Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Глава 21

– Вы опас-саетесь покушения с-со с-стороны наложницы, ваше благородие? – удивился ИскИн. В его голосе слышалось сомнение. – Но лейб-медик проверил её, да и с-сканирование не показало никаких опас-сных ус-стройс-ств в теле.

– Это я помню. Но есть способы убить человека, используя только то, что тебе дала природа. Например, перекусить сонную артерию. Жертва истечёт кровью очень быстро.

– Но это означало бы выдать с-себя и быть убитой на мес-сте или казнённой позже.

– И что? Думаешь, нет людей, готовых умереть? В своём трактате я описываю шесть видов шпионов. Местных жителей, задача которых – доставлять сведения о противнике. Как правило, это не профи, а просто люди, которым заплатили. Их нужно много, ибо они часто попадаются, так как не обладают нужными навыками. Иногда они же совершают диверсии, но с этим сложнее, ибо зачастую приходится обучать их собирать взрывные устройства, а это не каждому дано. Ко всякому делу нужен талант. Второй тип – внутренние шпионы. Это должностные лица на службе врага. Они стоят гораздо дороже. Да и завербовать их не так легко. Обычно деньги приходится подкреплять шантажом, так что для начала нужно собрать на таких агентов компромат. Есть также шпионы, которых разоблачили и перевербовали. Они занимаются тем же, что агенты, которые думают, что их не выявили. Дезинформацией. Только первые делают это осознанно, а вторые – вслепую. Пятый вид – это шпионы, которых отправляют к противнику за важными сведениями. Они обязаны вернуться живыми, чтобы доставить эти сведения. Ну, и последний вид агентов – смертники. Таковым шпионам поручают задания, после которых они уже не смогут вернуться. Иногда это диверсия, иногда передача заведомо ложных сведений, а порой – убийство. И да, я думаю, что после поданного моей матерью сигнала именно агенты-смертники активизируются. Тот факт, что девушка по имени Вероника сразу после отбытия княгини засуетилась, настаивая на том, чтобы я выбрал кого-то ещё из наложниц, наводит меня на мысль, что она одна из тех, кому поручено меня устранить.

– В таком с-случае разумно ли приглашать её, барон? – спросил Садко. – Не лучше ли изолировать? Зачем рис-сковать?

– Не думаю, что я чем-то рискую. Как говорится, предупреждён, значит, вооружён. И потом, я ведь могу и ошибаться. Пусть придёт.

– Как прикажете, мой барон. Пока ожидаете, не угодно ли выс-слушать отчёт о текущих работах?

– Давай, только не надо рутины, ладно? Если есть что-то новенькое и важное – то расскажи.

– С-слушаюс-сь. В рамках протокола «Прибытие» я не только с-скачал данные о проведённых геологичес-ских и геодезичес-ских ис-следованиях местного филиала Академии наук, но и инициировал новые. На данный момент, помимо реки в пяти километрах от нас-с, обнаружены четыре подземных озера, откуда мы можем брать воду, и пять мес-сторождений нефти для добычи с-сырья для переработки в топливо для кос-смичес-ских кораблей. Прошу разрешения начать с-строительс-ство с-станций по добыче рес-сурс-сов.

– А что насчёт денег? – спросил я.

– Арендная плата, которая пос-ступит в этом мес-сяце, должна полнос-стью покрыть эти инвес-стиции.

– Тогда вперёд. Вода и топливо дадут нам независимость. И продолжай исследования. Металлы и редкие элементы нам тоже нужны.

Я отлично осознавал, какой каплей в море является моё баронство в масштабах галактической империи. Большинство Домов восприняло моё отделение от рода Коршуновых не более, как любопытный инцидент, но большое начинается с малого, а основа великого пути – один шаг. Пусть сейчас я подобен улитке, ползущей по склону горы, впереди меня ждёт вершина. Если, конечно, я сумею выстоять. А для этого требуются постоянная сосредоточенность, внимательность и дальновидность. Лишь тот, кто готов посвятить всего себя достижению цели, способен пробиться и достичь успеха. Это непреложный закон человеческого бытия.

