Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

– Ок, момент – Байки ловко расстегивал ремни.

– Я посижу рядом с ним, а вы рулите, – Айзек устраивался поудобнее около головы своего старого друга. – Сколько он будет спать?

– Часа три-четыре, – ответил Линк. – Полпути. Потом у тебя будет время, чтобы ввести его в курс дела.

Желательно было вернуться до того, как управляющая всерьез забеспокоится. Шансов мало, но чем меньше она будет искать Паскаля, тем лучше. Хорошо бы если не звонила в полицию. Его мобильный был здесь, заряжен. Позвонит – Паскаль скажет, что он в порядке.

После бессонной ночи и нервяка Айзека уморила монотонная дорога, и он уснул. Проснулся от того, что кто-то тянул его за рукав. Это был Паскаль.

– Айзек, где мы?

– Проснулся? Ну, слава Богу. Ты, по идее, должен уже соображать не хуже, чем раньше. Тебе только надо немного встряхнуться, кофе выпить. Ты сейчас как после сна, помноженного на акклиматизацию.

– Кто эти люди?

– Это Байки. И еще сам профессор Линк, – сказал и улыбнулся. – Мы тебя вывели из состояния хэппи.

– Откуда вывели?

– Ты забыл? Ты стал хэппи. Сейчас ты снова нормальный, – Айзек просиял. – Паскаль, господи, я не верю, что это снова ты.

– Айзек, не помню, как я здесь оказался? Куда мы едем, и что вообще случилось?

– Сложно объяснить. Что последнее ты помнишь?

– Я помню, что пошел в Агентство. А Где Ева? Почему ее нет?

Айзек задумался. Вопросы Паскаля звучали немного странно. Особенно про Еву.

– Паскаль, ты помнишь свой крутой дом?

– Какой еще дом? Квартиру что ли?

– Сейчас, погоди, все поясню.

Этого не могло быть. Может со сна так? Или после операции закачки? Айзек растолкал Линка и поделился своими соображениями. Линк нахмурился и подсел к Паскалю.

– Паскаль, я профессор Линк. Да, да, тот самый. Ты был хэппи. Вчера вечером мы закачали тебе твою ОЭ обратно. Какой сегодня год, какое число помнишь?

– Конечно же помню, – Паскаль уверено назвал дату, когда он распрощался со своим креативом. – Я вчера сдал свою ОЭ. Такое не забывается.

– Хм, ясно. У тебя амнезия, Паскаль… Айзек, побудь с ним, я кое-что хочу проверить.

Айзек не знал, с чего начать. Как ведут себя с людьми, потерявшими память, он не знал. Но если Паскаль действительно больше не хэппи и хорошо соображает, то лучше рассказать все, как есть. Все равно ему придется узнать правду.

– Паскаль, с того дня прошло больше двух лет.

– Двух лет после чего?

– С того дня, как ты ходил в Агентство.

– Чего? Вы что, прикалываетесь надо мной?

– Погоди, Паскаль, сейчас расскажу все по порядку. Я припас нам бутылку хорошего вискаря. Виски будешь? – Айзек вытащил из-под сидения бутылку.

Паскаль кивнул.

– Раз будешь, значит ты точно больше не веджи. Нам, похоже, предстоит очень долгая беседа, – Айзек грустно улыбнулся.

Предстоящий разговор будет намного сложнее, чем предполагалось. Амнезия на два года не шутка. Нужно попробовать подтолкнуть Паскаля что-то вспомнить. И главное – понять причину потери памяти.

Подсел Линк. В его руках был шлем для скачивания. Как выяснилось теперь, и для закачивания ОЭ он тоже годился. На нем появились какие-то дополнительные проводки.

– Паскаль, мне надо сделать тебе томографию мозга. Посмотреть, нет ли повреждений, опухолей или еще каких-то аномалий. Надо выяснить причину твоей амнезии.

Профессор надел на голову Паскаля шлем, подключил разные датчики.

– Постарайся поменьше шевелиться. Так картинка будет четче.

Линк проводил разные тесты, делал пометки, записи, сравнивал диаграммы. Через полчаса он закончил, отсоединив все проводки.

– Есть хорошая новость, очень хорошая и плохая. С какой начать?

