Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

– Айзек соберись. Прекрати. На глотни! – и протянул фляжку с ромом.

Ром обжег горло, приятно провалился внутрь, и Айзек моментально опьянел.

– Мы не учли роуминг. Это из-за Сардинии.

– Ясно.

– Что еще важное?

– Он знает, что мне попала карта. Карта памяти. Подловил меня, когда я уже уходить собирался. Я это не подтвердил, но он уверен. Знает точно, откуда – не могу сказать. Может, Элвис сдал, может, камеры в отделении. Не знаю. Но теперь он точно понял, что она у меня.

– Что еще?

– Удивился про Паскаля и Викки, но я был готов и, считаю, ответил безупречно.

– Еще?

– Вроде все.

– Вспоминай, Айзек!

– Точно все. Я читал протокол перед тем, как подписать, пятнадцать минут назад.

– Ок. Ничего. Едем скорее домой. Придумаем что-то.

Глава восьмая

Комиссар осторожно проследивший за Айзеком от полицейского участка вплоть до его встречи с Байки, довольно отметил про себя: «А вот и второй персонаж. Соучастник. Тот самый Байки, судя по всему. Работают значит вместе. Ну-ну. Под описание из госпиталя подходит. Приходил с Паскалем и Айзеком». Достав сотовый, внес в заметки: «Кто такой Байки?»

После, очень довольный интересным делом и успешным допросом, отправился в ресторан, где заказал карпаччо из гребешков под трюфельным маслом и любимую лазанью.

Гребешки были великолепные, а лазанью пришлось немного подождать, – ресторан «Пульчинелла» был полон. Голод Пеллегрини достиг своего пика, и когда, наконец, принесли дымящуюся тарелку комиссар набросился на нее с двойным аппетитом, запивая легким розовым Провансальским вином. Комиссар наслаждался едой и прекрасным окончанием дня, когда зазвонил телефон. "Паскаль Дин" определилось на экране.

Пелелгрини довольно хмыкнул и ответил.

– Комиссар, комиссар, мне угрожают! – в трубке раздавались крики перепуганного Паскаля.

– Кто? Кто? Почему? Кто угрожает? – у комиссара как рукой сняло с лица ухмылку.

– Мне звонил Айзек. Он очень странный! Он ненормальный. Очень агрессивный! Мне кажется, он пьяный. Я хочу вызвать полицию!

– Успокойтесь! Все будет в порядке! Так, погоди секунду. Можешь запереть все двери?

– Да, могу конечно, уже запер!

– Не вызывай полицию. Ты его спугнешь. Я буду через десять минут. И не открывай ему ни в коем случае! Напомни свой адрес?

Пеллегрини, на ходу достав полицейский значок, подскочил к официанту:

– Машина есть? Или скутер, мотоцикл? Срочно!

– Да, да! Машина. Вот стоит на парковке, служебная.

– Ключи срочно! Я из полиции! Позже ее верну.

Официант сбегал за ключами, и через минуту комиссар гнал в сторону дома Паскаля.

Оторопелый завсегдатай ресторана, разинув рот, проводил машину взглядом. Такого в респектабельном Монако он не видел никогда.

Пеллегрини гнал машину на полной. Бросив ее за квартал, он побежал, держась максимально ближе к забору. Вечером он был почти не заметен. Глянул на часы – прошло одиннадцать минут. У дома Паскаля было тихо. Ага, значит он опередил Айзека! Постучав тихонько в дверь, он параллельно набрал номер Паскаля.

– Паскаль это я, все в порядке, открывай. Только тихо.

– Секундочку.

Первым делом комиссар быстро осмотрел комнату.

– Погаси свет, чтобы он меня не заметил с улицы.

Паскаль послушно выключил свет.

– Фу, – комиссар отдышался. – Стакан воды принеси, пожалуйста.

Паскаль пошел на кухню за водой. Комиссар недовольно проводил Паскаля взглядом. Ох уж эти веджи. Я к нему бежал, а он идет, как черепаха. Никуда не спешит. Вернулся Паскаль, трясущимися руками неся стакан.

– Не волнуйся, я уже здесь, – попытался успокоить его комиссар, выпив воду залпом, – Он не звонил больше?

