Текст книги "Коллектив Майнд"

Автор книги: Василий Клюкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

– Байки, признайся, ты специально выбрал этого кандидата, чтобы устроить такой карнавал, – подшутил Айзек.

– Сам ты карнавал! Наступит время, и я буду всегда так одет. На Харлее и с сисястой блондинкой сзади!

– Подцепи для начала нам этого парня. И тогда я обещаю тебе двух сисястых блондинок.

– Все будет ОК! Не ссы!

ОК, не ОК, а вернулся Байки очень расстроенным.

– Сначала этот мудак опоздал почти на час, – разочарованно рассказывал Байки. – Потом долго рассказывал, какой он весь охуенный. Слово вставить мне не давал, распустил перья как перед бабой. Я быстро понял, что все-таки фуфловый он байкер, на спидометре его редчайшего Харлея и тысячи километров нет. Такая красотка и пылится. Хотя лучше пылиться, чем возить такого мудака. Я пытался раз десять завести разговор про ОЭ, про «Кому», а он все про свое. Как ему скучно, и что он делает, чтобы не заржаветь: Мальдивы, Фиджи, Бора-Бора. Про всех своих телок мне рассказал, как они от него охуенного тащятся. Может там ошибка какая в твоей базе? Или его креатив расходуется только на идиотские истории? В жизни такого клоуна не видел. Трепло.

– Не расстраивайся, Байки, ты выглядел орлом, вот и он тоже перья распустил.

Байки немного повеселел.

– Знаешь, Айзек, ты один из немногих нормальных людей, кого я встречал за последнее время. Все какие-то чокнутые стали. Несутся неизвестно куда. Ни четких целей, ни идеалов. Картонные люди. Давай бухнем сегодня. Есть еще виски?

– Виски нет. Но есть офигенный сейшельский ром.

– Не слышал о таком, но ром – это даже лучше. А завтра займемся твоим Волански. Причем я обещаю тебе подойти с полной серьезностью. Нельзя так вот ходить к кому попало и втягивать в нашу затею. Так можно и допрыгаться. Не нужен нам больше никто. Немного денег не помешает, а остальное – как-нибудь сами справимся.

Глава седьмая

– Добрый день, могу я увидеть Питера Волански?

Молодой паренек, открывший калитку, внимательно посмотрел на Айзека и вежливо поинтересовался:

– А кто его спрашивает и по какому поводу?

– Меня зовут Айзек Леруа, и я пришел по личному вопросу.

Паренек еще раз оглядел Айзека с ног до головы, бросил взгляд на его скутер и отворил калитку шире.

– Ну-у хо-орошо, – чуть растягивая звуки, неуверенно сказал паренек и все же добавил, – Проходите.

Он посторонился, чтобы пропустить Айзека.

Дом Волански был небольшим и располагался на широком плоском участке земли, редкость для района Кап-Д’ай. Шесть массивных темно-красных колонн, две из которых уходили в красивый голубой бассейн. Окна в пол, много стекла, много чистого света и свежего воздуха. Непременные ухоженные пальмы на участке, много оливковых деревьев. Роскошный вид на море. Через стеклянные стены просматривалась коллекция современного искусства, картины и скульптуры. Айзек не слишком разбирался в живописи, но даже он узнал в одной из работ принт Энди Уорхола.

«Хорошо устроился, – подумал Айзек, – Жаль, мои родители не были богаты. Ну, ничего, пробьюсь».

– Садитесь сюда, – паренек указал Айзеку на небольшой стеклянный столик в окружении коричневой плетеной мебели, – Я вас слушаю, что у вас за личное дело ко мне. Я – Питер Волански.

Айзек, конечно, сразу понял, что открыл дверь сам Питер. Хотя фото в сети он не нашел, паренек подходил по возрасту плюс акцент. По досье Айзек помнил, что родных сестер и братьев у Питера не было, и слишком уж дотошно рассматривал его этот парень, чтобы оказаться просто приятелем или другом хозяина виллы. Не зря Айзек нацепил университетский значок научного общества. Этот значок был Питеру явно знаком и подействовал благоприятно.

