Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава вторая

Вернувшись в фургончик, Айзек и Байки переехали к сигарному магазину. Он оказался на условной окраине портового города, хотя раньше находился на крутой торговой улице. В этом был свой плюс – в отличие от центра здесь было, где удобно, с точки зрения наблюдения, припарковаться. На витрине были выставлены кальяны, винные бутылки и множество всякой всячины включая коробку из-под сигар и хьюмидор.

В порыве азарта, который вел их все это время, Айзек предложил зайти внутрь, но Байки был против.

– Как можно быть таким неосмотрительным?! Понятно же, что мы не тянем ни на богатых курильщиков, ни на их курьеров.

– Окстись, у них половина витрины забита дешевым барахлом. Они давно торгуют не только сигарами. Пошли.

Попасть в магазинчик не удалось. Внутри на стекле была наклеен лист бумаги, на котором сообщалось, что магазин откроется через полчаса. Как давно она была прикреплена и когда истекут полчаса, было не ясно, и друзья разочарованно вернулись в машину. Внутри было душно. Байки запланировал вечером переставить фургон под деревья. Они давали необходимую тень, можно было рассчитывать, что кузов не накалится настолько, что находиться в нем станет невозможно. Минус черной машины – солнечный свет не отражается, а полностью поглощается вместе с теплом солнечных лучей. В самые жаркие дни внутри такой машины температура может подняться до пятидесяти градусов.

Байки достал свой лэптоп и рылся в нем, пытаясь найти вай-фай. Айзек смотрел на вход в магазинчик, ожидая появления хозяина или продавца. Длинная послеобеденная сиеста разлилась по улице, ни души кругом, жаркое солнце, горячий асфальт, расплавляющий над собой воздух. Байки завел машину, чтобы обдувало хотя бы искусственной прохладой от кондиционера. Разговаривать не хотелось, можно было подумать, что на друзей напала курортная лень, но на самом деле хотелось сосредоточиться. Казалось, вот-вот и все получится, Линк придет в магазин.

Наконец вернулся пожилой итальянец, открывший дверь и снявший бумажку со стекла. Через пять минут друзья были уже внутри. Магазинчик как магазинчик, ничего примечательного. Байки спросил про интернет, и среди множества мелочей на полках нашелся б/ушный мини роутер. Пока продавец проверял, что он еще рабочий, Айзек показал Байки холодильник со стеклянной дверкой, где аккуратными рядами лежали сигары. В коробках и без. Байки довольно улыбнулся. Сигары были найдены, осталось дело за малым – дождаться их покупателя.

Возбуждение испарилось, когда они провели в машине несколько часов, а ни одного посетителя в магазинчик не зашло. Но зато они увидели полицейского, который направлялся к ним. Он подошел к машине, внимательно посмотрел внутрь, постучал в стекло с водительской стороны, и когда Байки опустил окно, задал недвусмысленный вопрос:

– Молодые люди, что вы тут делаете?

– Мы туристы, – бодро отрапортовал Байки, не выпуская лэптопа из рук. – Первый день на острове. Где остановиться еще не сообразили, вот сидим, спорим, смотрим сайты отелей неподалеку.

– Ребят, ехали бы вы отсюда, – полицейский был настроен добродушно. – Поступил вызов от старушки из дома напротив. Говорит, какие-то странные типы, вышли из машины, вернулись в машину, сидят, не двигаются, мотор работает и воняет, а они что-то замышляют. Все понимаю, но бабуля старенькая, зачем ее пугать и расстраивать?

– Ок, шеф, – откликнулся Байки, – Нас уже здесь нет.

Полицейский отошел. Когда они отъезжали, Айзек кивнул Байки в сторону магазина. Он запер входную дверь, и принялся крутить ручку ставней-жалюзи, закрывающих стеклянную витрину. Можно было уезжать безо всякого зазрения совести, первый день слежки официально был окончен.

Остановились в километре от магазина. Здесь удобный пустырь, и машина со стороны дороги была закрыта кустами.

У Байки назрела идея – пусть делу слежения служит техника. Он в два счета законнектил с лэптопом имеющуюся в его арсенале веб-камеру, настроил изображение.

Была уже почти ночь, друзья вышли из машины размяться, перехватить что-нибудь в качестве ужина и оставить веб-камеру напротив сигарного магазина.

