Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава пятая

Айзек не нашел Мишель, а на звонки она по-прежнему не отвечала. Оставив цветы у консьержа ее дома, он попросил передать и маленькую записку:

 
«"Как словами простыми любовь описать?
Где слова подобрать, что сказать?
В окружающем мире пример поищу
И не знаю я как, но тебя опишу.
Сравнения с морем и с небом искать
Мне проще в сто раз, чем тебя описать.
Возьму твою руку, отведу, покажу
Помолчу, поцелую, ничего не скажу”.
Прости меня, пожалуйста.»
 

После бесполезной попытки разговорить консьержа о мадмуазель Бланш Айзек вернулся на виллу. Байки как всегда ворчал у компьютера. Паскалю не сиделось у себя дома, и он тоже уже приехал. Осталось позвать профессора.

– Что ищешь? – вяло поинтересовался Айзек.

– Да так, ерунду всякую. Читаю про новый мотоцикл. Только вышел. Очень крутой! Что с тобой?

– Да так. Из-за Мишель. Ладно, надо сейчас о другом поговорить. Где Линк?

– Профессор, ау! И олух здесь, и Айзек вернулся! Ждем вас! – громко крикнул Байки.

– Я посмотрел, как подобраться к серверам «Коллектив Майнд». Есть хорошая новость, даже две, и плохая, – пришедший Линк был задумчив, – Надо посоветоваться.

– В чем задачка? – бодро гаркнул Байки.

– Хорошая новость заключается в том, что «Коллектив Майнд» имеет четыре сервера, содержащие идентичные копии. Это не новость, но все же. Одно находится в Нью-Йорке, второе в Москве, третье в Гонконге и последнее, европейское, там, где мы были, под Парижем. Я сам в свое время написал Блейку соображения по размещению серверов, когда передавал технологию. Где конкретно в зданиях расположены центральный компьютер и аппаратная, мы с вами не знаем. Ничего, разберемся. Но не это самая хорошая новость. Я изучил усилитель, созданный Паскалем. Он хоть и маленький, но очень производительный! И он теоретически подходит для моего устройства взлома. Мы с Паскалем покопаемся немного, чуть адаптируем и соединим приборы вместе, получив очень мощный взломщик-передатчик. Так что, если все пройдет удачно, энергия вернется всем хэппи в радиусе нескольких километров.

– Круто! – в один голос сказали Айзек и Байки. Они были воодушевлены такой новостью. Паскаль тоже улыбался.

Довольный профессор выпустил облако сигарного дыма. Это для него было привычное, но забытое: спасибо, пожалуйста, хорошо, круто, великолепно и еще масса слов, объединенных между собой только всеобщим восторгом студентов и слушателей.

Линк курил много, иногда сутками, не вынимая сигару изо рта. Дом уже прилично провонял. Сигарный пепел оставил следы на полу, на диванах и даже на клавиатуре. Что скажет чистюля Волански, когда приедет…

– В чем плохая новость, профессор?

– В том, что три из четырех серверов не подходят нам даже теоретически. Можно, конечно, понадеяться на русский авось и поехать в Россию, но несколько французов в московском учреждении могут выглядеть подозрительно. Гонконг очень строго охраняется. И среди сотрудников этого филиала только китайцы, никаких европейцев. Так что отпадает и Россия, и Азия. В здании под Парижем, где мы скачали Паскаля, я был однажды. Еще до того, как там разместили сервер. Его, уверен, взять можно, только смысла нет. Вокруг лес и поля. До города сигналу не достать даже с усилителем Паскаля. Возвращать энергию там некому. Так что, или надо собрать толпу веджи вокруг Парижского резервуара, что нереально, или ехать в Нью Йорк.

– Так в чем плохая новость?

– В том, что мне не пересечь американскую границу. И Паскалю ехать без легенды тоже опасно.

– Тогда разделимся. На вас с Паскалем передатчик, а мы с Айзеком займемся изучением нью-йоркского резервуара. И про границу подумаем. Идет? – предложил Байки.

– Идет, – согласился профессор.

– Погодите, – возразил Айзек. – Я тоже хочу ознакомить вас со своим планом. У меня другое мнение: я считаю, надо идти в полицию.

