Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

Глава 2

Первым делом я уселся в позу лотоса и провёл тщательную медитацию. Не потому что стал свидетелем существования иной цивилизации – хотя это и не то, что ты встречаешь в жизни каждый день, как вы понимаете, – а потому что использование генома кайдзю требовало возврата к прежнему состоянию и упаковки паттернов обратно в ДНК‑катушки. Волю давать чужим сущностям нельзя. Я уже объяснял, почему.

Медитация заняла почти час. Закончив и убедившись, что геном кайдзю надёжно помещён в запас и полностью подконтролен, я вызвал Садко.

Аватар появился передо мной. Прямо Сивка‑Бурка.

– Чем могу с‑служить, барон? – с поклоном осведомился ИскИн.

– В замке есть лаборатория?

– Конечно, мой барон. И она ос‑снащена по пос‑следнему с‑слову техники. Вы желаете поручить мне провес‑сти какой‑то анализ?

– Подойди сюда и взгляни, – я прошёл к столу, на котором лежал набитый красными кристаллами подсумок. Открыв его, вытащил свою добычу и разложил в три ряда. – Насколько я понимаю, это носители информации, содержащие инструкции неких разработок. Высоких технологий. Сможешь в них разобраться?

– С‑смогу с‑сказать пос‑сле того, как попробую, мой барон, – склонившись над кристаллами, ответил аватар. – Мне прис‑слать бота, чтобы дос‑ставил это в лабораторию?

– Нет. Я сам отнесу. Покажи дорогу.

– Как прикажете, барон. Прошу, с‑следуйте за мной.

Через несколько минут мы вошли в просторное помещение, заставленное множеством приборов. Похоже, в замке, и впрямь, было собрано всё необходимое для анализов оборудование.

Пока шли, к нам присоединился маленький бот с тонкими суставчатыми манипуляторами. Садко объяснил, что он понадобится ему, чтобы управляться с кристаллами и некоторыми приборами, требующими физического контакта.

– Он с‑станет моими руками, барон, – добавил он.

Когда дверь за нами закрылась, я выложил кристаллы на один из металлических столов.

Бот немедленно подкатил к нему и взял один из накопителей. Повертел в манипуляторах.

– Могу я узнать, где вы это взяли, барон? – спросил Садко. – В рифте?

– Да. Всё, что касается этих исследований, должно быть максимально засекречено. Доступ только у меня и тебя.

– Принято, мой барон. Позвольте я проведу ис‑следования и с‑сообщу вам результаты, как только они появятс‑ся. Полагаю, анализ займёт время.

– Никуда не выноси кристаллы отсюда. И обеспечь лаборатории надёжную охрану.

– Будет с‑сделано, барон. Не извольте бес‑спокоиться.

Маленький бот покатил к одному из сканеров, держа металлическими лапками накопитель.

Оставив Садко заниматься моими находками, я отправился в тренировочный зал. Теперь, когда ко мне вернулся Дар Коршуновых, нужно было регулярно упражняться в фехтовании.

Переодевшись в свободный спортивный костюм и сменив ботинки на кроссовки, я взял со стойки один из клинков, прямой с лезвием фукура‑карэру, взвесил его в руке, проверяя баланс. Он оказался идеальным. Что ж, подойдёт.

Выйдя на середину зала, я вызвал Садко. Благо, ИскИну не обязательно находиться в одном месте и выполнять лишь одну задачу. На самом деле, он перманентно занимался целой кучей вещей.

– Да, мой барон, – проговорил аватар, возникнув в углу справа. – Вам угодно потренироватьс‑ся?

– Именно так. Высокая степень сложности.

За то время, что я жил на Зевсе, успел привыкнуть к интенсивным тренировкам, и снижать уровень не собирался. Напротив – нужно было его повысить.

– Как вам угодно, – отозвался Садко, и в то же мгновение в потолке открылись два десятка маленьких круглых люков, из которых вылетели пластиковые шары, переливающиеся разными огоньками.

Они окружили меня и зависли в полутора метрах над полом.

Симбионт живо откликнулся на сигнал опасности и снабдил меня силовым полем. Я крутанул клинок, разогревая запястье и мышцы предплечья. Принял боевую стойку.

– Три, – обронил Садко. – Два. Один.

Шары тут же пришли в хаотичное движение. Они то приближались, то отдалялись, меняя высоту.