– С плохой, – Паскаль был взволнован.

– Думаю, твою потерю памяти нельзя назвать амнезией. Ты ничего не вспомнишь, потому что… потому что у тебя нет воспоминаний за эти два года. Хорошая новость в том, что твой мозг цел целехонек. В полном порядке. Мы ничего не повредили в процессе закачки. Правое полушарие, левое, мозжечок – все в идеале. И хорошая новость – твой уровень креатива не изменился, ты получил все обратно, как и было раньше.

– Какой вывод?

– Их много. Что касается тебя – то ты абсолютно здоров. Процесс закачки прекрасно работает. Но воспоминаний в период хэппи у тебя нет, как будто ты находился в глубоком сне. Можно сказать, поздравляю – ты вышел из долгосрочной комы. Раз мозг в порядке, я уверен, что потеря памяти – это следствие пребывания в веджи, – профессор задумался, – Я это и сам еще должен осмыслить.

– А как же два года?

– Пока забудь. Хотя ты их и так не помнишь. Странно конечно. Ты лучше живи и наслаждайся жизнью. Скажи спасибо, что мы тебя вытащили, – профессор озабоченно посмотрел на Айзека.

– Вам сказать спасибо? Да вы все это и придумали! Это все из-за вас.

– Паскаль, пожалуйста, успокойся. Профессор в нашей команде. Поэтому он и здесь. И наша общая цель – исправить ситуацию, – Айзек тоже пытался переварить произошедшее с Паскалем.

– Но я потерял два года!?

– Некоторые потеряли семь. И потеряют еще больше, если мы не вмешаемся. Мы действуем нелегально. Тебя тоже никто не заставлял сдаваться. И деньги тебе заплатили немалые. Главное сейчас – ты здоров. Ты считай, родился заново. Или выжил в глобальной катастрофе.

– Выпей виски, полегчает, – Айзек протянул ему пластиковый стаканчик.

– Спасибо, – Паскаль хлебнул виски и с непривычки поморщился. Но зато стало как-то теплее.

Айзеку очень хотелось обсудить с профессором и Байки их открытие. Но всю обратную дорогу он проговорил с Паскалем, рассказывая, что случилось за время его фактического отсутствия. О том, как дальше изменился мир, как он продолжал усредняться и скучнеть. Паскаль слушал молчала. Чем дольше говорил Айзек, тем больше мрачнел Паскаль, осознавая, сколько реально времени пролетело:

– Прости, но ты многое пропустил. Все усредняется, продолжается тотальная глобализация. Основное препятствие, – языковые барьеры, – практически стерты. Есть современный электронный переводчик, который сильно отличался от тех, что были ранее. Вставляешь беспроводной наушник в ухо и поехали. Никаких проблем. Хоть в Японию езжай, хоть в Перу.

Множество разных плюсов, но всплыли и проблемы.

Дети веджи рождаются без ОЭ, например. Самое ужасное – у агентства нет никакой оппозиции. Есть единичные несогласные, но до вчерашнего вечера ни одного факта ни у кого не было…

Айзек рассказал про то, как пошел сдавать свою ОЭ, как не сдал, как познакомился с Байки, рассказал, как они разыскали Линка. Паскаль внимательно слушал. Он не помнил ничего и был в ужасе. Два года вычеркнуты из жизни. Айзек рассказал, как Паскаль себя вел, пока был веджи. Спокойный, вежливый, всегда улыбающийся и ничем не интересующийся. Показал видео снятое веб камерой.

– А где Ева? – осторожно спросил Паскаль. Видно было, что он давно хочет спросить, но не решается.

– Мне жаль, Паскаль. Но Ева от тебя давно ушла.

– Как ушла? Что значит ушла? А когда? Она что, меня… бросила?

– Нет. Просто ушла. Прости, – Айзек продолжал извиняться, как будто он был в чем-то виноват, – Вы давно не вместе.

– А я? Я что-то пытался сделать? Остановить ее?

– Нет. Паскаль, тебя ничего не волновало. Вообще ни-че-го! Моей Викки нужна была операция, я был на нуле. Ты и меня послал.

– Викки нужна была операция? А что с ней? – забеспокоился Паскаль.

