Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава седьмая

– Линк, почему вы исчезли?

– Все просто. Я сбежал, потому что испугался. Ко мне приходили «пообщаться» спецагенты секретной службы. Дело принимало серьезный оборот, так как правительство все хотело понять, а потом разглашать. Объяснить агентам, что эта технология не имеет ничего общего с искусственным интеллектом, не удалось. Пришлось спешно устроить конференцию, чтобы презентовать технологию и передать ее Блейку в ООН. И сразу после этого приснопамятного события мне позвонили с просьбой никуда не уезжать. Когда я понял, что спецслужбы не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть этой технологией, – несмотря на то, что я ее уже передал, – хотя бы ее копией, и иметь аналогичную систему, я решил на всякий случай сбежать. Да, я испугался и смылся.

Сам подумай, сколько времени должно пройти прежде, чем высосут мою собственную оранжевую энергию? Ведь во мне знания, которые были признаны совершенно секретными. Или какой-нибудь умник бы решил, что я должен построить еще один такой компьютер. Частный, так сказать. Потом начались бы похищения и скачивания ученых и специалистов по всему миру. Началась бы гонка за креативом.

Я был слишком лакомый кусочек для всех, начиная от военных и крупных корпораций, заканчивая обычными террористами. А так – компьютер всего один, и в руках людей, которые всю жизнь с переменным успехом занимаются поддержанием мира на земле.

Я размышлял долго и понял, что вариантов нет, идея меня скачать кого-то точно посетит.

Вопрос только, сколько им надо времени, чтобы дойти до этой "светлой" мысли.

А вот если бы они ее заполучили, тогда боюсь, их ждали бы и некоторые сюрпризы, – тут профессор не сдержал улыбки и, подняв указательный палец, прищурив глаза, лукаво добавил. – Как членам команды, с которой я собираюсь пройти многое, не хочу от вас иметь тайн. Ведь раз энергию можно выкачивать, значит можно найти способ и…

– Закачивать, – ошеломленно прошептали Айзек и Байки практически одновременно.

– А значит рано или поздно, опять же вопрос времени, кто-то раскопал бы во мне эту идею, которая была в принципе почти готова. С этим я уж точно не мог смириться. Сейчас все развивается по очень неплохому сценарию. Технология принадлежит ООН, и во главе стоят приличные люди. А могло сложиться иначе. Если бы не мой авторитет, я бы не попал к генсеку так быстро.

Слава богу, он понял меня и последствия моего изобретения моментально, – лоб профессора покрылся испариной. – Эта была большая удача. Мне совсем не хотелось стать человеком, изобретшим мощнейшее оружие.

Попади технология сперва военным и… Боюсь, слово демократия осталось бы только в учебниках, да и то ненадолго.

Почти минуту никто не произносил ни звука, каждый представлял себе будущее с военными во главе.

– А заранее нельзя было об этом подумать? Не выступать, например.

– Я и подумал заранее. Я работал на университетских фондах. Мои лаборанты писали отчеты о работе и расходовании средств. Кто-то видимо перестарался, и моим изобретением заинтересовались сверху. У меня была всего неделя, чтобы организовать и конференцию, и побег, прежде чем ко мне повторно приедет спецкомиссия. Так что, все начало выходить из-под моего контроля. Но хорошо все, что хорошо заканчивается. Наверное, они там и подумать не могли, что пятидесятипятилетний почтенный ученый может ринуться в бега.

Все снова задумались. Пауза была прервана рыжебородым помощником, он нес на подносе небольшие чашки.

– Хватит медитировать! – воскликнул профессор. – Друзья, угоститесь кофе по моему новому рецепту!

Его голос вывел из задумчивого состояния и Айзека, и Байки. Картинка с военным блокпостом, ошарашенными спецагентами мгновенно исчезла, а с ней и признаки дурного настроения.

Аромат уже растекся по палубе, и всем хотелось только одного: этого самого кофе.