Я взмахнул мечом, метя в один из них. С клинка сорвался маленький синий полумесяц и рассёк мишень. Две половинки со стуком упали на пол.

Разумеется, маг способен контролировать силу атаки. Иначе я уже разнёс бы стену тренировочного зала и кто знает, что ещё за ней.

Полумесяц растворился в полутора метрах за тем местом, где секунду назад находился шар.

Я атаковал следующий. И промахнулся: в последний миг цель сдвинулась вправо и полетела вокруг меня. Чёрт! Нужно быть внимательней. Далеко не всегда крупные враги самые смертоносные. Охотник обязан уметь поражать объекты любого размера. И по мелким попадать куда сложнее.

Взмахнув клинком ещё раз, я уничтожил вторую мишень.

– Я могу с‑снизить с‑скорос‑сть шаров, – предложил наблюдавший за мной из угла аватар.

– Не смей.

Далее последовали два промаха подряд, но затем я рассёк летевший на меня шар и немедленно перешёл в следующую атаку, уничтожив другой.

Потом снова ошибся.

Тренировка продолжалась, пока я не уничтожил все мишени.

Результат оказался так себе. Значит, нужно практиковаться каждый день. Добиться, чтобы цели поражались с первого раза.

Вернув меч на стойку, я отправился в душ. Выбрал ионный режим, переоделся в обычный костюм и отправился в столовую.

– Не угодно ли вам отужинать в компании? – осведомился вдруг плывший рядом ИскИн. – Вы проводите много времени в одиночес‑стве. Это может дурно с‑сказатьс‑ся на вашем нас‑строении.

– С настроением у меня полный порядок, – ответил я, слегка удивившись. – С кем ты предлагаешь мне разделить трапезу?

– С‑с одной из наложниц, разумеетс‑ся. Вы ведь ещё не с‑со вс‑семи познакомилис‑сь.

Я усмехнулся.

– Последнее знакомство закончилось не слишком романтично. Но ты прав: это не повод вести жизнь затворника. Пригласи одну из девушек к столу.

– Катерину или Цао Фэн?

– На твой вкус.

– Боюс‑сь, у меня его нет.

– Тогда любую. С этим ты справишься?

– Да, барон. Девушка с‑скоро явитс‑ся в с‑столовую.

Дожидаться наложницу я не стал. В конце концов, это не совсем свидание. Так что начал с лёгкого салата. Почти успел его прикончить, когда дверь отворилась, и в комнату вошла изящная азиатка в платье из благородного зелёного шёлка с переливающимся узором – словно лунная дорожка дрожала на поверхности ночного пруда, потревоженного лёгким дуновением ветерка.

Облегающий силуэт подчёркивал стройность фигуры и в то же время сдержанную пышность женских форм. В боковом разрезе при каждом шаге мелькала фарфоровая бледность округлого бедра.

Туфли из золотой парчи издавали звонкое цоканье, будто тонкие высокие каблуки были снабжены металлическими набойками.

Черты лица выглядели аристократично: чистый овальный контур, высокие скулы, миндалевидные тёмные глаза с пушистыми ресницами слегка блестели. Брови вразлёт напоминали взмах крыльев чёрной птицы. Полные губы, покрытые коричневой помадой, были чуть приоткрыты, демонстрируя ровные белые зубы.

Волосы были убраны в низкий элегантный пучок, из которого выбивалось лишь несколько прямых чёрных прядей, обрамлявших лицо. Никаких заколок не было. Только не в обществе аристократа, ведь в умелых руках даже изящное украшение способно превратиться в смертельное оружие. А вот серьги девушка надела – серебряные капли, внутри которых переливались пленённые тонкой металлической сеткой бриллианты. Правое запястье украшал лаконичный браслет. Ожерелья не было. Оно и понятно: его ведь так легко превратить в удавку.

Уж не знаю, кто позаботился обо всех этих мерах предосторожности, но, вроде бы, наложниц учат одеваться и подбирать аксессуары так, чтобы к ним не возникало вопросов у службы безопасности. Впрочем, возможно, за этим проследила женщина, которую Мурина назначила матроной в мой гарем.

В любом случае, требования были соблюдены.

– Добрый вечер, господин, – проговорила наложница тихим мелодичным голосом и поклонилась.