– Нет. Не звонил. Но он сказал, что идет. Вы очень быстро приехали. Спасибо, комиссар.

У комиссара неожиданно потяжелели ноги и руки. Веки закрывались – он засыпал.

«Вот ты тварь», – последнее, что он успел подумать прежде, чем отключиться.

Глава девятая

Пеллегрини очнулся, голова сильно гудела. Попытался встать, не смог – руки и ноги были крепко привязаны к креслу.

– Очнулись, любезнейший комиссар, – услышал он вежливый голос.

Пеллегрини попытался вглядеться в говорящего. Пожилой мужчина с сигарой в руке… И тут его как током ударило: перед ним стоял пропавший без вести знаменитый профессор Линк!

Профессор спокойно продолжил:

– Наконец мы с вами можем поговорить в спокойной обстановке, а то вы вечно в погоне. За вас, комиссар, технологии и тысячи мозгов, в том числе лучших полицейских, за нас всего четыре креативных высоких IQ и жажда свободной жизни. Силы почти равные, – профессор лукаво подмигнул, – Но мы победили. Как себя чувствуете?

– Это имеет значение? – зло спросил комиссар.

– Конечно, мы же люди и, притом, весьма гуманные. Что не скажешь о машинах. Компьютерных машинах.

– В таком случае, я не откажусь от стакана воды.

– С газом, без? Местную или итальянскую?

– Без яда!

– Какой яд? Это было обычное снотворное. Последнего поколения. Голова перестанет болеть через пару минут. Так вам воду французскую или итальянскую? – Линк опять не смог сдержать улыбки.

Видимо неудачи, постигавшие комиссара из-за его фамилии, для профессора не были секретом. Хотя интересно, откуда? Эта была тайна Пеллегрини, которую он всегда держал при себе и ни с кем не делился. Из этой тайны выросло великое и сильное древо ненависти ко всем радикально настроенным националистам. В силу профессиональной внимательности Пеллегрини понял, что почему-то для профессора это не секрет.

– Когда вы успели покопаться в моей голове?

Комиссар на секунду забыл о своем положении и своим типичным строгим голосом, проявлявшимся именно во время допросов, почти рявкнул на профессора. Много раз он допрашивал, и впервые – в позиции арестованного. Ну, или пленника, что не так уж отличается. Спохватившись, комиссар немного расслабил плечи и невозмутимо оглядел комнату. Здесь были и Айзек, и Паскаль, и Байки. Значит они все заодно, Паскаль никакой не пострадавший!

– Принесите мне двойной эспрессо с коричневым сахаром и круассан, – максимально наглым и вызывающим голосом произнес Пеллегрини.

– Айзек, принеси комиссару воды и чашку кофе. С соломинкой, – добавил Линк и обратился уже к Пеллегрини. – Я не копался в вашей голове, вы и так могли бы догадаться, это противоречит нашему основному принципу. Мы на этом этапе против использования чужих или коллективных мыслей. Просто, как это часто бывает после того снотворного, которое вам подсыпал Паскаль, вы немного бредили, выдав что-то для вас сокровенное.

В данном случае вы долго ругались и выказывали недовольство, употребляя слова «французы», «Италия», «фамилия». Как своего противника я вас уже достаточно неплохо изучил, и догадаться, о чем вы, было не сложно.

– Это низко! – Пеллегрини побагровел.

– Вы можете не беспокоиться: мне это не интересно, и специально я вас не подслушивал. Просто я заходил проверить ваше состояние. Сейчас будет ваш кофе.

Мускулы на лице комиссара немного расслабились, пропало несколько морщин, и профессор понял, что комиссар начал успокаиваться.

– Круассан вы мне тоже подадите через соломинку? – едко выдавил Пеллегрини. – Здесь найдется кто-то кроме крыс, чтобы мне его разжевать?

– Вот видите, как полезно иметь мозги при себе, – ласковым тоном педиатра подытожил Линк. – Вы можете сравнивать непонравившихся вам людей с крысами. Скоро вы будете кушать все что захотите, если конечно захотите, – продолжил профессор. – Очень скоро, так что с круассаном вам придется немного подождать, тем более, сейчас вечер, а круассаны подают исключительно на завтрак.

