Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

– Доставить в замок, поместить в хранилище, – велел я.

– С-слушаюсь, гос-сподин, – отозвался Садко.

Строй-бот побежал прочь, держа добычу передними манипуляторами и шустро перебирая остальными.

– Гос-сподин, прибыли грузовые платформы, – доложил Садко.

Глава 5

Обернувшись, я увидел приближавшиеся к границе рифта мощные траки с огромными колёсами. На таких внутренние органы кайдзю доставляют в хранилище. Не все, конечно, а только железы, секреция которых необходима для производства Эликсира Причастия. Занимается этим Святейший Синод, которому эти трофеи и поступят.

Перехватив клинок, я вонзил его в бок чудовища и двинулся вдоль тела, вспарывая тушу, чтобы дать ботам доступ в полость. Они сами извлекут и погрузят железы – нужно лишь открыть им путь.

– Благодарю, гос-сподин, – проговорил Садко, когда я остановился. – Трофеи будут дос-ставлены в хранилище и помещены в криос-стазис-с до ваших рас-споряжений.

– Отлично. Иолай, держи.

Разжав пальцы, я позволил клинку вернуться в мобильный арсенал.

Казалось бы: почему не использовать шкуру для изготовления доспехов или щитов, да и костям не найти применения? Увы, туша кайдзю начинает разлагаться через семь-восемь часов после его смерти. Поэтому железы приходится помещать в криостазис, чтобы сохранить, пока священники не превратят их секрет в Эликсир Причастия.

Боты один за другим исчезли в недрах чудовища, чтобы достать органы.

Обычный охотник на этом закончил бы. Но меня интересовала ДНК кайдзю.

В моём мире таких, как я, называют оборотнями, хотя мы предпочитаем слово «мимики». Люди, в совершенстве овладевшие собственным телом и постигшие в результате бесконечных тренировок с использованием секретных техник тайны органической трансмутации. Мы вызываем восхищение и зависть у одних и страх и отвращение у других. Большинство же вообще не верит в наше существование. Полагаю, нетрудно догадаться, в качестве кого мы находили применение в моём родном мире.

Подойдя к гигантской туше, я потёр ладони и положил их на холодную, шероховатую кожу ящера.

– Что вы делаете, гос-сподин? – осведомился Садко.

– Не мешай.

Процесс интеграции непрост, но при должной сноровке не занимает много времени. Главное – концентрация.

Даже мёртвого кайдзю переполняла мощь. Энергия, которую не знала эта вселенная. Но я уже видел геном чудовища. Он был для меня открытой книгой, шифром, который мне ничего не стоило взломать. Первый шаг был сделан! Отправляясь на Аврору, я рассчитывал на это. И вот она, возможность усилиться.

Я начал вычленение основного кода. Да, монстр был, по меркам рифта, хилым. Конечно, сразу чуда не произойдёт. Но постепенно я смогу.

Теперь интеграция.

Процесс болезненный, но мне не привыкать. Я трансмутировал ДНК кайдзю, превратив её в подходящий паттерн. Отлично! Всё идёт по плану.

Осталось главное.

Я запустил процесс интеграции.

Геном чудовища встраивался в мой собственный. Не искажая, а лишь дополняя его. Тут важно сделать всё правильно, чтобы не утратить собственную сущность. Новичок рисковал бы потерять себя, но я им не был.

Так что ДНК кайдзю аккуратно встроилась в мой геном. В конце концов, это лишь химия. Ничего сложного для того, кто точно знает, что и как делать.

Убрав руки, я глубоко вздохнул.

Так, ну, посмотрим, был ли я прав в своих предположениях.

Как известно, подобное лечится подобным. И для меня было очевидно, что Дар Коршуновых каким-то случайным образом связан с тварями рифта и его непознанной здешними учёными магией.

Я оказался прав!

Моя энергетическая система мгновенно расширилась, обрастая прямо на глазах новыми каналами и узлами! Всего лишь одна интеграция ДНК кайдзю позволила мне прокачать наследный Дар.

Конечно, он не оказался разблокированным полностью. Было ясно, что предстоит ещё много работы. Но стратегия однозначно себя оправдала!

