому что Коршуновы это не наёмники и не пираты. Это сила, справиться с которой придётся очень и очень постараться.

Глава 4

Путь до парковки занял всего несколько минут. Других дел у меня в городе не было, но хотелось осмотреть его. Всё‑таки, именно здесь обитали представители большинства аристократических Домов и независимых компаний, да и формально город теперь принадлежал мне. Хотя застройкой занимались, в основном, Ремизовы.

Над Николаевском распростёрся пронзительно‑голубой, похожий на огромную перевёрнутую хрустальную чашу купол неба – разумеется, искусственного. Как и над моим замком, атмосфера создавалась с помощью биомассы, а удерживалась силовым полем. Однако выглядел пейзаж более, чем естественно. Если не знать, в чем дело, никогда не подумаешь, что небо не настоящее. Только птиц в нём не было. Зато повсюду летали глайдеры различных конфигураций и моделей – от грузовых до пассажирских. Были и военные. Каждый Дом имел свою маленькую армию для обеспечения безопасности.

Справа от Дворца спорта возвышался храм Эклектической церкви, выстроенный в современном стиле и оттого похожий на причудливое нагромождение геометрических форм. Слева же виднелось здание, предназначение которого угадать по внешнему виду было невозможно.

– Садко, что это такое? – спросил я, указав на него.

Аватар немедленно появился возле меня, тощий, высокий, красный и безликий.

– Оперный театр, мой барон, – отозвался он. – Угодно пос‑сетить? Я могу проверить рас‑спис‑сание с‑сегодняшних предс‑ставлений. Днём, конечно, вряд ли что‑то ес‑сть, но…

– Не нужно. Хотя при случае я бы сходил в оперу. Есть несколько, которые мне нравятся.

– Ес‑сли назовёте их, я с‑смогу запланировать пос‑сещение театра.

– «Князь Игорь» Бородина, например. Но это позже. Сейчас не до этого. Я вообще не думал, что в городе есть подобные развлечения. Это же, по сути, рабочее поселение. Неужели Ремизовы раскошелились на постройку такой махины только ради искусства?

– С‑секунду, мой барон. С‑сейчас‑с с‑справлюс‑сь в С‑сети. Нет, театр возведён на с‑средс‑ства С‑саввы Третьякова. Он извес‑стный меценат. Возможно, вы о нём с‑слышали.

– Конкретно о нём – нет.

– Гос‑сподин Третьяков вес‑сьма щедр. Он с‑строит не только театры, но и музеи, а также с‑спонс‑сирует подвижные выс‑ставки, академии ис‑скус‑ств и так далее. Имеет награды от Императорс‑ского Дома.

– Кто бы сомневался. Что ж, спасибо ему. Культура – это хорошо. А какие в городе есть…

Закончить вопрос я не успел: в этот самый момент раздался оглушительный грохот, земля под ногами содрогнулась, и великолепный храм начал разваливаться прямо на глазах, изрыгая из трещин огонь и дым!

Находившиеся на улице люди с воплем бросились врассыпную.

А затем сверху посыпался настоящий град из обломков!

– Назад, ваше благородие! – крикнула Мурина, хватая меня за руку. На удивление крепко для женщины. Хотя, наверное, в самый раз для супера. – Нужно укрыться!

Я не двинулся с места. Обломки падали метрах в двадцати от нас, превращая в металлолом часть машин на парковке, но было ясно, что до меня они не долетят.

– Господин барон! – в отчаянии воскликнула Мурина. – Магическое поле не защитит вас от удара!

– Мы в безопасности, – ответил я. – Не нужно паниковать, капитан. Возьмите себя в руки. И отпустите меня.

В этот момент один особенно большой кусок здания начал отваливаться от разрушенной стены, угрожая раздавить находившихся под ним людей, которых сбило с ног ударной волной.

Выхватив пистолет, я выстрелил в него. Синий заряд вонзился в медленно кренящийся обломок и разнёс его на множество мелких.

– Нужно помочь пострадавшим, – сказал я, опустив оружие. – Уверен, некоторым требуется медицинская помощь.