Опытного комиссара охватило дурное предчувствие. То, что перед ним стоял живой-здоровый Линк, то, что Паскаль и Айзек не скрывали, что они заодно, не сулило ему ничего хорошего.

– Мертвые не едят, все что захотят, – резюмировал вслух комиссар.

– Мертвые? Что вы, комиссар! Мы же ученые, а не убийцы! Мы не собираемся вас убивать.

– Ну да. И поэтому вы вдруг решили раскрыть все ваши тайны? Чтобы мне на работе легче было?

– Во-первых, мы не собираемся вам раскрывать все наши тайны, а во-вторых, к утру вы будете для нас совершенно безопасны.

– Для крыс хороший крысолов всегда опасен, – процедил комиссар.

– Айзек, шлем готов? – повернувшись к комиссару, Линк невозмутимо продолжал. – Мы долго решали, что с вами делать, и нас посетила мысль, как вы понимаете, в своем роде гениальная.

Прищуренная улыбка профессора немало бесила Пеллегрини, но он не подал вида, даже не моргнув глазом.

– Мы люди гуманные, отпустить вас, конечно, не можем, а держать вас в заточении не станем. Состоится «суд Линка», раньше линчевали, а теперь будем «линковать», – профессор улыбнулся от собственной шутки, – И вы вернетесь на службу.

Лицо комиссара, несмотря на все его усилия, приняло удивленное выражение.

Айзек надел на комиссара шлем и пояснил:

– Ваша ОЭ теперь будет служить миру наряду с многими талантливыми умами, к сожалению, отдельно от вас, точнее от вашего мозга. Вы же большой сторонник и даже защитник программы, вам представится случай в ней поучаствовать.

– Вы не посмеете, – сухим сдавленным голосом произнес комиссар.

– Почему же? Поверьте, все будет по-честному. Мы замерим ваш уровень. Рассчитаем его цену. Вы заполните стандартный контракт с вашими напутствиями и пожеланиями. И Паскаль вам переведет справедливый гонорар. Вам, кстати, будет очень интересно с ним пообщаться. Он же тоже был веджи не так давно.

– Что значит был?

– Был, да всплыл. Теперь он снова обычный человек, – Айзек улыбнулся.

– Но как? Это же невозможно.

– Для кого невозможно, а для кого и вполне реально.

Комиссар побледнел и поцедил повторно:

– Вы не посмеете.

В его голове мгновенно сложился большой кусок пазла. Если бы не его стопроцентная уверенность, что из хэппи не возвращаются, он бы конечно понял, что Паскаль слишком странный для хэппи. Это же было очевидно, что он ведет себя слишком нетипично. Странное ощущение нормальности Паскаля не покидало комиссара во время разговора с ним. Но кто бы мог подумать! Уцепившись за идею вымогательства, комиссар упустил этот подозрительный момент.

– Отчего же, комиссар. Разве это не гуманно, приблизить, так сказать, вас вплотную к вашим идеалам? – Айзек спокойно продолжал подключать к шлему провода, но Пеллегрини уже думал о другом и не пытался спорить.

– Комиссар. Комиссар! – Паскаль вывел того из оцепенения. – А знаете, что вам расскажу? Я вас успокою. Я был веджи и выглядел счастливым. И вы тоже будете. Я провел два с лишним года в состоянии вареного овоща! Как во сне без сновидений, знаете? Я эти годы вообще не помню! Быть веджи – это как быть в коме. Вы ничего не будете чувствовать, ничего не будете понимать. А где нет понимания, нет страха. Вы станете блаженным, которого не будут беспокоить ни неувязки в поведении лгуна-Айзека, ни странное поведение веджи-Паскаля… Разве не чудесно, комиссар?

Комиссар с трудом разбирал слова, будучи почти не в состоянии слушать. Наверное, впервые в жизни он испугался и не на шутку. Он понимал, что его не отпустят, так как он засадит за решетку их всех и их окружении быстрее, чем за полчаса.

Он понял, что эти люди не способны на убийство, и теперь столкнувшись с их решением, с их интеллектом лоб в лоб, он был раздавлен. И шансов нет, потому что иначе они бы не рассказали ему всю правду. Хотя всю ли?

