Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

– Вы правы, барон, репутация – это всё. Но мы готовы её подтвердить делом. Подумайте над моим предложением. Я оставлю вам свою визитку.

Я принял карточку, но уже знал, что никогда не позвоню по этому номеру. Хронид – слишком ценный ресурс, чтобы отдавать его непроверенным дельцам. Если они продадут его врагам Империи, и это обнаружится, меня могут обвинить в измене. Такое уже случалось. Лучше подстраховаться.

Глава 22

Следующий час пролетел незаметно и продуктивно. Я пообщался с представителями сразу нескольких корпораций. Торговый дом «Феникс» предлагал контракт на поставку металлов для моего нового сталелитейного цеха, «Энерго‑Интернейшнл» интересовалась возможностью строительства термальной станции, а представители «Корпорации Галактического Здравоохранения» заявили о готовности построить на Авроре сеть медицинских центров в обмен на долю в добыче ресурсов.

Я назначил несколько деловых встреч на завтра.

Садко, не переставая, шептал мне на ухо комментарии по каждому новому знакомому, и к концу часа я уже примерно понимал, кому можно доверять, а с кем стоит держать ухо востро. Некоторые из гостей занимались сомнительными операциями, но были и вполне респектабельные промышленники и банкиры, с которыми можно было наладить долгосрочное сотрудничество.

Танцы продолжались. Я подошёл к небольшой группе гостей, среди которых заметил Брусиловых.

– Ваше благородие, праздник просто чудесный, – поприветствовал меня Пётр Андреевич с легкой улыбкой.

Я вежливо поклонился ему, супруге Анне Фёдоровне и Марие.

Девушка была в лёгком бальном голубом платье, подчеркивавшим тонкую талию и высокую грудь.

– Мария Петровна, – обратился я к ней, протягивая руку. – Позвольте пригласить вас на танец.

Девушка улыбнулась и сделала книксен.

– С удовольствием, господин барон.

Мы встали на одну из опустившихся к полу платформ. Оркестр заиграл вальс. Платформа плавно закружилась, поднимаясь над залом. Сверху открывался вид на нарядных гостей и снующих между ними слуг в белых ливреях.

– Как ваше здоровье? – спросил я девушку. – Надеюсь, вы оправились после того досадного происшествия?

– Спасибо, господин барон, – ответила Брусилова, поднимая на меня взгляд. – Мне оказали прекрасную помощь, так что я полностью здорова. А как идут ваши дела?

– Грех жаловаться.

– Говорят, вы очень амбициозны. Мой отец даже сравнил вас с Ахиллесом.

– С Ахиллесом? Отчего же?

– Ну, как же? Он ведь жаждал славы и бессмертия в памяти людей. И, кстати, своего добился.

– Это верно. Вот только ему ради этого пришлось умереть.

– А вы, как я понимаю, на такие жертвы не готовы, – улыбнулась Мария.

Мы кружились в вальсе, пролетая мимо гостей, поднимаясь то выше, к потолку, где сверкали мириадами огоньков роскошные люстры, то опускаясь ниже и проносясь над головами присутствующих.

– Не готов, – ответил я. – Очень надеюсь дожить до глубокой старости.

– Тогда вам больше подойдёт сравнение с Ясоном. Вы ведь, в каком‑то смысле, тоже ищете золотое руно.

Я покачал головой.

– Увы, его тоже постигла смерть. На него рухнул собственный корабль. По сути, миф о Ясоне учит нас тому, что поиски сокровища тщетны.

– Не согласна. На мой взгляд, это история о том, что поиски куда важнее самого сокровища.

– Может, вы и правы. Наверное, я с вами даже соглашусь.

– Как это мило с вашей стороны, барон.

– И всё же, мне ближе миф об Одиссее.

Брусилова удивлённо подняла брови.

– О скитальце?

– Нет, о человеке, который всеми силами стремился вернуться домой, к семье. Своё царство, любовь и дети – вот, что мне по душе. В конце концов, это именно то, чего желает человек, успевший пережить многое.

Мария рассмеялась.

– Ну, вы ещё слишком молоды, барон, чтобы успеть пережить многое. Но думаю, у вас всё впереди. Если, конечно, вы будете осторожны. Что же касается семьи, здесь полно девушек, которые с радостью составят вам партию. У владельца планеты с запасом хронида не будет проблем найти себе супругу.