– Так, что вас, собственно, ко мне привело?

– Я пришел с вами познакомиться. И желательно подружиться. Мы учились в одном университете, правда, в разное время. Состояли в одном студенческом научном обществе. Я изобретатель.

– Да? И что же вы изобрели? И с какой целью подружиться?

– Я создал несколько полезных приспособлений. Одно из них планирую продать в ближайшее время.

– Надеюсь, не мне? – уточнил Волански.

– Нет, конечно, – улыбнулся Айзек, – Хотя вы и в состоянии его купить, продавать вам ничего я не планирую…

– И это прекрасно, – добавил Питер.

– … нет. Цель моего визита познакомиться. И пригласить тебя… можно на ты?

Питер кивнул.

– Пригласить тебя стать членом недавно образованного, скажем, нового научного общества.

– Научное общество? Интересно. В наши-то времена. И какого?

– Сразу видно, что ты не хэппи, – Айзек решил прощупать почву. – Они не проявляют столько любопытства.

Лицо Питера слегка искривилось, читалось отвращение:

– Разумеется, я не хэппи. Я не слишком верю в эту благую идею. Кроме того, последняя воля моего отца заключалась в том, чтобы никто из семьи Волански не становился донором. Я уж не говорю, что это еще и основное условие получения мною наследства, – Питер усмехнулся.

– Я тоже не в восторге от «Комы», хотя мой рейтинг целых 28015 единиц.

– Ого! Сколько, сколько? – удивленно переспросил Питер.

Вообще-то рейтинг Айзека был более чем вдвое выше, но он назвал именно это число – уровень ОЭ у Питера.

– Двадцать восемь тысяч пятнадцать, – твердо, разделяя каждую цифру, отчеканил Айзек.

– Удивительно… Откуда ты узнал мой рейтинг?

«А парень совсем не глуп, – подумал про себя Айзек, – Не зря в лидерах. Сразу сообразил, что число названо не случайно». Такому наводить тумана долго не стоит, лучше попробовать говорить более открыто, иначе почувствует вранье, подвох, не поверит, да еще и в полицию сдаст».

– Информация мне перепала… – Айзек взял многозначительную паузу, – Из очень надежного источника.

– Какая? Какого?

Айзек думал, говорить или нет. Повисла пауза.

– Ладно, хорошо, можешь не говорить. Пока. Возможно, я не хочу об этом ничего знать, – Питер уловил и добавил, – Но раз у тебя ко мне личный вопрос, и при этом я вижу тебя впервые, то тоже не обещаю ответа.

Айзеку было страшновато, мысли начали потихонечку расплываться.

– Я прочитал твой студенческий блог. Знаю, что ты не слишком жалуешь «Кому». А я как раз планирую пойти на сдачу, и решил взять несколько советов у людей, скажем так толковых, – соврал Айзек.

– Чушь! Для этого можно не выходя из дома залезть в интернет.

– Я изобрел вот это, – Айзек сменил тему и положил на стол «Vi-Rain». – Включи поливалку газона, увидишь, как она работает.

– Мы намокнем.

– Не думаю, – с улыбкой возразил Айзек.

Питер достал из кармана пульт и запустил полив. Айзек аккуратно нажал на пуск, и ни одна капля не упала ни на них, ни на стол, находящийся между ними.

– Вещь! Круто!

– Радиус действия без увеличения размеров аппарата составляет четыре метра, на пятом метре десять процентов капель все же попадают внутрь.

– Да, любой ресторан заплатит за такую штуку кучу денег, это им даст возможность не сокращать столы на период дождей.

Тут уже пришла очередь Айзека сидеть с раскрытым ртом. Молодец, Питер. До этого Айзеку не приходила мысль продавать прибор ресторанам.

– Ты прав. Мы с тобой только что продемонстрировали возможности коллективного разума без всякой там сдачи энергии.

– Айзек, ты хочешь от меня услышать, что я не люблю «Кому»? Да, я ее не люблю. Что еще?

– Нет, Питер, я хочу знать, насколько сильно ты ее не любишь.

– Я не люблю ее сильно.

– А я ее люто ненавижу. И это цель моего визита.