– Эй, Пеллегрини, очнитесь! Есть и по-настоящему хорошая новость, – Айзек пытался привести комиссара в чувство. – Наша конечная цель вернуть энергию обратно всем хэппи, так что считайте это таким среднесрочным отпуском, на полгода-год, надеюсь, не больше. Заполните, пожалуйста, контракт. Напишите инструкцию, и я обещаю передать ее вашим родственникам. Они свозят вас в Калифорнию, на Гавайи или Флориду, на Гоа. Ничего личного, это борьба идей.

Туман и болото, гроза. Так мог описать ход своих мыслей Пеллегрини. Вспышки и полный беспорядок, калейдоскопом проносились картинки: сестра Жанетт, крестная дочь, кабинет, Эйфелева башня в окне, феттучини с лососем, кабинет в Департаменте и поселок для хэппи. Вместе с Готье.

– Я предпочту застрелиться. Я офицер и имею право выбора.

Рот как будто самостоятельно произнес эти слова. Работало подсознание.

– Интересная смена жизненной позиции. – удивился Айзек. – Еще полчаса назад вы готовы были нас растерзать за борьбу с вашими идеалами, и вы так быстро от них отреклись.

У Пеллегрини пересохло во рту, он не мог не возразить на это:

– Моим идеалом всегда был мир, в котором нет преступности, нет насилия. Я не отрекаюсь от такого мира. И я не единственный в этой комнате, кто сменил жизненную позицию! Кажется, это ваше изобретение, профессор Линк? – Пеллегрини исподлобья посмотрел на профессора. – Что вы вдруг передумали, да еще целое подполье организовали?

– К сожалению, комиссар, я создал… чудовище. Оно дало миру много прекрасного. Можно сказать, планета выпила чудодейственную витаминку. Оздоровилась, окрепла. Но боюсь, у витаминки нашлись побочные эффекты, которые мне теперь приходится исправлять.

– Что же за побочные эффекты такие, позвольте полюбопытствовать?

– Вам же Паскаль все рассказал. – грустно ответил профессор. – Состояние хэппи – это не жизнь. Это новый вид комы. Люди умирают, только не физически, а эмоционально, так сказать. Мозг больше не работает. Нет воспоминаний, как выяснилось. Мы же вернули ОЭ Паскалю, сами видите. А выяснилось, что вытащили с того света. Поверьте, мне не просто было это признать.

– Может, вы как-то не так энергию вернули, случайно стерли память?

– А вот поэтому мы и не пошли в полицию, – вместо профессора ответил Айзек. – Кто-то скажет, не так вернули, кто-то предложит провести дополнительные исследования. Думаете, Агентство так легко от такой власти откажется? Вы подобные случаи в истории помните? А если вообще объявят сумасшедшими и в психушку упекут? Или попытаются замять тему? Что-то дети веджи с нулевым креативом не остановили скачивание.

– Так не все же дети рождаются веджи!

– А вы анализы ДНК на отцовство у них брали? С чего вы решили, что оба родителя точно веджи?

– Ну, это вы загибаете, молодой человек, – попытался возразить Пеллегрини.

– Я-то как раз не загибаю, а трезво взвешиваю риски, – ответил Айзек. Если мы вернем креатив еще тысяче хэппи, тогда это будет неоспоримый факт. А не частный случай, который не пойми как истрактуют. Сами подумайте. Без профессора точно факт скачки будет объявлен ненаучным, потому что не проведен в лабораторных условиях, например. А если предъявить им профессора, то непонятно, куда его упекут на следующий день. И главное кто? Террористы или спецслужбы? Да даже заявление Линка могут поставить под сомнения. Как доказать, что закачивание проведено правильно? Можно оспорить то, что Паскаль был веджи. Может, он аферист, получивший деньги и спокойно изображавший из себя веджи? Если наша операция провалится, то мы конечно все это полиции расскажем. И журналистам тоже.

– Да уж, – Пеллегрини не мог не согласиться с рассуждениями Айзека. Поход в полицию не гарантировал ничего. Кроме того, что всех для начала возьмут под стражу. Все-таки совершено ограбление. Необычное, но ограбление.

– Послушайте, Айзек. У меня есть крестница, у меня есть сестра. Я должен подумать в первую очередь о них.

– Нет проблем. Думайте. Если все пройдет гладко, то не так уж долго вы пробудете веджи.