Линк снова поинтересовался, как же ребятам удалось напасть на его след. Те в двух словах рассказали о поездке в университет, фотографиях, японской помощнице, купленных билетах на Сардинию. Про поездку в Амстердам Айзек деликатно умолчал. Про сигарные магазины тоже, но по другой причине. Скрывать было нечего, он чувствовали доверие и понимал, что они с Линком становятся хорошими приятелями. Но все же ключевой момент Айзек не упомянул, соврав про программу сравнения внешности, по которой они якобы вычислили его японскую помощницу.

Профессор отставил свой напиток и отошел раскурить сигару. Байки наслаждался весьма недурным кофе. Айзек тоже смаковал свою чашку.

– Знаешь, Айзек, когда начинает говорить профессор, я его слушаю и понимаю, что ты по сравнению с ним просто тупица, – Байки заржал и немедленно получил дружеский тычок кулаком от Айзека.

– Друзья, друзья, – вмешался профессор, возвращаясь к ребятам с сигарой в руке, – Не стоит настолько переоценивать меня, старого пня. Кто только ни говорил мне, что технология крайне опасна и меня погубит. Но кто они все были такие, чтобы диктовать мне, что надо делать?

Интересно, что вы меня нашли через Иоши. Впрочем, я рад, что местоположение моего убежища разгадали достойные люди.

Профессор поднял чашку с кофе, будто произносил тост. Айзек и Байки засмеялись, польщенные похвалой профессора.

– Убежище, – продолжал профессор, – Как же мне надоела эта размеренная жизнь в этой, прости господи, чертовой дыре. Приторный сироп одинаковых дней, рутина… А ведь когда-то было время, и каждую неделю ко мне наведывался журналист, чтобы опубликовать интервью о моем очередном изобретении. Каждый месяц участие в конференциях, ученые споры. Я испытывал то, что чувствуют первооткрыватели, первопроходцы, первые умы человечества на пике своих достижений. Казалось, мир вертится вокруг меня! Вся жизнь планеты.

Глаза профессора демонически заблестели. Ему было дико приятно вспоминать об этом.

– Профессор, так оно и было, – заметил Айзек, – И я бы сказал, было и продолжает быть. От вас многое зависит. В жизни человечества.

Профессор, не переставая улыбаться, наморщил лоб.

– Скучно, – скептически продолжил жаловаться он. – Скучно так жить, как стал жить я. Воспоминания, угрызения, опасения – не в счет. Это все ерунда перед скукой. Все ерунда после высшей точки, до которой дошел.

– А кто вам сказал, Линк, что вы дошли до высшей точки? – Байки постарался, чтобы этот вопрос прозвучал как можно более каверзно. – Вы научили мир выкачивать ОЭ, но не научили возвращать ее людям обратно. А сами говорите, что это возможно! Вот она высшая точка, Линк, вернуть креатив тому, кто его потерял. Это реально?

– Теоретически, – оживился профессор. – У меня было достаточно времени, и я представляю себе, как это сделать. Но, сами понимаете, теория теорией, а практика требует экспериментов, опытов. Нужен настоящий веджи. Практика, знаете ли…

– Профессор! – глаза Айзека горели ярче глаз Линка. – Мы должны провернуть это на практике. И даже есть кандидат для эксперимента. У меня есть… был друг, Паскаль, он сдал креатив и стал веджи. Вы могли бы поставить свой опыт на нем. Если вы вернете ему его ОЭ, мы все убедимся, что теория работает.

– А если нет?

– Если нет… будем искать дальше.

Было видно, что Линк очень заинтересовался такой возможностью. Быстро перейдя к делу, он начал задавать вопросы: когда Паскаль сдавал ОЭ, где он это делал, каков был его рейтинг, какую жизнь он теперь ведет. Айзек бодро отвечал. Брезжащая впереди надежда пьянила и возбуждала, на какое-то время он забыл про опасность, неизвестность и возможные неудачи. Все это меркло перед идеей вытащить друга из овощного состояния, вернуть из веджи первого человека!

План дальнейших действий созрел очень быстро. Он был прост и четок: вернуть Паскалю креатив, и таким образом подтвердить, что есть цель в их борьбе с системой.