– Да, Паскаль, нужна была. И сейчас очень нужна. Из-за нее я пошел сдаваться в Агентство. А до этого я прихожу к тебе, миллионеру, прошу дать взаймы, а ты не даешь. Тебе, видите ли, по контракту не положено.

Айзек наконец выплеснул Паскалю всё. Всё, что накипело. Перечислил все свои неудачные попытки его уговорить. Высказал оторопевшему другу все обиды, всё наболевшее. А эмоций у него накопилось не мало…

– Айзек, – Паскаль потер шею, след от укола снотворного был уже не виден, но еще немного болел, – Прости меня, пожалуйста. И спасибо тебе, друг. За спасение. И дай мне номер твоего счета госпиталя. Я сегодня же все оплачу. Мне еще многое придется исправить. Извини что я все о своем, но где сейчас Ева?

– Так и живет в Монако. Только больше не тусуется. Работать устроилась.

В обед этого дня управляющая все же позвонила в Агентство. Она видела записку от своего подопечного, но решила проконсультироваться. Пожилая женщина сразу поняла, что Паскаль не ночевал дома: кровать заправлена со вчерашнего дня, пульт от телевизора не на том месте, в холодильнике и на полках все те же продукты, что и вчера. Не ложился спать точно. И не позавтракал. Впервые за два года. Другие ее подопечные так никогда не исчезали, и все вещи аккуратно раскладывали по своим местам.

В полицию она не стала обращаться, так как Паскаль все-таки не исчез и на ее звонок ответил. Сказал, что с ним все в порядке, скоро вернется.

Проведя полдня у ребят на вилле Волански, ближе к пяти вечера Паскаль, слегка покачиваясь, вернулся домой. В свой дом, который он не узнавал. В его желудке колыхалось полбутылки виски, распитого с Айзеком, а в голове созрела ярость на Агентство. От потерянных лет, потерянной Евы, от его чисто случайного пробуждения. Он перевел деньги на счет госпиталя, начав исправлять свои совершенные ошибки. Это самое малое, что он пока мог сделать. Линк провел еще дюжину замеров и исследований, окончательно убеждаясь в своей правоте: Паскаль здоров, и амнезия следствие пребывания в состоянии хэппи.

Подойдя к вилле, через окно увидел в гостиной обеспокоенную управляющую. Он не помнил ее, но узнал по описанию Айзека: вечно красное лицо, полновата, седые волосы в пучке. Паскаль открыл дверь и зашел внутрь, обвел взглядом свое жилище, свой компьютер, к которому явно давно никто не прикасался, свою «няньку», хотевшую его о чем-то спросить, и молча пошел в спальню.

Управляющая удивленная запахом алкоголя, отзвонилась в агентство, сообщив, что все в порядке, хэппи пришел домой.

Глава четвертая

В тот же вечер на вилле ликовала и праздновала свою большую победу команда Айзека. Ему хотелось позвать и Питера с Мишель, но он сдержался. Сначала надо было все обсудить с профессором и Байки. С Мишель договорился завтра поужинать.

У Паскаля же на вилле был только сам Паскаль наедине со второй бутылкой виски. Он мог присоединится к Айзеку позже, когда стемнеет и уйдет управляющая, но ему было не до того. Он пил в одиночестве и никого в эти минуты не хотел видеть рядом. Кроме той, которая так давно ушла.

Уже некоторое время он понимал, что все это не сон. Уже некоторое время он осознавал то, что Евы, его любимой Евы, ради которой он решился на сдачу, нет рядом с ним целых два года! Нельзя сказать, что он не помнил свой веджи-период. Правильнее сказать, что этот период для него как будто просто не существовал. Память словно замерла в тот момент, когда он сдал ОЭ. Очнулся он таким же, как «вчера» – двадцатишестилетним парнем, по уши влюбленным в свою девушку. «Вчера» он ее обнимал и целовал, они занимались любовью, он шутил – она в ответ звонко смеялась. Осознать, что она вдруг ушла и живет с другим, завтракает с другим, ужинает с другим, спит с другим, трахается с другим, было невозможно! Ужасно больно. Паскаль с размаха швырнул недопитый бокал в зеркало над камином. Стекла и брызги разлетелись по всей гостиной, зеркало перекосилось и треснуло пополам. В его центре зияла дыра, словно от выстрела.