Байки и Линк удивленно уставились на Айзека.

– Плана как такового особо и не нужно, – продолжил Айзек. – Расскажем все полиции. Я думал и понял, что ничего плохого мы не сделали. Наоборот – все было правильно. И хватит уже рисковать и тащить эту ношу. Расскажем не со всеми деталями, конечно. Нет необходимости уточнять, где ваш дом Линк, так что не беспокойтесь. Скажем, что Паскаль на эксперимент пошел добровольно, никто его не заставлял. Он это подтвердит. Роль Волански тоже можно не уточнять. Работали и работали на него, кому какая разница.

– Айзек, я им не доверяю, – спокойно возразил Линк, – Представим доказательства, но даже с учетом моего авторитета, есть риск того, что ситуация пойдет не в то русло, в которое ты думаешь.

– А если захват власти негодяем в Коме уже произошел? И просто этого никто не видит и не понимает! – поддержал профессора Байки. Его бунтарский дух так никуда и не исчез. – Наш план надежнее. Так мы не рискуем столкнуться с непорядочностью «Коммуны» или полиции.

– Агентство может отреагировать как угодно, – согласился профессор. – Они могут начать врать, что скачивание не при чём, что стирание памяти произошло из-за нас, что энергия была возвращена неправильно. Даже в суд за кражу подать.

– Но только не полиция. – возразил Айзек. – Им-то это зачем? Плюс полиция по-прежнему обладает достаточной силой, чтобы остановить кого угодно, будь то террористы, будь то «Коммуна».

Паскаль поддержал Айзека, убеждая, что достаточно будет его свидетельских показаний и выводов Линка. Самого Линка! Автора изобретения, чье мнение стоит считать самым авторитетным в этой области! А если из состояния хэппи вернуть еще несколько человек, этого будет для полиции точно достаточно, чтобы как минимум запретить «Коммуне» скачивание.

Байки предсказал в ответ Паскалю будущее «лабораторной крысы».

«Энд, энд – хэппи энд,

Всем, кто хеппи, – полный энд!» – загробным голосом пропел Байки для убедительности.

Мнения разделились.

Так вышло, что Айзеку самому надо было принять и решение, и всю ответственность. Он еще раз обдумал, взвесив все за и против. Сообщать Агентству – это точно не вариант. Он помнил, что, зная о нулевом креативе детей, рожденных от веджи, они не остановились, утопив проблему под горой бесконечных исследований и анализов. И сейчас могут не остановиться, начав бесконечные поиски ошибки Линка при закачке. Но это опять же «Коммуна», а не полиция, и слава Богу, пока что власть у последней. С другой стороны, в словах Байки и Линка тоже была логика. Профессор заявил, что на такое не соглашался, что его свобода и даже жизнь будет в опасности, и если Айзек пойдет в полицию, то он немедленно уедет. Без профессора все доказательства рушились, а оставлять его насильно было не по-товарищески.

На карте стояли слишком большие деньги, плюсов от работы «Коллектив Майнд» бесчисленное множество, и влияние Агентства огромно. Правда – это страшная сила, но ее еще надо донести. Умелая пропаганда может легко исковеркать все факты.

Действительно, как по-настоящему устроен мир, не знает никто. Какие люди окажутся хорошими, какие – плохими? Кому можно доверять, а кому нельзя?

Конечно Айзеку соблазнительно было рассказать полиции – все закончится, он спокойно займется Викки, рядом будет Мишель. Если сейчас промолчать, – тысячи новых людей станут донорами, превратившись в живые трупы.

Разумом Айзек давно согласился с доводами друзей, но ведь так хотелось свалить с себя эту проблему. Полицейские тиски потихоньку сжимались, а если он все расскажет, то станет вместо подозреваемого героем!

– Работаем по плану профессора, – голос Айзека снова стал решительным. – И закончим с этим поскорее.

– Ур-ра! – воскликнул Байки, а профессор облегченно вздохнул.

Не откладывая дело в долгий ящик, Айзек и Байки принялись анализировать все данные, что имелись по Американскому филиалу. А данных было множество. Филиал занимал здание у Центрального парка, ранее принадлежавшее Музею Соломона Гуггенхайма.

– Есть идея… – Байки начал было, да замолчал.