Когда спустя некоторое время ко мне постучались, я сидел в кресле перед имитацией окна в своей опочивальне и созерцал миллионы звёзд, усыпавших непроглядно-чёрный купол неба, раскинувшегося над моей планетой.

– Входите, – отозвался я, не отрывая взгляда от пейзажа, который не может ни надоесть, ни приесться, ибо выражает всё величие вселенной, где бы ты ни оказался.

Звук сдвигаемой двери и тихий шелест одежд оповестили меня о том, что в комнату вошла наложница.

Повернув голову, я увидел обворожительное создание. Миниатюрная брюнетка, стройная, как газель, смотрела на меня с другого конца спальни, одетая в нечто прозрачное и совершенно не скрывающее её женские прелести. Но моё внимание приковал взгляд – надменный, гордый, вызывающий. Ясно: эта девушка воспитывалась, чтобы пробудить во мне мужские инстинкты завоевателя и сделать мой досуг борьбой за любовь дерзкой красотки.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Хотя отлично знал её имя.

– Разве это имеет значение? – вскинувшись, отозвалась девушка. – Я всего лишь игрушка для ваших скучных вечеров. Так развлекайтесь!

Ого! С места в карьер. Ладно, пусть потешится.

– Твоя участь куда лучше большинства, – сказал я, стараясь говорить серьёзно. – Ты живёшь, не зная ни в чём отказа, досыта ешь и не мёрзнешь.

– И я должна за это быть благодарна? – сарказм прозвучал просто мастерски. – Позолоченная клетка та же тюрьма. Я отказываюсь подыгрывать этому лицемерию! Для вас я всего лишь вещь, и нет ни одной причины кланяться вам, как благодетелю, – девушка даже добавила в тон немного презрения. Её хорошо готовили: вышло очень натурально. – Может, зайдёте как-нибудь к нам, чтобы полюбоваться, как я плачу в темноте? – продолжила она, не двигаясь с места. – Уверена, это развлечёт вас не меньше, чем плотские утехи, ради которых вы меня вызвали!

– Ты что, совсем меня не боишься? – подыграл я. – Твои слова слишком дерзки для той, кто целиком зависит от моей воли.

– Страх – всего лишь ещё одна клетка! – вздёрнув подбородок, заявила девушка. – А у меня уже есть одна. Зачем мне вторая? Уверена, вы привыкли, что все страшатся одного вашего имени, но меня оно не пугает. Для меня вы – просто тиран, который упивается властью. Что вы можете мне сделать? Убить? Так вперёд! Меня это не пугает. Ну, что вы сделаете с тем, кто вас не боится⁈

Похоже, Вероника решила сразу выдать всё, чему её учили. По полной программе. Более того – игра велась рискованная. Слишком уж она высокий градус взяла. Перебарщивала. Как будто кинулась в омут с головой, поставив на кон сразу всё и не думая об опасности. А ведь за такие речи можно и пострадать. И это пренебрежение осторожностью лишь утверждало меня в предположении, которое я сделал, когда Садко сообщил, что девушка сама инициировала нашу встречу.

Да и молекулы запаха, которые она испускала и над которыми была не властна, говорили о том, что наложница не испытывает никакого сексуального возбуждения. Она была сосредоточена, собрана, немного испугана, но в то же время торжествовала – как человек, явившийся исполнить свой долг, то, ради чего она существовала все эти годы. И не похоже, чтобы это было искусство любви: не тот эмоциональный настрой владел брюнеткой.

Признаться, меня это опечалило. Вероника была поистине чудесным созданием. Я испытал нечто, похожее на грусть, ведь даже таким, как я, ничто человеческое не чуждо. Просто мы умеем подавлять эмоции. И делать то, что должно. Прагматизм – наше кредо, а целесообразность – принцип. Я долго упражнялся в подобных вещах и достиг в них высот, которые бедняжке и не снились.

– Ты слишком дерзкая, – сказал я, вставая с кресла. – Пожалуй, стоит заточить тебя в темнице, где у тебя будут только мрак и одиночество. И ты никогда не увидишь ни меня, ни…

Мою речь, которая должна была спровоцировать девушку на то, чтобы раскрыть себя, очень некстати прервало появление аватара Садко.