Кроме того, мимик не просто встраивает в себя чужие геномы, чтобы однажды принять облик поверженного врага. Куда важнее, что он получает часть способностей донора. Главное – переработка материала. Чтобы оставаться собой и держать посторонние паттерны под контролем. Это то, чему на определённом этапе тренировок уделяется основное внимание. Иначе можно превратиться в монстра – вроде тех, что показывают в фильмах ужасов.

Пока что я не понимал, какие именно способности кайдзю могу перенять. Убитое существо было слишком чуждым, его ДНК оказалась одновременно примитивной и запутанной. Что-то было в ней пока неясное и требовавшее более тщательного исследования. Думаю, со временем, уничтожая других монстров и поглощая их геномы, я разберусь. Рано или поздно мне должна достаться основная способность кайдзю – проходить через рифт.

Главное – я находился именно там, где должен был. И делал то, что нужно.

На моём лице, должно быть, возникла улыбка, потому что ИскИн вдруг спросил:

– Чему вы радуетес-сь, гос-сподин?

– Неважно. Победе над чудовищем.

– Да, это хорошо. Ес-сли верить с-статистике, с-следующее объявитс-ся не раньше, чем через три дня. С-скорее вс-сего, оно тоже будет первого уровня. У вас-с ес-сть время на отдых, мой гос-сподин.

Хотел бы я ответить, что предпочёл бы, чтобы следующий кайдзю появился прямо сейчас. Но посвящать ИскИна, который может быть запрограммирован моими врагами, в свои секреты я не собирался.

Терпение – добродетель великих.

Наверное, вы думаете: почему этот болван не опробовал свой Дар мимика раньше? Зачем отправился на Аврору, подставившись под удар Дома Алонсо, пытаясь начать с нуля, вместо того чтобы скопировать геном князя и занять его место во главе одного из самых могущественных Домов Империи?

На это было ровно три причины.

Во-первых, сделать себе лицо и тело Коршунова я мог, а вот отрастить новую руку – нет. Как и самостоятельно вставить бионический имплантат глаза.

Во-вторых, незаметно подменить собой старика в замке, где везде понатыканы камеры наблюдения, а ИскИн-мажордом следит за каждым шагом всех обитателей невозможно.

В-третьих, по этой же причине я не смог бы избавиться от тела князя.

Так что лёгкого пути попросту не было.

– Капитан, мы отправляемся домой, – сказал я. – Прикажите своим людям грузиться в глайдер.

Мурина окинула взглядом тушу монстра.

– Ну, и огромные же они, да, ваше благородие?

– Никогда прежде не видели кайдзю?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Не доводилось.

– Это только первый уровень.

– Страшно представить, какого размера остальные! То есть, нет, не страшно, – спохватилась Мурина. – Я неверно выразилась, господин экзобарон.

– В вашей храбрости я не сомневаюсь. Летим домой.

– Да, мой господин. Простите.

Вернувшись в замок, я первым делом принял душ. На этот раз ионный, ибо до того, как начнутся поставки воды из местного источника, её лучше экономить. А то в один прекрасный день можно остаться ни с чем. Маловероятно, конечно, однако каждая минута, проведённая мною под упругими струями, могла стоить кому-то из моих людей лишнего стакана воды. Мне Садко не отказал бы, а вот остальным – запросто. Словом, совесть не позволяла расходовать ограниченные ресурсы на блажь. Да и вообще, надо привыкать к новой жизни. А значит, и другим реалиям.

Накинув халат, я вышел из ванной и плюхнулся в мягкое кресло. Буквально утонул в нём.

Если честно, всё внутри меня ликовало.

До последнего момента я не был уверен, что смогу использовать свой Дар мимика в новом теле: до сих пор ни разу не приходилось. И вот – успех!

Но радоваться, торжествовать и расслабляться, конечно, рано.