К этому моменту всё, что могло упасть, лежало на земле. Храм пострадал чудовищно, пожар быстро распространялся, и над улицей стелился густой чёрный дым. Пахло гарью и химикатами.

– Уверена, медики и пожарные уже выехали, – сказала Мурина. – Но есть вероятность, что будут ещё взрывы. Ваше благородие, благоразумнее покинуть город. Мы проводим вас…

– Капитан, вы меня слышали. Вас же не оглушило взрывом?

– Никак нет, барон.

– Тогда извольте следовать за мной. У вас же есть при себе медпакеты? Полагаю, помощь оказывать ваши люди умеют?

– Так точно, ваше благородие. Ты и ты, – она ткнула пальцем в двух рослых гвардейцев, – держитесь возле его благородия. Остальные – за мной. Приказ вы слышали.

Разумеется, я в стороне тоже не остался.

Часть обломков угодила в транспортные средства, так что движение перед Дворцом спорта оказалось парализовано. Люди метались, словно ужаленные. Лишь некоторым хватило мужества не бежать, стараясь скрыться, а оказать помощь пострадавшим. Коих было немало. Впрочем, большинство лишь сбило с ног. Но в некоторых угодили обломки, так что отовсюду доносились стоны и крики.

Вдалеке раздавались сирены приближавшихся спецслужб.

Окинув взглядом пространство, я заметил рухнувший на землю пассажирский глайдер, сбитый в полёте обломками. До него было метров пятьдесят. Если кто‑то внутри него выжил, ему точно требовалась срочная помощь.

– Туда, – показал я гвардейцам, и мы побежали между припаркованными машинами к глайдеру.

Когда мы приблизились, я увидел на исцарапанном боку дворянский герб. Похоже, транспорт принадлежал одному из Домов. Что ж, аристократы тоже люди.

– Люк! – бросил я гвардейцам.

Один из них немедленно снял панель возле двери и опустил рычаг аварийного отключения. Из щели вырвалась белая струя газа, гидравлика натужно заскрежетала, но больше ничего не произошло.

– Заело, ваше благородие!

– Это я вижу. Отойдите!

Одного выстрела из пистолета хватило, чтобы магический заряд разнёс люк, проделав в боку глайдера нехилую дыру. Пришлось точно отмерить силу заряда, чтобы он не попал внутрь, где могли находиться люди.

Гвардейцы тут же нырнули в машину. Я тоже заглянул.

Сразу стало ясно, что внутри находятся четверо, и двое из них без сознания. Впрочем, никаких ран видно не было. Скорее всего, просто долбанулись во время падения головами.

– Не трогать! – велел я, остановив своих парней. – Мы не знаем, какие у них повреждения. Нужно дождаться медиков.

– Слава Богу! – воскликнул немолодой мужчина с разбитым лицом. – Помогите госпоже Брусиловой, умоляю!

Он указал на женщину в облегающем серебристом платье до колен, которая смотрела на меня совершенно ошалелым взглядом. Её права рука была неестественно вывернута – почти наверняка сломана. Ну, хоть кость не торчала.

Кажется, никто особо не истекал кровью, а значит, можно не торопиться. В таких случаях лучше дождаться врачей, конечно.

Я как раз собирался сказать об этом мужчине, но один из гвардейцев, выглянув наружу, заявил:

– Ваше благородие, началось возгорание! Надо их вытаскивать! Может рвануть.

Бросив взгляд на заднюю часть глайдера, я понял, что он прав: из моторного отсека вырывались язычки пламени.

– Сначала госпожу Брусилову! – воскликнул мужчина и бросился отстёгивать дрожащими руками женщину от роскошного кожаного сиденья.

– Хватайте остальных, – велел я дружинникам. – Сударыня, постарайтесь обхватить меня левой рукой за шею.

Мне удалось приподнять женщину и вытащить её из машины. Мужчина вылез вслед за мной. У него была странная причёска: справа чёрные волосы полностью сбриты, и кожа украшена причудливой орнаментальной татуировкой.