С незнакомых стен его шикарного дома, на него таращились кубические монстры картин. Несколько старых фотографий на комоде, только одна фотография Евы. А раньше, в старой маленькой квартире, их было много.

Паскаль взял фото в руки. Ева была такой родной, такой любимой. Такой красивой. Эта ее улыбка… Паскаль наполнил новый бокал.

Айзек рассказал, что она уже год как встречалась с каким-то доктором, переехала к нему жить. Это вызвало у Паскаля странное чувство. Измена? Почти. Наверное, как измена. Разумом он понимал, что прошло уже много времени, что реально это давным-давно в прошлом. Но у него все ныло, как будто она бросила его только вчера. Именно бросила! Для него все так и было: «вчера» он обнял Еву, весело попрощавшись, пообещал разбогатеть до вечера. Хотел сделать сюрприз.

Гад он – этот доктор. В памяти Паскаля всплыли Граф Монте-Кристо и его возлюбленная Мерседес. Ева его тоже не дождалась. Обида, охватившая Паскаля, умножалась поочередно на любовь, ненависть и море других эмоций. Он сравнивал себя с брошенным инвалидом, с пропавшим без вести, с потерявшимся на необитаемом острове выжившим пассажиром, любимая которого ушла к другому. Сердце отказывалось принимать, что он был живым овощем без надежды на эмоции и взаимные чувства.

Сколько она его ждала, когда перестала, как долго она с этим доктором? Почему? Где познакомились? Эти ненужные и мучительные вопросы буквально изъедали Паскаля. Кончилась бутылка. Организм, отвыкший от спиртного, осилил ее с большим трудом. Паскалю стало плохо, он кинулся искать туалет.

Приняв душ, Паскаль вернулся в гостиную. Голова кружилась, и пить больше не хотелось. Не полезло бы. Во рту было противно и горько. На душе также.

Какое-то время Паскаль размышлял, хочет ли он ее вернуть, несмотря на то, что она с другим? В отчаянии он считал, что готов и сможет забыть. Но алкоголь озлоблял. Нет, она была его женщина, только его. Теперь он так сказать больше не сможет, постоянно вспоминая проклятого докторишку. В голове представлялись картинки ее объятий. Ее и этого гада, доктора, объятий. Нет, он не сможет с этим смириться, не сможет с этим жить. Он слишком гордый! Потерял, так потерял. Эгоистичный внутренний голос отчаянно взывал: ты толковый симпатичный парень, теперь при деньгах, забудешь, найдешь себе другую, других. Голос разума спорил – прости ее, она здесь ни при чём! Ты сам во всем виноват! Его чувства все снова путали, хотели только ее, хотели повернуть время вспять и вычеркнуть из жизни этот период. Калейдоскоп любви, ненависти, тоски и алкоголя…

Паскаль не заметил, как уснул прямо в кресле в гостиной. Снился сон, в котором не было никаких терзаний и любви. Но все равно это был какой-то кошмар. Ему снились самолеты, крушения, пожар. Всё в красках, и всё так натурально. Мозг не смог забыть о тревоге, но убрал первопричину беды, старательно защищая нервную систему, настолько насколько был способен.

Айзек разбудил Паскаля в полдевятого утра. За полчаса до прихода управляющей. Надо было помочь другу грамотно изобразить из себя веджи. Что делать дальше, еще не решено, поэтому лучше было всё пока сохранить в тайне. Дверь оказалась не закрыта, Айзек зашел внутрь и увидел в гостиной страшный бардак.

– Паскаль, что ты натворил? Вставай, скоро придет твоя тетка! Где у тебя здесь пылесос? Господи, от тебя несет перегаром, как от алкаша. Ты спалишься сам и спалишь всех нас. Веджи не пьют!

Паскаль вскочил и осмотрелся. Абсолютно чужое ему жилье. Он абсолютно не помнил, как жил здесь больше двух лет. Столько техники кругом! Но, где здесь пылесос или хотя бы швабра, неизвестно.

Через десять минут швабра была найдена, стекло полностью собрано, бутылка выброшена в контейнер на улице. Айзек влил в Паскаля пол-литровый кофе американо, заставил съесть два бутерброда с сыром, и запах перегара частично исчез.