Часть пятая

Глава первая

Прожив три дня у Линка, ребята решили, что пора собираться обратно. Спорить с Линком и Байки о будущем было интересно, но Айзеку не терпелось повидаться с Мишель. Они с ней регулярно созванивались и обменивались сообщениями. Хотелось все ей рассказать. Питер уже был в курсе, что Линк найден. Айзек ему отправил короткое сообщение, что у них пополнение, с кучей восклицательных знаков и смайликов. Неувязочка возникла только с транспортом. Вэн был продан, требовалось решить, на чем и как возвращаться домой.

Линк предложил Айзеку и Байки перегнать свой фургони заодно перевезти его вещи и небольшую лабораторию. Когда те поблагодарили Линка за любезность, он со свойственной ему прямотой заметил, что еще неизвестно, кто кому оказывает услугу. Он терпеть не может кататься на этом тарантасе. Плюс фургон – лучшее, если не единственное, место для воплощения их плана по проведению опыта на Паскале. Поэтому перегонять грузовичок все равно придется, и прекрасно, что этим займется не Линк.

Хотя профессор должен быть выехать только через неделю после Айзека и Байки, а без него эксперименты не начать, ребятам хотелось, чтобы время в дороге промчалось как можно быстрее. Несмотря на то, что на паром они не опаздывали, Байки гнал на предельной скорости, периодически превышая установленный скоростной режим. Внутри все сжималось от нетерпения. Каждый был в своих мыслях. Айзек думал о том, стоит ли с Питером согласовать нового жильца, или наоборот, памятуя о его просьбе, ничего ему не говорить. А очень хотелось, ведь это не просто жилец! Это еще какой жилец!

Айзек ерзал на сидении и пытался вообразить будущее. Оно представлялось ему светлым. В нем были и Мишель, и Байки с Питером, и Викки здоровая, и Паскаль «воскресший из веджи», и Линк. Новая жизнь настолько поглотила его, что он уже не мог толком вспомнить то время, когда был вне команды. Прошлое казалось каким-то далеким и ненастоящим. Вот сейчас другое дело, все кипело, голова шла кругом.

Айзек улыбнулся и похлопал Байки по плечу:

– Спасибо что ты есть, дружище!

Байки посмотрел на него как на полоумного, закатил глаза и проворчал:

– Опусти козырек. Тебя припекло.

– Дурак ты, Байки, я просто счастлив и радуюсь жизни.

– Пока ты радуйся, что в начале игры сдали хорошие карты. Еще надо суметь разыграть эту комбинацию.

– Нет, Байки, мне ее не сдавали, я ее из колоды сам вытаскивал. Карту за картой. Так что извини, дело не в удаче, а в правильном подходе. В разумном подходе и тщательном расчете. И в надежных партнерах конечно. Я вот думаю, что все могло сложиться иначе. Сколько случайностей должно было совпасть, чтобы мы сейчас с тобой вот так ехали с виллы самого профессора Линка! Ты только представь! Это же невообразимо.

Во-первых, я пошел в «Коммуну», в определенный день, – продолжал Айзек, загибая пальцы, – и только из-за того, что нужна операция Викки, причем болезнь ее крайне редкая. Во-вторых, именно в этот день туда пришел Элвис, в-третьих, я ни с того ни с сего встал и меня приняли за сообщника, в-четвёртых, из всей груды Элвис вырвал именно блок памяти, в-пятых, он передал его мне…

– В-двадцатьпятых, бла-бла-бла, в-двадцатьшестых, бла-бла-бла и в-двадцатьседьмых, бла-бла-бла. Про любую жизнь можно так сказать. Абсолютно про любую, начиная с зачатия. Как известно, сперматозоидов миллионы, и только один доберется до яйцеклетки. Хотя в твоем случае добрался явно не лучший представитель.

– Кроме того, что первой из колоды я вытащил мелкую татуированную карту, я даже не представляю, за что ты меня критикуешь.

– Сам ты мелкий. Я туз пиковый!

– Ты ту-пи-ко-вый. Можно подумать, что такая чреда событий происходит каждый день.

– Происходит. Любая жизнь – взаимосвязь уникальных неповторяющихся событий и случайностей. Принцип домино, только в ста измерениях и во всех направлениях. Хаос. И доминошки сыплются на твою голову со всех сторон, сбивая друг друга и создавая новые цепочки событий. Это воронка набитая движущимися доминошками, я этот хаос называется будни.