Каждое её движение было одновременно сдержанным и элегантным, выверенным с ювелирной точностью.

– Садись, – сказал я, указав вилкой на стул. – Ты голодна?

А вот острые столовые приборы очень даже можно использовать в качестве оружия. Поэтому и положено садиться от хозяина на противоположном конце стола. Но поскольку я показал наложнице на стул слева от меня, она не посмела ослушаться.

– Я мало ем, господин, – ответила она. – Моё имя Цао Фэн.

Стюард‑бот галантно отодвинул для неё стул.

– Белогор, – сказал я.

Наложница выглядела спокойной, как лес в тихую ночь, но я чувствовал исходившие от неё молекулы запаха, и в них ясно читался страх.

– Почему ты меня боишься?

– Я вовсе не… – растерялась девушка.

Пришлось погрозить ей пальцем.

– Не лги. Просто ответь.

Цао Фэн потупилась. Она явно не была готова к такому повороту беседы.

– Ну, так в чём дело?

– В Веронике, – тихо отозвалась наложница. – Она не вернулась после того, как…

Девушка запнулась.

– И ты решила, что я сделал с ней что‑то плохое?

– Я бы не посмела, господин!

– Опять врёшь.

– Простите, умоляю!

Запах страха значительно усилился. На фоне тонкого аромата духов, который выбрала наложница, он казался особенно контрастным.

– Вероника оказалась шпионкой, – сказал я и отправил в рот последний крошечный помидор. Отодвинув тарелку, которую немедленно убрал со стола стюард‑бот, добавил: – Она пыталась меня убить. И не пожелала сдаться. Если ты не мой враг, тебе её участь не грозит.

– Я? – опешила Цао Фэн. – Нет! Ни в коем случае, господин!

– Верю, – кивнул я. Молекулы запаха выдавали только смятение, но оно было совсем иного рода, нежели у застигнутого врасплох шпиона. Уж я‑то знаю, как пахнут те, кто замыслил недоброе. Читать эту тонкую палитру – искусство, которое изучают годами. – Так что можешь успокоиться. Я не больной извращенец, который душит женщин ради удовольствия. Арина тоже боится?

Цао Фэн робко кивнула.

– Передай ей мои слова.

– Да, господин. Конечно.

– Ну, раз мы всё выяснили, почему бы тебе не попробовать блюда? Всё‑таки я тебя на ужин пригласил.

Наложница послушно взяла вилку и пошерудила ею в тарелке.

– Знаешь, что это? – спросил я.

– Нет, господин.

– Называется «ризотто». Чтобы его приготовить, нужно разогреть сковороду и растопить на ней немного сливочного масла. А затем припустить на нём лук‑шалот – пока не станет мягким. Добавить рис, обжарить полминуты, а потом постепенно добавлять кипящий бульон, не забывая его помешивать. Через четверть часа блюдо станет напоминать густой крем. Тогда в него следует положить сыр горгонзолу и дождаться, пока он расплавится.

– Откуда вы знаете, как готовить, господин? – удивилась Цао Фэн.

– Это моё хобби. Я часто занимался этим в замке, хотя нехватки в изысканных блюдах там и не было. Попробуй.

Наложница осторожно отравила в рот немного ризотто.

– Очень вкусно, – сказала она, улыбнувшись. – Просто потрясающе!

Я кивнул.

– Да, что есть, того не отнять. С автоповаром мне повезло. Вы посещали церковь для Причастия? Я распорядился, чтобы вам не препятствовали и сопровождали.

– Да, господин. Вы очень великодушны.

– Или просто хочу, чтобы вы выглядели молодо как можно дольше, – улыбнулся я. – Ты веришь в Бога?

– Приходится, господин.

– В каком смысле? Из‑за Эликсира? Ну, так ведь его можно получать и без веры. Достаточно платить десятину. А в твоём случае даже и этого не нужно. Её плачу за тебя я.

Это правда: наложницы – единственные кабальные, которые не получают жалованье. Иначе это походило бы на проституцию. Так что ответственным за их веру считается владелец.

– Я вовсе не об этом, – сказала девушка. – Выбор убеждений – это иллюзия. Если выбирать приходится из того, что есть, то в любом случае выбираешь то, что придумали до нас. И за нас.

– Интересная мысль. Звучит, как будто у тебя есть свои собственные. Только твои.