– Прошу прощения, что прерываю, мой барон, – смиренно произнёс он, отвесив учтивый поклон, – но я подумал, что вы должны это знать.

Я едва сдержался, чтобы не смерить его уничижительным взглядом. ИскИн, сам того не сознавая, портил мне игру.

– В чём дело? – спросил я, постаравшись говорить ровным тоном.

– Только что на мес-сте с-сражения с-с отрядом наёмников появилис-сь корабли, – сказал Садко. – Без опознавательных маркеров. Они вышли из бран-прос-странс-ства, и их команды занялис-сь с-сбором ос-станков. Полагаю, это еретики. Не будет ли каких приказаний?

– О чём он говорит? – спросила Вероника.

В её голосе прозвучала искренняя заинтересованность.

– Полагаю, об отступниках веры, – ответил я. – Ты разве не слышала о них?

– Совсем мало, – немного помолчав, сказала девушка. – Моё образование… было весьма ограниченным.

– Если присядешь, я тебе расскажу.

Чуть помедлив, Вероника быстро прошла к креслу и опустилась в него. Ох уж это женское любопытство! Есть ли сила, способная сравниться с ним?

– Был некогда в Империи такой Дом – Мещерские, – начал я. – Княжеский, если что. Он и сейчас существует, само собой. Все священники являются его членами и обладают великим Даром целительства. Могут избавить от любых болезней. Но примерно столетие назад в Доме случился раскол: одной из родовых линий показалось мало только лечить и ждать, пока Господь дарует человечеству бессмертие. Её представители решили, будто могут победить саму смерть. В каком-то смысле им это даже удалось. Правда, те, кого они «воскрешали», не были живы в прямом смысле слова. Скорее, у Мещерских-экспериментаторов получались зомби, послушные живые мертвецы. Нежить, как их окрестила церковь. Синод, то есть остальные родовые линии Дома, призвал Мещерских-отступников одуматься и прекратить свои кощунственные эксперименты, но они уже не могли остановиться. И не хотели. Даже когда сам император издал указ, запрещающий их некромантское искусство. Мещерские были так увлечены властью над смертью, которую дало им их знание, что проигнорировали волю монарха. Они считали, что смогут обойти божественное ограничение. Церковь потребовала предать еретиков анафеме, и тогдашний император согласился. Родовая линия Мещерских, ослушавшихся владыку и собственный Дом, была изгнана за пределы Империи, лишена вотчин и всех привилегий. Уничтожить всех некромантов не удалось, и выжившие обосновались где-то очень далеко, основав собственную колонию. Они называют её Системой Лазаря, но никто не знает, где именно она находится. Корабли-разведчики Святейшего Синода ищут её днём и ночью, но пока безрезультатно.

– И что еретики делают здесь? – спросила Вероника.

– Видишь ли, они не просто воскрешают мёртвых, – ответил я, – а пересобирают трупы, превращая их в некрокиборгов, гибриды плоти и высоких технологий, – своих послушных солдат. Их философия заключается в том, что смерть не конец, а сырьё. Тело – лишь оболочка. Истинная сущность может быть сохранна и усилена. Кибернетика и биоинженерия – их священные инструменты, позволяющие преодолеть хрупкость жизни. Воспоминания, навыки и воля усопших загружаются в единую некросеть, представляющую подобие коллективного разума. Цель еретиков не бессмертие отдельной личности, а создание вечной биокибернетической цивилизации, где граница между живым и мёртвым стёрта. Но для пополнения базы данных и создания армии некрокиборгов, им постоянно требуются новые трупы. Поэтому они отправляют на места космических сражений священные экспедиции, которые называют «Сбором костей». Судя по всему, именно для этого сюда и прибыли корабли еретиков.

– Откуда вы про них так много знаете? – спросила Вероника.

– Всё это они презентовали ещё до своего изгнания.

Разумеется, изучая мир, в который попал, я не мог проигнорировать существование еретиков, и кое-что почитал о них. Благо, в Сети сведений об этом давнем конфликте Мещерских имелось предостаточно.

– Так какие будут приказания, мой барон? – улучив момент, встрял Садко.