– Раз уж мы заговорили о браке, каковы ваши планы на этот счёт? Уверен, к вам уже сватались, и не раз.

– Благодарю за лестное мнение, барон. Да, сватались. Но я не собираюсь оставаться на Авроре. Скоро мне предстоит покинуть дом.

– Куда же вы собираетесь?

– На Землю. Я стану фрейлиной императрицы.

– Ого! Что ж, поздравляю. Это большая удача.

– Скорее, большие связи, – ответила девушка. – Но да, занять такую должность совсем не просто.

– Вы рады?

– Служить Её Величеству? Само собой.

Ну, конечно. Что бы ни чувствовала Брусилова на самом деле, ответить иначе она не могла. С другой стороны, для девушки с амбициями это было реальным шансом сделать карьеру при дворе. И для семьи хорошо, когда есть человек, близкий к власти.

– Возможно, однажды мне и за вас доведётся замолвить словечко, – улыбнулась Брусилова, глядя на меня. – В качестве благодарности за спасение. Ведь долг платежом красен.

– Это обещание? – спросил я.

– Если когда‑нибудь вам это потребуется, и у меня будет такая возможность, – серьёзно ответила девушка.

– Я это учту.

А что, и правда, неплохо, если на самом верху у меня будет человек, готовый оплатить долг. Может, и не пригодится, но ведь всякое бывает.

– Уверен, справитесь с ролью фрейлины, – сказал я. – У вас есть для этого всё, что нужно.

– Вы очень любезны, барон. Но вы меня плохо знаете. Если честно, я немного боюсь. Земля так далеко от всего, что я знаю. Я выросла на Авроре, а там меня ждут огромный двор, интриги, протоколы. Не уверена, что смогу вписаться.

– Вы справитесь.

– Что вы чувствовали, когда отправлялись на Аврору? Вам ведь тоже пришлось покинуть отчий дом.

– Не так важно, что я чувствовал, Мария Петровна. Гораздо важнее, что я увидел в этом возможность. И теперь вместо того чтобы быть одним из управляющих отцовскими рифтами, я владею целой планетой.

Девушка понимающе кивнула.

– Да, возможность. Это важно. Я буду вспоминать ваши слова, барон. Иногда.

– Почту за честь. Когда вы отбываете на Землю?

– Через две недели. Полагаю, этот бал – последний, который я посещу на Авроре.

– Что ж, я рад, что он проходит именно у меня. Желаю вам удачи.

– Спасибо, барон.

Когда платформа опустилась, я проводил Марию к её родителям. Мы обменялись несколькими словами, а затем к нам подошёл Ремизов.

– Ваше благородие! – воскликнул он. – Позвольте поздравить вас с таким прекрасным вечером! Вы устроили настоящий праздник! Разрешите на пару слов?

– Прошу меня извинить, – сказал я Брусиловым.

Когда мы отошли, Ремизов заговорил быстро и тихо, стараясь, чтобы его, кроме меня, никто не услышал:

– Я должен извиниться перед вами, господин барон. За моего бывшего управляющего. Он действовал за моей спиной, клянусь! Как только я узнал о том, что он сделал, сразу снял его с должности и прогнал взашеи.

– Я весьма это ценю, господин Ремизов, – ответил я холодно. – Но вы не имели отношения к этим событиям, так что я не держу на вас зла.

– Тем не менее, я чувствую необходимость загладить вину, – продолжил Ремизов. – В качестве извинений предлагаю вам корабли для защиты Авроры. Пять судов среднего класса, полностью вооруженных и с командами.

– Я очень ценю ваше стремление помочь, господин Ремизов. Но я предпочитаю собственный флот. Думаю, сейчас в дополнительной защите я не нуждаюсь. Не принимайте мой отказ от ваших кораблей как отказ от ваших извинений. Я благодарен вам за предложение.

Ремизов пожал плечами. В его взгляде промелькнула тень разочарования. Но он тут же заставил себя улыбнуться. Получилось малость натянуто.

– Как вам будет угодно, господин барон. В таком случае позвольте представить вам мою дочь Екатерину. Она очень хотела с вами познакомиться.

