Текст книги "Экзобарон. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Глава 11

Когда дверь открылась, и на пороге возник высокий подтянутый мужчина с остриженными в кружок волосами, наглухо затянутый в военную форму, я уже знал, как его зовут, и что написано в личном деле бывшего лейтенанта Жаркова. Успешная карьера в штурмовых отрядах Коршуновых, награды, повышения, а потом – разжалование из-за личного конфликта с командиром. На первый взгляд, это вполне объясняло причину, по которой его отправили на Аврору. Вот только солдатом-то он был хорошим, а мой отец, ценивший силу, такими не разбрасывался. Всем известно, что как бы эффективно ни действовали боевые роботы, героизма и смекалки они не проявят. Как и не примут нестандартного решения. А этот человек, судя по досье, на поле боя отличился, и не раз. Коршуновы не щедры на награды. У Жаркова же их было три – не считая повышений. Нет, такого воина мне не отдали бы.

– Рядовой Жарков прибыл по вашему распоряжению, господин экзобарон! – рявкнул прибывший, глядя перед собой.

Выправка, осанка – всё говорило о том, что он прошёл жестокую муштру в армии Старшего Дома.

Хороших агентов хорошо готовят. И Коршуновы, известные своим коварством, вероломством, диверсиями и провокациями, как раз из тех, кто уделяет созданию таких вот людей особое внимание. Даже лестно, что ради меня задействовали целых двух. Если не больше. Учитывая, какого невысокого мнения обо мне князь (а я за полтора года постарался создать соответствующее впечатление), даже один выпускник Тайной Академии Коршуновых казался перестраховкой.

– Входите, Сергей Леонидович, – проговорил я. – Не стойте в дверях. Разговаривать так очень неудобно.

– Слушаюсь, господин экзобарон! – Жарков чеканным шагов прошествовал вперёд и застыл в двух метрах передо мной.

Далековато для атаки. Но он и не собирался нападать. Агент ожидал, что его назначат начальником гарнизона.

– Садитесь, – я указал на кресло. – У меня шея болит, когда голову задираю.

– Благодарю, господин экзобарон.

Жарков занял ровно половину кресла, его спина не коснулась его, оставшись ровной, как доска. Что ж, изображать вояку у него получалось отменно. Отдаю должное.

Никакой личной неприязни у меня к агенту не было: он выполнял приказ своего господина. Я даже испытывал некоторое сочувствие к нему, ведь он ещё не знал, что проиграл.

– Сергей Леонидович, у меня для вас предложение. Сразу предупреждаю: можете отказаться. Дело ответственное, и, если не хотите брать на себя ответственность, пойму и буду искать кого-нибудь другого. Несмотря на то, что именно ваше личное дело послужило причиной, по которой вы здесь.

– Слушаю, господин экзобарон, – проговорил Жарков, глядя сквозь меня, как и предписывает армейский устав. – И готов выполнить любую вашу волю.

– Это хорошо. Предлагаю вам занять должность начальника гарнизона. Что скажете?

Повисла пауза.

– Разрешите спросить, господин экзобарон?

– Разрешаю.

– Вас чем-то не устраивает майор Шарапов?

– Чем-то не устраивает. Иначе с какой стати я искал бы ему замену? Хотите деталей? – я добавил в голос металла.

– Никак нет, господин экзобарон! Прошу меня извинить. Разумеется, я готов.

– Отлично. Так и думал, что вы согласитесь.

– Мой долг – служить вам.

– Вы верующий человек, лейтенант?

– Я больше не лейтенант, мой барон. Меня разжаловали. Да, верующий. Как же иначе?

– Знаете историю нашей религии?

– Эм-м… – во взгляде собеседника мелькнуло что-то едва уловимое, похожее на растерянность. К такому вопросу он явно готов не был. – Полагаю, в общих чертах. Как большинство.

– Когда-то очень давно, задолго до рождения нашей Империи и великой космической экспансии, первые адепты ныне единой веры думали, что Бог поможет им во всех начинаниях. Он считали, что достаточно стать праведными, чтобы победить. Угадайте, получилось у них?

– Судя по результату, да, мой барон.