– Никаких. Это дело Святейшего Синода – бороться с ересью. У меня и так полно забот. К тому же, в нападении на еретиков просто нет смысла: собиратели костей никогда не принимают бой. Они просто сбегут в бран, как только наш флот приблизится, – с этими словами я подошёл к висевшей на спинке стула кобуре и достал из неё пистолет. – Значит, ты готова выбрать свободу любой ценой? – обратился я к Веронике, которая застыла в кресле, вцепившись в подлокотники. – Не нравится золотая клетка? И обычная не пугает? Тогда почему бы тебе просто не умереть? Мне не нужна дерзкая наложница, которая не знает своего места!

Переход между темами получился резковат, но так и было задумано: нужно было резко вернуть девушку в игру, которую нарушил Садко.

Секунды две мы сверлили друг друга взглядами. Я чувствовал выброс феромонов, который моя собеседница не могла контролировать. Внешне она оставалась спокойной, но внутри неё бушевала самая настоящая буря. Пришло время принять решение. И она это сделала.

Враг, который застигнут врасплох, всегда предсказуем. В этом его слабость.

Я ожидал, что девушка бросится на меня, но вместо этого почувствовал, как воздух вокруг исчезает!

В прямом смысле. Рядом со мной образовался вакуум. Лёгким было нечего втягивать. Я начал задыхаться.

Надо отдать Веронике должное, ей удалось получить преимущество. Как только она это поняла, на её красивом личике появилось выражение торжества. А затем девушка сорвалась с места и бросилась в сторону.

И вовремя, ибо как раз в эту секунду я нажал на спусковой крючок. Синий заряд врезался в спинку кресла, в котором она сидела мгновение назад, пробил его насквозь и вонзился в стену.

– Может, вы меня и раскусили! – крикнула Вероника, запрыгивая на кровать. – Но так и не поняли, каков мой план!

Из-за отсутствия воздуха я не мог не только дышать, но и издавать звуки. Вероника совершенно точно воздействовала на меня какой-то магией! И этому было лишь одно объяснение: наложница являлась потомком печально знаменитого Дома Шварценбергов! Единственного, который развивал не мужскую, а женскую линию, способную взаимодействовать с симбионтами Энцелада. Но как она могла оказаться среди наложниц⁈ Это же полный бред!

Тем не менее, факт оставался фактом: симбионт может защитить от магической атаки огнём, молнией и так далее, но вернуть воздух ему не под силу. Я задыхался.

– В чём дело, барон? – подал голос Садко. – Мне позвать гвардейцев?

Ответить ему я не мог. Поэтому выстрелил в Веронику. Она ловко отпрыгнула влево и присела за кроватью.

– Ну, и кто теперь главный⁈ – воскликнула она азартно, сверкая глазами. – Сейчас ты сдохнешь, самодовольный ублюдок!

– Я вызываю гвардейцев! – объявил Садко.

– Пошёл ты! – воскликнула девушка. – Их постигнет та же участь!

Я выстрелил снова и метнулся к ней. Нельзя было терять ни секунды. Шварценберги являются адептами воздуха и могут управлять им, как захотят. А чтобы потерять сознание от удушья, нужно не так уж много времени.

Вот и объяснился имплантат вместо почки! Очевидно, Веронику захватили в плен либо до, либо сразу после рождения, и воспитали как тайного агента. Коршуновы и не такое способны! Даже немного лестно, что отец решил потратить такой ценный ресурс на меня.

В одном просчиталась Вероника: спальня не так велика, чтобы убегать от меня до бесконечности. Я легко загнал её в угол и выстрелил в ногу. Синий заряд оторвал нижнюю конечность напрочь. Девушка с воплем повалилась на пол, во все стороны фонтаном ударила кровь. Это сразу сбило концентрацию ведьмы, и вакуум вокруг меня исчез. Я жадно вдохнул воздух. Аж голова закружилась.

– Прекрати! – велел я, наставив пистолет наложнице в лоб. – Сдавайся! Ты попыталась и проиграла! Второго шанса не будет!

