Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава девятая

Наступившее утро следующего дня было жарким. Княжество палило солнечными тридцатью семью градусами по Цельсию. У себя дома в такую погоду Айзек буквально подыхал, предпочитая пораньше приходить на работу в бар, где тихо жужжали мощные кондиционеры, и было более-менее прохладно. Но эта проблема теперь позади. На вилле Волански – здорово. С двух сторон зажатая между скалами, она всегда находилась слегка в тени, плюс в этом маленьком ущелье дул ветерок даже в совсем безветренный день.

Во дворе мерно гудели электрические уборщики, прибирая после вечеринки. В прекрасном настроении, устроившись поудобнее в гостиной, Айзек и Байки подробнее изучали те фотографии, которые им удалось добыть в Университете Линка.

Айзек отметил, что на некоторых снимках у Линка был странный по современным меркам вид. Про такой вид американец сказал бы «старомодный», а англичанин – «классический». На некоторых фото Линк держал сигару.

– Посмотри, Байки, вот на эту фотку, и здесь тоже. Линк-то курил. Причем сигары. Курение же уже побеждено, верно?

– Ну да, побеждено, – ответил Байки. – Я и сам вылечился, даже не думал, что будет так просто. Принял таблетки и прощай многолетняя никотиновая зависимость. Вообще курить не хочется, даже отвращение. Хотя есть богатые старперы, которые все еще сосут свои сигары и трубки.

– И Линк курит! И возможно, до сих пор курит. Не похоже, чтобы упрямый Линк менял свои многолетние привычки. Это может стать нашей зацепкой. Именно на таких кретинах, вопреки всему считающих, что сигары не так уж и вредны, и держатся оставшиеся кубинские фабрики. Посмотрим, что можно нарыть на эту тему.

Айзек вспоминал ликование по поводу полной победы никотиновой зависимости. Курение триста лет было проблемой простых людей и большими деньгами для табачной промышленности. Агентство «Коммуна» наплевало на влиятельное табачное лобби и выдало препарат, снимающий никотиновую и психологическую зависимость за две таблетки. Безупречный маркетинговый ход: Агентство «Коммуна» раздавало это лекарство совершенно бесплатно, меняя две таблетки на одну любую сигарету. Табачные концерны были раздавлены как жалкие червяки, разорившиеся в считанные недели. Таблетки разлетались со скоростью эпидемии, люди собирались в парках и совместно жгли свои сигареты. Не так много идей могут объединить весь мир в едином порыве: а сигареты в парках жгли от Америки до Китая.

День начала раздачи бесплатных таблеток стал всемирным праздником независимости. Независимости от никотина, уносившего ранее в год миллионы человеческих жизней.

Люди потеряли на акциях табачных компаний миллионы, но их никто не жалел. Некоторые даже покончили жизнь самоубийством, но туда им и дорога – в ад. Если руки владельцев табачных компаний в прямом смысле не в крови, то уж в фигуральном значении слова точно в кровище.

Теперь оставшиеся желающие курить только в самых крупных городах могли найти табачную лавку или заказать эту устаревшую отраву через интернет. Сигареты уже стоили почти как сигары, их себестоимость выросла с падением продаж до ломовой.

Месяц спустя Агентство эффектно усилило свое влияние, выпустив дешевое лекарство от рака.

За те два месяца популярность донорства взлетела до небес. Дальше больше – «Кома» ударила по наркотикам. На этот раз Агентство не забыло и про себя, – наркоторговцев и наркодилеров принудительно «скачивали» как преступников. Наркотическая зависимость также была побеждена. Это касалось всех видов нелегального кайфа, кроме травки. О ней споры до сих пор продолжались, но все шло к тому, что ее тоже собирались признать обычным наркотиком. Последние оплоты легальной марихуаны, Амстердам и Лос-Анджелес, проигрывали свою борьбу.

Потребление алкоголя тоже снизилось, но не сильно. Алкоголиками чаще становились туповатые люди, с низким уровнем фантазии, сдавать которую было бессмысленно с целью заработка. Они не смогли бы себе обеспечить хороший пансион, предпочитали и дальше выпивать. Хотя бывали случаи, что ради очередной дозы чего-нибудь спиртосодержащего алкаши ходили сдаваться "за копейки" до того, как был принят внутренний норматив, ниже которого «Кома» энергию не покупала.