– Вы ошибаетесь. Пока люди не взяли в руки оружие и не отправились в священные походы, чтобы искоренить чужую веру, результат был так себе. Да и потом наша религия переживала не лучшие времена. До тех пор, пока за дело не взялись новые крестоносцы – Последняя Эклектическая Церковь. Вы, наверное, думаете, к чему я веду, и какое это имеет отношение к вам?

– Да, господин экзобарон, – после короткой паузы ответил Жарков.

– Иногда, чтобы добиться своего, приходится действовать решительно и жестоко. Вот, что я хочу сказать.

– Я готов жизнь отдать за вас, господин.

– Позволю себе в этом усомниться. Может, за своего господина вы и пожертвуете собой, но не за меня. Я знаю, кто вы. Не имя и фамилию, конечно. Они вымышлены. Но мне известно, что вас отправил сюда мой отец.

В лице собеседника ничто не изменилось. Но я почувствовал возросшее напряжение в его теле. Хотя до этого казалось, что это невозможно. Дыхание Жаркова едва уловимо участилось. Наверное, при желании я даже смог бы услышать стук его сердца. Но в этом не было необходимости.

– Начальником гарнизона вам не стать. Вы раскрыты. И я предлагаю вам сохранить жизнь. Расскажите, что вам приказано сделать, и сможете отправиться на все четыре стороны.

– Не понимаю, о чём вы, мой барон! – излишне браво выговорил Жарков. – У меня нет господина, кроме вас. Я целиком предан…

– Мне достаточно приказать, и сюда будет доставлена Железная Дева. Вы знаете, что это такое?

– Да, мой барон. Но я невиновен.

– Камера, которая с помощью нейроиндукции вызовет в вас такую боль, которую вы не сможете выдержать. Она будет держать вас на грани, пока ваш разум не сдастся, уступив инстинкту выживания. А это непременно случится, потому что подсознание сильнее всего, чему вас обучили в Тайной Академии. Никакие тренировки не помогут. Когда вы заговорите – лишь вопрос времени и той боли, которую вы успеете испытать.

– Господин экзобарон…

– Довольно! Вы знаете, как меня воспитывали, и понимаете, что вариантов только два. Либо вы отвечаете на мой вопрос, либо отправляетесь в Железную Деву. Ваша вина не подлежит сомнению. Вам не удалось меня обмануть. Смиритесь. Признайте поражение, избавьте себя от ненужной пытки и сохраните себе жизнь. И оцените моё великодушие.

Наконец, агент перестал изображать бравого служаку. Теперь его взгляд был направлен прямо на меня. Я видел, как он осознал поражение. Но отчаяния в его глазах не было. Сильный человек. Других из Академии и не выпускают.

– Я не могу предать господина, – проговорил он твёрдо и спокойно, как обречённый. – Это противоречит моей судьбе и моей чести.

Было ясно, что за этим последует.

Жарков рванулся из кресла ко мне. Его рука потянулась к моему горлу, пальцы скрючились, словно когти хищной птицы, готовясь к смертельному захвату.

Нет, он не собирался меня убивать. Такого приказа ему ещё не поступало, и он не осмелился бы проявить своеволие. Агент лишь хотел, чтобы я убил его, избавив от необходимости говорить о своём задании.

Наверное, настоящий Белогор так и поступил бы. Он был юношей, а я – нет.

Стремительный блок отвёл атаку агента, а резкий удар в челюсть отправил Жаркова в нокаут. Это заняло всего секунду, и вот шпион уже лежал у моих ног без сознания.

– Садко, вызови телохранителей, – сказал я, глядя на поверженного врага. – Пусть заберут его в допросную.

– Да, барон, – отозвался ИскИн через встроенные в комнату динамики. – Вс-сё будет с-сделано. Этот человек заговорит.

– Нет, без меня не начинать. Только подготовьте его.

Гвардейцы вошли через вторую дверь, подхватили Жаркова и уволокли прочь. Я дал ему шанс. Он им не воспользовался. Так тому и быть. Каждый сам делает выбор, руководствуясь своей философией. Решение агента вызывало уважение. Но это не значило, что я дрогну. Мы оказались по разные стороны баррикад, и он проиграл. Такова жизнь.

– Приглашай следующего, – сказал я, сдвигаясь вглубь кресла.