Да, первые шаги сделаны, и они были вполне приемлемыми, но это лишь начало очень долгого и трудного пути. Сохранить свою жизнь, разблокировать Дар охотника, основать собственный Дом, сделать его Старшим и обеспечить потомкам достойное будущее – и на всё это у меня только человеческая жизнь. Да, продлённая современной гериатрической медициной, Эликсиром Причастия и моим Даром мимика. И всё же, это такая малость в парадигме вселенной…

Передо мной возник аватар ИскИна.

– Чего тебе? – спросил я.

– Мой гос-сподин, я вс-сего лишь хотел доложить, что ус-становил мес-стоположение вс-сех прибывших с-с вами.

Ах, да. Мои люди чипированы. Не только кабальные, но и остальные. Все, кроме меня. В условиях планеты вроде Авроры это не столько требование контроля, сколько безопасности. Как их личной, так и общей. Мало ли кто где потеряется. Зная, где находится человек, ИскИн сможет его спасти.

– Хорошо, – сказал я. – У меня есть для тебя поручение.

– С-садко вес-сь внимание, гос-сподин.

– Начинай сборку храма. И назначь на завтра встречи тем троим, кто у тебя оказался в топе приславших письма. Плюс свяжись с представителем Имперского банка и пригласи его после всех. А сейчас вели подавать ужин. Твой господин чертовски проголодался.

* * *

Несмотря на то, что в той части Морены-9, где располагался родовой замок Алонсо, сейчас царил день, освещение больше походило на сумерки.

С неба валил редкий микрокристаллический снег – замёрзшие неон и аргон. Он оседал на огромный прозрачный купол, накрывший арену.

Планета служила резиденцией Дома Алонсо не одно столетие. Скованная льдом и снегом, она вращалась вокруг красного карлика в звёздной системе Скади, полностью облетая своё светило за двести сорок местных суток.

Температура на погружённых в вечную ночь полюсах стабильно держалась ниже ста пятидесяти градусов по Цельсию и лишь летом в экваториальной зоне достигала порой минус сорока.

Почти вся поверхность планеты покрыта многокилометровым панцирем водяного льда с вкраплениями застывших метана и аммиака. Однако под ним имеются океаны глубиной до пятнадцати километров, подогреваемые геотермальной активностью, – так что их температура колеблется от минус двух до плюс четырёх градусов по Цельсию, что позволяет обитать в воде нескольким видам существ.

Сквозь лёд пробиваются редкие скалистые кряжи и вулканические конусы, над которыми висят облака исторгаемой из недр планеты парогазовой смеси, образующей локальные «парники».

Но они есть далеко не везде. Большая часть планеты – бескрайняя снежно-ледяная пустыня, по которой разбросаны промышленные города, выстроенные вокруг мест добычи нефти, природного газа, железа, меди, никеля, золота, платины, палладия, хрома, ванадия и титана. Извлекают из-под ледяного покрова даже драгоценные камни. Но куда важнее – гелий-3, редкий изотоп, использующийся в термоядерной энергетике.

Вокруг одного из крупнейших месторождений и раскинулся огромный столичный мегаполис Дома Алонсо: десятки миллионов жителей, многоквартирные дома, заводы, склады, казармы, ангары с военной техникой, районы развлечений, тюрьмы, научные лаборатории, храмы, артиллерийские башни, школы и так далее.

Но чтобы всё это увидеть, нужно выйти на одну из застеклённых террас замка, и желательно – забраться повыше. Впрочем, кто захочет это делать? Точно не тот, кто родился на Морене и провёл среди вечных льдов и снегов всю жизнь.

Из ложи, где находился развалившийся в шикарном кресле из костей трёхметровых слепых угрей Матео де Алонсо, нынешний глава Дома, вид открывался получше: внизу, на усыпанной прозрачными гранулами арене, человек в красно-золотом костюме (расшитые узорами короткие штаны и болеро, шляпа с пером и чёрные туфли) держал в руках кроваво-алый лоскут ткани, которую заставлял трепетать так, словно в ней гулял ветер.

В двадцати метрах от него рыл сверкающую поверхность арены огромный, покрытый белым мехом осонид с толстыми лапами, коротким хвостом и острыми ушами, издалека смахивавшими на рога. Четыре чёрных глаза, обрамлённых алыми веками, казались на фоне шерсти отверстиями от пуль. Зверь готовился к атаке. Его широкая пасть была приоткрыта, и в ней виделись два ряда коротких острых зубов, способных раздробить и панцирь ползуна, и скелет снежного ската. Не говоря уж о хрупких человеческих костях.