Итак, курение было побеждено. Оставались немногочисленные, в основном богатые, люди, представители старшего поколения. Они были слишком стары, чтобы слушать предостережения о вреде курения для здоровья. И слишком амбициозны, чтобы бросать ради чего бы то ни было свою любимую привычку подымить трубкой или затянуться сигарой. Для таких людей курение сигар являлось индивидуальным стилем, хобби, частью жизни. Был шанс, что ретроград Линк такой же. Все вроде на это указывало. Как и многие гении, он не особо следил за собой, бело-серые следы пепла виднелись и на брюках, и на рукавах пиджака. Сами сигары на его фото тоже попались несколько раз. Для таких как Линк работала на последнем издыхании табачная индустрия.

У Байки появилась идея – покопаться в списках клиентов на серверах местных табачных магазинов. Айзека он попросил не мешать.

– Я люблю пообщаться, отвлечься, когда со мной рядом кто-то есть, – пояснял он. – Так что, если я работаю, я – одиночка.

Айзек не возражал, он разбирался в патентных документах на свое анти-дождевое устройство. Главное теперь – не продешевить. Идея Волански об использовании «Vi-Rain» на открытых верандах ресторанов добавила к стоимости добрых пару миллионов, а то и больше. Заходил и к Викки в госпиталь. Теперь он хотел ее видеть постоянно. Ему так много хотелось ей сказать, но он не мог. А она не могла услышать.

Глава десятая

Работая в новом направлении, Байки собрал адреса продавцов табака, которых, как выяснилось, во времена Линка существовало намного больше, – сейчас их остались единицы. В первую очередь Байки отбросил магазины, находящиеся слишком далеко, затем выбрал те, которые продавали дорогие сигары и работали круглосуточно. Без труда взломал их базы. И в первую очередь сосредоточился на табачной лавке, которая находилась неподалеку от того самого университетского городка, откуда они только что вернулись.

– Мы же знаем, когда Линк был в Англии. Знаем, когда он начинал вести курс лекций. Или когда уезжал на конференции. Я выделил подходящие даты. Если он покупал сигары с карточки, мы увидим ее номер в эти дни, – пояснял Айзеку Байки.

С продажами в сигарном магазинчике было негусто, иногда за целый день никто не покупал ни одной дорогой сигары. «И правильно, – ворчал Байки, – курить – здоровью вредить». Когда-то он тоже был заядлым курильщиком и игнорировал всевозможные предупреждения. Трудно представить, сколько сигарет он уже бы выкурил раньше, вот так сидя и трудясь над загадкой. Но сейчас, даже во время напряженного поиска, мысль о курении его не посещала. То ли дело о кофе.

Байки отхлебнул из чашки и посмотрел результаты анализа платежей по датам. Каждый раз в день возвращения Линка в Англию в табачной лавке совершалась покупка на солидную сумму. Байки сравнил номера банковских карточек в надежде увидеть, что это был один и тот же клиент. Тогда можно бы предположить, что это – карта нашего профессора. Но, увы, он увидел, что сигары приобретались, как минимум, с двух разных карт. Значило ли это, что Линк – владелец хотя бы одной из них?

Анализ продолжался. Байки решил заодно взломать платежные базы турагентств, которые находились неподалеку от университета. Каким бы малопродуктивным не казалось это занятие, он не забыл запустить программку сравнения карт, в которую забил номера, засвеченные в английской табачке. И, пока работала программа, пошел отвлечься, посмотреть, чем занят Айзек.

Тот только что вернулся из спортзала, его волосы были еще мокрые после душа. Айзек сидел на диване перед включенным телевизором. Байки подметил:

– Тебе пора прошвырнуться в магазин и купить себе пару новых футболок. Пока мы тут живем, ты так раскачался. Молодчина, конечно, так держать. Но в своей старой одежде, которая на тебе сидит в обтяжку, ты похож на учителя танцев.