Цао Фэн отрицательно покачала головой.

– Увы, я не так умна, чтобы создать нечто своё. Поэтому, как большинство, вынуждена довольствоваться тем, что есть. А вы? Веруете? Если, конечно, мне позволено спросить, – тут же спохватилась девушка.

– А как же, – ответил я. – Все мы надеемся на вечную жизнь. А дать её может только Создатель. Или его церковь.

Всегда нужно знать, как отвечать на подобные вопросы. Даже если ты у себя дома и говоришь с тем, кто от тебя целиком зависит. История знает тысячи примеров, когда одно сказанное неосторожное слово губило целые семьи. А уж сколько людей погибло из‑за расхождения в вопросах веры, вообще не сосчитать.

– Разве это не одно и то же? – нахмурилась девушка. – Бог и его церковь?

– Един ли мастер и его инструмент?

Моя собеседница задумчиво пожевала ризотто.

– Я не смею давать вам советы, господин, но разве говорить такое… не ересь?

– Вовсе нет. Эта тема не раз поднималась на дебатах в Святейшем Синоде и прочих церковных собраниях. Дискуссии о вере одобряются. А вот искать бессмертия на стороне – нет.

– О, вы про еретиков! Да, они просто ужасны!

– Совершенно ужасны, – согласился я. – Но мы чересчур увлеклись теологической беседой. Давай лучше перейдём к следующему блюду. Это террин из салацийской птерсии с беконом и горошком.

– Я сейчас подумала, что никогда не видела птерсию, – сказала вдруг Цао Фэн. – Живую, я имею в виду. И других птиц. Да и животных тоже. Вообще никаких.

– Ну, можешь полюбоваться на пантер, – сказал я, указав на лежавших возле дальней стены хищников. – Их далёкие предки с Земли, резиденции Великого Императорского Дома.

– Они ведь смирные? – спросил девушка, глядя на хищников.

– Абсолютно. Можешь погладить, если хочешь.

– Нет… Если вы не возражаете.

– Как угодно. Ну, поехали. Оценим террин. Надеюсь, он не разочарует.

Когда мы приступили ко второму блюду, я заметил, как Цао Фэн искоса поглядывает на меня, словно прикидывает, сказать что‑то или нет.

– В чём дело? – спросил я. – Выкладывай. Вижу, у тебя что‑то на уме.

– Вы очень проницательны, господин, – смутилась девушка.

– Значит, я прав?

Она кивнула.

– Я хотела спросить: не одиноко ли вам в таком большом замке? Вы редко ищете нашего общества, а мы могли бы скрасить ваш досуг. Мы умеем многое. Услаждать не только тело, но и душу. Наше искусство основано на древней традиции воспитания гейш, которая зародилась в ныне не существующей стране Ниппон. Но смею заметить, мы идём в ногу со временем и значительно превзошли прежние каноны.

– Не сомневаюсь. Однако дело в том, что пребывание в чьём‑то обществе никак не связано с отсутствием одиночества.

– Я понимаю, господин, – кивнула Цао Фэн. – Но кто знает, не найдёте ли вы в одной из нас душевной или сердечной привязанности? А может, даже в нас чет… троих, – поспешно исправилась девушка.

– Боюсь, одиночество – неизбежная участь человека, облачённого властью. И тому есть несколько причин. Во‑первых, такой человек находится по отношению к большинству окружения выше, а среди тех, кто с ним в одной плоскости, редко бывают те, кому можно доверять. Кроме того, власть имущему приходится регулярно принимать решения, от которых зависят судьбы других, и нести за них ответственность. По крайней мере, за часть из них. Никто не разделит с тобой ни вину, ни славу. Ну, и перед своей совестью отвечать нужно. От неё‑то никуда не денешься. Вдобавок большая часть жизни владыки организована в соответствии с протоколами и церемониями, превращающими общение в формальный ритуал. Меня это, правда, ещё только ждёт, но от этого никуда не деться.

– Полагаю, дело и в недоверии, – вставила моя собеседница, улучив момент, когда я прервался, чтобы отправить в рот кусок мясного фарша, запечённого с орехами, сухофруктами и маслинами.

Я кивнул.

– Безусловно. Особенно когда ты знаешь, что тебя попытаются либо задавить финансово, либо попросту убить. Приходится подозревать каждого.