Ремизов сделал знак в толпу, и к нам тут же приблизилась девушка лет двадцати пяти, одетая в платье из переливчатого атласа. Ткань облегала её фигуру, словно вторая кожа. Она улыбнулась мне с такой приторной сладостью, что я почти физически ощутил фальшь.

– Господин барон, – пропела Ремизова, протягивая мне украшенную драгоценными браслетами и кольцами руку. – Я так рада с вами познакомиться! Вы совершили настоящий подвиг, защитив планету от пиратов. И теперь я вижу героя воочию.

– Я бы не назвал это подвигом. Просто делал то, что должен был.

– Вы слишком скромны! – воскликнула Ремизова, подаваясь ко мне. – Я уверена, что вы легко справились бы с кем угодно. Такой мужчина, как вы, – её взгляд сделался томным, – должен быть рядом с достойной женщиной, понимающей вам цену. Не находите?

Я уловил запах её духов. Слишком резкий и навязчивый.

– Возможно, вы и правы, но сейчас я сосредоточен на развитии планеты.

– Однако брак ведь входит в ваши планы?

– Несомненно. И к выбору жены я собираюсь подойти со всей ответственностью. Хочу, чтобы меня окружали люди, которым я могу доверять.

Я слегка сакцентировал на последнем слове.

Глаза Ремизовой на мгновение блеснули злым огоньком, но она быстро взяла себя в руки.

– Само собой, господин барон. Вы не только отважны, но и мудры.

– Прошу прощения, господин Ремизов, сударыня, но меня ждут другие гости.

– Конечно, ваше благородие, – ответил Ремизов. – Если передумаете насчёт моего предложения, буду рад. Я всегда готов к сотрудничеству. Не смеем задерживать.

Отойдя от этой парочки, я двинулся через зал, приветствуя гостей. Вскоре моё внимание привлекла одна из моих наложниц. Катерина стояла у колонны, осторожно выглядывая из‑за неё, словно за кем‑то следила. Затем вдруг быстро пошла к выходу и через несколько секунд скрылась из виду. Такое поведение показалось мне странным. Извинившись перед подошёдшим ко мне представителем одной из торговых фирм, я последовал за девушкой.

Глава 23

Я двинулся следом за Катериной, стараясь держаться на расстоянии. Девушка шла быстро, лавируя между гостями. Движения казались нервными – наложницу явно что‑то беспокоило. Её алое платье мелькало среди пёстрой толпы, словно язык пламени, так что не потерять её из виду было легко. У меня по‑прежнему было чувство, что девушка за кем‑то следит. Я проследовал за ней через анфиладу комнат, где гости отдыхали от танцев, потягивая прохладительные напитки и ведя неспешные беседы. Катерина нигде не задерживалась, целеустремлённо двигаясь вперёд. Её поведение казалось всё более странным.

Я едва не потерял её в коридоре, ведущем к служебным помещениям. Но вскоре снова заметил её: Катерина стояла, выглядывая из‑за угла. Но почти сразу снова пришла в движение и скрылась из виду. Когда я добрался до поворота, то увидел, как она входит в женскую уборную.

Хм… Если девушке приспичило, что почему она так странно себя вела? Чего ждала? Нет, наложница точно за кем‑то наблюдала.

Войти следом было бы неприлично. Я остановился, решив дождаться возвращения Катерины. Прислонившись к стене, скрестил руки на груди.

Прошло несколько минут. Женщины, конечно, могут провести в туалете немало времени. Но во мне росла тревога. Что, если с Катериной что‑то случилось?

Выждав ещё три минуты, я решил, что ждать больше не имеет смысла. Что‑то явно было не так. Подойдя к двери, я постучал.

Никто не отозвался. Что ж, была не была. В конце концов, в туалете есть кабинки, так что я не должен никого застать совсем уж в неприличном виде.

Толкнув дверь, я заглянул в уборную.

Внутри было пусто. Рядом с умывальниками, зеркалами в золочёных рамах и мягкими креслами никого не было. Уже неплохо.

В дальнем конце помещения виднелись кабинки. Одна из них, самая дальняя, была заперта.

– Катерина? – проговорил я.

Тишина.

Чёрт! Не нравится мне это…

Наложница точно была внутри. Так почему же она не отвечает?

Я подошёл к двери и толкнул её. Заперто.

– Катерина!

Никакого ответа.

Зайдя в соседнюю кабинку, я встал на унитаз и заглянул через перегородку. Сердце пропустило удар.