– А если нет?

– Комиссар, – Айзек улыбнулся, – Вы что, начинаете болеть за наш успех?

Пеллегрини поймал себя на мысли, что именно так. Он волнуется, что у них не получится, и он останется веджи. Эта мысль шокировала комиссара.

– Представьте, практически у всех хэппи были родные, близкие, друзья. Были. Потому что тот, кто стал веджи, – моральный покойник, – вмешался Паскаль, который не желал стать веджи никому, даже врагу, комиссару. – Самое страшное – у превратившегося в веджи нет теперь его самого. А ведь, согласитесь, Пеллегрини, у человека есть только он сам. По большому счету. Каждый человек – огромный мир. Нет, давайте-ка скажем не так избито. Каждый человек – радар. Он излучает вокруг себя волны – это поступки, идеи, общение с другими людьми. А по возвращению этих волн обратно, по обратной связи, человек оценивает то, как он живет. И вот на свете существуют миллиарды радаров, каждый излучает и оценивает. И живет, осмысляя все те сигналы, которые он получает. Каждый из миллиарда отдельно, и так все вместе. Думая об этом, свихнуться можно. Веджи – это радар, лишенный способности излучать. И можно ли вообразить более жестокое насилие, чем изъятие у человека его самого? Превращение его в ходячий аппарат по переработке пищи.

Пеллегрини внимательно слушал Паскаля, пытаясь понять свое будущее состояние. Он не хотел, но смирился с тем, что стать хэппи для него теперь неизбежно.

– Я пошел на сдачу ради своей любимой, – продолжал Паскаль, руки его тряслись и на глаза наворачивались слезы. – Но она ушла от меня меньше, чем через три месяца. А я даже не попытался ее остановить. Мне было все равно! Это сейчас мне не все равно, да только поезд ушел! Она давно с другим! Вы не представляете, что это такое, уснуть в объятиях любимой, а проснувшись утром понять, что она уже год как с другим!

Пеллегрини опустил голову. Того страха, который он испытывал сейчас, когда его захотели «скачать», он не пожелал бы и врагу. Хоть бы у этого чертового Айзека все получилось!

Байки взял со стола стопку чистых листов бумаги и протянул Пеллегрини:

– Можете написать письмо в адрес верхушки «Коммуны». Вы же не последний человек для них, вы работаете в главном Департаменте, который непосредственно с ними сотрудничает. Так и напишите им, что они ошиблись и должны исправить это. Министру внутренних дел тоже. Нам это может помочь, если операция провалится.

– Мы вас оставим ненадолго, – подвел итог Линк, сняв с комиссара шлем. – Уверен, вам нужно побыть одному.

Все вышли, оставив Пеллегрини одного со своими мыслями. В комнате оказывается еще была девушка, которая вышла последней. Все это время она сидела у комиссара где-то за спиной. Лица ее он не видел, но одного взгляда хватило, чтобы отметить длинные черные волосы, примерный рост и потрясающую фигуру.

Первым делом, когда он остался один – попытался высвободиться. Ничего не вышло, связан он был крепко. Свободной была только правая рука от локтя, чтобы он мог взять ручку и бумагу и заполнить лежащие документы.

Вся команда собралась у бассейна, подальше от дома, чтобы Пеллегрини их случайно не услышал.

– Похоже, он наш, – с задумчивой улыбкой произнес профессор.

– Надеюсь, – согласился Айзек.

– Профессор, вы реально гений! – Байки был в восторге. – Потрясающий план! Клянусь, быть с вами в команде не только честь, но и самое увлекательное событие в моей жизни. Айзек, а ты прямо как мега-актер! Очень убедительно! Я поверил во все! Слушал тебя и наслаждался!

– Спасибо тебе, друг, – Паскаль обнял Айзека. – Ты мне как брат. Настоящий! Рискуя собой, считай, меня от смерти спас. Я ведь заново родился! – и уже с улыбкой добавил. – Ты прямо мне теперь как отец. Крёстный отец! Крутой и страшный!

От Мишель за прекрасное исполнение своей роли Айзек вместо похвалы получил долгий поцелуй.

– Байки, Айзек, ребята, с вами тоже приятно работать, – улыбнулся профессор. – Самое главное в любом партнерстве – это кайф от совместного успеха. Есть, с кем обсусолить и обмыть.