– Лютой ненависти у меня нет, но я чувствую, вся эта затея закончится плохо.

– А возможно очень плохо. Это эпидемия! А эпидемии надо…

– Останавливать? – Питер опять перехватил мысль Айзека на полуфразе.

– Да. И это цель нашего научного общества.

Питер Айзеку понравился. Насколько же все-таки было приятно общаться с умным человеком. Накатили воспоминания о Паскале.

– Не бойся, говори? – вопрос Питера вернул Айзека к действительности.

– Ты мне напомнил друга одного. Он тоже все понимал с полуслова.

– Погиб?

– В какой-то мере. Теперь он безмозглый веджи.

– Мда, бывает. Мне не нравится во всей этой затее всеобщая деградация. И еще очень странно, что «Коммуна» не афиширует статистику по новорожденным от веджи. Они много что публикуют, но эту информацию не распространяют. Я давно еще рылся в инете и выяснил, что дети веджи – все тоже веджи. Сразу рождаются без оранжевой энергии. «Коммуна» ищет причины, лекарства. Теперь это всплыло, и они уже данного факта не скрывают. Говорят, проблема новая, но рано или поздно они с ней справятся.

– Да, я тоже читал. Как решать собираются – не понятно. Подсадкой энергии? Они владеют технологией, о которой много не знают. Не думаю, что без Линка они смогут ее развить в ближайшее время.

– Они надеются, что это возрастное и энергия придет. И некоторые дети, немногие, рождаются с креативом. Все-таки самому старшему ребенку, рожденному от двух родителей-хэппи, всего пять лет. В общем, я ответил на твой вопрос? Заканчивай весь этот цирк, рассказывай, с чем пришел, или ответ уже тебя устроил?

Айзек пока не мог рассказать про то, что видел точную статистку по новорожденным детям. Да, некоторые дети имели креатив, это правда. Но только анализа ДНК никто не делал. Не факт, что папа и мама реально веджи. С матерью все понятно, а вот отец мог и не быть веджи. Мало ли на земле рогоносцев. А может «Коммуна» делала подсадки женщинам хэппи от обычных людей, кто знает правду? Главное, что этот разговор с Волански обнадеживал, и можно было начать говорить конкретнее.

– Скажем так, теперь я, пожалуй, готов задать… даже не задать вопрос, а пояснить свою идею.

Питер всем телом наклонился вперед. Видно было, что ему не терпится знать.

– Я хочу уничтожить эту технологию. Разрушить систему. Уничтожить физически или идеологически. Или придумать вирус какой-нибудь. Я хочу остановить «Коммуну» и тотальное отупение.

– И как ты это собираешься сделать? Есть план или это голая идея?

– Идея, Питер, пока только есть идея. Никакого плана. Но клин клином вышибают. Хочу противопоставить коллективному разуму коллективный разум. Только живой. Я собираю команду. Ищу единомышленников. Чтобы вернуть человечество на прежний путь. Это и есть мое научное общество.

– И ты пришел с этим ко мне?

Питер был явно удивлен масштабом замысла. Было видно, что Айзек не шутит и что он не сумасшедший. А значит, говорит абсолютно серьезно. Айзек, заметив реакцию Питера, пожалел, что идея с научным обществом пришла ему слишком поздно. Если бы раньше, то, возможно, получилось сговориться и с Мишель Бланш.

– Ты шизик. Это невозможно сделать. Или ты гений, если тебе это удастся, – промолвил Волански.

– Скажем так, мой коэффициент 64500, а я далеко не самый большой умник. Есть люди и покруче. Слышал про теракт у нас в монакской «Коме»? Я тот самый пятый заложник Элвиса, но обо мне ничего не писали. Полицейские сначала меня приняли за сообщника, а когда разобрались что к чему, отпустили. Время уже ушло, журналисты интерес потеряли, поэтому я остался в тени. Но кое-что я вынес из той истории. И в прямом, и в переносном смысле. Во-первых, я больше туда ни ногой никогда, во-вторых, я решил сделать все, чтобы остановить Агентство, а в-третьих, ко мне попала память центрального компьютера филиала, и там оказалось кое-что любопытное. Например, твой рейтинг. И не только твой. Сотен людей, характеристики, разная информация, которая в принципе позволяет найти единомышленников. «Кома» сильна, но не забывай, что придумал технологию один человек.