– Наверное, дело ещё и в привычке повелевать, – оживилась девушка от того, что я поддержал её реплику. – Я имею в виду, что это

постепенно отучает от умения слушать, и диалог в конце концов превращается в монолог.

– Вижу, тебя, и правда, многому научили, – заметил я. – Отдаю должное, поддержать беседу ты умеешь.

– Благодарю, повелитель, – Цао Фэн вдруг покраснела. – Нам говорили, что женщины, с которыми мужчине нечего обсудить, быстро надоедают.

– Как и те, которые болтают слишком много, – улыбнулся я. – Как тебе террин?

Моя собеседница сразу смекнула, что пора сменить тему.

– Прекрасно, господин! Вкус просто изумительный. Никогда не ела ничего подобного.

– Вас что, почти не кормили прежде? – спросил я.

– Нет, что вы! Мы питались очень хорошо, и никогда не были голодны. Просто… это всегда была здоровая пища. Полезная. И безвредная. Мы ведь должны держать себя в форме, – Цао Фэн с тоской поглядела в тарелку. – Наверное, я и так уже…

– Считай, что сегодня у тебя исключительный день, – перебил я. – Наслаждайся.

– Как прикажете, господин, – и девушка охотно снова вооружилась вилкой.

После ужина, выпив зелёного чая, мы отправились в мои покои. Не было никакого смысла откладывать ту часть знакомства, ради которой мы встретились.

Надо отдать Цао Фэн должное – она оказалась на высоте. Современные достижения любовной науки ничем не уступали в её исполнении старым добрым традициям. Лишь через три часа я отпустил её к остальным девушкам, принял ионный душ и завалился спать.

Утром встал после одиннадцати. Сделал зарядку и, накинув халат, уселся завтракать. Стюард‑бот притащил в спальню поднос с едой и дымящимся кофейником. Проверив всё на наличие ядов, я принялся жадно поглощать пищу.

Когда закончил и налил себе вторую чашку кофе, в комнате появился Садко.

– Мой барон, у меня для вас‑с новос‑сти.

– Хорошие, надеюсь, – спросил я, глядя на него поверх чашки.

– Полагаю, вас‑с они обрадуют. Мне удалос‑сь разобрать час‑сть данных с‑с накопителей, которые вы мне дали.

– Только часть?

– Технологии, которые они опис‑сывают, с‑сущес‑ственно отличаютс‑ся от извес‑стных. Приходитс‑ся проводить много с‑сложных рас‑счётов, чтобы понять принципы их дейс‑ствия.

– Ладно, я понял. Жди меня в лаборатории. Я сейчас туда приду, и ты мне покажешь всё, что выяснил.

Глава 3

Сказать, что я многого ожидал от исследования Садко, значит не сказать ничего. Технологии иной расы должны были стать краеугольным камнем нового витка развития человеческой науки. Если конкретнее – моих собственных апгрейдов, в которых я так нуждался. Так что я трепетал от предвкушения.

Стоит отдать должное ИскИну, он не подвёл.

– Мой барон, – начал Садко, когда я уселся в кресло, чтобы послушать, какие сведения ему удалось извлечь из накопителей иной разумной расы. – Прежде вс‑сего позвольте отметить бес‑спрецедентнос‑сть с‑сведений, которые мне удалос‑сь почерпнуть из добытых вами накопителей.

– Ты не сдерживайся, выкладывай всё, что есть, – подбодрил я ИскИна.

– Во‑первых, мне удалос‑сь рас‑сшифровать технологии ус‑силения защитных полей. Во‑вторых, обнаружилис‑сь нес‑сколько новых принципов с‑создания энергетичес‑ского оружия. Ес‑сли внедрить их в то, что мы имеем с‑сейчас‑с, то при незначительных модификациях мы с‑сможем кардинально увеличить как защитные функции, так и атакующую мощь.

– Звучит, как музыка. Что ещё?

– В плане технологий это пока вс‑сё. И для них потребуютс‑ся кое‑какие металлы и другие химичес‑ские элементы, довольно редкие и дорогие. Ес‑сли, конечно, вы решите вложитьс‑ся в апгрейды.

– Ещё как решусь, даже не сомневайся.

– Тогда, боюс‑сь, мы будем вынуждены прибегнуть к закупкам. Я позволил с‑себе проанализировать рынок, и получаетс‑ся, что необходимыми материалами из ближайших к нам добытчиков обладают Ремизовы.