– Есть – говори, – поторопил Айзек, – Ты же знаешь, жуют поп корн, а мысли высказывают.

– Американцы молодцы. На всем зарабатывают! Могли разместить хранилище в штаб квартире ООН, но нет, разместили в публичном месте и теперь еще на экскурсиях деньги делают. И это дает нам определенные шансы. В здании работает множество сотрудников. Есть работающие постоянно, есть и регулярно приезжающие. Не все имеют доступ в центральное хранилище под землей, но думаю, их не один десяток: директор и замы, лаборанты, сотрудники службы безопасности, техники, уборщицы и так далее. Если подумать, то список может еще расшириться. Более того я считаю, что охрана – скорей фикция. Больше от фанатиков и хулиганов, а значит основной досмотр идет на входах.

– Да, смотри. Раньше филиал находился на пересечении Первой Авеню и 42-й улицы, и только последний год как переехал в бывшее здание музея. А серьезных нападений на «Кому» не было минимум как года четыре.

– Вот фотографии, – довольный собой Байки откинулся на спинку стула. – Это все из соцсетей. На некоторых вполне виден и центральный зал, и гардероб, и туалеты. Охрана на входе, конечно, серьезная, а в зале, считай, никого.

Байки был невероятно хорош в своем деле. За пятнадцать минут он накопал всю статистику относительно попыток нападений на хранилища. Официальные данные особо не фигурировали, но в прессе и соцсетях нашлась масса всякой информации. Хранилища в прошлом атаковали регулярно, и часто это были весьма подготовленные группы. Но все это раньше. Теперь – одиночки типа Элвиса, которых легко обезвреживала обычная охрана. Самым громким делом этого года числился «Монакский теракт».

– В общем, мелочь всякая, – резюмировал Байки.

– Давайте сначала посмотрим тех, кто мало зарабатывает. Уборщиц должно быть много на такое здание, – предположил Паскаль.

– Ошибаешься, – ответил Байки, – Пока ты был овощем-кабачком, уборщиц заменили роботы-автоматы. Уборщица – это скорей теперь оператор симпатичных самоходных пылесосов.

Паскаль видел, что Байки его недолюбливает, несмотря на то, что они были в одной команде. Собственно, ничего плохого Паскаль ему не сделал. Ну, позвонил Еве по пьяни разок, но его тоже понять можно, потерял два года жизни и свою любимую. Айзек игнорировал нападки Байки, иногда подкалывая его в ответ. Он знал, что обозвать овощем, тыквой с мозгами или распакованной сардиной человека, особенно некогда сдавшего свой креатив, было абсолютно в стиле бунтаря Байки.

– Идея Паскаля неплоха. Паскаль, ты как всегда на высоте! Идей больше, чем косточек в арбузе, – распевал Байки.

– Байки, ты лучше раскопай имена, – попросил Айзек, – Я считаю, что вероятность того, что среди тридцати-сорока человек мы найдем себе союзника, или хотя бы доверчивого лопуха близка к ста процентам.

– Один лопух уже наш союзник, будем собирать гербарий! – загоготал Байки.

– Паскаль, пожалуйста, не обращай на него внимания, – сквозь смех выдавил Айзек. – Байки делал татуировку на голове, чернила проникли в мозг и очернили его юмор.

– Здесь главное – не ошибиться, в поиске лоха, – не унимался Байки. – Надо послушать совет Паскаля и сделать наоборот.

– Байки, до того, как стать профессором, я был лаборантом, и деньги на свои эксперименты добывал себе покером. Предоставь это мне, и я не промахнусь, – похвастался подошедший Линк.

– Профессор, я сравниваю ставки, показывайте свой блеф, – подшутил Паскаль.

Все наконец рассмеялись, и витавшее между Паскалем и Байки напряжение испарилось. Любил или не любил его Байки, но он был высококлассным техником и признавал Паскаля как талантливого изобретателя. Он оценил, что теперь усилитель старого друга Айзека – новый ключ к успеху всей операции: он был под впечатлением от того, как Паскаль с Линком обсудили перенастройку прибора, чтобы возвращать ОЭ на большом расстоянии. Теперь получалось, что возрождение байк-движения и реанимация уникального дизайна старого доброго Харлей Дэвидсон была в руках Паскаля. А ничто не бесило Байки так, как воображаемые магазины будущего, где будут продаваться почти одинаковые усредненные Дукати и Харлей. Разница в будущем виделась Байки только в эмблемах, при этом Дукати почему-то был черный, а Харлей красный. А может, и не будет больше этих компаний. Будет какая-нибудь одна, объединенная. Уже сейчас все к этому шло.