Айзек хмыкнул и потянулся за пультом, чтобы сделать звук телевизора погромче. Отыграла мелодия новостной заставки, и приветливый ведущий деловым тоном объявил:

– А сейчас – последние новости науки! В Африке сажают новые агрокультуры, разработанные «Коммуной». Стойкие к жаре и потребляющие мало воды. Вырастает сразу полусублимированный продукт, и при добавлении жидкости он увеличивается в размере в несколько раз. Очень удобно. Спрессованный урожай с одного акра умещается в один небольшой грузовик. Попадает на склад, со склада в магазин, в магазине – на прилавок. Покупатель легко донесёт компактную упаковку до дома, и, опустит в воду.

«Для доставки такого количества пищи, которое получается из одной упаковки, раньше пришлось бы нанимать грузовик!» – деловито сообщал с экрана старичок-покупатель, наклонившись к микрофону журналиста.

Затем телевизор поведал про очередную новость в медицине. Рассказывая о множестве удобств и новшеств, сделанных непосредственно для инвалидов, разработчики представили новое поколение протезов. Протез практически не отличается от настоящей конечности. «В будущем можно пойти дальше и сделать их более совершенными даже по сравнению с человеческим телом, если кто-то из ученых предложит соответствующую разработку. Пока это только мечты, – симпатичная журналистка завершила репортаж белозубой улыбкой. – Но с новой технологией – мечты сбываются».

В конце выпуска мельком показали демонстрацию против скачивания ОЭ в Дели. Протестующие вышли с плакатами: «От веджи рождаются глупые дети». Диктор переключился на представителя «Коммуны». Тот сказал, что, действительно, дети рождаются с низким уровнем креатива, но выводы делать рано. Это новорожденные, они еще совсем маленькие и, возможно, уровень вырастет вместе с ними самими. У обычных детей при рождении креатив тоже невысок и развивается с их взрослением. На всякий случай мы дополнительно занимаемся этим вопросом, следим за ним и не забываем про эту проблему. Рассматривается возможность разработки какого-либо средства, способного скорректировать ситуацию. Мы уже увеличили втрое гонорары за скачивание для специалистов и ученых, работающих в этой области.

«Не все дети рождаются хэппи, это доказывает, что такое положение исправимо! В любом случае, несомненно, «Коммуна» решит и этот вопрос, как до этого решало все проблемы человечества!» – подвел итоги ведущий.

Айзек знал, что «Коммуна» следит за проблемой, он сам видел таблицу с уровнем креатива детей веджи. Но то, что этот уровень низкий, было неправдой, потому что большинство детей рождались совсем без креатива. Да и для тех, у кого креатив все-таки был, неплохо бы провести тесты на отцовство. Так что представитель «Комы» соврал. Айзек злился, но сделать ничего не мог.

После рекламы шли новости спорта. Спортсмены-хэппи не уступали обычным людям. Хорошие физические данные по-прежнему здесь играли ведущую роль. Веджи запросто поддерживали хорошую кондицию под руководством тренера, да и вообще с легкостью выполняли любую задачу, полученную в виде конкретной инструкции.

Внезапно, из соседней комнаты, где работал компьютер Байки, раздался голос Мика Джагера: «I can get no satisfaction!»

– Что это за хрень, – Айзек вздрогнул от неожиданности.

– Программа просигналила, что обнаружила совпадения! – радостно сообщил Байки.

Ребята ринулись посмотреть, что же было найдено. Оказывается, номера обеих карт, с которых покупались сигары, нашлись в платежной базе одного турагентства. Ими с разницей в несколько часов был оплачен перелет на Сардинию. Одинаковая стоимость, направление только «туда». Но самое будоражащее – дата платежа. Это случилось в день исчезновения Линка. В тот самый день, когда студенты впервые не дождались его с лекцией.

– Опять обе карты!? – воскликнул Байки, будто обращаясь к монитору.

– Байки, ты что забыл, – Айзек перевел горящие глаза на друга, который одновременно гордился своей находкой, но не понимал очевидного, – У Линка была Иоши Като. Она, уверен, тоже покупала ему сигары. С ней он и улетел на Сардинию. А заплатили, кстати, в разное время – для конспирации.

– Правдоподобно! Правдоподобно, черт побери! Но стала ли Сардиния конечной точкой их маршрута?