Когда подошли к нужному им месту, Айзек заметил на стуле возле одного из домиков старушку, которая толи дремала, толи с закрытыми от наслаждения глазами принимала моцион из долгожданной вечерней прохлады. Байки перехватил взгляд Айзека, кивнул. Придется ждать. На первом этаже домика, перед которым сидела старушка, был продуктовый магазинчик.

– Все понятно, хозяева мелких магазинчиков научены жизнью бдить, – пояснил Айзеку Байки. – А может просто от скуки.

Они заняли позицию на городской лавочке, изображая двух отдыхающих от пешей прогулки туристов. Отсюда бабуля не могла их видеть, а они, обернувшись и вытянув шею, могли понять, она все еще на своем посту или уже нет. Друзья смогли спокойно перекусить куском пиццы, купленным по дороге.

Прошло довольно долгое время, пока наконец, бабуля решила перебраться в дом, зевая и волоча за собой стул.

– Унесу стульчик в дом, чтобы проклятые воры не украли! – Байки передразнил старушечий голос, да так правдоподобно, что Айзек еле сдержался от смеха.

Друзья, наученные своей прежней неосмотрительностью, не спешили. Они дождались, пока на втором этаже загорится свет, что означало – старушка добралась до своей спальни, и пока он снова погаснет – что означало, она легла спать. Только тогда Айзек и Байки встали и прогулочным шагом пошли в сторону сигарного магазина.

Байки будто бы заинтересовался цветущей бугенвиллией, а сам проворно, почти не сбавляя и без того медленный темп их прогулки, укрепил веб-камеру на заборе. На всякий случай Байки театрально вдохнул воздух носом у одного из красных пышных цветков, шумно выдохнул и, насвистывая, пошел дальше рядом с Айзеком. Айзек потешался над другом, сегодня у Байки открывались еще и актерские таланты.

Весь следующий день ребята удаленно следили за магазинчиком. Только один посетитель утром – пожилой господин с тросточкой, еще трое – ближе к вечеру.

– Вот это я понимаю, наплыв клиентуры! – съязвил Айзек. – Байки, может, надо придумать что-то?

– Уже придумал, – отозвался Байки, – Я написал программку, которая реагирует на изменение видео-картинки. Будет срабатывать каждый раз, как в магазин кто-кто входит. Что-то вроде удаленного датчика движения. Тогда, по крайней мере, не надо будет весь день напролет пялиться в монитор. Когда кто-то будет заходить – комп нам пропищит. А завтра наведаемся в магазинчик еще раз, и я поставлю вторую веб-камеру внутри. Будет видно, кто что покупает.

К концу подходила третья неделя слежки, и на друзей постепенно накатывалось отчаянье. Программа, следящая за движением у магазина, работала отлично без сбоев, но за все время сигары купили только восемь раз. Спрос на курение действительно стремился к нулю. Дежурили по очереди, наведываясь периодически в Порт.

Айзек последил за первым покупателем. Им оказался стюард с роскошной яхты «Карбоника». Явно не тот случай. Айзек решил, что они будут следить за всеми покупателями сигар. Следующую коробку сигар купил какой-то местный, с красивой виллы в центре города. Трижды сигары снова доставляли на различные яхты, один раз в отель. Однажды Байки пришлось срываться и ехать за молодым парнем на скутере в соседнюю Ла Магдалену, пока Айзек снова нес дежурство с компьютером прямо на лавочке. А в последний раз они были вынуждены доехать до самого Кальяри. Триста километров туда и столько же обратно. Почти семь часов. Чертов вэн жрал столько топлива, что пришлось заправляться и бешено рвать по шоссе в надежде догнать машину с покупателем. Слава богу, догнали. Хотя Байки оказался в итоге прав, по номеру машины пробив адрес ее регистрации. Туда она в итоге и приехала. Все было безрезультатно. Трижды хозяин сигаретой лавки доставлял сигары сам, каждый раз снова на яхты.

Айзек столько раз видел холодильник с сигарами, что тот уже начал ему сниться. А Байки знал точное количество сигар в нем, запросто определяя, сколько сигар приобрел тот или иной покупатель.

Тем временем деньги, которые дал Волански, постепенно заканчивались. Сардиния оказалась совсем не дешевым островом. В конце концов решили продать фургон, жить в нем стало невыносимо жарко, а постоянно жечь бензин ради кондиционера выходило накладно. На продаже фургона потеряли прилично, но вариантов особо не было. Перебрались в дешевый отель в трехстах метрах от сигарного магазина, а для оперативных передвижений по острову, – взяли в прокат дешевый скутер.