Дверь открылась, и в гостиную вошёл коренастый мужчина лет сорока, широкоплечий, мускулистый, с квадратным лицом и бугристым, гладко выбритым черепом. Он сразу вперил в меня упрямый взгляд маленьких карих глаз. Этакий опытный, поживший и повидавший виды бульдог.

– Рядовой Ларин явился по вашему приказанию, – проговорил он спокойно и невыразительно, даже отстранённо. – Разрешите войти?

– Пройдите сюда, – ответил я, указав на пол перед собой.

Мужик вразвалку протопал по ковру и застыл в пяти шагах справа от кресла. Теперь его взгляд был устремлён мне за спину. Мышцы расслаблены, никакой видимой нервозности.

– Вы знакомы с капитаном Муриной? – задал я вопрос.

– Мне известно, что она является командиром гвардии, ваше благородие, – помолчав, ответил Ларин. – Прежде я никогда её не видел.

– Что думаете о её кандидатуре?

– Ничего, ваше благородие. У меня не было возможности составить о ней мнение.

– Считаете, она подходит на эту должность?

– Не могу судить, ваше благородие.

– Я спрашиваю ваше мнение. Только и всего.

– У меня его нет. Как я уже сказал, я не знаю госпожу капитана.

Да, такого с толку не собьёшь. Он не старался угодить или понять, что я хочу услышать. Просто отвечал на вопросы.

– Но она женщина, – проговорил я, добавив в голос нотки сомнения. – Не кажется ли вам, что мужчина больше подошёл бы на роль командира гвардии?

– Никак нет, ваше благородие. Пол не имеет значения. К тому же, она супер.

– Я так понимаю, вы имеете в виду, что капитан Мурина является генетически модифицированным человеком.

– Совершенно верно, ваше благородие.

Крепкий орешек попался. Осторожный. Полагая, что я собираюсь заменить им Мурину, изо всех сил старался показать, что не стремится к этому.

– Что, если бы я предложил вам занять эту должность? Мне кажется, вы для неё больше подходите.

– Я бы просил вас передумать, ваше благородие.

– Правда? Почему?

– Я никогда не командовал. И не стремился к этому. Не думаю, что справлюсь.

– То есть, вы отказываетесь?

Вот сейчас агент начал бы изворачиваться. Ответил бы, что готов следовать приказам, невзирая на свои желания, и всё такое.

– Если вы даёте мне право выбора, то да, ваше благородие, – не задумываясь, проговорил Ларин. – Предпочту остаться рядовым под началом капитана Муриной.

Хм… Неожиданно. Либо он играл до конца, либо не был агентом.

– Хорошо, рядовой. Как хотите. Против воли назначать вас не стану. Можете быть свободны.

– Благодарю, ваше благородие.

Резко поклонившись, Ларин развернулся на каблуках и потопал к двери. Ни сожалений, ни сомнений. Похоже, он, и правда, не горел желанием занять место Муриной.

Получается, из этих двоих только один являлся агентом моего папаши.

Я был слегка разочарован. Две выловленные крысы лучше, чем одна.

В комнате нарисовался Садко.

– Кажетс-ся, вы недовольны, барон, – проговорил он.

– Недоволен. Почему этот человек не согласился на моё предложение? Ты уверен, что его личное дело отличается от остальных?

– Вы с-сами видели его.

– Да, но я не видел других.

– Я с-счёл его единс-ственным подходящим кандидатом для подс-ставы. Возможно, Коршуновы пыталис-сь таким образом запутать вас-с.

– Возможно. Но ты всё равно за ним присматривай.

– Разумеетс-ся, барон. Я с-слежу за вс-семи в этом замке. У меня повс-сюду глаза и уши. Ваши глаза и уши.

– Отлично.

– Ещё кое-что…

– И почему меня это не удивляет?

– Прос-стите?

– Нет, ничего. Выкладывай уже.

– Я хотел с-сказать про женщин.

– Каких женщин?

– Вс-сех женщин. Но ос-собенно – про тех, которые оказалис-сь рядом с-с вами. Мурина и Велес-сова.

– Не беспокойся о них. Я не собираюсь с ними сближаться. Хоть моё тело и похоже на кипящий гормонами бульон, я полностью контролирую его и свои желания.

– Меня волнует вовс-се не это, барон.

– Тогда что?

– Они могут оказатьс-ся ведьмами Шварценбергов.