– Давай посмотрим, как там дело обстоит с табаком, Байки?

– Уже смотрю, – отозвался тот.

На острове до недавнего времени оставалось два сигарных магазина. Невиданная роскошь для умирающей отрасли. Но с другой стороны, так и должно быть в излюбленном месте богачей. Теперь один магазин уже закрылся. Другой – работает. Байки вскрыл базы обоих и копался в бухгалтерии, не фигурируют ли и там две знакомые карты? Увы, таких номеров в базе не значилось.

– Хотя смотри-ка! – воскликнул Байки. – Буквально через два дня после исчезновения Линка, в одном из этих магазинов была совершенна очень крупная покупка. Весьма похоже на то, что кто-то, перед тем, как отсидеться в тени, прилично заранее закупился. Как бывший курильщик, могу сказать тебе, Айзек, что на нервной почве, куришь гораздо больше.

– Ясно дело, старые карты Линк использовать для покупок не мог. Наверняка были готовы новые незасвеченные карты на другие имена.

– Если мы полагаем, что Линк завис на Сардинии, и у него новая карта, то этой потом он должен был расплачиваться еще не раз.

– Байки, это зацепка, это наш шанс найти его! Проследи покупки по всплывшей карте за последние семь лет, и проверь, что карта, с которой была совершена та крупная покупка, ранее в этом магазине не появлялась. А я пойду собирать вещи. Поедем на Сардинию, установим слежку за табачной лавочкой и выцепим Линка.

Пока Айзек упаковывал вещи, Байки поделился несколькими новостями: действительно по этой карте раньше никто ничего не покупал ни в табачной лавке, ни где-либо на острове. Зато впоследствии ее номер снова попадался и в этой лавке, и в нескольких супермаркетах. Заказы по ней тоже делали. Но информации, куда заказы доставляли, найти не удалось. «Компании по доставке процветали, у них есть деньги на хорошую защиту», – пытался оправдаться Байки.

Наконец-то появилась версия о местонахождении Линка, в которой было больше уверенности, чем надежды! Это была далеко не соломинка, за которые они хватались ранее. Имея с собой компьютеры и собственные головы, можно устраивать мозговые штурмы хоть в Новой Зеландии. Да и Сардиния относительно недалеко. Все-таки не Азия, и даже не Северная Африка.

Здесь Айзека держала только Викки, и сердце заныло, что он снова вынужден с ней расставаться, и в этот раз неизвестно как надолго. В доме Волански было суперкомфортно, но ноги сами несли.

Приняв план, ребят отпустило. Нервяк, царивший последние пару недель, спал. Принятое решение есть принятое решение, оно дает конкретную цель. Мысли переключаются на новую задачу. Им обоим не хотелось признавать, что логика поездки довольно хлипкая, что Линк с Сардинии мог уехать дальше, поэтому, не сговариваясь, они поддерживали и приободряли друг друга.

Вечером Айзек выдумаол очередной хороший знак. Ему пришло сообщение, короткое, но чрезвычайно обнадеживающее. Мишель Бланш спрашивала, как его дела. Он решил, что сегодня ему точно способствует удача. Забыв о Викки, он сразу вспомнил офигенный вечер с Мишель, который они провели у Волански, болтая и рассуждая, как старые друзья. Тогда она впервые проявила к нему настоящую симпатию.

Айзек ей ответил, что дела отлично, и, набравшись храбрости, добавил, что с удовольствием бы с ней снова увиделся. И чем скорее, тем лучше, потому как он собирается уезжать неизвестно насколько. В ожидании ответа от Мишель минуты растягивались в часы, и когда она, наконец, ответила: «Да, я освободила свой вечер, мы можем увидеться!» – на Айзека нахлынула эйфория. Айзек почувствовал прилив счастья.

Все складывалось на редкость удачно, наконец-то появилась серьезная зацепка, зародившиеся отношения с Мишель приходили в желанное русло. Как же приятно влюбляться; воспоминания того вечера постоянно возвращались к Айзеку.