Раздражение и отчаяние давно бы переполнило их. Но жизнь пусть даже в дешевеньком отеле после фургона казалась практически раем. Помогала прогнать дурные предчувствия и расслабляющая атмосфера уютного итальянского острова. Вечерние прогулки, сразу после закрытия сигарного магазинчика, могли дать фору любому психиатру, лечащему от надвигающейся депрессии. Каждое утро и каждый вечер Айзек пробегал пять километров до спортплощадки, где час занимался и бежал обратно. Еще немного и придется снова идти в магазин одежды.

День изнурял, но вечера после закрытия магазинчика, когда можно было идти в порт или искупаться, раз за разом заряжали друзей надеждой на следующий день. Шикарные яхты, праздная публика. Периодически Байки удавалось зацепить очередную туристку, а Айзек все чаще переписывался и созванивался с Мишель. Он наврал ей, что они с Байки уже в Палермо, боясь, что Мишель может запросто приехать на Сардинию. У нее наверняка здесь полно знакомых и друзей. Признаваться, что они с Байки живут двухзвездочном отеле с общим душем и кухней в коридоре, ему совсем не хотелось. После виллы Волански их комната казалась ему настоящими трущобами.

Кстати, бабник Байки был как всегда прав. Вслед за таким многообещающим и интересным знакомством, эта вынужденная разлука только дополнительно распалила чувства и Мишель, и Айзека. Особенно Мишель, привыкшей, что мужчины ради нее готовы бросить всё и вся. Загадочный Айзек умотал по своим делам и пропадал уже почти месяц, что делало его в глазах девушки всё интереснее. И что у него за дела тоже было загадкой, но явно он не был похож на преступника или афериста. Как она ни пыталась выяснить, где он и чём занимается, ничего не выходило. Какие-то отговорки, уклончивые объяснения.

Айзек тоже был не рад, что они застряли на чертовом острове. Дела у Викки, по словам врачей, улучшались, но без хирургического вмешательства речь о выздоровлении по-прежнему не шла. И увидеть Мишель ему очень хотелось. Хотелось, но тогда бы пришлось все ей рассказать. А нельзя. И для дела это плохо, и девушку лишнему риску подвергать ни к чему.

Звонил он и Викки в госпиталь. Каждый раз объясняя, что он – брат, Айзек окончательно вернулся именно к этому состоянию, решив, что его временная влюбленность была видимо следствием постоянного стресса и желанием позаботиться о больной сестре. Все-таки, помимо всего прочего, знакомство с Мишель оказалось в этом плане весьма кстати.

Заканчивалась четвертая неделя. Ничего нового. После ужина совершенно разморило, и пора было возвращаться в гостиницу. Каждый раз этот момент ребята оттягивали до последнего. На уличной скамейке было куда лучше, чем в их номере.

– Ох, пора вставать, – прокряхтел Байки, – Вставать или вставить? Мой смартфон раньше всегда правильно путал эти слова, автоматически заменяя на вставить. Разработчики видимо были парни с чувством юмора.

Байки как всегда тянуло поговорить на женскую тему:

– Вставить бы сейчас было не плохо. Последний раз у меня была такая оторва, ну ты не помнишь, конечно… но это так, не в счёт. А чтоб на всю ночь, те две шведки и уже совсем давно – девушка из бара, изрядно принявшая и долго меня соблазнявшая.

Утром ее здорово знобило, она переживала и металась как тигр в клетке. Места себе не находила. Она сказала своему парню, что уехала к подруге, а реально захотела отомстить ему за его измену. Не хотела рвать с ним отношения совсем, но и оставлять его безнаказанным не хотела тоже. Я ей просто подвернулся. Она это сделала впервые, в смысле изменяла, и ей пришлось изрядно выпить для осуществления своего плана. Поэтому не скажу, что это было прям супер. Я видел, что мысли ее далеко от меня, и я просто подходящий кандидат, более-менее симпатичный, рослый, татушки у меня крутые. Секс у нас был так себе. Я уставший, она пьяная. Почувствовал, что тело как будто деревянное, и какая-то большая часть ее против, в то время как другая часть требует мести. Мы с ней даже ни разу не поцеловались, чему я был поначалу рад, от нее несло водкой нещадно, а потом меня это стало задевать. Но я справился с собой. Я не стал пытаться. Бррр, как сейчас помню, от нее пахло анисовой водкой. Ненавижу этот запах!