Глава десятая

Реализованный план профессора был прост, как и все гениальное: выслушав вернувшегося от Пеллегрини Айзека, он немедленно отправил Паскаля домой, всучив ему пакетик со снотворным. Паскаль должен был позвонить комиссару и перепуганным голосом сообщить об угрозе. Самоуверенный Пеллегрини, разумеется, предпочтет арестовать Айзека лично, без посторонней помощи, эдакий супергерой, и сразу рванет к Паскалю домой. Чтобы не спугнуть Айзека, наверняка, бросит машину в паре кварталов немного пробежится. А значит захочет пить. Даже если не сразу, то Паскаль сам предложит воды или кофе. Эта была первая часть плана, и она прошла как по нотам.

Комиссар попался в ловушку ровно так, как предсказал Линк. Спящего его перевезли на виллу Волански, где из одной комнаты вынесли все, что могло подсказать комиссару, где он. Окно завесили. Дальше было нужно убедить его поверить в скачивание. Шлем для скачивания имелся, но вот только скачивать было некуда. Тем более, согласно плану, следовало попытаться его перевербовать на свою сторону. Человек с жетоном, да еще в такой крутой должности, мог сильно помочь команде. Получилось или нет – должно было стать ясно в течение следующих пару часов.

– Что делать дальше? – спросил Паскаль. – Как вы хотите убедится, что он теперь наш?

– Мы ему дали ручку, контракт и пачку листов для писем в «Коммуну» и Министерство внутренних дел. Как только он скомкает их все и поймет, что писать наверх не имеет смысла, считай, самое время сеять надежду!

Через полчаса Мишель зашла в комнату к Пеллегрини.

– Комиссар, вам нужна помощь?

– Нет, спасибо, – грустно ответил тот. – Я уже наполовину закончил.

– Хотите, я посижу здесь с вами, чтобы не было так одиноко.

– Да, пожалуй. Посидите конечно.

– Меня зовут Мишель. Мишель Бланш.

– А меня – Лука. То, что вы называете свое полное имя, подтверждает неизбежность моего скачивания.

– Вы не волнуйтесь. На следующей неделе они уже вылетают в Америку. Я уверена, что у них все получится. Они все такие умные.

– Да, хотелось бы в это верить. Хотя, наверное, мои слова сейчас звучат странно.

– Ничего странного. Я все понимаю. Теперь, когда вы знаете, что такое быть хэппи, я вас прекрасно понимаю.

– Послушайте, Мишель. Мне не хотелось бы это говорить им, – Пеллегрини замялся. – Ни профессору, ни Айзеку, но ехать им надо раньше.

– В каком смысле? Зачем?

– Я написал запрос прокурору на подписку о невыезде Айзека. В понедельник она будет обработана, и никуда он улететь не сможет. А с учетом того, что я пропал, думаю, его арестуют. Улетать надо раньше.

– Ого! Хорошо, что вы сказали! Я сейчас же их предупрежу. Вы не против?

– Не против. Скажите, – Пеллегрини весь сжался, но чувства, что он предатель, не появилось.

Мишель вышла сообщить всем важную новость. Байки немедленно начал проверять варианты вылета в Америку в эти выходные.

– А как быть со мной? Вы что-то придумали? – спросил Линк.

– К сожалению, пока нет, профессор. Но время еще есть, – ответил Айзек.

– А в чем проблема с профессором? – спросила Мишель.

– Он в розыске в Интерполе. Не знаем, как обмануть систему досмотра на американской границе. Они три месяца назад установили новые аппараты, идентифицируют каждого по ДНК. Как обойти, не понятно. Линк сразу засветится.

– Странно, – ответила Мишель, – Я в Америке была месяц назад, и никакого ДНК у меня не проверяли.

– А куда ты летала? – заинтересовался Айзек.

– Из Ниццы в Майями, на съемки.

– Что это еще за рейс такой, никогда не слышал, чтобы из Ниццы самолеты в Майями летали.

– Это не рейс. Я летала частным самолетом.

– Твою мать! – воскликнул Байки, переглянувшись с Айзеком.

– Мишель, расскажи-ка про этот перелет поподробнее, пожалуйста, – попросил Айзек.