– Ты иногда редчайший зануда. Давай-ка лучше остановимся на заправке, а потом в кафе, и возьмем нормальной жратвы, чтобы не бегать в буфет на пароме.

– Боже! Сей отрок прозрел и начал говорить по делу! Аллилуйя! Чудо! И прозреют слепые, и поумнеют скудные умом своим.

– И наступит половое созревание у Байки.

– Я тебе наступлю! Да тебе у меня уроки брать надо, студент!

– О, да, профессор, туз-большой-пуз, расскажите скорей мне, как с таким пивным животом подойти к девушке ближе, чем на милю.

Байки резко крутанул руль и на высокой скорости влетел на заправку. Айзек стукнулся головой о дверь машины.

– Блин, дебил! – не оценил Айзек.

Байки загоготал. Айзек потер ушибленную голову и подвел итог:

– Да, все-таки у рокеров с неандертальцами кроме внешнего сходства еще и повадки одинаковые.

– Выметайся и возьми мне двойной эспрессо, андер-палец. А я пока заправлю машину.

Айзек купил круассанов, пару шоколадок и сэндвичи с тунцом. Несмотря на плотный завтрак у Линка, он был голоден и руки не повиновались, временно перейдя в подчинение глазам и желудку. Набрал два пакета всякой всячины и шарил глазами в поиске еще чего-нибудь интересненького. Автомобиль еще заправлялся, и он решил посмотреть журнальную полку. Ничего, ничего интересного, журналы были как инкубаторские братья близнецы.

Заплатил, забрался на водительское кресло, и машина покатила в порт. Паром обратно до Генуи, оттуда по шоссе во Францию и родное красивое Монте-Карло. Эх, Монако, Монако, будешь ли ты колыбелью нового мира?

– Что, братишка, – спросил Байки, откусывая сэндвич, – Ты, судя по виду, уже дома. Что обдумываешь?

– Ясно что. Наш план. Надо вернуть Паскалю его ОЭ. И он станет прежним. И наша дружба тоже.

– Дружба-утюжба, – передразнил Байки, – После того как ты рассказал про Паскаля и про его частный дом, я не понял только одного: почему мы не пошли за деньгами к нему, а выбрали Волански?

– За деньгами к Паскалю, – поморщился Айзек. – Поверь, я пытался не раз. Он мне всегда отказывал. Последний раз я его даже возненавидел. Это было, когда я пришел занять денег на операцию Викки. У него в доме до сих пор стоят наши общие фотографии, и довольно много. Он хорошо ко мне относится, вроде как. Хорошо помнит Викки. Но денег не дал.

Точнее он пообещал, конечно, если управляющая скажет, то он даст. Но его управляющая, хотя тетка неплохая, объяснила, что по контракту с «Коммуной» есть пункт, прямо запрещающий давать в долг или передавать безвозмездно кому-либо деньги, принадлежащие веджи.

Они же вообще хитро устроились. У «Комы» свой банк, и он, пожалуй, уже давно мощнейший банк в мире. Перекачивают деньги со счета на счет, а реально деньги практически не тратятся вовсе. Все выплаченные большие гонорары веджи так и лежат невостребованными. Как в свое время швейцарские банки тихо похоронили у себя на счетах деньги многих евреев. Веджи подписывают контракт, а тратят потом за редким исключением совсем мало.

Паскаль сказал, что если это запрещено, то он ничего не сможет сделать.

Я пытался ему объяснить, что запрещено управляющей, а ему можно. Я даже сказал, что верну с процентами. А он, мудила: «Зачем мне проценты?»

Ему как будто стерли его совесть. Причем не поверишь, он в состоянии смеяться над шутками из телешоу, смотреть кино. В футбол гоняет, будь здоров. Только своих шуток у него больше нет, его мозгов хватает обратиться к своей «няньке», как я ее называю, чтобы она сделала что-то, с чем он не справляется.