– Теперь понятно. Ты меня заинтриговал, назвав мой рейтинг. Стало очень интересно.

– И я пришел к тебе за определенной помощью.

– За какой же?

– Мне нужны деньги. У меня нет средств на осуществление моего плана. Я уволился, и банк вот-вот заберет квартиру. Из списка людей, которые мне попались, ты не единственный с хорошими деньгами, но ты из тех, кто открыто критиковал систему. Некоторые богатые уже переехали в другое место, кто-то не вызывает доверия, кто-то уже разорился. Есть религиозные или слишком законопослушные. В общем, вариантов не так уж много. Хотя есть. Мы с тобой все-таки почти ровесники, это тоже плюс. Помимо денег важны знания. Ты химик. Кто его знает, может нам придется что-нибудь взорвать или растворить. Я понятия не имею, как работает технология, – это самый охраняемый секрет в мире.

– М-да, неожиданно. И все-таки за деньгами, – голос Питера звучал немного разочарованно. – А кто-то уже согласился тебе помогать?

– Да. Но давай лучше будем считать, что я один.

– Что ж, хорошо. Так даже лучше.

– И деньги я тебе верну. Когда продам свое изобретение.

Питер задумчиво откинулся на спинку кресла:

– Я не сторонник системы, однако, не думал никогда всерьез о том, чтобы причинить ей вред. И надо ли мне это вообще. Я должен подумать.

Айзек с Питером поболтали еще немного о всяких мелочах жизни. Последние минут пятнадцать они просто пили кофе. Питер старался быть гостеприимным. Айзеку все больше нравился этот поворот в его жизни. Еще неделю назад он общался лишь с подвыпившими посетителями «Старз-н-Барз», и полет его фантазии ограничивался поиском денег для Викки. А сейчас у него есть интересный, хамовато-брутальный компаньон Байки, очень интересно было побщаться с Питером и, самое главное, – появилась грандиозная цель.

И Айзек, и Питер придали этому разговору важное значение. Каждый страховался, чтобы потом, если что, в полиции сказать, что идея разрушения звучала как легкая фантазия, шутка из серии «давай полетим на Луну» или «передвинем Монблан». Что это была несерьезная беседа, с отсутствием какого бы то ни было намерения реального воплощения.

Как солнце стало садиться, ребята обменялись телефонами, пожелали друг другу удачи, и Айзек ушел.

Напоследок они договорились, что Питер в любом случае будет молчать об этом визите. И если решит отказать, то просто позвонит и скажет, что инвестировать в изобретение Айзека не будет.

Глава восьмая

К обеду третьего дня Питер позвонил. Попросил приехать вечером к нему в гости, на ужин, сказал, что у него неплохие новости.

Хотя встреча с Питером оставила хорошее впечатление, и кандидат вызывал доверие, Айзек все равно нервничал и поминутно озирался. Байки, формально отвечавший за устранение любых негативных последствий этой встречи, пытался всячески его успокоить и подбодрить.

Байки подошел к вопросу обеспечения безопасности очень системно и качественно. Прослушивал телефон, скачивал всю почту и даже лично взялся следить за домом. Если бы Питер обратился в полицию, к юристам или набрал какой-нибудь подозрительный номер, напарники бы об этом узнали.

Айзек предположил, что он не совсем, чтобы в команде, но видимо и не отказывается. Раз новости не отличные и не плохие. Что ж, даже если так, то любая помощь будет хороша и не помешает. Беспечный по жизни Байки предложил не париться и не дергаться раньше времени.

В гости к Питеру Айзек и Байки решили поехать вместе. Чтобы отказаться сотрудничать, Питеру не нужно было бы назначать встречу. Байки с важным видом отметил, что Питер вообще никуда не звонил – сто процентов. Только дважды заказал доставку пиццы. А чтобы принять положительное решение, Питеру как раз не надо было никуда звонить посоветоваться. Для этого у него была своя голова на плечах, свои мозги, нерастраченная ОЭ.