В такие дни он понимал, что в его жизни немало хорошего. Укладывая в чемодан свои вещи, он вспомнил, как они семьей в каникулы собирались на пикник в кемпинг. Ехали на машине. Это были настоящие приключения! Мать с отчимом по очереди рулили, а они с Викки зачарованно смотрели в окна.

Снова вспомнив о Викки, Айзек растерянно ощутил похожие чувства, что он испытывал к Мишель. «Ладно, еще будет время разобраться», – решил он.

Немного успокоившись, ребята стали размышлять, что им нужно, чтобы отправиться в дорогу и как туда добираться. У Айзека на этот счет имелось четкое мнение, но он знал, что Байки будет против, мечтая поехать на мотоцикле, и прежде чем поднять тему, долго подбирал слова. Как будто размышляя вслух, он говорил, что для слежки за магазином нужен бы какой-нибудь неприметный фургончик. И до Сардинии доехать надо, желательно, на машине, потому что на мотоцикле особо не поболтаешь. Вещей с собой набрать, крыша над головой, все дела. Если все пойдет успешно, то они вообще вернутся не одни. В конце концов, Байки сам понял, решение Айзек уже принял. Машины у них не было, только мотоцикл, и откуда он могли бы взять вэн?

– Скажи, Байки, а нельзя ли у твоей тусовки одолжить какой-нибудь фургончик? Как вариант, обменять на что-нибудь, что ценится в твоих кругах?

– Айзек, ты не хочешь, чтобы мы ехали на моем Харлее, и ты намекаешь, что нам откуда-то надо взять машину? И поскольку откуда-то она взяться не сможет, я должен Харлей продать или обменять? Ты что совсем охренел?!

Айзек виновато кивнул. Спасибо, мол, Байки, что мне не пришлось самому это озвучивать.

Байки буквально взорвался и стал горячо возражать, рассказывая о том, что Харлей – это его жизнь, его брат, любовь и его судьба. А все это не продается и не разменивается. Ни на время, ни навсегда.

– Друзей, женщин и мотоцикл я никому в жизни одалживать не собираюсь!

Но так получалось, что спорил он скорее сам с собой, ведь вслух мысль об обмене Харлея прозвучала от него. Байки был неслабым аналитиком и понимал, что оказался в тупике. Его собственная логика загоняла его желания в угол.

– Пойми, Айзек. Вот ты говоришь: фантазия, креатив. Да, каждому, кто не веджи, хочется самовыразиться. Не все пытаются, но каждому хочется. Музыканты воплощают себя в музыке, ученые – в науке, а я – в своем мотоцикле! – Байки был взвинчен. – Это больше, чем просто техника. Это мое alter ego! Я не могу его продать или поменять! Это я сам! Он бы меня не продал! Мы, байкеры, не такие.

Вот один парень в баре рассказывал, у него спортивный мотоцикл, и его как-то вызвали в суд за превышение скорости. А он судье убедительно доказывал, что на скорости двести семьдесят километров в час невозможно прочитать знак о превышении скорости. Судья, в прошлом сам байкер, присудил минимальный штраф и выписал официальное предупреждение. А мог запросто мотоцикл конфисковать. У нас так.

Мой Харлей – это моя причастность к большой семье, к людям, которые стремятся к свободе и не зависят от правил и власти. От этой гребаной системы, с которой мы хотим бороться… Он мой боевой друг! А я должен потерять друга ради борьбы? Что бы ты выбрал, Айзек? Мы не они, у нас есть сердца!

Байки говорил и говорил, все больше разубеждая себя и проклиная обстоятельства. Он мрачнел и злился, понимая, что выхода у них нет.

– Ладно, Айзек, пусть эта долбанная система подавится моим Харлеем. Решено, продаю. Это будет не жертва, это будет железная кость в их горле. Только я не могу это сделать сам. Я отправлю тебя к своему товарищу. Он давно спрашивает про мой байк. Точно выкупит. Лучше ему, даже со скидкой, чем какому-нибудь уроду. Этот хоть нормальный. Будет мой брат в надежных руках.

Айзек молча кивнул. Что такое идти продавать часть себя, он знал не понаслышке.