Управляющая опоздала на пять минут. Зайдя в гостиную, она удивленно уставилась на Айзека, перевела взгляд на разбитое зеркало и немного опухшего Паскаля.

– Здравствуйте! Это я разбил, извините, – уверенно начал Айзек. – Как ваши дела?

– Здравствуйте, Айзек. Дела мои нормально. А вы с чего вдруг к нам так рано? – голос управляющей был пропитан подозрительностью.

– Не к вам, а к Паскалю, – огрызнулся Айзек. – Мы собираемся прогуляться. Вернемся вечером. Или завтра утром.

Управляющая оторопело посмотрела на Паскаля, но тот согласно кивнул головой.

– Пошли, Паскаль. Ты кажется хотел навестить Викки?

Не дожидаясь новых вопросов от управляющей, ребята вышли из дома.

Комиссар Пеллегрини читал отчет о звонке управляющей Паскаля Дина в Агентство по поводу его ночного исчезновения. Немного странно, что она не позвонила и в полицию. Он уже знал, что Паскаль объявился.

Пеллегрини задумался: «Становится интересно. Не ночевал дома. Еще и запах алкоголя. Веджи не пьют. С чего бы это? Надо во всем этом разобраться. Надо вернуться в Монако и потолковать с этим Паскалем. И с управляющей. И, конечно, с совравшим Айзеком. Все это могут быть взаимосвязанные события».

Комиссар порылся в сводках происшествий за последние сутки. Вроде все чисто. Пара разбитых витрин и угнанный скутер. Посмотрел на всякий случай протоколы «Коммуны». Тоже все тихо. В Парижском хранилище был небольшой компьютерный сбой, скачок электричества, наверное, ничего интересного.

Кожаный диван, на котором Паскаль сидел в одиночестве, качался из стороны в сторону. Он снова налил себе виски. Обивка навязчиво прилипала к рукам, ногам и спине. Все тело, снаружи и внутри, становилось вялым и непослушным. Только не мозги, – они продолжали изрыгать нейрон за нейроном. Алкоголь – токопроводящий, а мысли – это ток. Даже если залиться по уши, некуда деваться, мозг все равно будет работать.

Паскаль обидел Еву. Не удержался и позвонил ей. Не смог, не сдержал в разговоре презрение и злость. Он старался не выдать себя, но его так и тянуло на колкости и язвительность, бросало из крайности в крайность. В итоге поссорились. Чувствовалось, что конец разговора Ева восприняла с облегчением. Договорились быть на связи. Ева сказала, что пока им не стоит видеться, слишком свежи нелепые обиды Паскаля и черезчур много эмоций. Она не чувствовала за собой никакой вины и не была готова слышать упреки, которые считала, что не заслужила. В конце разговора Паскаль чуть не сказал то, что хотело его ущемленное эго, что он больше не веджи, с трудом сдержался, обойдясь короткой фразой: "Ладно, пока, до связи!" Ева пожелала всего хорошего и положила трубку.

Телефон выпал из его рук, звонко стукнувшись об плитку пола.

– Эй, алкаш, ты кому там звонил? – Паскаль услышал грозный голос Байки.

– Никому.

Байки подобрал упавший телефон и посмотрел последний набранный номер.

– Бля-яя, ты что, совсем охренел? Идиот! Мы из-за тебя здесь всем рискуем! Обратно в веджи захотел?

– Вы мной тоже рисковали, – печально возразил ему быстро опьяневший Паскаль.

– Айзек, присмотри за этим мудаком! – Байки был в бешенстве.

Он быстро сходил за Айзеком, который прибирался в своей комнате, готовясь к скорому переезду сестры. Примчавшийся Айзек, постарался успокоить своего разъяренного друга, сказал, что сам со всем разберется и подсел к Паскалю.

– Дружище. Потерпи немного. Скоро можно будет пить, сколько хочешь и когда хочешь. Пойдешь к Еве, когда захочешь. Но только не сейчас. Нам много что надо сделать, и ты в этом можешь помочь. Я быстро съезжу в госпиталь к Викки, поговорю с доктором, вернусь и обещаю, что мы побухаем. Сегодня. Вдвоем как в старые времена.