– Ну, что там с этим щенком? – наполовину повернув голову, чтобы не отрываться от зрелища, проговорил Матео де Алонсо, обращаясь к своему поверенному. – Наши люди выяснили, как Старшие Дома отнесутся к нападению на него?

– Ещё не все, господин, – отозвался сидевший справа от него грузный человек в расшитом галунами чёрном бархатном костюме и белоснежной рубашке, усыпанной сверкающими самоцветами. Советника звали Алехандро Суарес и выглядел он весьма импозантно, как он сам иногда про себя думал: жирные пальцы были унизаны крупными перстнями, в мясистых ушах покачивались бриллиантовые серьги, редкие чёрные волосы были тщательно зачёсаны назад и казались приклеенными к бледной коже бугристого черепа. – Но не думаю, что с этим возникнут проблемы. Никому не должно быть дела до глупого мальчишки, который отказался от покровительства рода.

– Так он всё-таки сам потребовал отделения? – спросил Матео де Алонсо, неотрывно следя за тем, как осонид разбегается, чтобы сбить человека с ног, а затем схватить его пастью и раскусить пополам. – Это не слух?

Человек на арене ловко увернулся в последний момент, пропустив хищника мимо себя, артистично крутанулся на месте и взмахнул натянутым на полуметровый жезл красным лоскутом-мулетой, вызвав восторженный рёв собравшейся на трибунах толпы.

Матео де Алонсо сдержанно улыбнулся. Этот сын подавал большие надежды. Храбрый, сильный, умный мальчик. Понимающий, что такое долг и честь. Они с Изабеллой хорошо воспитали его. И с симбионтом парню повезло: тот сожрал целую ногу! Таким образом, на данный момент Энрике являлся обладателем самого сильного Дара в роду. Если доживёт до совершеннолетия, далеко пойдёт.

Лишь бы до него не добрались Коршуновы. Как они сделали это с двумя другими сыновьями дона Алонсо, а до этого – с множеством предков нынешнего главы Дома. Доказать, конечно, ничего не удалось. Что-что, а заметать следы старый князь умеет. Как и те, кто правил кланом охотников до него. Проклятые, ненавистные ублюдки! Если бы только не их уникальный Дар, благодаря которому они смогли так быстро и высоко вознестись в Империи…

– Насколько мне известно, нет, господин, – ответил Алехандро Суарес, беззвучно поаплодировав человеку на арене, чтобы угодить хозяину. – Хотя, возможно, князь и заставил его потребовать экзобаронство. С тех пор, как пацан утратил Дар, он для отца будто бельмо на глазу.

Матео де Алонсо коротко хохотнул.

– Это было бы для тощего старого ублюдка проблемой, да? – сказал он. – Ну, один-то глаз у него и так не свой. Ладно, неважно. Забудь. Тебе удалось выяснить, почему князь согласился? Если считать, что это не была изначально его идея.

– Полагаю, он считает, что сын долго без покровительства рода не протянет, и планета вернётся к нему.

– Да, скорее всего. И он рассчитывает, что мы ему поможем? Хочет избавиться от своего щенка нашими руками? Знаю, мы это уже обсуждали. Вендетта, всё такое, – Матео де Алонсо досадливо поморщился. – Отказаться от неё нельзя. Это уронит нашу репутацию. Конечно, жаль, что не добраться до самого старого ублюдка. Смерть его сына – мелочь, дань традиции. Нет, понятно, что все отпрыски Коршуновых – редкостные мрази без понятия о чести и благородстве, иных эта дурная кровь не рождает, но мне не нравится, что мы дадим старому уроду повод обвинить нас в убийстве его сына. Пусть даже и отделившегося. При желании это развяжет ему руки. Учитывая, что Его Величество Александр умирает (если верить вполне достоверным слухам), а наследник слишком мал, чтобы занять трон, и, стало быть, грядёт война регентов, очень не хотелось бы вот так запросто сдавать нашему врагу козырь.