Катерина лежала на полу. Её лицо было бледным, глаза закрыты, рот приоткрыт. На шее отчётливо виднелась багровая полоса – след от удушения!

Проклятье!

Выскочив из кабинки, я ударил ногой по двери, и она с треском открылась внутрь.

– Катерина!

Опустившись на колени, я осторожно приподнял голову девушки. Наложница не реагировала. Я схватил её за руку. Пульс едва прощупывался.

Ну, хоть жива!

– Садко! Немедленно врача в женскую уборную! И охрану! Живо!

– С‑слушаюсь, мой барон! – отозвался ИскИн. – Могу я узнать, что с‑случилос‑сь? Кому‑то из гос‑стей с‑стало плохо?

– Нет! Кто‑то пытался убить Катерину.

Девушка дышала, но слабо и прерывисто. Судя по следу на шее, кто‑то использовал тонкий шнур. Пока я ждал Катерину, несколько женщин выходили из туалета. Но кто из них пытался задушить наложницу?

Подняв девушку, я вынес её из уборной и едва не столкнулся с подбежавшим доктором Герцем. В руке у него был медицинский чемоданчик. Следом появились двое гвардейцев во главе с Муриной.

– Что случилось, ваше благородие⁈ – спросила Мурина.

– Кто‑то напал на неё, – ответил я. – Женщина. Никого не выпускать. Она ещё должна быть в замке. – Садко, проанализируй записи камер видеонаблюдения. Катерина за кем‑то следила. Выяви всех, кто выходил из уборной после того, как она в неё зашла.

– Будет с‑сделано, гос‑сподин.

– Вы слышали его благородие! – обратилась Мурина к гвардейцам. – Немедленно заблокировать все выходы. Бал в разгаре, так что никто не должен пытаться его покинуть. Любая женщина, которая будет пробиваться наружу, попадает под подозрение. Задерживайте под любым предлогом и сразу сообщайте.

– Давайте занесём девушку в комнату, – предложил доктор Герц, быстро осмотрев Катерину. – Она дышит, так что всё будет в порядке. Но здесь неудобно.

Мурина открыла перед нами дверь ближайшего помещения, и я занёс в него наложницу. Опустил её на диван.

Герц склонился над ней.

– Доктор, мне нужно с ней поговорить. Я должен знать, кто это сделал.

– Сейчас введу стимулятор, и она придёт в сознание. Но могут возникнуть проблемы с речью. При удушении часто травмируются голосовые связки.

Он достал из чемоданчика шприц‑инъектор, зарядил ампулой и вонзил иглу в локтевой сгиб девушки. Раздался лёгкий щелчок. Лекарство впрыснулось в кровь.

Через несколько секунд Катерина вздрогнула, судорожно вдохнула воздух, застонала и открыла глаза. Взгляд был мутным, но постепенно фокусировался.

Она заметила меня.

– Господин… – прохрипела Катерина.

– Тише, – сказал я, опускаясь рядом на корточки. – Всё позади. Тебе больше ничто не угрожает. Что случилось? Кто на тебя напал?

Катерина попыталась сглотнуть, поморщилась от боли и прошептала:

– Виолончелистка… Одна из музыкантов… Из оркестра. Она вела себя странно. Я заметила, как она следила за вами. Потом что‑то достала из кофра, сунула под жакет и вышла из зала. Я решила проследить, – девушка закашлялась.

– Не торопись, – сказал я, беря её за руку.

Тонкие пальцы слабо сжались на моей кисти.

– Наверное, она заметила, что я иду за ней, – продолжила Катерина, немного отдышавшись. – Когда я вошла в туалет, она ждала за дверью и сразу накинулась на меня сзади. Стала душить! Я… ничего не могла сделать. Она такая сильная! Затащила меня в кабинку. А потом я потеряла сознание.

– След на шее похож на отпечаток толстой струны, – сказал Герц.

– Я пыталась сопротивляться… – слёзы потекли по щекам Катерины. – Но не могла. Надо было сразу сказать охране. Но я подумала – вдруг мне просто показалось.

– Теперь ты в безопасности, – сказал я. – Доктор, позаботьтесь о ней.

– Разумеется, ваше благородие.

Мы с Муриной вышли из комнаты.