Вздохнув, Айзек набирал Мишель. Пришлось снова отменить их встречу. Она жутко обиделась. Высказала Айзеку все, что она думает. Припомнила первое свидание вчетвером, то что Айзек вечно исчезает, не отвечает на звонки и, похоже, вообще не слишком стремиться ее увидеть. Айзек пытался оправдываться, ссылаясь на важные неотложные дела, но объяснить какие так и не смог. В итоге Мишель бросила: «Забудь меня!» И отключила телефон.

Айзек несколько раз пытался перезвонить, забросал ее сообщениями, извинялся, оправдывался. Даже написал, что, когда она все узнает, она обязательно его поймет и простит. Но безрезультатно. Мишель не ответила ни на одно сообщение и трубку не снимала.

Айзек испугался, что он окончательно все испортил. Настроение было чертовски паршивым, даже несмотря на то, что он наконец оплатил операцию Викки.

В итоге уже с обеда у бассейна они напивались с Паскалем вместе, вдвоем, оба искренне и до дна. И оба от любви. Даже Байки перестал на них злиться, глядя на то, как жалко они оба выглядят.

– Понимаешь, Паскаль, все эти виски, водка, ром не помогают. Наоборот. Сначала пьешь и становится легче. А потом только еще сильнее тоска, такая глубокая, так что думаешь, что до этого все проблемы были херней. Нет таких глубин, какие бывают у тоски. Чувства – они бесконечны, и тоску нельзя сравнить ни с чем, кроме как с тоской. Думаешь, вроде все еще впереди, и жизнь продолжается. Разум подсказывает какие-то решения. Но все снова быстро рушится. Тоска – сель, заливающая грязью твое сердце и душу.

Эта сель сметает цветы любви. Но они снова вырастают, хоть на камнях, хоть в пустыне, хоть при радиации! Цветы любви – это вообще самые живучие цветы на свете. Они растут из сердца, из ниоткуда, и создают прекрасные воздушные замки, в которые немедленно поселяется твой рассудок. Так и живешь в иллюзиях. И еще поселяется надежда.

– Да, надежда никогда не умирает. Она – бессмертна!

– Точно! Может умереть вера, любовь, но не надежда. Она снова и снова выживает и возрождает любовь.

– Но у меня больше нет надежды. Только отчаяние. Я все потерял. Потерял Еву. Сам!

– Но ты же можешь вернуть ее. Хотя бы попытаться.

– Не хочу. Противно. Всё равно это предательство. А она – сука.

– Она тебя не предавала. Она не заставляла тебя сдаваться. Ты сам пошел. В чем ты ее винишь? Ты же смотрел про себя видео. Как с таким жить?

– Искать в тебе поддержку, все равно, что лечить раны ядом. Только хуже становится. Ее надежда как-то быстро умерла. Она меня бросила.

– Ты просто эгоист. Самовлюбленный эгоистище. Не признающий собственных ошибок.

– Да и пошла она! И ты иди в жопу!

– Паскаль, она наверняка тебя еще любит. Стала бы она с тобой иначе пьяным по телефону так долго разговаривать. Я был бы рад шансу вернуть Мишель, только мне не верится, что получится. Я все так безнадежно просрал. А она такая… офигенная! Мне ведь просто повезло. В кой-то веки повезло. Но я все просрал.

– Прости, это из-за меня. Я тоже все сам просрал. Но признавать этого не собираюсь!

Они снова чокнулись и выпили. Воцарилась пауза. Пришел Байки с пивом.

– Интересно, а им вообще важно, что мы по ним так страдаем, Байки? Или им пофиг?

– Не знаю. Думаю, бабы не любят таких слюнявых мужиков. Нюни тут распустили вдвоем, смотреть противно. Хотя кто их разберет, этих женщин!

– Меня Мишель послала. Бросила трубку и не отвечает. Ни на звонки, ни на сообщения. Сказала: забудь меня.

– Не ссы, Айзек. Все будет нормально. Только не доставай ее сейчас. Сегодня она на тебя точно злая. Ты же ей явно нравишься, это сразу видно.

– Ты прям такой молодец, все по полочкам разложил. Как в супермаркете.