Странные все-таки бабы. Даже водка для них что-то из парфюмерии. У них она должна пахнуть ароматно и благородно: вишней, лимоном или, например, смородиной какой-нибудь. Зато после душа все стало с ней прекрасно. Она позвонила своему парню, сказала ему, что все хорошо, что весь вечер она просидела дома с какой-то Кэтрин. Сказала, что скоро поедет домой. Он ничего походу не заподозрил. Поговорив с ним, она успокоилась и все мне рассказала. Мы долго сидели в халатах у окна, я попивал кофе с черствым круассаном, а она со мной секретничала. Знала, что мы больше никогда не увидимся, и что я надежный скелет в шкафу ее души. Хотя знаешь, все равно потом спросила, как меня найти в соцсетях и телефон тоже оставила.

Ее звали Франческа, ей было лет тридцать пять. Она работала в Марселе помощником бухгалтера в маленькой фирме. Сказала, что парень ее не так уж плох, но ее грызла его измена почти год, и она боялась, что это разрушит их отношения. Ее парень, имя она не назвала, был козлом, но остальные тоже козлы и уж лучше пусть это будет почти родной и предсказуемый козел. Поехав на футбол, на выездной матч в Тулузу, он подцепил какую-то футбольную фанатку. И все было бы нормально, и она бы ничего не узнала, если бы в местном отделении фан-клуба болельщиков Марселя не вывесили фотоотчет о поездке всей группы. И вот там была фото, с девицей в мохнатом голубом свитере, шерсть от которого попалась Франческе в его вещах. Фантазировать, что шерстинки от свитера оказались в его чемодане случайно, Франческа не стала, все поняла, но промолчала. Настроение теперь портилось при каждой его поездке с ночевкой вне дома.

Мужчины, по ее словам, странные создания – могут час посидеть в комнате и не запомнить цвет штор или стен. Куда ему было понять, что эти странные ворсинки от свитера его шалавы.

Прошло еще три пустых дня наблюдений за сигарным магазином. Уверенность в удаче таяла с каждым днем все быстрее и быстрее. Начали даже искать альтернативную зацепку, вновь и вновь пересматривали сообщения про Линка. Но новых находок и идей не появилось. Пару раз подрывались на скутере за очередными покупателями, которые выходили из магазина. Всё без толку, всё мимо. Первый раз сигары доставляли опять к яхте, во второй к утопающей в зелени вилле, где солидного вида старичок встречал посыльного уже у ворот и сразу же закуривал покупку. Это был тот самый дом в Ла Маргарита, куда уже ездил Байки. В этот раз ребята даже увидели курящего, и это был не Линк.

Начиналась пятая неделя слежки. Лэптоп пискнул, Айзек посмотрел на экран. Он увидел, как дверь магазинчика закрывается за изящной фигуркой в легком платье.

– Байки! Девушка, девушка зашла в магазин! Похоже азиатка и довольно молодая, судя по всему. Раньше ее здесь не было. Сейчас ее не видно, но продавец роется в сигарном холодильнике!

Ребята выбежали из своего отеля, сели на скутер, завели его моторчик и принялись ждать. На это понадобилось меньше минуты. Девушка вышла и направилась к своему автомобилю, держа в руках пакет. Друзья успели ее хорошо разглядеть, пока она садилась за руль. Это была Иоши! Ее машина не спеша тронулась. Перевозбужденные Байки и Айзек отправились следом.

Глава третья

Уже в Париже Пеллегрини всё же перезвонил в монакское отделение «Коммуны», чтобы уточнить, что же представляла собой плата, которая исчезла. Выздоровевший системный администратор сообщил, что самой ценной частью потерянной платы является карта памяти, именно ее надо бы постоянно подвергать бэкапу, но, согласно инструкции, этого делать нельзя, дабы не плодить копии закрытой базы данных. Пеллегрини даже вздрогнул, вспомнив, как этот сотрудник умеет выносить мозг своими подробными рассказами о работе, поблагодарил за содействие полиции и повесил трубку, не дожидаясь ответной реакции на том конце. Пеллегрини не любил, можно сказать, боялся любителей говорить долго и не по делу. Больше он, пожалуй, ни к чему страха не испытывал.