– Конечно, – охотно согласилась Мишель, ей стало приятно, что она вливается в команду; то к комиссару отправили, теперь вот информацию полезную может дать. – Ну я же не бедная девочка, – чуть виновато начала он, – Иногда летаю частными рейсами. В Ницце есть отдельный терминал, откуда летают джеты. Летают они куда угодно, в том же Майями я приземлилась в главном международном аэропорту. Но прохожу я границу не там, где пассажиры рейсовых самолетов, а тоже в отдельном терминале. Без толпы и очередей. Там удобные комнаты, VIP-залы. У каждого свой. И сервис там совершенно другой. Все вежливые очень, обходительные. Понимают, что прилетел кто-то непростой. Затем отдаешь паспорт, и через несколько минут тебе приносят его обратно, уже с отметкой таможни и печатью пограничников. На выходе они, конечно, сверяют с фото в паспорте, но никаких ДНК не берут.

– Все ясно! – Айзек чмокнул Мишель в щеку. – Профессор, похоже задачка решаемая. Думаю, что новая система пока стоит только в основных терминалах, а до частных рейсов еще не добрались. Скажи, Мишель, а где берут эти частные самолеты?

– Полно разных компаний-брокеров. И, кстати, летая по всему миру, они вне часовых зон. Работают круглосуточно. Хоть сейчас можно позвонить.

– Не может этого быть, – Байки был в восторге. – Я полечу в Америку частником!

– Мишель, ты чудо! Дай мне телефон какого-нибудь такого брокера. Тебе бы вернуться к комиссару. Раз он с тобой так разоткровенничался.

Мишель вернулась к комиссару. В заполнении заявления он особо не продвинулся.

– Спасибо что предупредили, проблема решена. Улетят завтра или в воскресение.

– А Линк?

– И Линк тоже. Жаль комиссар, что вы на другой стороне. Но не волнуйтесь, мы справимся.

– Сложно не волноваться. Айзек в любом случае с понедельника в розыске. Куда он улетел, вычислят быстро. Меня спохватятся через пару дней. В Нью Йорке ему будет не просто остаться незаметным. Он сильно рискует. Вот если бы как-то снять мой запрос, то все бы упростилось, – закинул удочку комиссар.

– А это возможно?

– До понедельника это возможно.

– Но для этого вас надо отпустить?

– Да. Я могу вам доверять, Мишель?

– Смотря что вы имеете в виду, комиссар.

– Вы же девушка Айзека, верно? Или Байки? Не могли бы поговорить с ними?

– Говорите конкретнее, комиссар. Я не просто девушка. Я очень умная девушка.

– Я бы хотел с ними договориться. Я тут подумал, все взвесил. Я готов содействовать, помогать.

– Помогать нам? – Мишель постаралась изобразить искреннее удивление.

– Да, вам. Если профессор не врет, если он вернул энергию Паскалю правильно, то я понимаю его желание все остановить. И понимаю, что в полицию идти слишком рисково. Я вас не обманываю. Был бы здесь детектор лжи, вы бы легко могли в этом убедиться. Я говорю искренне. Не могли бы вы выступить посредником в таких переговорах?

– Вы знаете. Я-то вам верю. Любой нормальный порядочный человек должен встать на нашу сторону, когда поймет, что реально происходит. Но посредник вам не нужен. Поговорите с ним напрямую.

– Вы так считаете?

– Я в этом уверена.

Через пять минут все снова собрались в комнате, где сидел связанный комиссар.

– Айзек, профессор, я хочу вам помочь. Для этого надо, чтобы вы меня отпустили.

– С чего бы вы стали нам помогать, Пеллегрини? – задал вопрос Айзек. – И так вот сразу вам поверить и вас отпустить? А если вы врете?

– Он похоже не врет, – раздался голос Линка. – Я вижу по мимике.

– Я точно не вру, – ответил Пеллегрини. – Зачем мне тогда предупреждать вас о розыске?

– Чтобы не стать навечно хэппи.

– Конечно, я не хочу стать хэппи, особенно после ваших рассказов. Но есть и другие причины. Если я не отзову свой запрос, у вас в Америке почти не будет шансов.

– Но если мы вас отпустим, то вы уже ничем не рискуете.