– Было бы круто взломать нью-йоркское, Америка – родина рок-н-рола, – мечтательно вздохнул Байки, – Джерри Ли Люис, Чак Берри, Бадди Холли. Хотелось бы посмотреть. Но за что люблю американцев больше всего, так это за Элвиса, Харлей и умение делать деньги!

– Взломаем, – Айзек похлопал друга по плечу. – Будь уверен. Другого варианта у нас нет. Накопай побольше полезной информации. Думаю, можно даже найти план здания. Все-таки раньше это был музей.

У Айзека запиликал мобильный. Пришло сообщение.

– Есть!!! От Мишель! – Айзек обрадовался и жадно читал текст. Он был очень короткий и немного странный.

«Через 30 мин у отеля Монте-Карло Бэй. Форма одежды – белое. Опоздаешь хоть на секунду – уеду.»

– У кого есть белые брюки? – закричал Айзек. Белая рубашка у него имелась, а брюк не было.

– Шутишь? – ухмыльнулся Байки.

– У меня есть. – откликнулся Паскаль. – У меня нашелся нехилый гардероб.

– Паскаль, пожалуйста, помчали!

– Куда?

– К тебе домой конечно! За брюками. – скомандовал Айзек – Простите ребята, но наш разговор немного подождет! До вечера!

Глава шестая

Через двадцать восемь минут после того, как Мишель прислала сообщение, Айзек с визгом затормозил у отеля. Он был в белой рубашке, белых чуть закатанных брюках и светлых туфлях. Брюки Паскаля были ему чуть длинноваты и мешковаты, чуть сползали, но с затянутым ремнем в целом подошли. Обувь вообще села идеально. В гардеробе бывшего веджи нашлось с десяток разных светлых брюк и полдюжина туфель.

Мишель у отеля он не увидел. Она не пришла и через две минуты, и через пять, и через десять. Айзек нервничал. Отправил ей: «Привет! Я на месте», но ответа не получил. Трижды перечитал полученное от нее сообщение. Все верно: от Мишель. Монте Карло Бэй – вот он. Ошибки быть не могло. «Может, текст пришел с опозданием», – заволновался Айзек. Может, вообще отправлено не сегодня? Может, это просто злая шутка? Версии появлялись в голове влюбленного молодого человека с бешенной скоростью. Некоторые его пугали, другие давали надежду.

Через двадцать минут Мишель все-таки появилась из отеля. Она тоже была одета во все белое: короткий полупрозрачный сарафан, белые римские сандалии с ремешком, опоясывающим ноги от щиколотки и почти до коленей, и две крупные жемчужины в ушах. На нее оборачивались все: и мужчины, и женщины.

Не доходя до Айзека пару шагов, она обратилась к парковщику:

– Припаркуйте его скутер, и мне нужна моя машина, – и повернулась к Айзеку. – Ты молодец. Можешь же, когда хочешь. Я видела, что ты приехал вовремя. Я допивала кофе в лобби.

Айзек разозлился, представляя, как она с насмешкой рассматривает его нервного, переживающего, крутящего повсюду головой, через темное стекло лобби. Со стороны он выглядел довольно смешно и глупо. Но ничего не ответил, и виду не подал. Ждал, что будет дальше.

– Не обижайся. Ты был такой забавный, но ужасно милый, – Мишель оглядела его наряд. – Цветов купить, я смотрю, не успел? Считаешь, что хватит и тех, что консьержу оставил?

Айзек почувствовал, как краснеет от стыда. Можно было догадаться! Вот дурак! Времени у него было в обрез, но замечание сделано по делу. Опять сплоховал, блин! Хватило бы даже и одной простой розы.

Парковщик подогнал серебристый Ягуар Сильверстоун. Шикарный кабриолет из прошлого в идеальном состоянии. Такие ретромобили в Монако не редкость, но в других местах почти не встречаются.