Лицо Вероники превратилось в злобную, презрительную гримасу. Вокруг её тела, наконец, возникло защитное поле, спродуцированное симбионтом. Значит, ведьма умела его контролировать. Как я и предполагал.

– Ну уж нет! – выплюнула она. – Ты сдохнешь, белобрысый выродок!

Не дожидаясь, пока девушка снова лишит меня воздуха, я дал команду пантерам. Два хищника, до этого настороженно следивших за нашими перемещениями, вскочили на ноги и одновременно прыгнули на Веронику. Та закричала, прикрываясь руками, но было поздно: мои питомцы подмяли её под себя, как тряпичную куклу. Вот только их когти и зубы не могли добраться до плоти, защищённой магическим силовым полем. И ведьма решила довести дело до конца. Я снова почувствовал, как вокруг меня исчезает воздух.

– Назад! – вышло сипло, но пантеры услышали и отпрянули.

Вскинув руку, я нажал на спусковой крючок. Синий заряд вонзился в силовое поле ведьмы, пробил его и врезался в искажённое злобой прекрасное лицо. Мой Дар оказался сильнее.

Я вдохнул поглубже и опустил оружие. Всё было кончено. Я предлагал девушке жизнь, но она предпочла погибнуть в попытке исполнить волю своего хозяина. Даже не осознавая, что стала всего лишь расходным материалом в руках Коршуновых – одного из заклятых врагов своего рода. Понимала ли она вообще, кем была? Скорее всего, нет. Такого агента должны были выращивать в определённой информационной изоляции.

– Мой барон! – воскликнул Садко. – Эта женщина обладала каким-то магическим Даром⁈

– Она адепт воздуха, – ответил я. – Ведьма из Дома Шварценбергов.

– Но как это возможно, экзобарон⁈

Я озвучил своё предположение.

– Да, это объяс-сняет наличие импланта. Похоже, ваш отец готов на вс-сё, лишь бы не делитьс-ся влиянием в империи.

В этот момент в спальню ворвались телохранители. И оторопело уставились на останки ведьмы. Я дал им знак успокоиться.

– Всё кончено. Ваша помощь уже не требуется.

– Я позабочус-сь о том, чтобы наложница была утилизирована, – проговорил Садко. – Боты немедленно явятс-ся, чтобы…

– Нет. Пусть её похоронят с честью.

– С-с чес-стью, барон? – удивился ИскИн. – Но она пыталас-сь убить вас-с. Разве она зас-служивает, чтобы…

– Неуважение к врагам – первый шаг к поражению, – сказал я твёрдо. – Эта девушка была готова пожертвовать собой ради выполнения приказа. Она достойна быть погребенной, как подобает. Победы заставляют человека преисполняться самодовольства, и в этот миг он встаёт на скользкую дорожку будущих поражений. Пусть её похоронят, как воина. В какой бы клетке она себя ни ощущала все эти годы, теперь её нет.

– Ес-сли вам так угодно, барон, – поклонился Садко. – Полагаю, будет нелишним напомнить, что наличие Дара не определяетс-ся с-сканированием.

– Ты это к чему?

– Ес-сли вдруг вы решите наказать доктора Герца. Он не мог знать, что имплант – с-свидетелс-ство прис-сутс-ствия с-симбионта.

– Да-да, он, скорее всего, ни при чём. Можешь его успокоить. А теперь я жду, когда отсюда уберут останки. Мне ещё поспать нужно. Подожду в соседней комнате. И пусть боты заменят кресло. В этом дыра.

Жаль, конечно, что нельзя заполучать магические способности одарённых, встраивая их гены в себя. Управление воздухом пришлось бы очень кстати. Увы – появление у человека определённого Дара зависит от сочетания с симбионтом, который при поглощении органа вступает в союз с геномом одарённого и к остальным ДНК становится невосприимчив. Так что присвоить второй или третий Дар с помощью интеграции невозможно: моя энцеладская тварь просто не будет «замечать» новые геномы.

Спустя двадцать минут стюард-боты завершили клининг. Когда я вошёл в спальню, в воздухе витал лишь лёгкий запах моющих средств. Завалившись на кровать, я растянулся и закрыл глаза.