Глава одиннадцатая

На следующий день Айзек созвонился с потенциальным покупателем байка, договорились вечером встретиться. На замену он присмотрел вместительный фургончик американского происхождения. Машина была та еще, на устаревшем принципе сжигания топлива, поэтому жрала бензин как бешеная лошадь. Зато остекление было только с двух передних дверей, водительской и пассажирской, в кузове – вози, что хочешь, с улицы не видно.

Прежде чем отправиться на сделку, он зашел к Питеру и обрисовал ситуацию.

Волански расстроился из-за Байки, выкупить мотоцикл он не мог, это было бы нарушением юридически закрепленной воли отца, а до получения им денег откладывать поездку было нельзя.

– Айзек, в гараже стоит рабочий фольксваген, – если вы найдете способ его уничтожить, сжечь или разбить, я бы мог купить вместо него фургончик. Но это волокиты на пару недель, может дней десять, и вам лишний риск. Решай сам.

– Мне жаль Байки, получу первый же гонорар, куплю ему новый Харлей.

– Ты не торопись продавать права, Айзек, скоро я буду при деньгах, ситуация поменялась, и ты мне уже не чужой сумасшедший незнакомец. Посмотрим, может, договоримся о партнерстве. У меня было время подумать про твое изобретение и к тебе присмотреться. Я готов иметь с тобой дело. А с мотоциклом Байки давай поступим так, ты договорись с покупателем, что имеешь право выкупить его обратно в течение двух, даже лучше про запас трех, месяцев. С прибылью двадцать-тридцать процентов. Блефуй, что иначе не продашь, думаю, он согласится.

– Хорошо, я попробую. Спасибо, Питер! А уж Байки сойдет с ума от счастья. Он мрачный как дно колодца, горюет ужасно.

Узнав про идею Питера и его готовность выкупить мотоцикл обратно, Байки чуть не рехнулся от радости. Он ушел в свою комнату и пригласил туда Волански. Байки не умел благодарить, но их разговор был очень длинным, и оставалось только догадываться, что он сказал. Вернувшись в гостиную, он был серьезен, заявив, что Питер ему теперь как брат!

Тяжелый груз свалился с плеч напарников, дело пошло в другом ключе, Байки передумал и отправился на сделку вместе с Айзеком. Покупатель поначалу расстроился, что может лишиться покупки, но согласился с условием обратного выкупа, пообещав быть очень аккуратным с мотоциклом.

Купленный фургончик оказался вполне ничего. Байки купил на свалке битых машин уплотнитель сжигания и прикрепил к двигателю. Бензин обогревался кислородом из воздуха и с дополнительным давлением поступал в мотор. Это снизило потребление топлива в полтора раза. Временный, но необходимый выигрыш в финансах: так неприспособленный двигатель быстрее изнашивался, различные резиновые прокладки и старые свечи быстрее прогорали.

Айзек отвечал за бытовые проблемы – на оставшиеся харлеевские деньги приобрел оставшиеся пару спальников, одеял, горелку и прочую мелочь, которая могла пригодиться. В фургоне предполагалось работать, готовить, ночевать. Неизвестно насколько поездка затянется.

Вещи друзья собирали молча, Байки все же иногда снова дулся на то, что ему пришлось как минимум временно продать свой Харлей, и мало разговаривал. Они перекидывались редкими словечками по некоторым важным вещам, если их нельзя было не обсудить.

Байки начал переживать, что мотоцикл попадет в аварию или сломается, рисовал себе картинки как на нем шумно и весело кто-то гоняет. От этого он периодически начинал ворчать, словно больной подагрой старик, вымещая негативные эмоции на своем друге:

– Айзек, не забудь взять свои лыжные ботинки!

– Айзек, не забудь свой розовый халат!

– Айзек, ты проживешь неделю без порносайтов?

Айзек старался не замечать колкостей, сосредоточившись на том, чтобы ничего не упустить. Он понимал, что для Байки ехать на Сардинию, да еще на пароме, да еще и надолго, а не на мотоцикле, было ударом. Все равно, что старший вице-президент корпорации Боинг полетит на бизнес саммит Эрбасом.

– Айзек, возьми зонтики, – съязвил в очередной раз Байки.

Успокоился он никак не мог, сказав, что напишет песню про гордого кенийского бегуна-марафонца, несущего службу на чужбине в тяжелых неудобных сапогах.