Тех, кто был без сознания, взяли дружинники. Для суперов такой вес ерунда, они вынесли двоих дюжих парней практически без усилий.

Оставаться возле глайдера было нельзя: огонь разрастался быстро, и судя по запаху, топливо могло рвануть в любой момент.

Мы отнесли пассажиров на десяток метров, когда раздался громкий хлопок, а затем машину охватило пламя.

В этот момент появились машины скорой помощи, а вслед за ними – пожарные.

Мужчина с залитым кровью лицом и татуировкой над правым ухом схватил меня за руку.

– У вас есть транспорт⁈ – спросил он, с надеждой глядя мне в глаза.

– Есть, но нужно показать вас всех медикам.

– Нет‑нет, слишком много пострадавших! Госпожу надо отвезти домой! Ей требуется немедленная помощь.

Я окинул улицу взглядом. По ней уже бежали бригады медиков, пожарные машины и глайдеры заливали пылающий храм специальной пеной. Появился и броневик Особого отделения, чёрный, ощерившийся орудиями, похожий на припавшего к земле огромного гризли.

– Умоляю! – мужчина нетерпеливо дёрнул меня за рукав. – Её нужно доставить к врачу! И здесь оставаться нельзя! Это же скандал! – добавил он с дрожью в голосе.

Что ж, судя по всему, больше тут моя помощь уже никому не требовалась. Медики и спасатели быстро заполняли улицу.

– Хорошо, – сказал я. – Идёмте.

Мы поспешили к моему глайдеру. Мужчина с татуировкой прихрамывал, но, вроде, держался молодцом. Двое в отключке – ясно, что водитель и телохранитель. А кто этот? Едва ли из Брусиловых: о женщине он говорил как о госпоже, а не родственнице.

Впрочем, сейчас выяснять это было совершенно некогда.

Добравшись до глайдера, мы погрузили в него пострадавших. Пока занимались этим, подоспели Мурина с остальными гвардейцами.

– Что вы делаете, ваше благородие? – спросила она, глядя на спасённых нами пассажиров.

– Это госпожа Брусилова, – ответил я. – Доставим её домой. Там ей окажут помощь.

В этот момент мужчина из свиты Брусиловой обратил внимание на герб, красовавшийся на борту моего глайдера. На пару секунд застыл, а затем повернул ко мне бледное, покрытое кровью лицо.

– Вы господин барон⁈ – пролепетал он сдавленно. – Коршунов⁈

– К вашим услугам, – ответил я. – Садитесь в глайдер. Пока будем добираться, постараемся обработать вашу рану, – я указал на его голову.

Мужчина провёл по лбу ладонью, уставился на кровь. Было ясно, что до этого момента он даже не осознавал, что ранен. Видимо, шок.

Пришлось подтолкнуть его, чтобы забирался в машину быстрее.

Как только все оказались внутри, глайдер поднялся над землёй, развернулся и взмыл в воздух.

– Куда лететь? – осведомился я у мужчины, не сводившего с меня глаз, в которых читалась смесь тревоги и удивления. – Нужен адрес.

– Да‑да, – кивнул тот. – Конечно.

Он быстро продиктовал название улицы и номер дома.

– Садко, бери управление на себя, – велел я. – Мы в городе впервые, без тебя не справимся.

– Принято, мой барон, – раздался в салоне голос ИскИна.

Глайдер устремился над затянутой дымом улицей, проскользнул мимо пожарных машин и нырнул в просвет между домами.

– Ваше благородие, прошу извинить мою бесцеремонность! – проговорил сидевший напротив меня мужчина. – Я не мог знать, кто вы.

– Не берите в голову. Лучше покажите свою рану. Капитан, займитесь.

Пока мы летели, гвардейцы ловко обработали пациента. Теперь татуировка была не видна: её скрыли бинты.

– Череп, вроде, не задет, – сказал один из гвардейцев. – Кожа содрана. Но я не врач так‑то.

– Благодарю, – кивнул ему мужчина. – Я чувствую себя сносно. Как вы, моя госпожа? – обратился он к Брусиловой.