Есть люди, для которых важен лишь путь, а цель не имеет значения. Они подобны мастеру, всю жизнь совершенствующему искусство фехтования. Человека же, имеющего цель, можно сравнить с самим мечом, ибо он гибок в середине, но твёрд по краям. Сломать его невозможно, зато, когда он наносит удар, то не встречает сопротивления. А если и встречает, то преодолевает его.

Таков и я – лишённый жалости и милосердия, закалённый в бесчисленных схватках со смертельными врагами, готовый убивать, если от этого зависит моя жизнь. Научившийся выживать вопреки всему.

Прагматик. Человек, привыкший никогда не сдаваться. Тот, кому претит жизнь в клетке – даже если она из чистого золота.

Глава 22

Большинство жителей великой космической Империи никогда не покидало мест рождения. Лишь немногие побывали в различных уголках своих планет. Ещё меньше тех, кто совершал космические перелёты. Тех же, кто видел все хабитаты, по которым расселилось человечество, и вовсе нет. Наверное.

Я «родился» в родовом замке Коршуновых на Зевсе и ни разу не оставлял его, пока не оказался здесь, на Авроре. Но можно ли считать это свободой? Или одна клетка просто сменила другую? Действительно ли я независим, как гласит мой титул? Имеет ли приставка «экзо» то значение, которое ей приписывается законом?

На мой взгляд, дело вовсе не в словах. Суть в том, чтобы завоевать себе право не делать того, что не хочешь. В этом заключается истинная свобода. Я, во всяком случае, другой не знаю. Но чтобы получить её, нужно пройти долгий и трудный путь.

Выведя последнюю строчку на очередной странице Свода, я тщательно прополоскал кисточку в растворителе, отжал салфеткой и положил в деревянный футляр (большая ценность, ведь деревья растут на очень малом количестве планет в Империи). Дождавшись, пока золотые чернила высохнут, закрыл книгу и убрал в ящик стола.

– Говори, – сказал я дожидавшемуся в кабинете Садко, который появился десять минут назад, но, видя, что я занят и увлечён каллиграфией, почтительно замер возле двери.

– Четыре корабля, переданные Домом Уваровых, прибыли и зас-ступили на боевое дежурс-ство, барон, – проговорил аватар, приближаясь к столу. – Я прос-сканировал их и перепрошил бортовые компьютеры, активировав протоколы лояльнос-сти. Теперь они так же преданы вам, как я. Что же кас-сается команд, увы, не могу с-с увереннос-стью утверждать того же. Но корабли не с-станут выполнять приказы, противоречащие протоколам лояльнос-сти.

– Ну, уже неплохо, верно?

– Именно так, мой барон. Должен заметить, что мы, с-скорее вс-сего, с-сумеем отразить нападение флота пиратов, если он появитс-ся. Как правило, корс-сары не рас-сполагают звездолётами выше второго ранга, да и те для них редкос-сть.

– Зато мелких кораблей у них обычно много, – отозвался я. – К тому же, они непременно постараются высадить десант и имеют неприятную привычку использовать наземную бомбардировку. Но будем надеяться, что ты прав. И что я успею купить крейсер. А теперь мне нужно к рифту.

– Могу я узнать, зачем, мой барон?

– Чувствую приближение кайдзю.

На этот раз Садко не стал говорить, что не фиксирует в болоте никакого присутствия. Вместо этого сказал:

– Предупрежу Иолая, что вы идёте.

Когда я прибыл в ангар, мобильный арсенал был там. Впрочем, так и полагалось.

– О, великий воин, легенда из легенд! – восторженно завопил он, едва я появился. – Мы снова отправляемся на славную битву⁈

– Как ты догадался? – бросил я, направляясь к глайдеру.

– По нескольким факторам, мой повелитель! Во-первых…

– Давай-ка без перечислений. Это был сарказм.

– А! Понимаю. У вас ошеломительное чувство юмора. Кстати, любопытный факт о том, как появилось это слово. В далёкой древности воины лупили друг дружку палицами по головам, и это назвалось ошеломить – то есть, хорошенько врезать по шлему.

