Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Никак. Но зато это все можно сделать тогда, когда вы будете уже в Америке. И если вы можете улететь завтра, то мы все успеваем.

Несмотря на протесты Байки, частный самолет поднялся в воздух без него. Решили, что всем вместе путешествовать все же рисково. Айзек и Байки, вдвоем, должны были отправиться пассажирским рейсом через два часа после вылета бизнес-джета с Линком и Паскалем на борту.

Ребята прибывали в нью-йоркский аэропорт Кеннеди всё равно намного раньше. Им предстояла короткая стыковка в Париже, в то время как Линк и Паскаль делали крюк, летев сначала в аэропорт Майями. Но основное время выигрывалось не этим: Айзек и Байки решили воспользоваться не обычным реактивным самолетом, а новехоньким сверхзвуковым Конкорд-100, обновленной моделью того самого знаменитого Конкорда, который эксплуатировался в конце прошлого века. С технологиями «Коммуны» были исправлены недочеты предыдущей версии, и перелеты через Атлантику за три часа снова стали реальностью.

Мишель пришлось остаться в Монако. Кто-то должен был проконтролировать, что Пеллегрини отзовет подписку. Она пообещала не прилетать в Америку, но Айзеку в это не верилось. Чувствовал, она не сдержит свое обещание. Он конечно волновался из-за этого, но и был рад, с другой стороны.

– Мы уже сегодня будем там, в США, на родине Харлея! – воскликнул Байки, прервав воспоминания Айзека. – Я так долго этого ждал!

– Я тоже, – улыбнулся Айзек, – Мы почти у своей цели.

Пеллегрини заявил, что тоже хочет лететь с ними в Америку. Это было большим плюсом. Он мог помочь не вызывать подозрения в США. Все-таки данных о хранилище было маловато, многое нужно было разведать на месте. Пеллегрини обещал за пару дней оформить себе официальный визит в американский филиал, который позволит хорошенько изучить здание изнутри.

Молодец все-таки Линк. Голова! Айзек мучился мыслью, как избавиться от преследования полицейского, а профессор придумал план, как сделать из него союзника.

– Бывший враг – теперь прозревший союзник, – торжественно произнес вчера Линк, пожимая на прощание свободную руку Пеллегрини. – И «бывший» здесь основное слово. На самом деле то, что комиссар перешел на нашу сторону, – это назидание всему существующему миру. Мы на правильном пути, друзья. Если система будет повержена, никто никогда не захочет больше сдавать ОЭ. Люди были запутаны. Веджи выглядят счастливыми и довольными, они часто богаты. Но это обман. Правда ведь, Паскаль? Ты тоже наглядный пример того, что система должна быть разрушена. Мир будет благодарен нам за то, что мы собираемся сделать.

Часть шестая

Глава первая

В самолете Париж – Нью-Йорк удалось удобно поспать пару часов, Паскаль не поскупился для своих спасителей на билеты бизнес-классом. Ни гроз, ни турбулентности в полете не встретилось, так что удалось чуть отдохнуть и побыть наедине с самим собой. До того, как все они с Байки оказались в одной команде, каждый из них по-своему привык быть одиночкой. За эти три месяца вместе они все-таки довольно устали друг от друга, помимо веселья появлялось и напряжение. Байки тоже думал о чем-то своем. Каждый отдыхал в одиночестве, находясь на расстоянии полуметра друг от друга.

Айзека измотали болезнь Викки и поиски Линка, последней каплей стала опасная операция по возвращению ОЭ Паскалю. Но оказалось, что жизнь подбросит сверху еще стресса: допросы полиции, подписка о невыезде, необходимость быстрых кардинальных решений. Даже успешное развитие отношений с Мишель не облегчало его жизнь. Положительные эмоции – тоже эмоции и стресс для нервной системы. Три месяца регулярного спорта принесли свои плоды его фигуре, он выглядел подтянутым, мускулатура приобрела рельеф, но при этом от общей усталости появились мешки под глазами.