Я повернулся к красному аватару, нависавшему надо мной. Безликому, тощему скелету, воплощавшему мощь искусственного разума.

– Что заставляет тебя считать, что одна из них может быть ведьмой?

– Только ос-сторожнос-сть, барон. Никаких объективных предпос-сылок нет. Но я должен учитывать любые вероятнос-сти, чтобы с-служить вам, как подобает. У обеих этих женщин ес-сть заменённые имплантами органы. По медкартам, капитан потеряла правое лёгкое полтора года назад в бою, а с-старшему технику заменили левый глаз из-за нес-счас-стного с-случая на производс-стве, но ведь данные могут быть и поддельными.

– И ты думаешь, что фанатички из древнего разгромленного матриархального рода, выведшие генетическую линию одарённых, наследовавших магию по женской линии, проникли сюда? Ко мне? Жалкому барону, которому даже по самым оптимистичным прогнозам все отводят не больше двух месяцев жизни?

– Эти женщины, чей род был уничтожен по решению Императорс-ского Дома, подобны грифам, барон. Как эти хищные птицы, они выбирают с-самых с-слабых – лёгкую добычу. Прос-стите меня за это с-сравнение. Я не желал вас-с ос-скорбить.

– Продолжай. Искусственный разум не может никого оскорбить. Ведь его нельзя вызвать на поединок чести. К тому же, мы здесь одни.

– Ведьмы Шварценбергов, как вам, без с-сомнения, извес-стно, мс-стят вс-сем с-сразу. Любым арис-стократам. Им вс-сё равно, кровь какого Дома пролить. Они одержимы и вес-сьма изобретательны. Эти женщины знают, что такое ждать, чтобы нанес-сти удар. И им с-совершенно наплевать, выживут они при этом или нет. Это фурии, с-сеющие с-смерть по всей Империи. Каждый мужчина, обладающий Даром, в опас-снос-сти, пока они с-сущес-ствуют.

– Да, всё это мне известно. Хочешь сказать, капитан или техник могут оказаться одной из этих ведьм? Но в наше время импланты есть у многих. Особенно у военных. А Велесова так вообще родилась в кабале.

– Ес-сли верить её личному делу, барон.

– А если не верить, получается, мой отец знал, что она ведьма. Думаешь, он не приказал бы убить её?

– Может, и нет. Князь – человек дальновидный.

– Это верно. Чего-чего, а этого у него не отнять. Ладно, допустим. Теперь что касается Муриной. Никто здесь не был знаком с ней прежде. Но она супер. А это значит, что её геном изменён, как ты сам знаешь. То есть, она не может быть одарённой.

– Опять же, ес-сли верить её личному делу, барон.

– Тоже верно. А я не верю никому.

– Вес-сьма разумный подход.

– Знаю. Но выявить одарённого довольно просто. Достаточно создать угрозу его жизни, и симбионт создаст защитное поле. Это его инстинкт. Никто не может контролировать такие вещи полностью. Включая ведьм Шварценбергов. Хотя как раз они, возможно, в этом и преуспели. Такую вероятность тоже стоит учитывать.

– Вы правы, барон.

– Предлагаешь проверить Мурину и Велесову.

– Нас-сколько я понимаю, это уже не вопрос-с.

– Нет. Но если я, например, выстрелю в подозреваемую, а она окажется обычным человеком, то погибнет.

– А для вас-с это проблема, барон?

– Есть такое. Не могу же я палить во всех женщин, которые прибыли со мной на Аврору.

– Тогда, боюс-сь, вы в затруднительной с-ситуации.

– С самого начала, Садко. С самого начала.

– Барон, я не прос-сто так заговорил о женщинах именно с-сейчас-с.

– Да? И в чём дело?

– К вам направляетс-ся лейб-медик. С-сегодня он ос-смотрел ваших наложниц. Полагаю, об этом он и хочет поговорить.

– Ах, да. Четыре милых девушки, которых отец любезно предоставил в моё распоряжение. Я пока не планирую пользоваться их услугами. Но познакомиться с доктором было бы неплохо. Пусть войдёт.

– С-сюда, барон?

– Нет. Пригласи его в кабинет.