– Спасибо за историческую справку. Не то, чтобы я без неё не знал, что делать, но мило, что ты заботишься о моей эрудиции.

– Меня это совершенно не обременяет, господин.

– Да, это я вижу.

Как только Иолай влетел вслед за мной в глайдер, я занял место в кабине и закрыл люк. Ворота ангара разъехались в стороны, и мы покинули замок.

На этот раз мне хотелось попробовать другую тактику боя, поэтому я не стал приземляться возле насосных станций, а завис у края болота.

– Садко, прими управление глайдером.

– С-сделано, мой барон, – раздался голос ИскИна из динамиков кабины.

Открыв боковой люк, я пристегнулся к страховочному ремню, зафиксировав себя в проёме.

– Иолай, снайперскую винтовку.

– Как пожелаете, повелитель!

Модуль раскрылся, и массивная пушка проплыла через салон прямо мне в руки.

– Садко, когда появится кайдзю, постарайся приблизиться к нему на безопасное расстояние, – велел я.

– Конечно, барон. Как прикажете.

Хорошо, когда твои помощники слушаются тебя беспрекословно.

Через минуту над кипящей поверхностью болота показались уродливые костяные гребни. Затем поднялась бугристая спина, покрытая чёрной чешуёй, а вслед за ней – голова, представляющая собой ассиметричную массу без малейшего намёка на гармонию: один глаз был велик и неподвижен, словно линза древнего телескопа, остальные шесть были гораздо меньше и непрерывно мигали, как сломанные индикаторы. Чудовище раскрыло широкую пасть, усаженную множеством острых тонких зубов, между которыми медленно извивался толстый багровый язык, покрытый присосками.

Затем кайдзю начал распрямляться, и я увидел четыре могучих руки, перевитых светящимися венами цвета расплавленной меди. Узловатые пальцы, соединённые перепонками, оканчивались кривыми когтями.

На боках были уродливые наросты, из которых сочилась вязкая жёлтая слизь. Между ними располагались дрожащие пузыри, внутри них ежесекундно мелькали электрические заряды.

Из широкой груди кайдзю торчали похожие на водоросли тонкие извивающиеся отростки, усыпанные отверстиями, из которых струился зеленоватый туман.

– Какие идеи, Иолай? – спросил я, не отрывая взгляда от титанического существа, медленно делающего шаг в сторону насосных станций, понатыканных вдоль берега. – Ты же всё знаешь про кайдзю, так поведай, как побыстрее завалить эту тварь.

– Стреляйте в голову, повелитель, – отозвался арсенал. – Любопытный факт: у этого вида кайдзю толстый череп, но вон тот большой глаз – отличная мишень. Если попадёте в него, сразу уложите этого урода.

В этот момент Садко уже подвёл глайдер метров на сто к чудовищу.

– Как он атакует? – спросил я, беря голову монстра в прицел. – Мне есть, чего опасаться?

– Видите вон те пузыри? – отозвался Иолай. – В них содержится едкая слизь. Чудище выстреливает ею, но мы слишком далеко, чтобы в нас попали. Ещё есть туман, который струится из щупалец. Но мы, опять же, на достаточном расстоянии.

Что ж, хорошо. Значит, осталось заставить кайдзю повернуть башку и влепить ему в глаз. Я выстрелил в голову монстра. Синий заряд промелькнул над болотом и врезался в челюсть, выбив часть зубов.

Кайдзю с пронзительным воплем повернул уродливую башку. Это мне и было нужно. Я выстрелил снова. На этот раз пуля угодила рядом с выпученным глазом. Чёрт! Часть плоти снесло напрочь, брызнули осколки черепа, но кость у чудища была толстой.

Тварь изменила направление движения и шагнула ко мне. Её пузыри задрожали сильнее и начали увеличиваться. Кайдзю готовился дать залп слизью.

– Чуть правее! – крикнул я.

Глайдер немедленно переместился в пространстве. Теперь глаз чудовища находился аккурат на прямой линии с винтовкой. Задержав дыхание, я плавно нажал на спусковой крючок. Магический заряд вонзился в глаз кайдзю и исчез внутри его огромного черепа.