За это время я успел рассмотреть её получше. Высокие скулы, серые глаза, полные губы, волнистые рыжие волосы благородного тёмного отлива. Поначалу я решил, что ей лет тридцать, но теперь видел, что рядом со мной сидит совсем молодая девушка.

– Хорошо, Парамон, – слабо улыбнулась она. – Руку почти не чувствую. Наверное, шок. Кажется, перелом, но это ерунда. Семён Ильич мигом всё поправит, – она повернулась ко мне. – Спасибо, вы наш спаситель! – проговорила Брусилова с чувством. – Мария Петровна. Ваша должница.

– Помилуйте, сударыня, – отозвался я. – Вы ничего мне не должны. Помогать – долг каждого порядочного человека.

– Как вас зовут, мой рыцарь? – улыбнулась девушка.

– Госпожа, – с тревогой проговорил её спутник с перевязанной головой. – На наше счастье поблизости оказался барон Коршунов. Экзобарон, – добавил он со значением.

В серых глазах мелькнуло удивление.

– Вы барон Коршунов⁈ – спросила Брусилова.

– Он самый. Был в городе по делам.

Девушка смотрела на меня в растерянности, явно не зная, что сказать.

– Благодарю ещё раз, – пролепетала она, наконец.

– Не стоит. Я рад, что успел вовремя. Как ваша рука? Уверены, что не нужно вколоть обезболивающее?

– Нет‑нет! Это лишнее. Думаю, мы скоро будем дома. Господин барон…

В этот момент глайдер ощутимо пошёл на снижение.

– Мы прибыли на мес‑сто, мой барон, – доложил Садко.

Машина застыла на пару секунд в воздухе и начала опускаться. За окном я увидел огромный дом, похожий на крепость. Ни ограды, ни ворот не было, так что мы приземлились прямо перед широким каменным крыльцом, с которого к нам бежали вооружённые люди.

– Позвольте мне выйти первым, – сказал Парамон. – Я объясню ситуацию охране.

Жестом я дал ему добро, и мужик выбрался из глайдера.

Спустя минуту раненых вытащили из машины и понесли в дом. Брусилову тоже подхватили.

– Подождите! – воскликнула она. – Господин барон, если у вас есть немного времени, будьте наши гостем! Отец непременно захочет с вами встретиться.

– Почту за честь, сударыня, – отозвался я, отвесив лёгкий вежливый поклон.

– Парамон, проведи! – напоследок сказала девушка, а затем её быстро унесли.

– Прошу сюда, ваше благородие, – проговорил Парамон. – Я покажу дорогу.

– Вам бы самому врачу показаться, – заметил я.

– Сначала долг, – отозвался тот. – Вы желаете войти с охраной?

Вопрос щепетильный. Вообще, тащить с собой гвардейцев в дом, куда тебя пригласили, невежливо. Оскорблять Брусиловых не хотелось. Да и не с чего им что‑то против меня иметь. К тому же, просто взять и убить аристократа нельзя. Мы же не варвары, в конце концов.

– Нет, – ответил я. – Думаю, в этом нет необходимости. Капитан, ждите меня здесь.

– Слушаюсь, господин барон, – отозвалась Мурина.

Я двинулся за устремившимся к парадному входу Парамоном.

Сразу стало ясно, что в доме царит суета. Понятно, из‑за чего. Повсюду метались слуги, на меня едва обращали внимание. Мой провожатый ловко лавировал между попадавшимися по пути людьми, на некоторых прикрикивал, но, в целом, перед нами старались расступаться.

– Сюда, ваше благородие, – то и дело повторял, оборачиваясь, Парамон. – Прошу прощения.

Наконец, мы добрались до большой гостиной, обставленной антикварной мебелью. Мраморный пол из синих и белых плит был натёрт до зеркального блеска, а потолок отчаянно переливался всеми оттенками фиолетового, сиреневого и лилового.