– Я знаю, что вас это беспокоило с самого начала, господин, – проговорил советник, довольно потирая кончики пальцев друг о друга. – Поэтому предпринял один ход, который одновременно избавит нас от юного Коршунова и не позволит его отцу обвинить Дом Алонсо в нападении. Так сказать, убьём двух червей одним ударом. Разумеется, план будет приведён в исполнение только с вашего одобрения, господин. Хотя к нему всё готово.

На этот раз дон Матео повернул к своему советнику лицо полностью. И даже оторвал взгляд от арены. Ободрённый таким вниманием, Алехандро Суарес скромно улыбнулся.

– Выкладывай! – велел Матео де Алонсо. – Что ты там придумал?

Глава 6

Утро началось с ионного душа и лёгких упражнений. Когда бионическая рука обрела полную подвижность, я приступил к завтраку. Еда была подана маленьким роботом-стюардом, похожим на шар с торчащими из него суставчатыми манипуляторами. Ни при каких условиях его нельзя было принять за человека или хотя бы заподозрить в нём искусственный интеллект. Подобные боты находились под тотальным контролем Садко и являлись не более, чем его конечностями. Так что никаких иллюзий на этот счёт я не испытывал.

Проверив снедь на яды, я приступил к трапезе. Несмотря на то, что она представляла собой всего лишь призванный к жизни сублимат, вкус оказался вполне достойным. Когда я намазал кусок душистого чёрного хлеба толстым слоем масла и приступил к кофе, в комнате возник Садко.

– Тебя бы стучать научить, – проговорил я, делая глоток из большой кружки.

– Могу с-стучать, ес-сли вам угодно, – отозвался аватар. – Но какой в этом с-смыс-сл, ес-сли я не человек, и вс-сё, с-свойс-ственное человеку, мне чуждо? Вам незачем меня с-стыдитьс-ся.

– Забей. Я никого не стыжусь и тебе не советую. Покажи мне рассвет – хочу полюбоваться началом нового дня.

Тотчас передо мной возник пейзаж: небо, чёрное сверху и серое в середине, быстро расцветало бледно-розовым у самого горизонта – словно огромная невидимая кисть провела вдоль далёких зазубренных скал полупрозрачную полосу акварели.

А затем оно начало мерцать – сперва неуловимо, будто в его глубинах просыпались мириады светлячков. Их становилось всё больше, и больше, и вот – острые, как кристаллические копья, лучи веером пронзили искусственную атмосферу.

Изломанные контуры скалистых гребней вспыхнули золотом. Поверхность перед замком заискрилась, словно снег, отражая в слюдяных вкраплениях первые блики восходящей звезды.

То, что было ещё пару минут назад сумрачно-серым, стало голубым. Лазурь быстро разливалась по небосклону, прогоняя с вершины купола тьму и гася мерцающие в ней звёзды.

Поверхность планеты засверкала, будто на ней проступили спрятанные доселе в недрах сокровища.

Невольно вспомнились строки из великого произведения Гомера «Илиада»: «Как только явилась розопёрстая Эос, вестница утра». Учитывая, что упомянутая богиня считается олицетворением рассвета, а латинский вариант её имени – Аврора, цитата подходила как нельзя лучше.

– Что тебе нужно? – спросил я Садко. – Для чего явился?

– Вс-сего лишь напомнить, что предс-ставитель С-святейшего С-синода прибудет через с-сорок минут. Полагаю, вам захочетс-ся привес-сти с-себя в порядок, чтобы вс-стретить его.

– Спасибо. Что бы я без тебя делал?

– Полагаю, с-следили бы за с-своим рас-сипис-санием с-сами.

– Тоже верно. Позаботься о том, чтобы священника отвели в малую гостиную, когда он прибудет. Я приму его там. И вот ещё, что. У нас есть Кодекс Веры? Печатный экземпляр.

– Конечно, гос-сподин. На каждом корабле имеетс-ся экземпляр Кодекс-са. Как же иначе?