Спустя минут десять я увидел лейб-медика, доставшегося мне от Дома Коршуновых. Моего лечащего врача, того, кто должен иметь доступ к баронскому телу, так сказать.

Леопольд Демидович Герц был немолод. В личном деле указывалось, что ему шестьдесят семь, хотя выглядел он максимум на пятьдесят. Подтянутый, голубоглазый, аккуратно одетый в наглухо застёгнутый серый френч с нашивкой медицинской службы, брюки со стрелками и начищенные до блеска ботинки. Педант.

Прежде состоял в корпусе моего старшего брата Мирослава. Не в качестве лейб-медика, конечно. Служил обычным армейским врачом, ничем не выделялся, не привлекал внимания – пока случайно не обнаружилось, что Леопольд Демидович имеет опасную привычку рисовать на своих пациентов шаржи и карикатуры. Да ещё и снабжает их скабрезными репликами, получая в результате злые и едкие комиксы. Уж не знаю, как доктор попался – то ли не уничтожил свой очередной саркастический шедевр, то ли просто скомкал его и выкинул в корзину вместо того, чтобы сжечь, но офицерам не понравилось, что какой-то эскулап изображает их не в самом лучшем виде.

И вот Леопольд Демидович здесь, на Авроре. И это ему ещё повезло. В Доме Коршуновых за проявление вольнодумства в отношении почитания высших могли и удавить. Очень даже запросто. Собственно, вполне вероятно, что от «случайной» смерти доктора спас лишь мой переезд – его спихнули мне и забыли о свободном художнике.

– Ваше благородие, – Леопольд Демидович склонился в почтительном поклоне. – Разрешите вас побеспокоить? Это не займёт много времени.

– Входите, доктор. Садитесь, – я указал на кресло напротив стола.

– Благодарю, барон. Позвольте представиться. Леопольд Демидович Герц.

– Я ознакомился с вашим личным делом.

Врач состроил кислую мину.

– Едва ли вы нашли его впечатляющим.

– Не нашёл. Что привело вас ко мне?

– Я подумал, вам захочется провести время с наложницами, барон. Поэтому я осмотрел их и сделал все необходимые анализы.

– И каков результат?

– Никаких болезней не обнаружено, ваше благородие. Кроме того, как и было заявлено в документах, все они девственницы. Никто не касался их, насколько я могу судить.

– Благодарю вас, доктор Герц. Но сейчас у меня хватает забот. Не до развлечений.

– Как вам угодно, барон. Моё дело – доложить.

– Да, свои обязанности вы выполнили. Сколько медиков у вас в подчинении?

– Шесть, барон.

– И все квалифицированные?

– Более или менее. С ними можно работать.

– Не нужно ли больше?

– Полагаю, это зависит от того, насколько загруженным окажется медицинский сектор, ваше благородие. Вообще, я думаю, что ещё человека три не помешают. На будущее. И потребуются санитары, медсёстры.

– Постараюсь решить эту проблему. Во время сегодняшней атаки мирминоидов кто-нибудь пострадал?

– Три человека, барон. Технический персонал. Ничего серьёзного. Они уже осмотрены и отправлены в лазареты. Лечение началось. По моим прогнозам, в течение пары дней пациенты смогут вернуться к работе.

– Рад слышать. А теперь мне нужно отправиться по делам.

– Разумеется, барон. Не смею отнимать у вас время.

Как только Герц удалился, я повернулся к Садко.

– Агент подготовлен к допросу?

– Да, экзобарон. Позвольте заметить, что, хотя Дева эффективна, арес-стованный – профес-сионал, а значит, будет с-сопротивлятьс-ся. Нас-сколько я понимаю, шпионов учат перенос-сить боль. На то, чтобы его рас-сколоть, может уйти немало времени.

– Посмотрим. Отведи меня к нему. Я должен убедиться, что будут заданы правильные вопросы.

Глава 12

Едва я вошёл в казематы замка (да, в базовом крейсере предусмотрено всё, что может понадобиться или даже просто пригодиться аристократу), меня встретил восторженный вопль парящего над полом мобильного арсенала:

– Да здравствует величайший из охотников, несравненный экзобарон! Славьте же его, недостойные стоять в присутствии самого могучего воина Империи!

– Господь Всемогущий, какого лешего ты орёшь⁈ – поинтересовался я, глядя на Иолая. – И что ты тут вообще делаешь?