Айзек являлся создателем команды, и все видели в нем лидера, а быть первым среди таких людей оказалось очень непросто. Все они – своенравные, самоуверенные и эгоцентричные. Тяжело нести это бремя, когда у каждого – своё мнение, и тебя периодически главным собственно и не считают. Все – равные. Байки – совершенно независимый. Линк – гений и никакого авторитета над собой не признает. Паскаль вынырнул из прошлого, из того времени, когда они дружили и общались на равных. Паскалю было совсем не до тонкостей командной иерархии, часто он погружался в свое горе, в то, как он "вчера" потерял Еву. Он же теперь представлял собой источник и фонд команды, что делало его положение тоже привилегированным.

Честно сказать, Айзек ехал в Америку, чтобы в том числе немного забыться и развеяться, а не чтобы срочно спасать мир. Операция Викки наконец оплачена, куда теперь спешить.

С другой стороны, Линк и Паскаль тоже свою часть работы выполнили – соединили устройство взлома с усилителем, так что теперь ОЭ вернется всем веджи в радиусе тридцати-сорока километров. Этого должно хватить, чтобы в густонаселенном Нью-Йорке тысячи человек обрели свой прежний креатив. Этого будет достаточно, чтобы поднять серьезную волну протестов.

Айзек прислушался к своему состоянию и удивился тому, что у него совершенно отсутствует страх неудачи. Наверное, из-за усталости. «Не расслабляйся, еще немного, – попытавшись взбодриться, сказал он себе. – Возьми себя в руки и будь внимателен и осторожен! Не хватало еще на финише в тюрьму загреметь». Америка – не Китай, где даже относительно небольшие преступления наказывались принудительным скачиванием, но террористов здесь особенно не любили.

Аэропорт имени Д. Ф. Кеннеди, в который они прилетели, сильно отличался от европейских. Немного грязноватый, без лишней роскоши, но очень практичный. Впечатляли его размеры – прежде чем дойти до паспортного контроля, они с Байки прошли не меньше двух километров. Пассажиропоток был огромный, принимались рейсы чуть ли не со всех крупных городов мира. Здесь виднелись толпы азиатов, европейцев, латиноамериканцев. Судя по биркам на ручной клади, сюда же прилетели рейсы из Туниса и Кении. В Америку ехали все. Для быстрой обработки всей этой толпы в аэропорту использовалась куча автоматики.

В коридорах стояли многочисленные камеры и детекторы, сканеры с красными крестиками, измеряющие температуру тел прибывших на предмет болезней и вирусов, часто мигали зеленым огоньком. На Байки монитор выдал желтый сигнал. К нему моментально подошли санитары и попросили пройти через стеклянную дверь в параллельный коридор.

– Зачем? – запротестовал Айзек – Что случилось?

– Все в порядке. Датчик показал, что у вашего друга высокая температура. Нужно сделать небольшую дополнительную проверку, – вежливо ответил санитар.

– Я могу пойти с ним, с вами?

– Нет, встретитесь позже у митинг-поинт напротив выхода после таможенной проверки. С ним все будет в порядке, уверяю вас.

– Все нормально, Айзек, мне и в правду нехорошо что-то, – угрюмо пробормотал Байки. – Созвонимся на выходе.

Байки увели.

Айзек пошел быстрее. Ему захотелось поскорее покинуть аэропорт со всеми его техническими наворотами. Через сто метров коридор расширялся, все по одному заходили в шлюзы проверки ручной клади. Шлюзов было несколько десятков. «Прямо как терминал оплаты дороги во Франции», – сравнил Айзек. В коридорах висела масса плакатов с предупреждением и картинками того, что нельзя ввозить на территорию США.

Айзек присоединился к одной из очередей, перед ним стояло человек десять. Пока он ждал, смог рассмотреть, как работает шлюз. Кабина была полностью стеклянная или из какого-то прозрачного пластика, пока он не мог этого разглядеть. С одной стороны, заходил прибывший пассажир, дверь закрывалась, и вокруг него поворачивался какой-то сканер. Если все в порядке, открывалась дверь с другой стороны, и человек спокойно проходил дальше. Периодически лампа на шлюзе начинала мигать, и с обратной стороны подходили офицеры полиции. В соседнем шлюзе у пассажира обнаружились запрещенные к ввозу продукты питания. Их изъяли, а бедолагу повели составлять протокол. Следующий пассажир тоже оказался нарушителем, – шлюз издал сигнал тревоги, пронзительно противный. Со стороны выхода к нему мгновенно подскочило полдюжины полицейских. Со стороны Айзека через толпу продиралось еще двое.