– Отлично. Сделай так, чтобы он оказался в малой гостиной на видном месте. Я хочу, чтобы священник заметил его.

– С-слушаюсь, гос-сподин. Немедленно пошлю с-стюард-бота за ним.

– Отлично. А теперь скройся. Я хочу одеться.

Для встреч с представителями местной фауны я выбрал парадный чёрный военный мундир, но без нашивок и гербов. С одной стороны, торжественно, с другой – сразу понятно, что человек смотрит только в будущее и с Домом Коршуновых себя не ассоциирует.

В зеркало себя не разглядывал, так что описания моей внешности не ждите. Как по мне – обычный парень, рост метр восемьдесят пять, глаза голубые, волосы – белые, как бумага. Не альбинос, если что. Просто следствие евгенистической селекции. У всех Коршуновых такая особенность. О своей красоте судить не берусь. Это дело женщин. Но они, насколько я понимаю, те ещё оценщики. Никогда нельзя предугадать, что заставит их влюбиться.

Как только Садко уведомил меня о прибытии архиерея, я направился в малую гостиную. Может, кто-то в Империи и считает, что вера – дело десятое, но я не из их числа. Недооценивать духовную составляющую жизни общества – большая ошибка. Людям нужны нравственные ориентиры. И Кодекс – главный из них.

Священник ждал меня, сидя на диване. В покрытых люминесцентными татуировками руках была маленькая книжечка в зелёной обложке с золотым тиснением. Когда я вошёл, архиерей закрыл её, убрал в карман рясы и встал.

Выглядел он молодо, но это ничего не значило. Всем известно, что священники Последней Эклектической Церкви имеют практически не ограниченный доступ к Эликсиру Причастия. По крайней мере, даже тем, кто служит в храмах на самых далёких мирах Империи, достаётся точно больше, чем обычным верующим. А система «Артемида» к окраине никоим образом не относится.

Тайну производства Эликсира церковь хранит пуще всего. Из секреции кайдзю вырабатывается каким-то образом гериатрическая жидкость, которая при регулярном приёме даже в очень малых дозах замедляет процесс старения. И продлевает жизнь. Каждое воскресенье по всей Империи в храмы валят толпы верующих, чтобы получить Причастие. Но получает его лишь тот, кто платит десятину. Так что прежде, чем сделать глоток из священной чаши, придётся пройти проверку на исправность взносов – благо, это быстрый и удобный процесс, ведь достаточно просто приложить свой унипаспорт к установленному в храме сканеру и дождаться, чтобы он выдал зелёный огонёк. И вот ты уже получаешь причастие в виде гериатрического Эликсира, который священники объявили даром Господним и знамением того, что жители Империи богоугодны, а места во вселенной хватит на всех – ибо в будущем планируется создать новый вид Эликсира, который дарует верующим бессмертие – как и обещано в Кодексе. Если, конечно, будет на то воля Всевышнего.

Логика тут простая: раз Бог сотворил рифты и выходящих из них чудовищ, раз наделил охотников Даром их убивать, коли из желез можно выделять секрецию – стало быть, всё это его план и великий замысел. Хотя, как по мне, эти умственные построения даже лишние. Люди и так пошли бы в храмы, если бы им просто давали эликсир молодости. Безо всякой веры. Но тогда это выглядело бы как обычная торговля, обмен церковного товара на десятину, и не имело бы никакого отношения к религии. А вера нужна. Она скрепляет жителей огромной Империи, и чем Империя больше, тем крепче должна быть вера. Чтобы люди чувствовали единство. Одной только армией границы не защитить.

– Добро пожаловать на Аврору, господин барон, – проговорил священник, осеняя меня благословляющим знамением. – И спасибо, что так скоро нашли время принять. Меня зовут отец Тихон, я глава епархии Авроры. Заметил у вас Кодекс Веры, – он указал на положенную на видное место священную книгу с изображением анкха на обложке. – Отрадно видеть, что вы преданный адепт Эклектической Церкви. К великому сожалению, в наше время не все разделяют учение.