– Сядешь за руль?

– Да. Конечно, – с опаской ответил Айзек, машина стоила уйму денег. – А куда мы едем?

– В Сан-Тропе.

Айзек сел за руль, не задавая лишних вопросов. Ни куда они точно едут, ни что там за white-party, ни когда они должны вернуться. Главное, что Мишель его простила, ну, или хотя бы дала шанс все исправить. Да вообще главное, что она наконец рядом, а там он как-нибудь уж разберется.

Они приехали в Сан-Тропе в «Клаб 55». Вечеринка была суперской, люди в белом танцевали, пили коктейли и шампанское, бегали искупаться в море и снова возвращались на пати. Обалденный диджей зажигал хит за хитом.

Айзек утащил Мишель прогуляться по ночному пляжу. Длинная песчаная дуга уходила в темноту, и, казалось, не закончится никогда. Вдоль берега на воде болтались белые лодочки, красивые катера, чуть поодаль бросили якорь роскошные яхты. Айзек узнал среди них и большую черно-белую красавицу «Michelle».

Сама владелица этого роскошного плавучего дома уже оттаяла и больше не злилась. Она излучала ласку и теплоту. Поблагодарила его за красивые стихи, а Айзек решился рассказать ей все. От начала и до конца. Начиная с того, как он чуть не стал хэппи, и заканчивая воровством креатива Паскаля.

Мишель слушала внимательно, не веря своим ушам, иногда переспрашивая и что-то уточняя. Айзек чувствовал, что в ее глазах он превращается из обычного привлекательного загадочного парня, в серьезного мужчину с большими амбициями, рискующего своей свободой ради серьезной цели. Она была очень умной, Айзеку нравилось вести с ней разговор. Рассказав ей все, он скинул серьезную гору с плеч, недомолвки теперь остались в прошлом, и он больше не боялся потерять свою девушку из-за очередного внепланового форс-мажора.

– Знаешь, Айзек, а ты оказывается очень крутой парень, – восхищение Мишель было искренним. – Я как-то даже не ожидала что такое реально бывает. Что кто-то на такое способен.

– Да ладно, – в ответ он засмущался. – Действует команда. Все друг друга поддерживают. Я тогда не смог прийти, потому что мой старый друг детства был просто убит горем. Он потерял девушку, ради которой стал веджи.

– Да уж. Представляю. А что ты будешь делать дальше?

Хотя Айзек и рассказывал все от лица команды, Мишель чувствовала в нем лидера и связующее звено всей группы. Айзек это видел, и его уверенность в себе возрастала.

– Хотели сначала все рассказать полиции, но решили не рисковать и взломать один из серверов. Так что, дальше Америка. Нью-Йорк. Добраться до серверов других филиалов пока не представляется возможным. Когда и как еще не ясно. Спешки нет, главное – хорошо подготовиться. Теперь, когда у нас есть деньги Паскаля, все стало намного проще.

– Почему ты мне раньше ничего не говорил?

– Я очень хотел, честно. Даже не представляешь насколько. Но это было слишком опасно. И главное глупо. Я бы из-за тебя переживал. Если что – ты соучастник и могла загреметь вместе с нами.

– Тогда я тоже еду в Нью-Йорк! Я его обожаю, сто раз там была!

– Нет. Это исключено. Неизвестно, чем это все закончится. Мы мужчины, сами за себя можем постоять. Все в команде добровольно и знают, на что идут. От одной мысли, что ты окажешься в камере, у меня мурашки по коже. Так что не стоит. Вот когда «Коммуна» падет, мы сможем быть вместе сколько угодно.

– Но я могу остановиться отдельно. Мы будем иногда пить кофе вместе, например. Что в этом такого? Ты не вправе мне запрещать. Ну, пожалуйста?

– Давай сейчас не будем об этом. Мы вдвоем, прогуливаемся по ночному пляжу. Не хочется об этом больше. Я так по тебе соскучился! – Айзек повернулся к Мишель, взяв ее за обе руки добавил, – Я люблю тебя.

Мишель обвила его руками за шею и поцеловала. Наконец, не по-французски в обе щеки, а по-настоящему, как Айзеку давно хотелось.