Молодой парень в шлюзе начал истерично биться и сыпать проклятья, пытаясь вырваться. Бил кулаками стекло, но оно не поддавалось. Тогда ударил по нему ногой, но оно даже не колыхнулось.

Стоящий рядом с Айзеком полицейский злорадно хихикнул. Он тихонько переговаривался со своим напарником. Айзек старался вслушаться в их разговор, но ничего толком разобрать не смог, кроме слова «кокаин». Полицейские были абсолютно спокойны и скоро стало понятно почему: сверху через отверстие в шлюз подали газ. Преступник пару раз дернулся и быстро обмяк. Газ тут же высосали, открыли дверь и унесли его тело туда же, в параллельный коридор. Полицейские вернулись по своим местам. Вся операция заняла не более пяти минут, на глазах изумленный людей. «М-да, – подумал Айзек, – быстро, эффектно и очень назидательно».

Благополучно пройдя шлюз, Айзек присоединился к очереди на паспортный контроль. Оставалось еще только получить багаж, взятый скорей для того, чтобы не выглядеть без него подозрительно, чем по реальной необходимости. Стоя в одиночестве, Айзек нервничал только из-за Байки. Воскресение еще не кончилось, в розыск сам он мог попасть теоретически только с понедельника. Паскаль с Линком благополучно прошли границу в VIP-зале частных рейсов в Майями, – всё, как предсказала Мишель, – и ждали вылета в Нью-Йорк.

Фу, наконец-то и его очередь!

– Цель визита в США? – спросил служащий.

– Я еду Нью-Йорк посмотреть. Музеи, сам город. Туризм в общем, – вежливо ответил Айзек.

Офицер покрутил паспорт, почитал заполненную Айзеком анкету. Пограничник никуда не спешил.

«Ну и работенка. Свихнуться можно, – подумалось Айзеку, – От того, с какой скоростью ты ее выполняешь, твои шансы сделать дело побыстрее и уйти пораньше не меняются. Рейсы прилетают каждую минуту, и люди все прибывают и прибывают. Пока смена не закончится, сиди здесь как прикованный. И неважно, сколько ты успел просмотреть паспортов. Тысячу или десять тысяч. У меня в баре хотя бы чаевые были…»

– Положите ладонь на сканер.

Айзек терпеливо положил ладонь на светящееся синим прозрачное окошечко. Его ладонь как будто кто-то легонько ущипнул. Офицер посмотрел на монитор, на лицо Айзека и громко поставил штамп в паспорт.

С Байки было все в порядке. Ему сделали пару тестов и один укол, быстро снявший все симптомы болезни. Он ждал Айзека на выходе, уже со своим чемоданом.

– Ого! Ты даже быстрее меня! Я-то волновался.

– Да, все быстро сделали. Я даже рад, что меня выцепили и так оперативно подлечили.

– Тогда да здравствует Америка?!

– Точно! Будущая колыбель свободы!

США находились на первом месте по количеству сданной ОЭ. Причем, что интересно, они опережали прочие страны и по среднему уровню креатива. Ответ на вопрос, почему американцы были лидерами по количеству ОЭ на человека, был в принципе очевиден.

Начиная со времен Первой мировой войны США экспортировали «мозги». Бежали сюда и во Вторую Мировую, да и после тоже переезжали многие. В Штатах создавались хорошие условия для грамотных специалистов, поэтому талантливые ученые из разных стран стремились туда попасть. Знали, там их ждут лаборатории, гранты, многочисленные возможности и достойные деньги. Именно шанс развиваться подталкивал людей на переезд. Более мягкое налогообложение также было сильным стимулом для предпринимателей-европейцев, сильное правовое поле защищающее частную собственность – для коммерсантов из латинской Америки, Африки и Азии.