– Ты ей хоть раз сказал, что любишь ее?

– Нет.

– Ну и дурак. Хотя мне кажется именно за то, что ты такой дурак, необычный кретин, ты ей и понравился. Не от мира сего.

Байки перебирал струны своей гитары, Паскаль засыпал, а Айзек что-то пытался записать в телефоне:

 
«Мишель, мне так тебя не хватает,
Прости меня за то, что я такой дурак.
Ты – самый счастливый период моей жизни.
Боюсь ужасно, что потерял тебя.
Что никогда не смогу тебя обнять и прижать.
Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя.
Ты – чудо, случившееся в моей жизни.
Я всегда буду любить тебя.
Я хочу заботится о тебе.
Я живу надеждой и мыслями о тебе.
Давай еще раз увидимся, милая, дай мне шанс, пожалуйста.
Ты мне очень, очень нужна».
 

Тупо перечитав письмо несколько раз, Айзек удалил его, не отправив.

«Утро. Дико хочется пить. Мерзкий солнечный свет слепит в глаза. Почему не задернуты шторы, черт бы их побрал? Звонит телефон, но перетерпеть легче, чем встать. Опять звонят! Что им надо в такую рань? Вставать вообще не охота. Надо попробовать еще поспать». Айзек повернулся лицом к стене и снова уснул.

На другом конце линии находился недовольный Пеллегрини. Он хотел вызвать Айзека на еще один опрос, и хотел убедиться, что тот не собрался в очередную лже-Испанию. «Ничего. Позвоню позже», – думал комиссар, собираясь в аэропорт. Командировку выписал сразу на три дня, нужно было помимо Айзека поговорить с Паскалем, с его управляющей, с сотрудниками госпиталя. Как сообщили, операция сестры Айзека оплачена. И оплачена она со счета Паскаля. Формально все выглядело гладко, но уж слишком много странных мелочей собралось вокруг этого Леруа.

Формально числясь хэппи, Паскаль остался очень богатым молодым человеком. Мозги вернулись, деньги остались. Пропажа оранжевой энергии должна была пройти незаметно. Даже, несмотря на то, что скачанный объем был ощутимым, параллельно десятки людей сдали в этот день свою ОЭ, и уровень энергии на сервере не должен был снизиться. Падал он или нет – можно было узнать через неделю.

Люди обожали статистику, и собранный интеллект планеты публиковался каждый понедельник еженедельником «Сциаенс энд Пипл». Как работала система сбора статистки, толком никто из команды не знал, но было понятно, что если даже кто-то и заметит отклонение, то не сразу поймет, где прошла утечка и из-за чьих собственно мозгов, и самое главное – как.

Закон в любом случае не предусматривал воровства креатива, и заставить Паскаля заново сдать оранжевую энергию было нельзя. По крайней мере, быстро это сделать невозможно. Система юриспруденции также вмещала в себя немало идей доноров, среди которых сторонники презумпции невиновности преобладали.

Даже если придут полицейские или сотрудники «Коммуны», Паскаль снова мог бы неплохо валять дурака – Байки настоял, чтобы он пересмотрел десяток видео о хэппи и пообщался с соседями по своему поселку. Как они себя ведут, теперь для него было не секрет, и скопировать их поведение, казалось, было несложно. Конечно, его фантазия теперь работала отлично, и Паскаль живо придумал десяток способов загнать себя в угол.

Или вот если заставят снова замерить уровень…

Итак, и мозги вернулись, и деньги были. Хотя теперь это не его деньги, а фонды, фонды команды. Просто записанные на его счет. Он сам так предложил. Но тратить их было не так просто. Если хэппи придет купить не чайник, а транзистор, у продавца в магазине как минимум отвиснет челюсть…

Профессор окончательно пришел к выводу, что это не амнезия, а именно отсутствие воспоминаний из-за скачивания. Вечером все договорились собраться и решить, что делать дальше.

На следующий день началась подготовка к операции Викки. Айзек пришел в больницу в сопровождении Паскаля и Байки. Девушка на ресепшн улыбнулась им, спросила имя пациентки, имя родственника, имена сопровождающих и записала всех в журнал. Она заметно волновалась, но Айзек не обратил на это внимания. Его занимали другие дела.