Смешно, что у него дома стоит и пылится неплохое оборудование. Еще и обновляется регулярно. Последние компы, гаджеты. Он предусмотрел в контракте, что все это будет постоянно новейшее. До того, как пойти скачиваться, он говорил, что Ева, его девушка, достойна всего самого лучшего, и он сделает всё, чтобы у них это было. Да вот только Ева сбежала, а девайсы остались. Он теперь больше их не запускает. И не может, болван, сообразить хотя бы, чтобы перестали доставлять новые.

Телек смотрит себе и смотрит, вечером на спорт, когда велит нянька. Ест простую еду. Он у нас теперь вегетарианец. Тоже по контракту. Ему всего хватает, и он всем доволен.

Такой счастливый водитель трамвая. Катает по одному маршруту каждый день и радуется жизни.

Сколько раз поначалу пытался его растормошить. Смотрел с ним школьные альбомы, вспоминал общие приключения. Он все помнит. Славные были времена, говорит. Сейчас, говорит, я изменился, и мне нравится другое.

Ненавижу гадскую «Кому».

И Паскаля тоже возненавидел. Мы были как братья, а Викки как сестра для нас обоих. Я ему доверял как себе. И его равнодушие теперь мне как нож в сердце.

Давным-давно, когда мы еще учились, был случай. Мы купались в шторм, и он начал тонуть. Я его вытащил. У меня язык бы никогда не повернулся его по такому поводу попрекнуть, но я даже про это ему напомнил, когда просил деньги для Викки. А он опять отказал. И я его ненавижу за это. Веджи или не веджи, а сдать энергию – это было его решение. Он, считай, нас бросил.

– Вот ты и вынудил меня потратить несколько минут моей жизни на то, чтобы выслушать историю об одном никчемном идиоте, – отозвался Байки, несмотря на грубые слова в адрес Паскаля, в его голосе сквозило сочувствие.

Айзек пропустил это мимо ушей:

– Потеря креатива сделала его таким. А когда профессор закачает ему ОЭ обратно, кто знает, что будет?

– Скажи, профессор – голова! – Байки зацепился за возможность сменить тему, – Вот реально, от него веет харизмой. Вроде бы такой, обычный немолодой дядька с вечно странным выражением на лице. Кофеек попивает, сигаркой дымит. А как представишь себе ту махину, которую он обрушил на всех нас, жуть берет!

Айзек понимал, о чем он. Всегда немного странно себя чувствуешь, если человек, которого знал только заочно, запросто с тобой разговаривает, да еще признает в тебе неглупого собеседника и даже компаньона. Особенно такая глыба науки! Общение с подобным человеком ставит тебя на следующую ступень твоего существования. Ты уже не ты, ты уже новый, перепрошитый, на другом уровне.

Особенно лестно, если этот человек – гений, который оставил свой след в истории человечества. Имя Джереми Линка выгравировано на скрижалях эпохи, которой он принадлежит. Несомненно, следующие поколения будут преклоняться перед его величиной, изучать его биографию в школах, называть его именем улицы, здания, звезды. Он – человек-легенда, перевернувший мир. Айзек ощущал, как начинает кружиться голова от осознания того, что теперь Линк – часть его команды. Подумать только!

Загнав фургончик на паром, ребята поднялись на верхнюю палубу посмотреть отплытие. Двигатели зашумели, вода забурлила, и паром отчалил. Чао, Сардиния! Через несколько часов достигли материка, быстро проскочив центр Генуи, выбрались на автостраду.

Байки по-своему выражал свои чувства относительно того, что произошло на острове. Свою эйфорию он конвертировал в скорость, с которой гнал автомобиль. И еще его шутливые реплики стали намного грубее.

Айзек вновь скатился на мысли о Паскале. Что он хотел от него? С одной стороны, увидеть своего старого любимого друга. С другой стороны, все ему высказать. Все обиды. Конечно, он был в мозговой тюрьме. Но Викки! Как он мог пренебречь жизнью Викки? Какой он вообще станет? Может ему плевать на их идею.

А может он скажет: «Что вы наделали уроды, я был так счастлив! Во что вы втянули меня, даже не спрашивая???»

А если в результате эксперимента он умрет? Или полным дураком станет, даже не хэппи? Эти мысли хотелось отогнать. Бог был в помощь, как говорится. Не должно все плохо закончиться.