Кое-где Агентство перехватило пальму первенства, но еще не так давно было просто: если ты талантливый программист – добро пожаловать в Силиконовую Долину. Художник? Тебе в Майями или Нью-Йорк! Крутой актер, – иди попробуй свои силы в Голливуде, где самые престижные студии в мире и самые большие гонорары.

США помогали сделать способному человеку очевидный выбор из двух вариантов. Вариант первый: оставаться в своей стране, прозябать в полупустых лабораториях, биться в поисках финансирования, иногда бедствовать, а то и умереть во время военного конфликта; или второй – иммигрировать в Америку и снискать новые возможности, почувствовать себя нужным, и получить там гражданство.

Безусловно, США поступали хитро. Лучшие умы порождали лучшие технологии. Лучшие технологии – лучшую экономику. Американский доллар, обеспеченный умами и технологиями – символ стабильности и всеобщая резервная валюта.

Как скупой платит дважды, так щедрые Штаты иной раз вдвойне обогащались, охотно экспортируя вооружение и давая приют лучшим умам воюющих стран. На самой территории Америки или рядом войны, конечно, не допускались.

В итоге до изобретения способа скачать ОЭ весь мир говорил, что, если не знаешь, где найти самые последние разработки в той или иной сфере, – ищи именно в Штатах. Теперь же мозги, стекшиеся в США, приносили выгоду имиджу страны. Агентство становилось все сильнее и сильнее, но пока в Штатах это не особо почувствовали.

– Я думаю, что полюблю эту страну, – произнес Байки, когда они вышли из здания аэропорта. – Сейчас как вдохну воздух свободы и рок-н-рола, и сразу влюблюсь.

Байки картинно набрал полную грудь и задержал дыхание.

– Смотри не лопни от восторга! Мы еще до Амстердама не доехали!

– Какого еще Амстердама?

– До Нового.

– Это еще что?

– Новый Амстердам. Так раньше Манхеттен назывался. Первое европейское поселение на острове основали голландцы. Потом их англичане выперли и переименовали городок в Нью-Йорк.

– Офигенно! Что же ты раньше не сказал, что мы в Амстер летим. Я бы с собой травку не вез…

– Иди ты, шутник! Поехали уже скорей. Не терпится город увидеть. Мы живем всего в трех кварталах от Бродвея, от Таймс-сквер!

Закинув чемоданы в желтенький Форд, ребята уставились в окна. Каждый в свое. Поначалу смотреть было особо некуда, но меньше чем через полчаса впереди показалось зарево мегаполиса. Такси досталось старое, тех времен, когда еще криминальный мир не загнали в самый угол, и пассажиров и водителя разделяла полупрозрачная перегородка. Байки остался недоволен, что некуда вытянуть ноги, с его габаритами места не хватало. Но как только впереди стали узнаваемы очертания высоченного Эмпайр Стейт Билдинг, он сразу забыл про неудобства.

– Можно проехать через Бруклинский мост? – попросил Айзек.

– Это будет намного дольше и дороже, – ответил таксист.

– Ничего. Все равно везите. Мы первый раз в Америке.

– ОК! – ответил таксист с улыбкой.

Все происходило будто в сказке, точно, как на картинках из интернета: красавец-мост невозможно было ни с чем перепутать, справа горела синим верхушка Эмпайр Стейт, еще чуть дальше виднелся Крайслер Билдинг с красивой желтенькой подсвеченной оборкой.

Миновав знаменитый памятник архитектуры, таксист съехал на набережную, показался мост Вильямсбург. Он соединял одноименный округ с Манхеттеном. Тоже красивый мост оказался, чуть длиннее Бруклинского. В этот момент ребята настолько увлеклись видами города, что даже штаб-квартира главного врага, ООН, – одиноко торчащая на набережной высотка, – и та вызывала исключительно положительные эмоции. Машина повернула налево, поперек острова, и они поочередно пересекли Вторую авеню, Парк авеню, Мэдисон и, наконец, самую знаменитую – Пятую Авеню. Народу на улице высыпало столько, как будто начались беспрецедентные распродажи для пешеходов. Дороги забиты множеством желтых такси. Но в целом движение было свободное.