В Монако в ту ночь они так и не вернулись – их забрал катер. Айзек не успел толком рассмотреть ни красавицу яхту, ни огромную спальню, и даже не почувствовал легкой качки, утонув в нежных объятиях Мишель.

Глава седьмая

– А где Айзек? – спросил обеспокоенный Паскаль, на следующий день он пришел на виллу раньше обычного.

– Написал, что вернется после обеда. Он ночевал в Сан-Тропе.

– Что он там забыл? У меня очень срочные новости.

– Срочные – выкладывай. Что случилось?

Паскаль рассказал, что его вызывали в полицию и долго расспрашивали про то, почему он дал денег на операцию. Дал сам или его заставили. Что он делал и где был той ночью, когда отсутствовал дома. Пил ли он спиртное. Паскаль изображал веджи, как мог, отвечал максимально кратко и односложно. Ему очень помогло то видео, где он был снят, будучи веджи. Насколько его поведение выглядело достоверно, Паскаль затруднялся сказать. Комиссар не давил, вел себя очень доброжелательно.

– О, да, – ухмыльнулся Байки. – Ласковый какой нашелся. А сам роет и никак не угомонится.

– Роет? – Линк удивился. – Это что, не первый раз?

– Нет. Один раз к нему ходил Айзек. Но все прошло нормально. Мы думали, что вопросов больше не будет.

– Это нехорошо. Байки, позвони Айзеку. Уточни, когда он приедет?

Через два часа Айзек влетел в гостиную. Следом за ним любопытно озираясь по сторонам зашла и Мишель. Поздоровалась и тихонько присела в углу гостиной.

Байки вопросительно посмотрел на Айзека.

– Она в курсе, – ответил он на немой вопрос, – Что случилось?

– Я был на допросе, – ответил Паскаль, – Меня вызывал комиссар Пеллегрини. Он подозревает тебя в том, что ты меня заставил заплатить за Викки.

– А то, что ты не веджи?

– Мне кажется, он этого не понял. А если и понял, то не подал виду.

– А что он конкретно спрашивал?

– Где я был той ночью. Что я делал между Лионом и Парижем. Почему от меня пахло алкоголем. Зачем я дал деньги на операцию. Про ночь я сказал, что не помню. Катался на машине, кажется. Про алкоголь ответил, что не пил и не пью вовсе. Про Викки сказал, что ты меня давно уговаривал, и я согласился.

– Ясно. А как он узнал, что ты был между Лионом и Парижем?

– Не знаю. Может вычислил по мобильнику. Вы же его часов в девять включили, когда звонка моей управляющей ждали. Вот так, наверное, и вычислил.

– Блин, – выругался Байки. – Свои-то мы дома оставили, а вот про твой не подумали. Тьфу ты, черт.

– Нормально. Выкрутимся. Что он еще спрашивал? – предчувствуя новую встречу с комиссаром, Айзек хотел знать все подробности.

– Больше ничего. Я спросил у него, не положен ли мне по контракту с агентством адвокат. Комиссар на меня вылупился, конечно. Был очень удивлен. Ответил, что адвокат не нужен. Ведь я потенциальный потерпевший. В конце разговора дал мне свою визитку и записал личный мобильный. Просил звонить после каждой встречи с тобой. Во, вспомнил еще! Спросил меня про госпиталь. С кем мы там были. Я сказал, что с твои другом, имени которого не запомнил.

– Блин, да госпиталь на нас стучит похоже! Вот суки! – Байки не испугался того, что засветился, скорее его охватила злоба.

Не успел Айзек переварить эту информацию, как его телефон зазвонил. Это был Пеллигрини, и он просил зайти в участок.

– Без паники, – успокаивал Байки, – Сейчас все продумаем.

Через час, вооруженный кое-какими заготовками Айзек зашел в участок. Пеллегрини ждал, он поприветствовал Айзека и без лишних реверансов и пояснений, завел разговор про Паскаля:

– Значит с Паскалем все ОК. Незаметно никаких изменений в последнее время?

– Нет, особо никаких. О чем вы? – Айзек усвоил, что надо тоже задавать вопросы. Так можно выудить что-то и из комиссара.

– С чего вдруг он заплатил за вашу сестру?