И то, что Паскаль их пошлет, – как-то не верилось. Он пошел на сдачу ради Евы и потерял ее. Разве это не причина возненавидеть «Кому»?

Хотел ли он быть счастлив без нее? А если дружбе давно конец?

Айзек сам его уже ненавидел, может, и Паскаль давно не тот. С чего он решил, что его друг станет прежним классным парнем? А когда он узнает, что они рисковали его жизнью ради идеи?

Может записать видео, как он выглядел и вел себя в период веджи? Это обязательно надо сделать. Пусть полюбуется.

Айзека терзали сомнения. Настолько сильно, что он даже боялся сказать об этом Байки. Тот опять все исковеркает.

– Байки, а у тебя были настоящие друзья? – издалека начал Айзек.

– Был один. Даже два.

– И где они сейчас?

– Один уехал в Калифорнию. Родители переехали. Мы еще тогда подростками были. До двадцати одного года были друзьями. На мопедах гоняли, будь здоров.

– А второй?

– А второй гандоном оказался.

– Это как?

– Я его считал другом. А он меня видимо нет. Дэвид Сулейман. Я ему доверял, а он на моем доверии меня облапошил. Сукой оказался. Когда я восстанавливал свой Харлей, он взялся закупать для меня запчасти. Сказал, что ему интересно, как сделать из старой рамы и груды металла суперстильный байк. А потом я случайно узнал, что он мне все запчасти впарил в три конца. Ублюдок. Друг называется. Как говорят, с такими друзьями враги не нужны. Я бы ему башку пробил. Но он мне не попадался долго, и я остыл. Хрен с ним, считаю, что для кармы плохо с мразью соприкасаться.

– Ясно. У меня только Паскаль. И честно говоря, меня это сейчас сильно беспокоит. Мы его жизнью рискуем. Не по-дружески как-то.

Айзек снова начал рассказывать, как они дружили, гуляли, дрались с другими. Увлекся настолько, что Байки начал злиться.

– Как же вы не поженились, если так любили друг друга?

– Брось, Байки, – Айзек уловил нотки ревности, – Он отличный парень и тебе понравится.

– Сомневаюсь. Слишком он у тебя идеальный, аж тошнит.

– Не идеальный. Просто друг лучший мой. Был, – поразмыслив, добавил Айзек. – Пока веджи не стал.

– Мне пофиг. Сейчас он нужен для дела.

– Байки, я скажу честно, я не знаю, каким он станет после веджи. А вдруг в полицию побежит. Он же теперь такой правильный. Мы же не можем знать, какие изменения произошли в его мозгах за эти годы.

– Тогда я точно раскрою ему череп.

Айзек замолчал и не поднимал больше эту тему: Байки был слишком не в духе. Но отогнать от себя мысли о Паскале всё равно не мог. Байки видно тоже призадумался о последствиях. Но обсуждать уже не хотелось ни ему, ни Айзеку.

– Еще момент. При Линке не хотел говорить, а потом вылетело из головы. Мне из полиции звонили, по поводу того старого происшествия. Какой-то комиссар. Настоятельно попросил связаться по возвращению домой.

– Правильно, что не сказал Линку. Забздел бы еще старикашка. А что хотели?

– Не знаю. Вроде разговор был такой нормальный. Типа, как приедешь – позвони.

– Ну, это ничего не значит. Зачем им тебя пугать раньше времени. Что у них на тебя есть?

Айзек подробно рассказал события того дня. Максимально припоминая все детали.

– То, что тебе перепала плата, значит, никто не знает?

– Никто. Фанатик Элвис вряд ли бы сказал. Да и он в их глазах обычный сумасшедший.

– Ок, я подумаю. Не вижу пока проблем, если честно. Меня еще тогда удивило, что списки были скопированы на комп. Обычно такая информация лежит на серваке или в облаке. Тот сотрудник, что ее себе на комп скопировал, обычный идиот. Или не вспомнит о том, что там было на его компе, или не признается на всякий случай, что списки на своем компе, а не на защищенном сервере держал. Я на этой карте столько еще разного мусора нашел, терабайты файлов и папок. У некоторых на компах такой бардак почище, чем в истории средних веков.