Стоило Айзеку об этом подумать, как они встали в пробку.

– Впереди Бродвей и Таймс Cквер. В этом месте всегда сложный траффик.

– Ничего. Мы не спешим, – ответил Байки.

В конце концов добрались до места. Рассчитавшись с таксистом, забрали свои чемоданы и вошли в лобби отеля. Спать уже не хотелось. Все равно нужно было дождаться профессора с Паскалем. Байки отправился прогуляться. Айзек попросил его купить по дороге местные телефоны, а сам пошел регистрироваться.

Оставшись один, он, наконец, мог спокойно позвонить Мишель. Она должна была отпустить комиссара Пеллегрини. Тот сделал все, как обещал – не обманул.

Упрямая Мишель первым делом снова подняла вопрос о своем приезде. Айзек заявил, что он категорически против. Он, конечно, был бы рад ее видеть, но риски слишком велики.

– Айзек, есть только один человек, который может мне указывать, где мне быть, а где не быть. И это я сама! Я не такая уж дура, ты сам прекрасно знаешь….

– Мишель, пожалуйста…

Она, казалось, его совсем не слушала.

– Я тут пообщалась с Пеллегрини. У нас была уйма времени. Он не подведет. Нормальный мужик. Окончательно прозрел и рвется в бой.

– Дело не только в нем, как ты не понимаешь, – пытался образумить ее Айзек, но было бесполезно.

– Не перебивай! Дай договорить! Я не буду мешать и влезать в ваши дела. Делайте, что хотите! Я просто повидаю своих друзей.

– Что ты тогда меня спрашиваешь? – Айзек начинал закипать. – Если ты хочешь повидать друзей в Нью-Йорке, Лондоне или Мельбурне – бери билет и лети.

– Айзек, ну пожалуйста, – сменила тон Мишель. – Что ты все время меня отшиваешь. Я вам помогла благополучно добраться до Америки, между прочим. Я тоже член команды теперь. И перед Пеллегрини все равно засветилась.

– Не засветилась. Скажи, что, когда поняла, что мы действительно уехали, ты его тут же развязала. Про то, что ты нам Майями посоветовала, он не знает.

– Я поеду туда, куда захочу! – опять переключилась Мишель.

– Господи, какая же ты капризная! Точь-в-точь, как Байки предсказывал.

Мишель бросила трубку.

Да уж. Такое шикарное настроение было, и все испортила! Айзек был в бешенстве, – ну неужели она так привыкла к своим «что хочу, то и ворочу?» С ней очень непросто.

Айзеку предстояло еще одно дело, которое он долго откладывал. Нужно связаться с Волански и как-то все рассказать. Как объяснить, что они у него дома в заложниках держали полицейского, он еще не придумал. Ладно, делать нечего, надо звонить. Айзек нехотя набрал номер Питера.

– Привет, Айзек, – голос Волански был как всегда звонкий. – Как дела? Как работается?

– Все в порядке. Хорошо дела. Твой дом в целости и сохранности. Ты где сейчас сам?

– Я в Дубай.

– Прости, Питер, секундочку… – Айзек покопался в своем телефоне и добавил, – Надеюсь, не разбудил? А то у нас восемь часов разницы.

– Ого? – Питер быстро что-то подсчитывал. – Молодцы! Я понял! Круто.

– Мы собрали ребус. Вот и поехали.

– Да? – в голосе Питера было больше радости, чем удивления. – Я и не сомневался!

– Слушай. Были и проблемы. Меня вызывали в полицию. Разузнавали детали после того теракта в Монако. Я тебе как работодателю хотел сообщить на всякий случай.

– Что-то серьезное?

– Ну так, – загадочно ответил Айзек, – Ты же знаешь, я там ни при чём. Просто прицепились.

– Ясно, – на этот раз веселье Питера исчезло. – Что делать?