– Новости так себе. Они только и ждут, когда меня не станет. Но продолжай.

– Ещё мне удалос‑сь обнаружить информацию о рас‑сположении на Авроре некоторых рес‑сурс‑сов и инновационных с‑спос‑собах их ис‑спользования. Например, в виде с‑сплавов.

– Отлично! Значит, нам нужно как можно быстрее начать их добычу, верно я понимаю?

– Было бы вес‑сьма целес‑сообразно.

– Но нужны деньги, да?

– Увы, мой барон. Без них никуда.

– Чёрт! Ладно, а что там с апгрейдами? Если мы закупимся у Ремизовых, то в какие сроки сможем провести модификации нынешнего оборудования?

– Я бы рекомендовал пока с‑сос‑средоточитьс‑ся на с‑силовых щитах. Это мы вполне с‑спос‑собны с‑себе позволить. Но не думаю, что Ремизовы с‑соглас‑сятся на пос‑ставки. Полагаю, у них уже рас‑спис‑саны заказы.

– Меня это не устраивает. Усилить обороноспособность необходимо уже сейчас. Мы тут, вообще‑то, пиратов ожидаем.

– С‑совершенно с‑с вами с‑соглас‑сен, барон, однако для этого потребуютс‑ся рычаги давления на Дом Ремизовых. У вас‑с они имеютс‑ся?

– Дай подумать. Я тут всё размышлял о том, кто притащил в замок машину Шварценбергов, и пришёл к выводу, что главный подозреваемый – представитель как раз Ремизовых. Больше, как будто, некому.

– Но мой барон, подозрения нам не помогут. Ведь доказательс‑ств нет. Я проанализировал запис‑си пос‑сещения гос‑сподина Полес‑сова и не обнаружил никаких признаков того, что именно он…

– Погоди, – прервал я ИскИна поднятием руки. – Возможно, ты не то искал. Давай‑ка посмотрим записи вместе.

– Вы полагаете, мои алгоритмы недос‑статочно с‑совершенны?

– Я полагаю, что могу заметить то, на что ты, мой друг, не обратил внимания. Вдруг повезёт.

– Что ж… ес‑сли вам так угодно, – судя по тону, Садко был малость уязвлён, однако я уже решил, что именно нужно искать, и хотел проверить своё предположение.

Тем более, как раз и повод представился.

В воздухе возникла трёхмерная голограмма посещения Полесова.

Хотел бы сказать, что сразу увидел то, что нужно, но пришлось просмотреть запись его визита восемь раз, прежде чем я велел Садко остановить её и промотать ещё раз.

– Вот, видишь? – спросил я, внутренне торжествуя.

– Прошу прощения, барон, но…

– Складки на одежде. Посмотри вот сюда, – подойдя к стереоизображению, я указал на пиджак Полесова. – Они едва заметны, но они есть. Как будто нечто невидимое держится за ткань с этой стороны. А спустя несколько секунд они исчезают. Материал расправляется. Видишь?

– Хм… Должен признать, вы правы, барон, – тон ИскИна казался озадаченным. – Но что это может значить?

– А ты не понимаешь? Робот держался за ткань пиджака, а затем соскочил на пол! Машина Шварценбергов может обмануть сканеры давления, но не в состоянии изменить запись.

– Возможно, вы правы, – помолчав, признал Садко. – Не знаю, как я мог это пропус‑стить. Зато это с‑свидетельс‑ствует о том, что ис‑скус‑ственным интеллектам никогда не заменить человека, что бы ни говорили фундаменталис‑сты.

– Плевать мне на фундаменталистов! Мы только что получили доказательство того, что Полесов пронёс на себе машину Щварценбергов!

– Не уверен, что этого хватит для с‑суда, мой барон.

– А я в суд и не собираюсь. Мне лишь нужен рычаг давления на Ремизовых.

– Что ж, возможно, этого и дос‑статочно. Как вы планируете ис‑спользовать полученное знание?

– Свяжись с Полесовым и назначь ему встречу. В Николаевске‑12. Скажи, я собираюсь осмотреть город и заодно был бы рад увидеться с ним. Он решит, что это насчёт передачи аренды Брусиловых и непременно согласится.

– С‑сию минуту, барон.