– Прекрати ныть, Байки, ты же любишь все американское. Мы едем на американском классическом вэне, будем в нем жить, и я согласен всю дорогу слушать только рок-н-ролл.

– Ладно, пусть, черт с тобой, на таких условиях другое дело! – вдруг Байки расплылся в улыбке. – Легко ты сдался, чуть больше часа продержался!

Они заржали и больше тему машин, мотоциклов и кенийских марафонцев в сапогах и ластах не вспоминали. К слову сказать, Байки набрал с собой рок-н-рола минимум на годовую поездку, забив дисками целую коробку. Возражать смысла не было, в старом вэне не было разъемов для современных телефонов и карт памяти, а переходник искать было некогда.

К вечеру они были полностью готовы, скачали карты, сделали ряд пометок, проложили путь и пошли отметить это дело в «Маккартис». Мишель была удивлена тем, что Айзек для свидания выбрал неромантичный бар, да еще и позвал приятеля, но все-таки согласилась прийти.

Байки уговорил пойти с ними и Волански. Мишель пришла гораздо позже остальных, заставив Айзека изрядно поволноваться. Но когда она все-таки появилась – выглядела просто бронебойно! Собранные в хвостик волосы подчеркивали ее длинную шею, на лице минимум косметики, чуть ярче подкрашены губы. Ее образ венчала стильная косуха из мягкой кожи. Айзек картинно схватился за сердце, а Байки немедленно передразнил его, накрыв руками ширинку начав сползать под стол со стоном и оханьями. Волански прыснул со смеху, Мишель презрительно посмотрела на него, сложила кисть пистолетом, приставила ее к голове Питера, громко сказала: «Бум!!!». Картинно сдув несуществующий дым выстрела из дула, довольно оглянув умирающую компанию, спросила:

– Я не понимаю, стоит ли мне здесь оставаться?

Все мгновенно ожили и, перебивая друг друга, затараторили, что конечно стоит!

– Я смертельно ранен, но пока жив! – торжественно воскликнул Питер.

– А от оргазма еще никто не умирал – добавил Байки.

Растерявшийся от такого потока комплиментов со стороны своих друзей в адрес собственной девушки Айзек ничего не нашелся сказать, поцеловал Мишель в обе щеки и приставил ее стул поближе к себе.

– Я сяду к тебе, надеюсь, ты не против? – Мишель почему-то обратилась к Питеру.

– Против была бы Сандрин, только ее здесь нет, – весело отреагировал Байки.

– А почему не ко мне? – обиделся Айзек.

– Потому что ты – наказан!

– Но за что, Мишель? – Айзек моментально угодил в капкан.

– Ты меня пригласил на свидание… В бар! Мог в ресторан, кафе, парк, куда угодно. Разве девушку приглашают на свидание в бар с друзьями?

– Пожалуйста, прости его, Мишель, – Байки вступился за друга. Я согласен, что он кретин, идиот, болван и дурак. Но ведь в этом его индивидуальность. Мне завтра не выдержать его кислой физиономии, до Сардинии добираться почти сутки. К тому же он сегодня спас от смерти моего железного друга. И я просто обязан теперь выручить его.

Все эти шутки Байки не вызвали в Айзеке ни капли умиления. Он был подавлен и грустен, осознав свою ошибку. Вообразил Мишель своей девушкой и так бездарно просрал их первую встречу, в суете сборов даже не сообразив, что это не встреча, а свидание.

– Ладно! Квиты! Будем считать, что мы в расчете за твою милую помощь мне тогда в баре.

Мишель пересела к Айзеку, который на радостях своего спасения попытался обнять ее за талию.

– Но-но-но! Не горячись! – Мишель мягко отодвинула его руку. – Квиты – это не значит, что ты полностью прощен.

– Да уж, Мишель! Ты еще та штучка! – сказал Байки и, повернувшись к Айзеку, добавил. – Я тебе не завидую дружище. Но и завидую тоже!

– Бар, так бар! Мне Лонг Айленд! – Мишель чмокнула Айзека в щеку и ласково проговорила, – Принеси мне, пожалуйста. А ты, Байки, расскажи-ка, что это еще за спасенный железный друг и зачем вам на Сардинию?