– Ничего. Все уже улажено. Поздравь меня, Викки скоро поправится. Мой старый друг дал денег. Паскаль, я тебе про него рассказывал. Нормальный парень оказался. АБСОЛЮТНО нормальный, – подчеркнул Айзек.

– Охренеть! – Питер крякнул – Это значит…

– Да, Питер, это то и значит! – перебил Айзек, – В общем, ты там отдыхай. Позагорай. Делать в Монако сейчас абсолютно нечего!

– Слушай, Айзек. Мне тоже тебе надо кое-что сказать. Очень важное. Обязательно найди способ со мной связаться. Позвони из отеля.

– ОК, заселюсь позвоню. Удачи, дружище!

– И вам тоже! Не забудь позвонить.

– Не забуду, – уверил Айзек.

Всё рассказать не удалось. Но главное он передал. Сообразительный Питер, кажется, все понял. И где они, и с кем, и зачем. Осталось только про Пеллегрини сказать. Но это можно и из гостиничного номера сделать.

Айзек глянул время. Что ж, надо бы перекусить до того, как все соберутся здесь.

Глава вторая

Байки вернулся первым. С шестью телефонами. Всем по одному, плюс для Пеллегрини и один про запас.

Айзек рассказал вкратце, что с комиссаром всё в порядке, не обманул. Завтра, по идее, он вернется в Париж, выпишет себе командировку и прилетит в течение пары дней.

У Линка с Паскалем тоже дела нормально. Без эксцессов. Они больше устали после двух длинных перелетов.

– Ну и видок у вас. Прямо злодей из детской комедии, – Байки не удержался прокомментировать новую внешность профессора.

Линк был обрит налысо, из-под носа торчали пышные рыжие усы, а на переносице сидели старомодные очки в толстой роговой оправе.

– Заткнись, Байки! – грозно сказал Айзек. – Я поклялся, что никто из нас не будет шутить на эту тему.

– Понял, – максимально серьезно ответил Байки, подавив смех.

Решили не засиживаться и разойтись по номерам. Время по Франции – прилично за полночь.

Проснулись рано, очень рано, сказывалась разница во времени. Позавтракали в только что открывшемся баре отеля и обсудили планы на сегодня. Музей-лабораторию решили посетить на следующий день, а пока сориентироваться и немного оправиться от джет лага.

Разбрелись по городу кто куда, договорившись встретиться в обед.

Все собрались вовремя, только Линк опоздал. Он вошел в кафе, из всех своих хитрых улыбок выбрал самую загадочную и сказал, что явился не с пустыми руками. Оказалось, Линк принес билеты на Бродвей.

– Давайте немного расслабимся сегодня. Это не рок-энд-ролл и не андерграунд, но это новая классика. Раз мы в «Большом яблоке», мы не можем пропустить бродвейские сцены. Тем более, когда еще в следующий раз такой шанс предвидится?!

Все обрадовались. Никому, кроме профессора, такой вариант даже не пришел в голову.

Зал театра ультра-современного шоу выглядел очень необычно. Справа, слева, спереди и на потолке располагался невероятных размеров экран, состоящий из множеств соединенных между собой панелей. Посетители сидели, словно в теле-капсуле. Кресла откидывались назад до положения полулежа.

Такие шоу появились вскоре и вследствие открытия ОЭ.

Современная музыка – это уже не просто мелодии, вызывающие разную степень эмоций: горе – радость – смех – радость – печаль – печаль. Как в начале двадцатого века русские авангардисты отказались от предмета, так и компьютер «Комы» частично отказался от мелодии.

Композиторская программа, созданная компьютером «Коллектив Майнд», объединила все известные популярные мелодии, достижения в области психиатрии и нейронауки.

Рассчитав, какие звуки на какие участки мозга влияют, программа выдала такое….!!!

Добавив световые эффекты в 4D, первое шоу привело зрителей в полный экстаз.

Чередуя звуки и рисунки, компьютер управлял человеческими эмоциями. Все одновременно смеялись, плакали, гоготали и рыдали, снова смеялись и радовались. В финале смотрели на окружающий всех космос и галактики, и были счастливы.