Айзек радовался, что, наконец, у сестры появится шанс на выздоровление. И не просто шанс, а очень высокая степень вероятности вернуться к нормальной жизни. Он, конечно, нервничал и переживал, как любой всегда боится за близкого человека перед сложной операцией. Он смущался от того, что пока она была в коме, он чуть в нее не влюбился. Но все равно хотел ей сказать ту же фразу, что и тогда – что он очень ее любит.

Они уже заходили в лифт и не видели, как администратор звонит по телефону комиссару.

Палата Викки располагалась на третьем этаже. Жалюзи были подняты, в окне открывался великолепный вид на море и город. Это, наверное, единственный госпиталь в мире с таким сумасшедше красивым видом.

Викки лежала прикрытая простыней, с подключенными к телу разными трубками и капельницами. Дыхание ее груди было спокойным и ровным, простыня приподнималась самую малость. Не накрашена, глаза закрыты, кожа бледна, но как девушка она выглядела очень привлекательно. Кому-то очень повезет в будущем с ней встречаться.

Из оцепенения его вывел доктор, пришедший пояснить план операции и восстановления.

Операция состоится через несколько дней. Специально приедет хирург из Америки. Сейчас через капельницу вводятся маркеры, которые подкрасят опухоль, и она лучше будет видна на мониторах. Сама хирургическая часть займет три-четыре часа, не более. Потом постепенно пациентку выведут из состояния комы. Ну, и потом, еще неделю – реабилитация. Мышцы атрофировались, нужно делать массажи, физиотерапию, приводить тело в тонус, колоть различные стимуляторы. Раньше это занимало месяц минимум, теперь быстрее, спасибо «Коммуне». Потом разрешат забрать Викки и продолжить физиотерапию уже дома.

– А когда с ней можно будет поговорить?

– Дней через десять. Чуть раньше, чуть позже. Спешить с выводом из комы нельзя. Не волнуйтесь, еще наговоритесь, – доктор приободрил Айзека.

После обеда ребята разделились. Паскаль вернулся на свою виллу. Ему предстояло изучить, чего существенного произошло за эти два года, хорошенько разобраться, где и что у него дома хранится, а также проверить состояние своих финансов и прочее. Плюс тренироваться вести себя как веджи на всякий случай. Его тело, привыкшее к ежедневным занятиям спортом, буквально чесалось от желания снова сесть за тренажеры.

Байки отправился обратно на виллу к Линку, а Айзек купил букет цветов и хотел разыскать Мишель.

Пеллегрини сидел за столом и рассматривал свои записи. Паскаль Дин идет за компанию навестить в больнице сестру Айзека. Это нетипично для веджи. Но теоретически объяснимо. Внезапно появившиеся у Айзека деньги, чтобы расплатиться за медицинские услуги, оказываемые его сестре. Эти деньги дал тоже Паскаль. Это уже точно странно. Управляющая зафиксировала алкогольное опьянение. Это тоже странно. Опоили для получения денег?

Ограбление веджи – новое дело новой эпохи. Странно, что за семь лет таких случаев не было. Может, были, но не фиксировались. И не раскрывались.

У Пеллегрини приятно горело внутри. Как в старые времена. Он предвкушал, как расколет Айзека, и создаст прецедент, наказав того, кто посмел обидеть доверчивого, можно сказать, посмел отобрать конфетку у ребенка. Надо все-таки проверить, не было ли похожих случаев.

Пеллегрини за сутки перерыл архивы, в поисках сообщений о том, что где-нибудь когда-нибудь какой-нибудь веджи добровольно передавал деньги третьему лицу, но нет. Тщетно. Веджи исправно хранили и хранят свои деньги в банке, почти не тратят. Паскаль, похоже, был единственным исключением. Тем хуже, Айзек, тем хуже.

Посмотрев местонахождение мобильного Айзека в ту ночь, что загулял Паскаль, комиссар ничего не нашел. Мобильный был отключен. Зато сотовый Паскаля в девять утра засветился в зоне Лиона. В Лионе? Что он там забыл и как там оказался? Пора все выяснить. Все вело к тому, что Паскаля опоили и принудили оплатить операцию сестры Айзека.