Следующие полчаса ехали молча, и Айзек уснул. Сколько-то километров спустя Байки растолкал его и попросил поменяться. Айзек сел за руль и завел разговор:

– В каком ты хочешь мире жить?

– Что ты заладил, мир да мир. Лучше бы о телках подумал. Или как продать свой приборчик подороже. Если есть деньги, что пить и есть, тогда можно жить хоть в мире мечтаний, хоть в Голливуде, или как Волански, устраивать «голливуд» у себя на вилле. У нас с тобой денег нет, заботы другие, но мы можем жить в мире полном борьбы и приключений. За хорошую работу, за девушку, за свои мысли и идеи. А можно стать обычным человеком, от звонка до звонка, вся жизнь по расписанию. Словно, роботом. Но тогда в чем смысл?

– Что ты имеешь в виду?

– У Ричарда Баха есть книжка. Называется "Бегство от безопасности". Пятидесятидевятилетний Бах мистическим образом встречается и общается с собой девятилетним. И мальчик очень строго спрашивает за прожитую жизнь: чего добился, сохранил ли принципы, какие желания реализовал, и самое главное – какие «мои-наши» мечты воплотил. Взрослый ничего не может толком ответить, только оправдывается. Почти везде его захлестнули дела и текучка, мало чего добился из того, чего хотел ребенком, забыл все детские мечты. Он пытается доказать что-то самому себе – мальчишке. Дает советы, что-то объясняет. Но победить разочарование в мечтательном мальчике он не может, тот отворачивается от этой версии себя в будущем.

Постепенно они налаживают отношения, и теперь уже с высоты прожитых лет мужчина указывает на свои ошибки и дает подсказки.

Главное, к чему ведет книга, – не жить как по линейке, сыто и довольно. А действовать. Не ради рельсов живем. Жизнь как кино и незаметный статист – это самое скучное, что может с тобой стать. Беги от сытости, спокойствия и безопасности. Между прочим, наш Принц Альберт такой: на Северном Полюсе побывал, в Париж-Дакар соревновался, даже в Олимпиаде пять раз участвовал.

– К чему ты мне это рассказываешь? – недопонял Айзек.

– К тому, что, рискуя Паскалем, ты оказываешь ему услугу. Его роль – статист без взлетов и падений. Если бы ты предложил ему из офисной крысы превратиться в главного героя финансовой авантюры, что бы он тебе сказал?

Ты совершишь такое же предательство, как он в свое время, если не вытащишь его или, хотя бы, не попытаешься. Какой из тебя друг, если ты не протянешь ему руку?

Айзек долго молчал, ничего не отвечая, потом съехал на обочину и обнял Байки.

– Ты настоящий друг, Байки.

– Ну вот опять нюни. Я и так знаю, что я настоящий друг, – правда добавил он это уже без капли фирменного ехидства.

Италия, граница, Франция, Монако. Вот и дом уже впереди. Им показалось, что дорога обратно была очень короткой. Они доехали до виллы Волански на адреналине, который ощущали оба, каждый по-разному, но по сути их объединяло одно – волнение, радость удачи и ожидания дальнейших действий.

Айзек сразу же побежал в больницу к Викки, где узнал, что ее состояние не изменилось, стабильное. Он почувствовал облегчение, хорошо, что ей не стало хуже, пока его не было.

Он раньше все время думал про ее операцию и про деньги, которых нет. Теперь в голове больше Линк и Мишель. И с его стороны, конечно, было малодушием радоваться тому, что все по-прежнему, что ей не хуже.

Он сел рядом с кроватью. Тихо пищал датчик, отмеряя частоту ее пульса. Прозрачная маска закрывала рот и нос и мешала Айзеку представить себе, что Викки просто спит. Айзек осознал, что ужасно соскучился по сестре. Он взял ее руку и тихонько заговорил с ней. Рассказал ей про Сардинию, про бдительную старушку. Про знакомство с уникальным человеком. Про тупые шутки Байки. Рассказал ей все, чем он бы поделился с ней, если бы она его слышала. Кроме одной единственной детали – о том, что у него было наваждение, момент, когда он думал о Викки не как о сводной сестре, а как о девушке. Теперь эта химера полностью покинула Айзека, благодаря очаровательной Мишель. О своих новых отношениях он тоже рассказал сестренке.