Айзек не растерялся:

– Я его долго уговаривал. Раз десять, наверное. И уговорил.

– Какая настойчивость!

– Это же моя сестра! Я ради нее готов был креатив сдать!

– Да. Да. Помню. Похвально. И все-таки, как вам это удалось?

– Что удалось?

– Ну, уговорить Паскаля. Вы ему не угрожали случаем?

– Что вы! Нет, конечно!

– Странно. Пойти сдавать энергию – да, а угрожать богатому другу за относительно небольшую сумму – нет? Вы с ним не пили?

– К чему вы клоните? Не угрожал я никому! И не спаивал.

– Хорошо. Но всё же. Не припомните, случайно, какие вы ему последние слова сказали прямо перед тем как, он согласился?

– Я не помню. Я умолял. Вспоминал многое из общей жизни. Клятвы. И мне кажется, комиссар, для опроса вы задаете слишком личные вопросы! Может, я на коленях стоял! Вам это тоже надо знать??? Я ведь могу и не отвечать. Вы знаете, что я не идиот далеко, и пусть на допросы не ходил ранее, но кино смотрел и примерно свои права знаю!!!

Айзек разошелся не на шутку и фактически перешел на крик.

– Успокойтесь, Айзек. Я выполняю свою работу. Ни в чем вас не обвиняю, – очень мягко сказал комиссар. – Но это пока! И если мне будет непонятно, то я буду спрашивать сколько угодно, – добавил он, повысив голос.

Пеллегрини буквально навис над Айзеком, который после мягкого начала немного не ожидал такого агрессивного продолжения. Кино – это кино, а опыт есть опыт. В такой ситуации Айзек оказался впервые.

Айзек отпрял от комиссара:

– Я хотел бы нанять адвоката. У меня ведь есть такое право.

– Наймешь тогда, когда я захочу. Или ты опять возьмешь деньги у Паскаля?

– Это мое дело, где я возьму деньги.

Айзек старался вести себя уверенно, но реально не знал, как правильно. Отвечать вежливо или резко, или вовсе не отвечать. Ему казалось, что комиссара лучше не злить в любом случае.

– Айзек. Мы не враги, – мягко продолжил Пеллегрини. – Ты повысил на меня голос. Я тоже умею громко говорить, как видишь. Лучше давай продолжим мирно и спокойно. Всё же в порядке, ты закон не нарушал?

– Не нарушал, – Айзек был явно рад такому повороту. Он боялся нагрубить и вляпаться во что-нибудь, типа оскорбления офицера при исполнении или чего-то в этом духе.

– Не нарушал и молодец. Но поступок Паскаля очень необычный. Не в стиле веджи.

– Все люди разные. Тем более я подписал патент на свое изобретение. И гарантировал, что верну все деньги до цента в ближайшее время.

– Конечно, люди разные. Дал тебе Паскаль денег – я только рад. Что же мне иметь против хороших человеческих поступков. Сестра у тебя хорошая. Нормальная девчонка. Поправится, вот увидишь! – Пеллегрини дружески похлопал Айзека по плечу, – Не волнуйся. Поправится.

Айзек немного размяк. Викки была тем человеком, теплые слова к которому не могли не вызывать симпатию.

– В полицию никогда не хотел устроиться?

Айзек совсем запутался в вопросах Пеллегрини.

– Не думал всерьез. Но фильмы про хороших полицейских мне нравятся, – на всякий случай добавил Айзек.

Пеллегрини ухмыльнулся.

– Айзек, еще пара минут и домой, ОК? А то мне уже поесть хочется. Хочу сходить в итальянский ресторанчик.

Айзек ужасно обрадовался, что наконец допрос закончится. Он подвинулся к столу, почувствовал дикую усталость и голод.

– Две минуты, я дозаполню бумаги и пойдешь.

– Спасибо.

Комиссар Пеллегрини быстро писал, Айзек ждал. Комиссар закончил, громко хлопнул рукой по столу, что, видимо, означало конец, посмотрел на Айзека и вдруг совершенно серьезным голосом спросил:

– Скажи, а куда ты дел плату от компьютера?