– Вы всё слышали, – сказал я ей. – Передайте охране оперативную информацию. Садко, мы ищем виолончелистку.

– Мой барон, я только что определил её положение.

– Мы возьмём её, – сказала Мурина.

– Только тихо. Чтобы не беспокоить гостей. Они не должны узнать, что имел место инцидент.

– Конечно, барон. На этот счёт не беспокойтесь.

– Обыщите и доставьте в допросную. Она должна быть в сознании. У меня есть вопросы.

Я вернулся в бальный зал. Музыка играла, гости танцевали, смеялись и вели беседы. Я подошёл к Арине и Цао Фэн, которые о чём‑то оживлённо беседовали с молодыми офицерами.

– Господин барон, – улыбнулась Цао Фэн. – А мы вас потеряли! Вечер просто чудесный! Мы так счастливы, что попали на него.

– Катерина почувствовала себя нехорошо, – сказал я, раскланявшись с офицерами. – Я распорядился, чтобы её проводили в покои. Ей нужно отдохнуть.

– О, бедняжка! – воскликнула Арина. – Она же всё пропустит! Может, нам её проведать?

– Позже. Сейчас ей нужен покой. С ней доктор Герц, так что всё будет в порядке. Наслаждайтесь вечером.

Я провёл ещё несколько минут на балу, приветствуя гостей и поддерживая беседы. Вежливая улыбка не сходила с моего лица, но мысли были далеко. Кто нанял виолончелистку? И смогу ли я это у неё узнать?

Наконец, я заметил аватар Садко. Он стоял возле колонны, глядя на меня.

Извинившись перед собеседниками, я подошёл к нему.

– Докладывай.

– Виолончелис‑стка задержана и дос‑ставлена в допрос‑сную, мой барон. При ней обнаружены документы на имя Лидии Ковальс‑ской из филармонии Николаевс‑ска‑12. И похоже, она именно та, за кого с‑себя выдаёт.

– Допросите её. Я хочу знать, кто её нанял.

– С‑слушаюс‑сь. Я передам гос‑споже Муриной ваше рас‑споряжение.

– Я приду, как только закончится бал. Надеюсь, к тому времени уже будет какая‑то информация.

Оставшееся время я провёл, общаясь с гостями. Возможно, кто‑то из них нанял убийцу. И даже – скорее всего. Но кто? Я сильно удивлюсь, если окажется, что пленница в курсе. Исполнители обычно понятия не имеют, кто их нанял. А судя по прикрытию в виде филармонии, виолончелистка была обычным киллером, берущим заказы у того, кто платит.

Наконец, гости начали разъезжаться. Я лично попрощался с каждым, поблагодарив за визит. Брусиловы уехали одними из первых.

– Не знаю, увидимся ли мы ещё, – сказал мне на прощанье Мария. – Но я очень рада знакомству с вами, господин экзобарон. Помните: у вас на Земле будет верный друг.

Ремизовы задержались дольше всех, явно надеясь на продолжение разговора, но я был краток и холоден. Дал понять, что обсуждать больше нечего.

Когда последний глайдер поднялся в воздух и растворился в ночном небе, я отправился в допросную.

На стуле, пристёгнутая по рукам и ногам, сидела женщина лет тридцати с коротко стриженными тёмными волосами и бледным лицом. Плотно сжатые губы, твёрдый взгляд. Если она и боялась, то умело это скрывала.

Я сел напротив.

– Добрый вечер, госпожа Ковальская. Если это ваша настоящая фамилия.

– Настоящая, не сомневайтесь, ваше благородие, – мрачно усмехнувшись, ответила женщина.

– Необычное сочетание профессий.

– Одно другому не мешает.

– Это я уже понял. Кто вас нанял и для чего?

Женщина промолчала, глядя на меня с вызовом.

– Послушайте, – сказал я. – Вы знаете, что такое Железная дева?

– Мне нечего вам сказать. Я ничего не знаю. А убить я должна была вас. Чёртова девка мне всё испортила!

– Вы сами виноваты. Надо было действовать аккуратней.

– Не сыпьте соль на раны, ваше благородие! – усмехнулась Ковальская. – Мне передали задание через посредника. Я понятия не имею, кто заказчик! Да и какая разница? У человека в вашем положении врагов должна быть тьма. Странно, что вы вообще до сих пор живы.

– Кто посредник?