С финальными аккордами зрителей, конечно, переполнила именно радость. Покидая шоу, ребята ежесекундно перебивали друг друга, делясь эмоциями.

Даже рок-н-рольщик Байки светился, словно неоновая вывеска, с улыбкой до ушей. Через час в отеле на всех навалила дикая усталость, и каждый побрел в свой номер. Уснули крепким спокойным сном.

Утром все были молчаливы. Разговаривать не хотелось.

Линк пояснил, что во время шоу мозг выбросил почти все свои запасы эндорфинов, адреналина, серотонина.

– Гипофиз, гипоталамус и эпифиз опустошены. Через полтора часа после сеанса был выброс мелатонина, чтобы стабилизировать организм, и мы крепко уснули. По этой причине не разрешено садиться за руль после компьютерных опер и шоу. Организму нужно время для восстановления, поэтому нас ждет массаж и день отдыха, я уже все заказал, – подытожил довольный собой Линк.

Айзек представил себе, что именно с такой интонацией он читал лекции своим студентам, и в очередной раз подумал, что Линк вообще очень классный. Мало того, что умный, да к тому же опытный. Он явно знал толк в крутых развлечениях. Вспомнилась и японка из Амстердама. Эта загадка так и осталась неразгаданной. Больше ни Айзек, ни Байки ее никогда не видели. А спрашивать Линка на эту деликатную тему было не с руки. Наверно она так и осталась на Сардинии, а может, готовит для профессора новый трамплин, чтобы скрыться, уже после операции или вследствие какого-нибудь провала.

Линк добавил, что самое главное теперь, после напряженных недель, очень не повредит нервная чистка, поэтому он сводил команду на шоу. Это была как перезагрузка.

Все ему были благодарны. Сюрприз так сюрприз. Айзек настолько утомился, что даже не хватило сил подшутить над Байки по поводу рок-н-ролла. Если бы не авторитет Линка, брутальный байкер в жизни не согласился бы на такие эксперименты. А так сходил со всеми и остался очень доволен. Все-таки Айзек улыбнулся, вспомнив вчерашнее дурацко-счастливое лицо своего друга.

– Все! Отдыхаем! – скомандовал Линк. – После массажа – обед, и в четыре часа вы идете в Гуггенхайм.

Гуггенхаймом Линк по старинке назвал Американский филиал Агентства, где и находится один из четырех мировых серверов «Коллектив Майнд». Раньше это здание называлось Музей современного искусства Соломона Гуггенхайма, там хранилась богатейшая коллекция произведений искусства девятнадцатого, двадцатого и двадцать первого веков.

«Коммуна» обосновалась в этом здании не так давно, достроив и подарив музею помещение гораздо большего размера, – здание-шедевр архитектурной мысли, которое немедленно окрестили Восьмым чудом света и лучшим из того, что создало человечество за всю его историю.

Случилось так, что Агентство поучаствовало в конкурсе на создание нового помещения Музея. На такой престижный заказ, конечно, подали заявки и предоставили свои варианты все ведущие архитекторы мира. Но концепту от «Коллектив Майнд» не оказалось равных. Он победил во всех номинациях и критериях.

Для обработки заказа компьютер использовал абсолютно все идеи архитекторов-доноров, всех художников, всех сдавших креатив людей. Одновременно, использовав самые передовые и смелые инженерные решения, даже те, которые никогда не применялись ранее для строительства зданий. Все были просто потрясены, глядя, на что оказалась способна объединенная ОЭ.

Учитывал ли компьютер в своих расчетах еще что-то – неизвестно, но все члены комиссии отдали предпочтение этому варианту, который был в итоге построен в ныне спокойном Восточном Гарлеме, где моментально подскочили цены на недвижимость.

Здание получилось грандиозным, не похожим ни на одно из существующих и, в то же время, проглядывали некоторые известные стили из разных эпох. Например, у главного входа античная колонна словно застыла в голубом расплавленном стекле, образуя великолепную арку. Потрясающее смешение стилей завораживало даже искушенных специалистов. А обычные люди теперь и днем, и ночью ходили вокруг здания, не отрывая от него глаз. Журналисты быстро обозвали стиль неоэклектикой.