– Вы меня можете отпустить после того, как улетите и приземлитесь. Вы будете в розыске, а если я вам соврал – вы будете в точно таком же розыске. Вы ничего не теряете.

– Вы видели всех остальных. Они рискуют.

– Я вам дам слово офицера. Вы кого вытащили первым, Айзек? Своего друга Паскаля. У меня тоже немало бывших сослуживцев сейчас среди хэппи. Вы считаете мне на них наплевать? Я пошел в полицию бороться с преступностью. Я долго работал в отделе по борьбе с наркотиками. Я не присягал в верности «Коммуне». Я присягал людям, друзьям, самому себе.

– Вы говорите убедительно. Но я на своей шкуре убедился, что вы умеете говорить то, что нужно, чтобы убедить или расслабить собеседника.

– Да, Айзек, я профессионал. Это верно. И поверьте, я согласен на большее. Не только снять запрос, но и помочь вам в осуществлении вашего замысла.

– Комиссар, подумайте над тем, как уменьшить наши риски. Вы свои слабые места знаете лучше.

– Хорошо. Я подумаю. Но и вы подумайте тоже.

– Договорились. Я хотел бы вам верить. Но это не просто, ведь я рискую своими друзьями.

Все снова вышли к бассейну посоветоваться, оставив комиссара с Мишель. Очень хотелось ему поверить. Что с ним делать в противном случае тоже было не ясно. Не убивать же. А скачивать некуда. Если оставить связанным здесь, то его конечно спохватятся. И рано или поздно найдут. Наверняка, в его записях есть данные о том, где работает Айзек, он спрашивал это еще на первом допросе. Да и кто останется поить-кормить комиссара?

Но очень хотелось получить подтверждение того, что комиссар готов переметнуться на их сторону.

– У нас с комиссаром есть идея! – к бассейну вернулась Мишель.

– У вас? Вы что, уже заодно? – посмеялся Айзек.

– Нет. Но я ему верю и переживаю за тебя.

– А я за тебя. Я зря тебя втянул во все это.

– За меня не волнуйся. У меня хорошие адвокаты, и я ничего не сделала. Я не захватывала комиссара, ни в чем не участвовала. Да, была рядом. Но кто сказал, что я была согласна с тем, что вы делаете? Мой адвокат меня точно отмажет. Что я могла поделать? Я же просто хрупкая красивая девушка, – Мишель снова игриво обвила Айзека за шею и поцеловала.

– Ладно, пойдем, послушаем "вашу" идею.

– У меня в номере лежит мой компьютер, – начал рассказывать Пеллегрини. – На нем пароль. Я вам его скажу. Но компьютер всё равно надо привезти сюда. Ключ от номера в заднем кармане брюк. Отель Мариотт, номер 414.

Айзек кивнул Байки, и тот залез в брюки комиссара вытащил пластиковый карточку-ключ с надписью Maryott.

– Привези, пожалуйста, компьютер, Байки.

– Ок, шеф, – Байки шутливо отдал Айзеку честь.

– Что дальше, комиссар?

– Дальше второй уровень защиты – моя сетчатка глаза. Мы ее отсканируем через веб-камеру и попадем в рабочую базу. Затем третий уровень – отпечаток моего пальца. Его тоже надо будет сканировать. Потом введем 24-значный пароль от базы, в которую вы войдете. Это высший уровень секретности! Она доступна начальникам департаментов, и то не всем, министру обороны и его замам, министру внутренних дел. Выше этого – только дела с персональным уровнем доступа. Если кто-то узнает, что я вам сдал все пароли, – мне конец. Нет такого дела, ради которого я имею право выдать эту информацию. Под моим паролем можно даже посмотреть работающих агентов под прикрытием. Там вы сможете, я поясню как, отменить запрос на Айзека и даже изменить все протоколы допросов.

После этого, считайте, что я ваш заложник до конца своей жизни. Если кто-то когда-то узнает, что я вам выдал пароли, мне – крышка. Раньше бы за такое расстреляли. Но и сейчас это стопроцентный трибунал. А вердикт – скачивание по статье измена.

– Очень убедительно. Только один вопрос. Как проверить что 24-значный код не является ложным, и не является сигналом тревоги.