– И мне тоже Лонг Айленд, – добавил Байки, обращаясь к Айзеку.

– И мне, – присоединился Питер.

Чем больше Мишель выпивала, тем меньше она злилась на Айзека. В конце концов, ему все-таки удалось ее приобнять и прижать к себе. Мишель не сопротивлялась. А Айзек утонул в любви к ней. Едва волнение ушло, адреналин от испуга из крови вышел, алкоголь тут же взял свое, и Айзек резко опьянел. По правде говоря, все уделались сладковато обманчивым, но очень крепким Лонг Айлендом в полный хлам, толкая тосты о свободе личности, за креативных и хороших телок типа Бланш!

Волански еще раскошелился на трешку наличкой в дорогу, за что бухой Байки пообещал его взять играть на бубне в свой Бэнкси-бэнд, рок-группу, которую Байки создаст по окончании дела в честь великого английского граффити художника, загадочного Бенкси, арт-террориста, который «бомбил» улицы многих городов мира своими остроумными и остро политическими рисунками, и никогда не был пойман.

– И если ты откажешься играть на бубне, то получишь в бубен, – лаконично добавил он заплетающимся языком.

Они еще поговорили про Бенкси, про его чувство юмора и узнаваемость его работ, про то, как ему удается оставаться инкогнито. Про то, как забавно он вставляет граффити в окружающую среду: городские надписи, знаки, облезлости вместе с его рисунком превращаются в шедевр. Его не поймали ни разу за работой полицейские, интересно почему? Потому что он досконально продумывает, как не попасться, или ему тупо везет?

– Все что стоит делать, стоит делать хорошо. Аnything worth doing is worth doing right, – процитировал Байки. – Так говорил Хантер Томпсон. Знаете про него? Конечно, нет. Вы же не байкеры. Этот дядька, Хантер Томпсон, он в 60-х годах сделал офигительную вещь. У него самого тогда был старый «ягуар», никаких мотоциклов, он вообще к байкерам никаким боком не относился. Но они, то есть мы, ему были интересны. Всегда у нормальных людей мы ассоциировались со свободой, бунтарством и настоящим адреналином.

В ту эпоху мотоциклетных клубов было полно. Чемпионат брутальных названий: «Цыганское жулье», «Неприкаянные черти», «Охреневшие гуси», «Цинковые очки». Все это были мужики с татуировками, затянутые в кожу, они глушили пиво и гоняли по хайвеям. Но среди них выделялась одна банда – «Ангелы ада», вот они нагоняли дикого страха на все добропорядочное общество. Про них ходили слухи, что они измазывают свою одежду дерьмом, чтоб была дубовее, и насилуют всех женщин, попадающихся им на пути. Газеты то и дело несли про них чушь в стиле: «кажется, один байкер из, предположительно, «Ангелов ада», возможно, изнасиловал, якобы, официантку». Ну, вы понимаете, как низкосортные журналисты умеют нагнать страху и туману одновременно. Девки визжали и ждали, когда же к ним заедут «Ангелы» и начнут насиловать.

Томпсону стало интересно, что это за страшилка такая всенародная? У него был друг, бывший «Ангел», какой-то корреспондент, коллега, короче. Томпсон через него получил вход на байкерские тусовки. Бесполезно было говорить «Ангелам», мол, здрасте, я журналист, хочу написать про вас. Но Томпсон чистюлей не был, он был человеком, нарушающим общепринятые правила. Взяв у издателя аванс за будущую книгу, Томпсон купил байк и целый год колесил с «Ангелами», фиксируя их жизнь. Вместе со стаей он мотался по городам, рвал по трассам, общался за жизнь, курил траву, валялся на газонах, выслушивал от копов тираду про свои права и попадал в кутузку, бывал бит вместе с байкерами, хоронил вместе с ними «авторитетов». Короче, нырнул в проблему с головой. А когда вынырнул, издал свою книгу. Эта книга стала сенсацией. Он же не просто рассказал, сколько байкер пива выпивает в день, он копнул глубоко и вырыл причины конфронтации байкеров и американского общества – он так понял, что все дело в послевоенной поре.