– Я не знаю его имени. Он связывается со мной через Сеть. Концов не найти.

– Что именно он вам сказал?

– Что нужно убить экзобарона Коршунова. На балу.

– При ней обнаружили смазанный нейротоксином нож, – сказала Мурина. – Пыталась пустить его в ход при задержании.

– Вам от меня никакой пользы, – сказала Ковальская. – Просто убейте.

– Боитесь пыток?

– А кто не боится?

– Откуда мне знать, что вы не солгали?

– У вас тут что, нет сканеров, считывающих реакцию допрашиваемого?

Я взглянул на Садко.

– С‑судя по вс‑сему, она говорит правду, – сказал ИскИн.

– Что ж, – проговорил я, вставая. – Толку от вас, и правда, никакого. Но убивать вас я не стану. Вы едва не задушили мою наложницу, так что смерть не заслужили. Передайте её полиции, – обратился я к Муриной. – Вместе с обвинениями в покушении на меня и на Катерину. Полагаю, каторга не придётся вам по душе, госпожа Ковальская.

Выйдя из допросной, я отправился проведать наложницу.

Глава 24

Я шёл по коридору, ведущему в жилое крыло, где располагались покои наложниц. После шумного бала, где пришлось вежливо улыбаться, говорить комплименты и следить за каждым своим словом, тишина казалась почти оглушающей.

Мысли о произошедшем с Катериной не отпускали. Кто посмел устроить покушение прямо в моём замке, во время бала? Как я и думал, наёмница этого не знала. И отыскать посредника вряд ли удастся. Не то, чтобы мне было некого подозревать. Скорее, наоборот – кандидатур на ум приходило слишком много. Возможно, среди гостей был тот, кто знал о готовящемся покушении. Кто‑то, кто улыбался мне сегодня и пожимал руку, зная, что меня попытаются убить.

Конечно, в любом случае надо попытаться выйти на нанимателя. Быть может, получится отследить его через Сеть. Но прежде следовало навестить Катерину. Девушка бросилась за убийцей, рискуя собой. И сделала это по собственной воле. Я не привык, чтобы кто‑то поступал так ради меня. Обычно за верность платят. Но здесь было что‑то другое.

У дверей в покои Катерины стояли двое гвардейцев. Увидев меня, они вытянулись по стойке смирно.

– Как дела? – спросил я, притормозив.

– Госпожа Катерина чувствует себя лучше, – ответил один из них. – Доктор Герц и другие наложницы с ней.

Толкнув дверь, я вошёл.

Катерина лежала на кровати, укрытая лёгким одеялом. Её лицо всё ещё было бледным, а на шее отчётливо выделялась багровая полоса – след от удавки. Рядом с кроватью сидел доктор Герц, проверяя показания портативного медицинского сканера. У изголовья, держа девушку за руку, сидела Арина. Цао Фэн стояла чуть поодаль. При моём появлении она обернулась и тихо произнесла:

– Господин барон. Как хорошо, что вы зашли.

В глазах Арины блестели слёзы, но она старалась держаться.

Катерина слегка пошевелилась и приоткрыла глаза. Увидев меня, она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и она снова зажмурилась.

– Как она? – спросил я, подходя ближе и опускаясь на стул возле кровати.

– Жизненные показатели стабильны, ваше благородие, – ответил Герц, откладывая сканер в сторону. – Повреждения голосовых связок минимальны, но несколько дней голос будет хриплым. Главное сейчас – покой и отсутствие стресса. Я ввёл ей лекарства. В целом, всё в порядке, никакой угрозы для жизни нет. Повезло ей. Если бы душил мужчина, мы бы сейчас говорили совсем про другое.

– Спасибо, доктор. Можете идти. Если что‑то понадобится, я вызову.

Герц кивнул, собрал саквояж и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я перевёл взгляд на Катерину. Девушка смотрела на меня, и в её глазах читалась смесь страха и облегчения.

Я взял её за руку. Пальцы были холодными.

– Ты меня очень напугала, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо. – Не следовало проявлять самодеятельность. Нужно было сообщить о своих подозрениях охране. Ты могла погибнуть. Я тебе признателен, но мне тебя очень не хватало бы.

Катерина слабо улыбнулась и благодарно пожала мою руку.

– Я… – прохрипела она и закашлялась.