Чудище застыло, словно циклопическая статуя, его мелкие зенки замигали сильнее, по гигантскому телу прошла судорога, а затем колосс начал медленно падать вперёд. В последний миг его пузыри лопнули, выбросив в воздух тучи жёлтой слизи.

Глайдер немедленно сдвинулся назад, но дистанция была и так слишком велика, чтобы предсмертная атака кайдзю нас достигла.

– Поздравляю, барон! – воскликнул Иолай. – Это было потрясающе, неимоверно! Вы поразили его, как Давид – Голиафа. Кстати, любопытный факт: поразив камнем противника, Давид отсёк ему голову его же мечом.

– Забери винтовку, – сказал я. – Садко, закрой люк.

Отстегнувшись, я вернулся в кресло пилота.

– Барон, вам угодно, чтобы час-сть кайдзю дос-ставили в ваши покои? – осведомился Садко.

– Да, пусть принесут какой-нибудь кусок.

– Любой?

– Любой.

– С-слушаюс-сь, мой барон.

В течение следующих четырёх дней я убил ещё одного кайдзю и интегрировал его ДНК в свой. Судя по всему, не хватало последнего поглощения, чтобы собрать весь генетический паттерн чудовищ.

Также я получил арендную плату и сдал новую партию хронида Дому Уваровых. Наконец, у меня появились деньги, чтобы купить крейсер.

Его доставили на следующие сутки после оплаты. Садко создал для меня объёмную голограмму выведенного на орбиту звездолёта, чтобы я мог по достоинству оценить приобретение. О его размерах можно было судить в сравнении с орбитальными боевыми станциями, среди которых он дрейфовал.

Гора из металла и энергии застыла посреди звёздного неба. Могучая крепость, способная нести на борту сотни мелких истребителей и десантных модулей, была защищена силовыми полями и толстой бронёй. Весь корпус покрывали орудия: четыре плазменные пушки, батарея из девяти десятков излучателей, две сотни пусковых шахт для ракет, полторы сотни лазерных турелей для перехвата истребителей и снарядов, а также двести артиллерийских орудий. Огромная мощь! Недра корабля были загружены боеприпасами, световыми и бран-ловушками, медицинскими и ремонтными комплексами, а также множеством автоматических боевых сателлитов. Не было только истребителей и десантных модулей. Их предстояло приобрести отдельно.

– Вы довольны, барон? – спросил Садко, стоя рядом со мной, пока я разглядывал детальную голограмму звездолёта.

– Вполне. Конечно, флот у меня пока небольшой, но главное – отразить нападение пиратов.

– Полагаю, их можно ожидать в течение недели, – отозвался ИскИн. – Может, чуть больше. Ес-сли верить новос-стным с-сводкам, пираты с-сейчас активно дейс-ствуют на Фронтире в с-секторах Парс-сифаля и Тангейзера, где рас-сположены новые промышленные колонии, а это довольно далеко от нас-с, но вес-сти о вашей с-сепарации уже должны были разлететьс-ся по империи и дос-стичь даже с-самых отдалённых её уголков.

– Я тоже так думаю. Как продвигается ремонт кораблей и орбитальных станций?

– Почти закончен, мой барон. Думаю, ещё два дня, и мы полнос-стью вос-становим оборонос-спос-собнос-сть.

– И денег опять нет?

– Ос-сталос-сь очень мало. Могу я ещё раз предложить выс-ставить на продажу хотя бы одно Зерно кайдзю?

– Нет. Я хочу, чтобы мой флот был максимально мобилен.

– Вы планируете его куда-то перебрас-сывать, мой барон? – после паузы спросил Садко.

– Пока нет. Это всё, что тебе нужно знать.

– Как вам угодно, барон.

– Что с церковной десятиной? Я смогу её уплатить?

– Количество с-сданных желез кайдзю уже полнос-стью покрыло с-стоимость дес-сятины, мой барон. В этом мес-сяце вы ничего не должны С-святейшему С-синоду. Однако в с-следующем отчётном периоде ваши доходы увеличатс-ся за с-счёт возрос-сшего количес-ства нас-сос-сных с-станций. Так что рекомендую откладывать час-сть денег для уплаты дес-сятины.