– Сопровождаю вас, мой сиятельный и отважный повелитель, на случай, если вам захочется покрошить вероломного ублюдка, осмелившегося затаить на вас зло, на мелкие кусочки, тем самым отправив его прямиком в Преисподнюю, где для него, вне всякого сомнения, заготовлен отдельный котёл!

– Я к концу твоей речи уже позабыл, с чего ты начал.

– Угодно, чтобы ваш преданный оруженосец повторил её с самого начала?

– Боже упаси! И я не собираюсь никого крошить. Так что ты зря утруждался тащить сюда свой… В общем, мог не напрягаться.

– Сопровождать вас, о, несравненный воитель, – счастье и великая честь! Умоляю, позвольте мне остаться!

– Ладно, только без воплей, – я погрозил арсеналу пальцем. – Серьёзно, сбавь пафос. Звучит, словно издёвка.

– Помилуйте, храбрый рыцарь, равных кому не рождалось доселе и не родится никогда! – в голосе ИскИна послышались нотки обиды. – Неужто я посмел бы…

– Заткнись! – велел я строго. – Вот прямо сейчас.

– Как прикажете, мой…

– Сейчас!

– Позвольте только сообщить вам один любопытный факт! Уверен, вы найдёте его весьма…

– Нет!

Арсенал, наконец, умолк. Как только я двинулся по коридору, он поплыл следом, держась в двух метрах позади.

– С-сюда, барон, – прошипел Садко, указав на одну из пронумерованных дверей.

Она сдвинулась вправо, исчезнув в стене, и я увидел в центре небольшого помещения Железную Деву – вертикально ориентированный прямоугольный саркофаг из гладкого чёрного металла. Сейчас он был открыт, так что внутри него виднелся Жарков. Никаких оков не требовалось: допрашиваемого удерживало силовое поле.

При виде меня агент криво ухмыльнулся.

– Довольны собой, ваше благородие? – спросил он презрительно. – Небось думаете, что боль заставит меня всё вам выложить?

– В том, что именно так и случится, никаких сомнений нет, – ответил я, подходя. – И вам это отлично известно. Рано или поздно говорить начинают все и всегда. Это факт. Тут вопрос лишь в искусстве палача. В данном случае в его роли выступит это устройство, без сомнения, вам знакомое. Железная Дева не причинит вам физический вред. Она воздействует на нервные окончания, причиняя страдания, степень которых регулируется в зависимости от состояния допрашиваемого. Вы не умрёте, пока не расскажете всё, что мне нужно узнать. А если даже случится казус, и вы дадите дуба, встроенная реанимационная система вернёт вас к жизни. И пытка продолжится. Так что вам достался идеальный экзекутор. У вас нет шансов. Поэтому предлагаю не выпендриваться и не тратить моё время. Я не садист. Ваши страдания мне не доставят ни малейшего удовольствия. Ответьте на вопросы, и отправитесь в камеру. Может, я даже отпущу вас однажды.

– Что-то не верится мне в великодушие Коршунова, – отозвался шпион.

– Я только что обрисовал вам ваше положение, руководствуясь именно им.

Жарков тяжело вздохнул.

– Я не могу предать господина.

– И всё же, вы его предадите. Это неизбежно. Вынудить меня вас убить вам не удалось, но вы пытались. Думаю, этого достаточно, чтобы сохранить лицо и удовлетворить требование чести.

– Знаете, вы, конечно, правы, барон, – помолчав, проговорил Жарков. – Но очень уж любопытно испытать на себе, как работает эта ваша игрушка, – он попытался изобразить улыбку, но вышла только кривая гримаса.

– Отдаю должное вашей выдержке, однако имейте в виду: после того, как вас начнут пытать, сдаться, не уронив достоинства, будет гораздо труднее. Вы ведь не захотите сломаться после первого же сеанса боли, так? Значит, придётся терпеть дальше. А это бессмысленно. Я предлагаю вам оптимальный вариант. Воспользуйтесь им. Всё равно вы уже проиграли, так признайте поражение с достоинством.

Собственно, я рассчитывал на то, что пленник, как и сказал Садко, – профессионал и, стало быть, в курсе, что мои слова – чистая правда: рано или поздно говорить начинают абсолютно все. Если не умирают прежде.