– Не говори. Тебе нельзя напрягать связки. Просто слушай. Ты проявила не только смелость, но и верность. Я этого не забуду.

Арина, сидевшая рядом, всхлипнула и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Господин барон, – сказала она дрожащим голосом, – когда мы увидели её… мы так испугались! Я думала… думала…

– Всё позади, – я ободряюще кивнул девушке. – Спасибо, что остались с ней.

– Ну, а как же иначе⁈

Цао Фэн подошла ближе и встала рядом с кроватью.

– Мы не могли оставить её одну, – сказала она тихо. – Катерина – наша подруга. Мы вместе служим вам, господин барон.

Её голос звучал искренне. В нём чувствовалась настоящая теплота.

– Ты слышала? – спросил я Катерину. – У тебя есть поддержка. Ты не одна. Никто больше не причинит тебе вреда. Только больше не геройствуй. Для этого есть другие люди, специально обученные. Готовые к тому, что их могут попытаться убить.

Катерина посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы. Она снова сжала мою руку, на этот раз чуть крепче.

– Спасибо… господин…

– Это, кстати, всех касается, – сказал я, обведя взглядом остальных наложниц. – Если вам вдруг взбредёт в голову меня защитить, делай это так, чтобы не пострадать.

– Конечно, господин, – улыбнулась Цао Фэн.

Я встал.

– Теперь мне нужно идти. Но я буду проверять, как у тебя дела. Поправляйся скорее. Но не торопись. Спешить тебе некуда.

– Мы за ней присмотрим, барон, – сказала Арина. – Обещаем. Не беспокойтесь.

* * *

На следующий день я проснулся рано и первым делом навестил Катерину. Она лежала в своей комнате, выглядела бледной, но уже улыбалась.

– Господин барон, – прошептала она. – Спасибо, что спасли меня.

– Это ты меня спасла, – ответил я. – Если бы ты не заметила ту женщину, неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Я просто хотела помочь. Мне жаль, что вам пришлось со мной возиться. Это испортило вам праздник.

– Не говори ерунды. Ты очень помогла. Обнаружила убийцу. А ведь этого не удалось даже охране. Так что ни о чём не думай и просто отдыхай. Всё будет хорошо.

Оставив её на попечение других наложниц, я направился в кабинет. Садко уже ждал меня с докладом.

– Мой барон, – начал он. – Я провёл анализ всех данных, которые мы получили. Виолончелис‑стка не с‑связана напрямую ни с‑с кем в городе. Вычис‑слить пос‑средника пока не удалос‑сь.

– Очень удивился бы, окажись иначе. Кто‑то был крайне осторожен. Можно лишь предполагать, кто нанял виолончелистку, но толку от этого никакого.

– Возможно, это дело рук того, кто к вам приходил от еретиков? Что, ес‑сли они решили убрать вас‑с, когда вы отказалис‑сь от их предложения? Может, взять его и допрос‑сить?

– Нет. Это слишком рискованно. Он может быть и ни при чём. Но мы должны быть готовы к новой атаке.

В этот момент я почувствовал приближение кайдзю. Ощущение походило на волну внезапно накатившей тревоги. Вдоль позвоночника пробежал холодок.

Я резко встал с кресла.

– Кстати, про атаки. Мне нужно к рифту.

– Да, мой барон. Иолай ждёт вас на шестом причале. Как всегда.

Я быстро добрался до ангара. Арсенал разразился потоком восторженных приветствий, но я его не слушал.

Не прошло и минуты, как мы вылетели из замка и направились к рифту. Я чувствовал кайдзю, но ещё не видел его. Лишь когда глайдер оказался над кипящим зелёным океаном, из него показалась спина чудовища. Оно двигалось в сторону насосов, постепенно поднимаясь из бурлящей пучины.

Глайдер завис справа от него. Открыв боковой люк, я пристегнулся страховочными ремнями и наблюдал за тем, как из рифта появляется мощная приплюснутая голова, покрытая сверкающей чешуёй. Два ряда крошечных глаз усыпали её подобно огромным сверкающим изумрудам. Над ними виднелся костяной нарост, торчащий изо лба подобно тарану. С нижней челюсти свешивалась длинные спутанные рыжие космы. Башка крепилась к толстой морщинистой шее. Вот из рифта появились широкие плечи, а за ними – мускулистые лапы, оканчивавшиеся пальцами с острыми когтями. Предплечья были покрыты толстыми костяными наростами с оранжевыми кривыми шипами. Кайдзю начал распрямляться, вставая на задние лапы. По его телу пробежали электрические разряды. Из рифта показался раздвоенный хвост. Даже с расстояния в сотню метров я ощутил вырывающееся из широкой пасти зловонное дыхание.