Через четверть часа у меня было приглашение присоединиться к Андрею Николаевичу Полесову во Дворце Спорта, где представитель Дома Ремизовых рассчитывал быть в половине третьего.

– Полагаю, это означает обед, мой барон, – заметил Садко, докладывая о результатах переговоров.

– Очень хорошо. Я как раз успею проголодаться. А что за Дворец такой?

– По с‑сути, это ипподром. Только вмес‑сто лошадей в с‑соревнованиях учас‑ствуют животные с‑с Кибелы – так называемые квазирапторы. Очень быс‑стрые и вынос‑сливые ящеры.

– И на них делают ставки?

– С‑совершенно верно, барон. Правила гонки довольно с‑сложные, так что, ес‑сли с‑собираетес‑сь поучас‑ствовать…

– Нет, я не азартен. Предпочитаю полагаться на планирование, а не случай.

– Вес‑сьма разумно, ес‑сли позволите заметить. В общем, гос‑сподин Полес‑сов будет ждать вас‑с в два‑тридцать в вип‑ложе.

– Очень хорошо. Сделай мне запись вот этого уличающего его момента на каком‑нибудь небольшом носителе, чтобы я мог показать ему. Желательно в стерео формате.

В Николаевск я прибыл ровно в четверть третьего. По имперским меркам, город был совсем крошечным – всего шестнадцать миллионов жителей. Захолустье, короче. Провинциальные города Земли, колыбели человечества, насчитывали больше. Тем не менее, Николаевск оставался самым большим поселением планеты, и именно в нём проживали представители аристократических Домов. Так что его можно было считать деловым и культурным центром Авроры. Во всяком случае, на данный момент.

Дворец Спорта был построен, как и большинство зданий Николаевска, Ремизовыми и походил на крытый стеклянным куполом огромный Колизей.

Мой кортеж припарковался на нижнем ярусе циклопического здания. Отсюда до вип‑лож было рукой подать, так что я добрался до забронированной Полесовым всего за несколько минут.

Поверенный местного представительства Дома Ремизовых был на месте – сидел за столом, держа на руках сине‑оранжевого представителя фауны Поллукса, похожего на маленького толстого медвежонка с острыми ушками, заканчивавшимися пушистыми кисточками, и коротким, но вполне выраженным хвостом. Вместо шести глаз у питомца сверкали в лучах наполненного секретом кайдзю светильника искусно огранённые крупные бриллианты. Слепой зверёк цеплялся за своего хозяина, вынужденно воспринимая его как единственную гарантию защиты и источник пищи.

Когда я вошёл в ложу, Полесов встал, держа питомца на руках, и поклонился.

– Рад вас видеть, господин экзобарон, – проговорил он с елейной улыбкой. – Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной трапезу?

– С чего бы? – отозвался я, занимая место напротив. – Любите скачки?

– Только эти. Моя слабость, – виновато отозвался Полесов. – Хотите сделать ставку? У меня есть буклет, где я отметил фаворитов.

– Нет, спасибо. Я не полагаюсь на удачу.

– И правильно. Обманчивая дамочка. Но ничего не могу с собой поделать – так и тянет проверить, насколько она ко мне благосклонна. Обед подадут через пару минут. Я взял на себя смелость заказать и вам. Лобстеры в сливочном масле. Надеюсь, вы едите морепродукты?

– Блестящий выбор, – искренне одобрил я.

– Благодарю. Сам их обожаю. О, смотрите: рапторов готовят к забегу! Я поставил на тринадцатый номер.

– Почему именно на него?

– Никаких суеверий, барон, только анализ, – Полесов взял со стола бинокль, приложил его к глазам и полминуты разглядывал существо в загоне. – Хорош! – удовлетворённо произнёс он, наконец. Положив бинокль на место, он погладил сине‑оранжевого питомца и сказал: – Я так понимаю, вы решили пересмотреть условия аренды, предоставленные Брусиловым?

– Не совсем так. И даже вообще не так.

На лице моего собеседника отразилось недоумение. Он явно рассчитывал заключить выгодную для Ремизовых сделку и был уверен, что я прибыл для передачи аренды Брусиловых.

– Прошу прощения, барон… – кашлянув, смущённо проговорил Полесов. – Я решил, что… Впрочем, неважно. Готов выслушать вас.