– Что ж, спасибо, ваше благородие, – после паузы ответил агент. – Пожалуй, будет невежливо отказать вам после того, как вы так старались избавить меня от мучений. Что вы хотите знать?

– Вы являетесь штатным агентом Тайной Службы Дома Коршуновых?

– Вы и сами отлично это знаете, барон. Да, конечно. Полагаю, меня отправили с вами по прямому приказу князя.

Собственно, да, это было очевидно. Мне просто хотелось, чтобы на первый вопрос пленник ответил правду. Это должно настроить его на нужный лад.

– И каково ваше задание?

– Мне было поручено занять должность командира гарнизона, когда вы мне её предложите, втереться в доверие и затем ликвидировать вас, если поступит такой приказ. Вы спрашиваете о том, что и сами знаете, ваше благородие.

– Каким образом вы должны были получить этот приказ?

– А, наконец-то мы добрались до сути! – мрачно усмехнулся мой собеседник. – Боюсь, вы будете разочарованы. Понимаю, вам бы хотелось, чтобы я сказал, будто мне должны были передать устный приказ, сопроводив его кодовой фразой. Это позволило бы вычислить остальных агентов в замке. Увы, мне предписано действовать по сигналу. Полагаю, другим – тоже. Если они, конечно, существуют.

– По какому сигналу?

– Было сказано: «небо станет красным». Это всё. Но не думаю, что речь о закате.

– Вам известно, кто ещё в замке является агентом моего отца?

– Нет, конечно. Это было бы глупо – сообщать мне об этом.

Что ж, тут я с ним был полностью согласен.

– Теперь я могу отправиться в камеру, чтобы дожидаться, когда вы решите, как распорядиться моей судьбой, ваше благородие?

– Можете. Я человек слова.

– Как скажете, барон.

Я повернулся к Садко.

– Следи за тем, чтобы с ним ничего не случилось.

– Да, барон. Я об этом позабочус-сь. Но вы уверены, что не хотите убедитьс-ся в правдивос-сти его с-слов?

– Не вижу нужды. Ничего важного он знать не может. Обычный расходный материал.

– Спасибо на добром слове, барон, – подал голос Жарков.

– Повелитель, вы действительно намерены сохранить этому слизняку жизнь⁈ – воскликнул вдруг Иолай. – Не верю своим ушам, о, несравненный витязь! Он не достоин вашей доброты! Его нужно немедленно расчленить, а затем…

– Разве я давал тебе слово? – перебил я ИскИна. – Какого чёрта ты встреваешь?

– Но!

– Ещё раз так сделаешь, и я велю Садко полностью тебя перепрошить. Это же возможно? – обратился я к аватару. – Удалить мод мотивации или что там отвечает за все эти экзальтированные возгласы.

– Безус-словно, барон. И я с-сделаю это с-с превеликим удовольс-ствием.

– Слышал? – спросил я Иолая.

– Да, повелитель. Покорно умолкаю.

– То-то же. И не вздумай таскаться за мной по замку. Ты должен сопровождать меня, когда я отравляюсь на охоту. Вот и жди у шестого причала.

– Любой ваш приказ для меня – непреложный закон.

Ну, хоть «о, мой светозарный витязь» не добавил. Прогресс налицо.

– Позвольте с-спрос-сить, барон, – проговорил Садко, когда мы покинули допросную. – Как вы поняли, что этот человек рас-скажет вам вс-сё без пыток?

– Он хотел, чтобы я его убил. Честь для него дороже жизни, но боль… Он знал, что не выдержит. И боялся. Я дал ему то, чего он хотел – избавил от страданий и объяснил, почему его честь не пострадает.

– Понятно. И вы не намерены его казнить? Он ведь должен был убить вас-с, ес-сли получит таковой приказ.

– Чужих агентов следует приберегать. Они ещё могут пригодиться. Если понять, как их использовать, то получится неплохой материал. А теперь пора на боковую.

Убивать захваченного врага, будь то солдат или тайный агент, которого отправили тебя ликвидировать – всё равно что ломать трофейный меч или автомат. Так дети злобно пинают угол тумбочки, об который ударились. Что мы, взрослые, испытываем, глядя на них в этот момент? Верно: малышня выглядит жалко. Об этом должен помнить тот, кто планирует добиться успеха – всё, что не грозит смертью прямо сейчас, может стать инструментом. Ничем нельзя разбрасываться. В этом смысле я очень экономный человек. Никогда ведь не знаешь, кто и зачем может пригодиться.