– Иолай, что это за тварь? – спросил я, беря клинок.

– Это «молотоглав», мой повелитель, – отозвался арсенал. – Видите нарост на его голове? Он попытается использовать его, чтобы пробить насосные станции. Рекомендую держаться на расстоянии и атаковать с воздуха.

Ну, ничего иного делать я и не собирался.

Взмахнув клинком, я послал синий полумесяц в сторону чудовища. Заряд врезался в бок кайдзю, рассекая чешую и плоть. Тварь взревела и развернулась, обрушив хвост на то место, где только что был глайдер: Садко едва успел уклониться.

– Осторожно, барон! – крикнул Иолай.

Я ударил ещё раз. Синий полумесяц пронёсся над зелёной пучиной и врезался чудовищу в правую лапу, отделив её от тела. Конечность рухнула в рифт, исчезнув в кипящем газе.

Взревев кайдзю снова попытался атаковать хвостами. На этот раз он разделил их, желая увеличить площадь удара. Глайдер проскочил между ними, едва избежав столкновения.

Я послал ещё один полумесяц. На этот раз монстр ловко пригнулся, пропустив его над собой. Садко отвёл глайдер назад.

– Иолай, винтовку!

Чудище попёрло на меня, пригнув голову и яростно скалясь.

Как только оружие оказалось в моих руках, я прицелился и нажал на спусковой крючок. Заряд пробил череп, и кайдзю рухнул, взметнув мощный фонтан зелёного газа. Но почти сразу начал подниматься: регенерация началась очень быстро.

Я воспользовался заминкой, чтобы переместиться за спину чудовища. Сделал несколько прицельных выстрелов по хребту, разрушая нервную систему монстра. Когда он рухнул в рифт, я сменил винтовку на клинок и расчленил тварь на семь кусков. В одном из них сверкнуло Зерно. А в другом содрогалось переливающееся фиолетовыми всполохами сердце. В него я и послал синий полумесяц. Орган лопнул, как перезрелый арбуз. Регенерация тотчас остановилась. Монстр застыл посреди кипящего газа несколькими гигантскими несросшимися кусками уродливой плоти.

– Будет непрос‑сто вс‑сё это с‑собрать, – заметил Садко.

– Ну, ты уже постарайся, – ответил я, возвращая клинок в арсенал.

– Блестяще, повелитель! – воскликнул Иолай. – Вы, как всегда, неподражаемы! Не слушайте этого зануду. Вас не должно волновать, что делать с останками. Дело воина – побеждать чудовищ!

– Поубавь пыл, – сказал я. – И не смей говорить, что моё дело, а что нет.

– Прошу прощения, повелитель! Я забылся при виде вашей блистательной победы.

Вернувшись в замок, я занялся интеграцией генома – как только мне его доставили. Ещё одна тварь второго уровня – и регенерация станет моей. Это важно. Особенно в свете последних событий.

Я едва успел закончить, как зазвучал сигнал тревоги, и в кабинете появился аватар Садко.

– Что случилось? – спросил я.

– Мой барон, мирминоиды прорвались на поверхность. Пока только авангард, но…

– Да‑да, я в курсе. Скоро будут остальные. Солдаты уже направились к месту прорыва?

– Так точно. Войска подняты по тревоге. Постараемся локализовать тварей, не дав им разбрестись. Пока работают сторожевые башни.

Я поднялся с кресла.

– Похоже, сегодня у меня насыщенный день.

– Вы желаете присоединиться к сражению?

– Думаю, моя помощь не помешает.

Покинув кабинет, я поспешил обратно в ангар.

Как говорится, беда не приходит одна. Рассчитывал я перевести дух после схватки с кайдзю, да не вышло. Ну, такова судьба барона. Если владеешь планетой, должен быть всегда готов. К чему угодно. А в моём положении сетовать вообще грех: мирминоиды далеко не самое опасное, что ждёт меня на Авроре.