Кожа священника была слегка подсвечена изнутри. Эффект достигался за счёт множества крошечных имплантатов, вживлённых в мышцы. Одни усиливали Дар целительства, другие могли проецировать сутры во время богослужений, третьи хранили информацию, а что делали прочие, знала лишь Церковь. Как говорится, технологии – руки Бога, позволяющие нам творить себя. В соответствии с великим замыслом Создателя, разумеется.

– Я не из их числа, ваше высокопреосвященство, – ответил я. – Вера – один из главных столпов Империи. Куда ж без неё? Кто пойдёт за тем, кто не защищает веру, не является её заступником? Как можно доверять такому человеку? Я бы ни за что не стал, например.

– Вы совершенно правы, – кивнул архиерей. Глаза его были скрыты тёмными очками с крошечными зелёными стёклами. По бокам на дужках имелись шторы как на очках для занятия скалолазанием: такие защищают от отражённого снегом солнечного света. Возможно, священник недавно перенёс операцию на глазах. Хотя вряд ли: церковник на такой высокой должности точно является целителем, а значит, регенерация у него должна проходить очень быстро. Не прямо же с больничной койки он ко мне заявился. – Мудрые слова, барон. Без веры начнётся мракобесие. И так уже копошатся по окраинам еретики, словно зараза, с которой всё труднее бороться.

– Ни убавить – ни прибавить, ваше высокопреосвященство. Белогор Казимирович. Сердечно рад знакомству и просто счастлив, что вы здесь. Ждал вас с нетерпением. У меня к вам разговор.

Мои слова застали священника врасплох. Он даже брови приподнял над своими странными очками.

– Какой, господин барон?

– Давайте пройдёмся. Что-то я сегодня уже насиделся, охота поразмяться.

– Конечно, барон. Ведите.

Выйдя из гостиной, мы отправились в сторону галереи, одна из стен которой была застеклена, так что из неё открывался вид на строящееся из временных модулей поселение и кипящий зелёным рифт сразу за ним. Уже были видны первые фортификации и сторожевые башни, артиллерийские батареи и ракетно-зенитные комплексы.

– Так о чём вы хотели поговорить, господин барон? – спросил отец Тихон, когда мы двинулись вдоль стеклянной стены. – Вас гложут сомнения? Хотите исповедаться? Причаститься?

– Нет, ваше высокопреосвященство. Хочу сообщить, что в хранилище находятся железы кайдзю первого уровня.

Священник бросил на меня быстрый взгляд.

– Вот как, – проговорил он. – Хорошо. Я организую вывоз сегодня же. Цена стандартная?

– Разумеется. Как же иначе? И у меня к вам просьба. Временный храм уже строится, но нужны капеллан, дьякон и служки. Нет ли у вас подходящих кандидатур?

– Конечно, господин барон. Я пришлю их вам… скажем, завтра. Думаю, храм к тому времени уже будет готов.

– Не сомневаюсь в этом. И последнее – насчёт десятины.

– А что с ней? – насторожился отец Тихон.

– Она будет выплачена в конце отчётного периода, как полагается, но я бы хотел, чтобы стоимость желез кайдзю была учтена в качестве её части.

– Только этого кайдзю? – уточнил архиерей.

– И последующих тоже. Пока я не попрошу вас об ином.

– Хорошо, барон. Меня это вполне устраивает. Меньше трансферов.

Прежде всего, людям нужно дать то, чего они хотят. Жертвуя пешкой, впоследствии берёшь короля. Только в кино и книжках крутые до неимоверности герои строят из себя перед каждым встречным мачо и доминатора, а те сразу осознают, что противник им не по зубам и сдаются, превращаясь в жалких ничтожеств. В жизни всё иначе. Тебе приходится сталкиваться с тупыми и упрямыми психопатами, которые скорее умрут, чем поступят логично. И каждый такой случай означает твоё поражение. Умный человек добивается своего умом и хитростью. Это как в дзюдо, где вес противника используется против него самого, а иногда приходится упасть, чтобы через мгновение оказаться сверху и одержать победу. Те, кто считает это слабостью, никогда не добираются до вершин. Чаще всего их просто убивают в нелепой потасовке, которой можно было бы избежать. Ибо каждому политику известно: сила применяется только если исчерпана дипломатия. Даже когда ты точно знаешь, что победишь.