Наконец-то, долгий и хлопотный день закончился. Удалось сделать многое, так что спать я ложился с чистой совестью. Едва голова коснулась подушки, меня унесло в царство Морфея. Но даже находясь в глубоком сне, я оставался настороже, ибо успел натренировать все органы чувств нового тела ещё до того, как князь начал пытаться меня убить. Да и не должен на меня сейчас никто покушаться: время для этого ещё не настало. Но скоро оно придёт.

Проснулся я ровно в девять, как и планировал. Для того, кто владеет своим телом, это несложно. Приняв ионный душ, я сделал несколько простых разминочных упражнений, дожидаясь, пока полностью восстановится нейронная связь между мозгом и бионическим протезом, затем оделся и позвал Садко.

Аватар возник передо мной уже согнувшись в вежливом поклоне.

– Чего желаете, барон?

– У меня разыгрался аппетит. Есть в меню пара деликатесов?

– Гораздо больше, барон. Чего изволите откушать?

– Порази меня.

Люди моей профессии, как правило, долго не живут и своей смертью не умирают. Поэтому я ещё в прежнем мире решил, что буду пользоваться любой возможностью получить от жизни максимум удовольствия. Лови момент – вот мой гедонистический девиз.

– Жду в столовой, – сказал я. – Не разочаруй меня, Садко.

Спустя час я сыто отвалился на спинку кресла. Филе миньон с ревенём и добавлением ветчины оказался просто восхитительным. Уж не знаю, из чего его приготовили, но вкус был ошеломительным.

От десерта я отказался. Мимик должен контролировать своё тело во всех отношениях, так что сладкое – это редкая уступка, которую я позволяю себе в особых случаях.

По другую сторону стола нарисовался Садко.

– Вы вс-сем довольны, барон?

– Более, чем. Так держать, приятель.

– С-счас-стлив с-слышать.

– Дай угадаю: ещё кое-что?

– Да, барон. Вы ис-сключительно проницательны. Вам желает нанес-сти визит с-старший техник. Угодно принять?

– Ну, вряд ли Млада Георгиевна решилась бы ворваться в мою жизнь без серьёзной причины, так что да. Только кофе выпью.

Спустя десять минут девушка вошла в трапезную. Остановившись в трёх метрах перед столом, поклонилась и застыла в таком положении, ожидая разрешения приблизиться и заговорить.

– Сударыня, не тратьте время на этикет, – сказал я. – Переходите к делу.

– Да, ваше благородие, – распрямившись, проговорила Млада. – Я проводила ревизию боевой техники, чтобы оценить фронт предстоящих работ, и наткнулась на партию мехарыцарей.

– И что с ними не так?

Мехарыцарями назывались огромные бронированные антропоморфные машины, которые использовались, в основном, для защиты космических кораблей.

– Ваше благородие, они очень древние. Хоть и на ходу, однако это поколение давно устарело. Мехи нуждаются в серьёзных модификациях. И я не уверена, что оно того стоит.

– Почему?

– Видите ли, ваше благородие, мехарыцари, которыми вы владеете, выпускались ещё во времена, когда ваши предки не были охотниками.

– Что, настолько древнюю рухлядь мне впарили?

Чёртов папаша! Сбагрил то, до чего руки не доходили выкинуть на свалку.

– Боюсь, что да, барон, – с сожалением проговорила Млада. – Эти мехарыцари предназначены для членов вашей фамилии. Не думаю, что другие пилоты будут эффективны в них.

– Поясните.

– Это доспехи класса «фурия». Последнее поколение, но с тех пор прошло уже столько лет, что они давно не производятся. Они заточены под людей с вашим Даром и использовались во времена, когда Коршуновы были воинами, а не охотниками. Современные доспехи меньше, мобильней, у них значительно расширен функционал. Я сомневаюсь, что есть смысл модифицировать «фурий» с экономической точки зрения. Полагаю, рациональней закупить новую партию – современных мехарыцарей, предназначенных для обычных пилотов, не обладающих Даром.