Айзек, наверное, где-то спалился. Он сразу догадался, что комиссар общался с Элвисом. Сдал его Элвис или не сдал? Видимо сдал, раз Пеллегрини его спросил. И так подло ввернул вопрос, хитрый комиссар. Когда Айзек уже думал, куда ему идти ужинать. Он оказался не готов к такому повороту.

– Удивляешься? Я все знаю, Айзек. Мне только интересны некоторые детали. Мне было любопытно смотреть, как ты мне врешь.

Комиссар повышал голос, говорил и с сожалением, и с разочарованием.

– От меня много что зависит. Но твое вранье меня достало. Я мог бы помочь, если ты совершил глупость по ошибке. Но это не твой случай. Ты явно действовал осознанно и намеренно.

Айзек почувствовал, что плывет. Слава богу, он ничего не смог сказать, мысли абсолютно спутались. Был только испуг.

– Подписывай, – Пеллегрини протянул ему листок.

– Что это? Я ничего не делал ни с какой платой. Я не понимаю, о чем вы.

– Все ты понимаешь. Подписывай. Это подписка о невыезде. Или я тебя оставлю здесь как потенциального беглеца.

– С чего и куда мне бежать?

– С того, что ты мне соврал.

– Я вам не врал.

– Конечно. Видимо ты сам провел три недели на Ибице и в Неаполе, о чем дал показания в прошлый раз, а твой мобильный катался по Италии и даже отдыхал на Сардинии.

– Какой Сардинии? – Айзек не удержался спросить, хотя понимал, что лучше ему не говорить ничего.

– Роуминг, Айзек, роуминг. Не слышал о таком старом изобретении? Откуда ты звонил. Куда звонил. Где находился. Ты Айзек соврал, и это внесено в протокол. Так что, читай и подписывай. Продолжим разговор в понедельник. И даже не думай никуда дернуться. Я всё равно тебя быстро найду, и получишь дополнительную пятерку за попытку бегства. Налицо твоя выгода – деньги сестре. А что ты сделал с платой, зачем ездил на Сардинию, еще предстоит разобраться. Может, ты все же был соучастником Элвиса, а капитан Неро этого не заметил?

Комиссар был явно доволен собой. Он в действительности не мог оставить Айзека в участке. Нужно было согласие прокурора, а в пятницу вечером с этим не просто. Подождет до понедельника. Куда Айзек побежит? Здесь его сестра, денег у него особо нет. А если побежит, – это будет даже интереснее. Нет, запрашивать у прокурора ордер на задержание ему самому даже было влом. Ох уж эта южная Франция! Кого угодно расслабит. Да и, к сожалению, пока все на догадках. Точнее, уверенность есть, но для ареста всё-таки маловато. Потерпевший в наличии, но он – тупой веджи, как же с ними тяжело! Но ничего. Теперь, когда ясно, что дело нечисто, вопрос с потерпевшим и обвинением только во времени.

Айзек читал протокол. Холодный пот прошиб его на том месте, где он действительно сказал про Ибицу и Неаполь, и где комиссар ручкой подписал, что это вранье. Больше пометок не было. И, несмотря на то, что мысли спутались, и ему сложно было читать, а голова раскалывалась, Айзек максимально старался запомнить свои ответы. Странно, кстати, что комиссар выделил этот кусок с враньем. У Айзека мелькнула надежда, что это очередной полицейский трюк, психологическое давление.

Наконец, все закончилось, и Айзека отпустили. Он шел домой, словно пьяный. Байки нагнал его минут через десять после того, как Айзек покинул полицейский участок:

– Ну что? Ну как? Почему так долго?

– Не очень.

Айзек остановился и оперся на Байки. Он был морально истощен и уже точил себя изнутри, что так попался. Задним умом он понял, что даже если Элвис его и выдал, то его слово имеет равную силу против слова Элвиса. Надо было ни в чём не признаваться и гнуть свою линию. Да и комиссар немного прокололся, предположив, что они соучастники. Значит скорее всего это был трюк, и Элвис не сказал про плату. Или, может, опытный комиссар и его перехитрил тоже? Черт, вроде так подготовился. Отработали массу вопросов про поведение Паскаля. А Пеллегрини это даже не спросил.

– Давай рассказывай. Я уже весь извелся. Даже ребята уже звонили дважды.

Айзек в ответ протянул Байки копию подписки о невыезде. Байки присвистнул.