Было на что посмотреть. Основной «фишкой» здания стала полная асимметричность, так что, если обходить это сооружение по кругу, оно постоянно меняло свои очертания. Именно благодаря такой форме выполнялось дополнительное условие – такая архитектура нравилась всем, потому что каждый мог найти вид, который предпочитает. Одно здание – и, как будто, триста шестьдесят видов, по одному на каждый градус обзора. С одного ракурса угадывалась готика, с другого – модернизм, с третьего постмодерн. Каждый человек, обходя вокруг, мог найти такую точку, с которой просто не мог сдержать возгласа восхищения, настолько это соответствовало его представлениям о гармонии. Это здание действительно угождало всем, каждому. Целая коллекция шедевров, правильно собранная вместе.

Конфуз случился, когда Агентство попыталось создать следующий дом в похожем пространственном объеме, оператор подключенный к компьютеру выдал точно такой же проект, только поменьше. Почти такой же. Видимо, сказалось добавление креатива от новых доноров. И как ни бились, как ни перетасовывая операторов, получались одинаковые варианты.

Справедливости ради надо отметить, что новые сооружения были похожи по стилю, все неоэклектические, но проекты многоэтажных небоскребов и невысоких строений отличались. Даже в чертежи одинаковых по размеру зданий были отличия – в зависимости от климата, инсоляции и окружения компьютер Агентства вносил определенные изменения.

Фонд Гуггенхайма встречно, в знак благодарности, подарил свое старое помещение «Коммуне». Перенос серверов из башни Юнайтед Нейшнс в небольшое белое строение у Центрального Парка не был такой уж необходимостью, но в Агентстве усмотрели в этом политический PR-шаг.

Американцы – люди практичные, они всё превращают в бизнес, в шоу, в способ зарабатывания денег. Место, где хранится ОЭ, не стало исключением. После того, как американский офис «Коммуна» разместили в бывшем музее, они развернули там огромную постоянную выставку своих достижений, пропагандируя идею донорства. Не оригинальные комбайны и сооружения, но их трехмерные фотографии и модели. Здесь же можно было сразу сдать ОЭ. Где-то здесь под землей находился и Центральный Американский сервер «Коллектив Майнд».

Концепция посещения музея не изменилась со времен Гуггенхайма – поднимись на лифте и спускайся по спирали вниз, разглядывай экспонаты. Только экспонаты теперь стали круче. Айзек задерживался почти у каждого, настолько все ему представлялось интересным. В какой-то момент он опять засомневался, не совершают ли они большую ошибку. Решил, что не совершают – все эти модели, видео, картинки, видео и всё, что на них изображено, не исчезнет.

Отдельный ряд был посвящен предшествующим идеям и открытиям. Человечество задолго до открытия ОЭ догадывалось о ее существовании. Почему один человек талантливее, чем другой? Дело в генетике, воспитании, образовании, но и еще в чем-то. Божья искра, харизма, аура – и еще множество эпитетов, – все они теперь получили точное определение: ОЭ.

В конце экспозиции устраивались разные аттракционы. Каждый мог пройти экспресс-тест на количество ОЭ. Завлекали интересно: «узнай, сколько ты стоишь», «войди в десятку дня, сотню недели». Даже зная свой уровень, Айзек с трудом удержался от очередного замера.

Повсюду продавались брелоки, магнитики и открытки с символикой Музея. Были даже флешки памяти в форме человечков с большой головой, без каких-либо разъемов, работающие по блютус.

В подвале музея разместился донорский пункт, а заднюю часть и пристройку занимали конференц-зал и кабинеты обслуживающего персонала.

Линк провел в музее минут пятнадцать и, позвав Айзека, вышел на улицу.

– Я не пойду больше в Музей, – пояснил он, – Не хочется зря рисковать и быть узнанным. Там моих портретов больше, чем в полицейском участке плакатов «разыскивается». Самое главное я там уже заметил, – через два дня в музее начинается конференция. Предлагаю подумать, как нам получить на нее доступ.