– Рад слышать. Потому что мне есть, что сказать. Это касается химических элементов, которые Дом Ремизовых добывает на Авроре.

– Вы желаете их приобрести?

– Именно. Вот список, – вытащив сложенный пополам листок из внутреннего кармана пиджака, я положил его перед собеседником.

Полесов к нему не прикоснулся.

– Ваше благородие, к сожалению, всё, что добывается компаниями Дома Ремизовых на Авроре, отправляется покупателям в соответствии с действующими контрактами. Излишков просто нет.

– Уверен, что‑нибудь да остаётся, – отозвался я. – На всякий случай.

Полесов пожал плечами.

– Может, и так. Мне нужно уточнить. О, прошу прощения! – он взял бинокль и приложил его к глазам. – Забег начался, а я поставил кругленькую сумму.

– На тринадцатый номер, я помню. Не объясните правила соревнования?

– Охотно. Это гонка на выживание, очень популярный вид спорта. Каждый квазираптор оснащён улучшениями, которые можно активировать дистанционно. Мышечные стимуляторы, энергетический щит и оружие, конечно.

– Так животные могут погибнуть во время соревнования?

– Уверяю, что большая часть до финиша не доберётся. Вы ни разу не смотрели такие гонки, господин барон?

– Я не любитель телевидения.

– Понимаю. Так вот, на дистанции имеются препятствия. Например, лава, кислота, гравитационные ловушки, выбросы газа и автоматические орудия, которые могут включиться в любой момент. Пройти их или попасть под огонь – настоящая лотерея.

– Не многовато?

– Их можно преодолеть с помощью прыжковых платформ, но это требует точного расчёта. К тому же, они находятся в постоянном движении. Вот сейчас как раз рапторы приближаются к кислотному бассейну. Поглядим, сколько из них сумеют его перепрыгнуть.

– И что, нет никаких ограничений? Соперников можно атаковать, сколько угодно?

– Вовсе нет… Прошу прощения, тринадцатый номер запрыгнул на платформу. Перескочил на следующую и атаковал соперника. Не желаете взглянуть? Я попрошу принести ещё один бинокль.

– В этом нет необходимости. Меня интересуют ресурсы, а не результат гонки.

– Да, прошу прощения, – спохватился Полесов. Опустив бинокль, виновато улыбнулся. – Это всё моя азартность. Ничего не могу с собой поделать.

– Должно быть, обходится такое увлечение недёшево.

– Это да. Но мне чаще всего везёт.

В это верилось с трудом.

– Так насчёт ресурсов, – Полесов задумчиво погладил сине‑оранжевый мех своего питомца. – Полагаю, Дом мог бы изыскать возможность продать часть остатков, если они найдутся, или увеличить добычу в случае… как бы это сказать…

– Позвольте вам помочь, Андрей Николаевич. Вы, наверное, имеете в виду, что передача контрактов Брусиловых поспособствовала бы сделке по ресурсам?

Мой собеседник сдержанно улыбнулся.

– Уверен, это здорово помогло бы, ваше благородие.

– Понятно. Признаться, я ожидал чего‑то подобного.

– Значит, всё‑таки подумали над предложением? – оживился Полесов.

– Нет. Но у меня есть встречное.

– Правда? И какое?

– Секунду. Хочу попробовать лобстера.

– О, разумеется! Они великолепны.

Пока я повязывал на шею салфетку, чтобы не закапать маслом грудь, Полесов снова взял бинокль и уставился на арену. Лишь звук треснувшего панциря, который я расколол специальными щипцами, отвлёк его от созерцания гонки.

– Ваш вердикт, господин барон? – осведомился он, когда я подцепил вилкой кусок белого мяса, вытащил его из панциря, обмакнул в чесночное масло и отправил в рот.

– Великолепно.

– Очень рад. Так что насчёт встречного предложения?

– Уверен, оно придётся вам по душе. Видите ли, на меня было совершено покушение. С помощью машины Шварценбергов.

– Неужели? Какой ужас!

В лице мой собеседник не изменился, но молекулы запаха, которые он источал, говорили красноречивее всего. Полесов сразу сообразил, что я не случайно завёл речь о покушении именно с ним. Собственно, если бы у меня оставались сомнения в виновности советника, его запах только что выдал его с головой. Увы, это к делу не пришьёшь, как говорится.