– Три миллиона панцирей жуков с Полидевка пошло на эту отделку, – с гордостью сообщил Парамон, заметив, что я разглядываю потолок. – Не правда ли, великолепно?

– Впечатляет, – согласился я уклончиво.

– Прошу, господин, располагайтесь. Хотите перекусить или…

– Я только что отобедал, не беспокойтесь.

– Как угодно, ваше благородие, – низко поклонился мой провожатый. – Если передумаете, за дверью будет лакей. Распоряжайтесь им по своему усмотрению. Я доложу о вашем визите господину Брусилову.

С этими словами он спешно ретировался, оставив меня в гостиной одного. Я уселся на диван, положив ногу на ногу. Было бы странно ожидать, что отец пострадавшей девушки прискачет знакомиться со мной, едва услышит, что я здесь. Ясное дело, что сначала он займётся дочерью. Так что я приготовился ждать, а чтобы не скучать, занялся медитацией. В моём положении это никогда не лишнее.

Когда дверь гостиной открылась, и в неё вошёл невысокий, плотный мужчина с круглым лицом, аккуратными усиками и безупречно причёсанными на прямой пробор рыжеватыми волосами, я как раз достиг третьей стадии умиротворения. Даже стало немного жаль, что Брусилов явился так быстро.

– Ваше благородие, господин экзобарон! – воскликнул он, поспешно шагая ко мне. На отполированном полу его подошвы слегка скользили, делая походку одновременно и скованной, и расхлябанной. – Пётр Андреевич Брусилов! Такая честь принимать вас в своём доме! – он схватил мою руку обеими ладонями, стиснул и горячо потряс, глядя мне в глаза. – Мария сказала, вы её из горящего глайдера вытащили.

– Не будем об этом, – ответил я. – Так поступил бы любой нормальный человек на моём месте.

– Вы даже не представляете, как я вам благодарен! И не только я, но и супруга моя. Она тоже хотела прийти, но осталась с Марией.

– Надеюсь, госпоже Брусиловой уже лучше.

– Лучше‑лучше! – закивал мой собеседник. – А как же? Кость ей лейб‑медик вправил, фиксацию сделал, стимуляторы регенерации вколол. Всё, как полагается, – Брусилов вдруг выхватил из нагрудного кармана пиджака шёлковый платок и быстро вытер им лицо. – Это ерунда, мелочи. Главное, что жива! Проклятые террористы! – вдруг резко сменил тон мой собеседник. В его голосе послышалась неподдельная ненависть. – Ведь что творят, сволочи поганые, а! Ничего человеческого в них нет!

– Кто‑нибудь уже взял на себя ответственность за взрыв? – спросил я.

– Не знаю, ваше благородие, – махнул рукой с зажатым в ней платком Брусилов. – Не до того было. С Машенькой возился. Да и какая разница, кто взорвал? Не одни, так другие. Мало разве выродков этих? Все они мрази безбожные! Простите, барон. Что‑то нашло на меня…

– Не извиняйтесь. Я прекрасно понимаю: вы едва не лишились дочери.

– Это да, верно, – кивнул Брусилов. – Машенька моя любимица. Ничего не могу с собой поделать. Как увидел её с рукой сломанной, как понял, что она там, при взрыве, была, так и обмер весь. Сердце стучит, будто сумасшедшее, в глазах потемнело, и руки… Ну, да это вам не интересно, – спохватился Брусилов. – Ваше благородие, не знаю, как вас и благодарить. Могу я сделать что‑то, дабы выразить свою признательность? Только не отказывайтесь, умоляю!

– Пётр Андреевич, как я могу требовать что‑то за помощь даме? Это просто неприлично.

– Понимаю, – озадаченно сник Брусилов. – Что ж, я буду ждать возможности вас отблагодарить. А сейчас… если у вас есть несколько минут, Мария очень просила зайти – она хотела бы сказать вам пару слов.

– Конечно. Как я могу отказать? Ведите, Пётр Андреевич.

– Ах, она будет в восторге! – всплеснув руками, воскликнул Брусилов. – Там и с супругой вас познакомлю.

И мы отправились навестить болезную.