– Благодарю, ваше высокопреосвященство. Собственно, это всё, что я хотел сказать. Теперь ваша очередь.

Священник озадаченно погладил аккуратно постриженную бороду. Пожалуй, лишь она и выдавала его истинный возраст, ибо была совершенно седая. На сорокалетнем лице она выглядела неуместно, но большинство церковников имели такой вид. По крайней мере, те, кто успел достичь высоких постов, а значит – пожить.

– Даже не знаю, что сказать, барон, – усмехнулся он в усы. Выглядел мой собеседник малость обескураженно. Видимо, не был готов, что я сразу возьму инициативу разговора в свои руки. – Пожалуй, вы сами всё сказали за меня. Ах, да! Кое-что всё-таки осталось. Пираты. Епархию беспокоит, успеете ли вы установить оборонные системы, достаточные, чтобы обеспечить безопасность паствы и служителей храма.

– Очень постараюсь, ваше высокопреосвященство. Это ведь и в моих интересах. Прежде всего.

– Да-да, разумеется. Значит… можно надеяться?

– Куда ж без надежды?

– Это верно, – священник снова провёл ладонью по бороде, словно собираясь с мыслями. – Что ж, в таком случае, кажется, мы всё обсудили. Вы деловой человек, господин барон. Не растекаетесь.

– Не могу себе позволить.

– Понимаю. И не стану отнимать у вас лишнее время.

– Позвольте я вас провожу, ваше высокопреосвященство. Может, по пути вспомните ещё что-нибудь.

Что ж, отец Тихон отбыл из замка в полном удовлетворении. Если не считать беспокойства из-за пиратов. Не безосновательных, к сожалению. Космос слишком велик, и контролировать его целиком невозможно. Так что на окраинах скапливались отступники, еретики и беззаконники. Обычно они сбивались во флотилии под командованием какого-нибудь самопровозглашённого «капитана» – как правило, того, кто обладал самым большим боевым кораблём – и блуждали между системами, выискивая слабые стороны в обороне, чтобы напасть, ограбить и поскорее скрыться.

Когда новость о том, что Аврора отныне – независимая барония, дойдёт до них, они непременно явятся. Как минимум, чтобы прощупать почву. И если решат, что смогут прорвать оборону, обязательно нападут. Конечно, арендаторы потрудились установить на рудниках и шахтах батареи, но их почти наверняка окажется недостаточно, чтобы отразить атаку пиратской армады. А мой гарнизон – это просто название.

Да, боевой крейсер, даже старый, превосходит размерами и мощью вооружения любой корабль, который может оказаться у пиратов. Но не буду же я гоняться на нём за каждым корсаром, тем более, что они могут атаковать в разных местах планеты одновременно. И, скорее всего, так и сделают.

Что это означает?

Что мне нужен флот. И обзавестись им надо до того, как пираты прознают об изменении статуса Авроры. Империя большая, но новости разносятся относительно быстро. Кстати, для каналов связи тоже используются пространственно-временные конверторы, иначе любое сообщение шло бы от одного пункта до другого чуть ли не вечно. И адресат точно успел бы за это время помереть. Причём, не раз и не два. Так что без хронида у Империи возникнут очень большие проблемы.

Итак, флот необходим. Проблема в том, что строить корабли долго, а покупать дорого. У меня же нет пока средств, ведь добыча хронида только началась. Да, ресурс безумно дорогой, но не сказать, чтобы прямо дефицит. Даже моего крошечного рифта хватит на долгие годы. Правда, добываемый объём будет невелик. Благо, Империи нужен весь хронид, какой только есть или может быть извлечён.

Тем не менее, первый сторожевой корабль второго класса я смогу приобрести не раньше, чем через пару недель. И то – подержанный. Но хотя бы не списанный. Конечно, можно накупить судов третьего и четвёртого классов. Они обойдутся намного дешевле. Но их огневая мощь существенно ниже, да и броня с силовыми щитами долго не продержится. В условиях превосходящих сил противника они будут обречены.