Много через что пришлось пройти опытному офицеру, и страх фактически атрофировался. Комиссар как минимум трижды вел переговоры по освобождению заложников и трижды успешно. Хотя последний успех был относительным – преступника пришлось застрелить на глазах у подростка. Расслабив разговорами негодяя, обещая выполнить и даже перевыполнить его требования, Пеллегрини всадил тому пулю в лоб, да так метко, что об этом судачили в полицейском участке еще неделю. Все было законно. У преступника в руке был нож, а ребенка он прижимал к себе как живой щит.

Был еще четвертый похожий случай, когда законченный наркоман настолько был скручен ломкой, что требовал у своей жены продать их собственную дочь. Орал, что от нее все равно никакого толку. Его мозг был настолько истощен, что, кому продать, он не мог пояснить, только орал с пеной у рта, в бешенстве схватил нож и приставил его к горлу девочки.

Излишне любопытная соседка увидела ссору из окна напротив и вызвала полицию. Ситуация была критической, руки наркомана дрожали, слишком близко нож был у горла малышки, и дрожь рук уже оставила несколько кровоточащих царапин. Наркоман мог сорваться в любую минуту.

Комиссар принял решение действовать сам, не дожидаясь группы поддержки.

Минут десять он в разговоре изучал ситуацию и в итоге предложил отцу-наркоману принять обезболивающее, пока подвезут героин.

Протянув открытую левую руку с таблетками, комиссар заставил негодяя сделать пару шагов навстречу, чтобы разглядеть таблетки. В ту же секунду, когда тот попытался чуть размять затекшую руку и начал перекладывать девочку, когда нож опустился на относительно безопасные пять сантиметров, комиссар Пеллегрини вскинул правую руку и всадил пулю аккурат в сердце. Комиссар в два прыжка достиг еще не упавшего человека и подхватил девочку. Нож и труп упали почти одновременно. Нож спружинил о деревянный пол, подскочил лезвием вверх, и в этот момент его накрыло трупом. Картина была мерзкая. Девочка даже не вскрикнула, настолько безумно была перепугана. Комиссар и любил, и не любил вспоминать эту историю.

Он навещал девочку, позаботился о том, чтобы ей бесплатно выделили хорошего психолога и даже отдал часть премии ее матери, чтобы та хоть что-то могла себе купить. Их дом напоминал разоренный склад мусора: все, что можно было продать или обменять на наркотики, было продано, а в хозяйстве использовался всякий хлам. Горе-отец тащил в дом с помоек все, что ему казалось пригодным, в доме стояло целых два кассетных магнитофона, которые видимо так и не получилось никуда пристроить.

Через два года девочке исполнилось семь, и она стала называть комиссара папой, а он ее – крестницей.

Неприятным было то самое падение ножа, распоровшего брюхо, наружу полезли кишки, дополнив и без того противную картину, добавившись к испражнениям, вытекавшим из трупа. Иногда, засидевшись на работе, комиссар вызывал эту картину из памяти, неизменно отбивая у себя чувство голода.

Вот и сейчас, пора было завершать рабочий день, но Пеллегрини все сидел и перебирал свои записи, подавив голод. Блокнот выпал из рук и открылся на страничке с именами свидетелей теракта. Среди них один был темной лошадкой. Про него как-то забыли. Даже капитан Неро ничего толком не рассказал, говорит, обычный парень, проверили и отпустили. У обычного парня была слишком французская фамилия, да еще и с аристократическим привкусом – Леруа. Пеллегрини вновь оформил себе командировку в Монако, чтобы повидаться с ним.

Поиски Айзека Леруа успехом не увенчались. Пеллегрини был отличным профессионалом и очень скоро нарыл о Айзеке множество информации, хотя нигде не мог найти его самого. Мобильный зарегистрировался в роуминге на Сардинии. В Италии, значит, ну ладно.

Квартира Айзека была изъята банком за долги. Где он теперь жил, было не ясно. Опрос соседей ничего не дал, Айзек не поддерживал ни с кем из них приятельские отношения.

Сестра Айзека в больнице, в коме. Пеллегрини посетил и больницу, попросил сразу позвонить ему, если придет мсье Леруа.

Комиссар чувствовал в груди приятное тепло, которое всегда появлялось, когда он не бездельничал, а принимался за какое-нибудь дело. А от того, что ради этого дела можно было в очередной раз смотаться на Лазурное побережье, становилось совсем приятно. Повторные звонки на мобильный Айзека снова остались без ответа. «Ладно, потом дозвонюсь до него и вызову на опрос, – говорил себе Пеллегрини, уезжая обратно в Париж. – И приеду сюда еще раз!»