И вдруг его мобильный зазвонил. Номер не определился, и это был Пеллегрини.

– Вы уже вернулись в Монако? Мы можем встретиться?

– Да, – стараясь не передавать свое волнение по телефону, максимально нейтрально, ответил Айзек.

– Завтра в одиннадцать жду. Не опаздывайте, – Пеллегрини назначил место встречи и, довольный, оформил ордер на срочную командировку в Монако.

После надо будет перезвонить в госпиталь Грейс Келли, поблагодарить за содействие. Он узнал о том, что Айзек вернулся в Монако в тот момент, когда ему позвонили из больницы и сообщили, что мсье Леруа пришел навестить сестру. Пеллегрини самым любезным тоном, на который был только способен, попросил впредь всегда звонить ему, если появляется Айзек, а также, если приходит не один, записывать имена тех, кто его сопровождает.

Вечером Айзек и Байки обсудили вызов в полицию. Но пришли к выводу, что ничего страшного произойти не могло. Если настаивать на том, что Айзек ничего не получал, – а доказать обратное невозможно, – то проблем особо нет. Можно было пойти с адвокатом, но это только бы вызвало у полицейских подозрение, что дело не чисто. Решили, что Айзек пойдет один. Байки взялся на всякий случай зачистить компьютеры, стереть все следы того, что на них были списки, результаты поиска и прочие косвенные улики.

Интерес полиции надо было загасить на корню. Еще не хватало того, что они решат навестить Айзека дома, а вот-вот приедет Линк.

Комиссар задавал разные невинные вопросы. У Айзека были заготовки практически на все.

– Вспомнил ли что-нибудь после теракта, о чем до этого не рассказывал?

– Нет, ничего.

– Не было ли посттравматического синдрома?

– Спасибо, нет.

– Кошмары?

– Нет, не мучают.

– Где сейчас живешь?

– На вилле Питера Волански.

– У Волански живем-отдыхаем?

– Работаем.

– Чем занимаетесь?

– Охраняем, следим за домом, бассейном, газоном.

– С кем?

– С Байки. Просто приятель. Работаем вместе.

– Давно знакомы?

– Недавно. На этой работе и познакомились.

– Как нашли работу у Волански?

– По объявлению.

– С кем еще общаешься?

– Да не особо с кем-то.

– Куда уезжал?

– В Испанию на Ибицу, потом в Италию в Неаполь. К другу.

– Друга как зовут?

– Альфредо.

– У друга есть фамилия?

– Да, конечно. Мартинес.

– Хорошо, наверное, там.

– Отдыхать – не работать. Конечно, хорошо.

– С Элвисом вы общались? – комиссар резко сменил тему.

– С каким Элвисом? Шизиком этим?

– Да. С террористом. Вы же вместе в камере сидели несколько часов. В тот день не общались?

– У меня башка раскалывалась. Ваши, извиняюсь, идиоты, мне так врезали, что сотрясение было. Не сильное, но тем не менее.

– И что, совсем молчали?

– Он бормотал что-то. Чокнутый урод. Я его не слушал, мне хотелось, чтобы он скорее бы заткнулся.

– И не передавал вам ничего?

– Нет. Не передавал.

– Может, передал, а вы не помните?

– Как не помнить. Домой-то я пришел потом. Вещи мне вернули. Если бы он что-то передал, пока я в отключке был, я бы это точно потом нашел.

– У меня вопросов больше нет. Еще раз приношу вам извинения от имени полиции за произошедший инцидент. Надеюсь, вы уже здоровы, и вашей сестре тоже выздоровления. Вот вам моя карточка. Если что вспомните – звоните.

Айзек покинул полицейский участок в прекрасном расположении духа. Не так страшен черт, как его малюют. Зашел в кафе в двух кварталах. Там его поджидал Байки. Все ему вкратце рассказал, и отдал визитку Пеллегрини. Байки захотел посмотреть, что за комиссар такой.