В семь вечера они были у дома Волански. Тот снова открыл сам, поприветствовал Айзека и протянул руку Байки.

– Питер.

– Байки.

– Заходите, ребята.

На лужайке были расставлены большие удобные диваны, дымился мангал, и блестели несколько бутылок холодного пива.

– Я устроил небольшой пикник, пригласил вас и одного своего друга.

Айзек и Байки тревожно переглянулись.

– Не волнуйтесь, надежный человек.

– Надеюсь, ты ему не слишком много рассказал?

– Нет. Я просто пригласил его, точнее ее, на ужин в хорошей компании.

Стало понятно, что слежка Байки провалилась, – он что-то упустил. Либо он не то прослушивал, либо не все номера. От такого конфуза Байки растерялся и посматривал на Айзека очень виновато. Он явно не ожидал, что Питер все-таки смог с кем-то пообщаться без его ведома, самоуверенность улетучилась.

У ворот дома просигналила машина, и Питер пошел открывать. Приехала девушка лет двадцати.

– Я Сандрин.

– Айзек.

– Байки.

– Очень приятно.

Айзек расслабился, ему стало смешно смотреть на Байки, который выглядел как шпион, взятый с поличным.

– Расслабься, Байки, для первого раза это было неплохо. Тем более, важнее было отследить звонки в полицию.

Байки все равно выглядел расстроенным.

– Не уверен, но судя по прозвищу, ты не откажешься от этого, – Питер в руках держал упаковку темного Гинесс.

– Спасибо, – пробормотал Байки.

– Угощайтесь. Сандрин – мой самый близкий друг, моя подруга и, надеюсь, невеста.

Сандрин улыбнулась и положила голову на плечо Питеру.

– Мы с ней уезжаем в путешествие на пару месяцев. Сначала в Стокгольм, Копенгаген, Прибалтику, возможно в Петербург и Москву, а там посмотрим еще куда. Я давно не путешествовал, так что прокачусь с удовольствием. Лето, говорят, в тех краях весьма приятное, не так жарко, как здесь. А уж без моря, я думаю, пока обойдусь. Хочу посмотреть и Польшу, родину моего деда. Говорят, польки очень даже ничего.

За последнюю реплику он получил от Сандрин легкий подзатыльник.

– Возможно всякое, – с улыбкой, за которую Сандрин его еще и больно ущипнула.

– Сандрин! Прекрати!

– Что там тебе возможно? Я тебе дам полячек!

– Я хотел сказать, что возможно за это время я и сюда загляну, в дом, но вряд ли.

– Смотри у меня, – Питер получил еще один подзатыльник, но уже совсем ласковый.

Байки уже оправился от фиаско и хотел было пошутить на тему полячек и русских красоток, но, посмотрев на Айзека, не стал.

Волански провел друзей по участку, показал дом, и пояснил:

– Здесь безопасно, но все-таки я уезжаю надолго, мало ли что сломается или залезет кто-то. Мне неудобно будет сюда на день-два возвращаться. Одним словом, вы не могли бы пожить здесь и присмотреть за домом, пока меня не будет? Я бы даже заплатил за эту услугу, – с улыбкой добавив, – Немного.

Вот это да! От самой мысли, что удастся пожить на такой шикарной вилле, у Айзека захватило дух.

Байки мгновенно забыл о нанесенной ему обиде и стал внимательно озираться.

– Извините, но от Сандрин у меня секретов нет, – продолжил Волански. – Мы с ней решили вас поддержать, но участвовать не будем. Через несколько недель я получу в свое полное распоряжение отцовское наследство. Сейчас я живу в хорошем доме, могу оплачивать почти любые расходы, но не распоряжаюсь его состоянием. В моем свободном доступе неплохие деньги, которые я могу тратить, как пожелаю. Но будет почти сто миллионов. Я не хочу этим рисковать.

Так что, ребята, сорри, дом в вашем распоряжении, я даже могу вам выписывать чек на пару штук в месяц, здесь есть интернет, телевизор, небольшая химлаборатория в подвале, если потребуется. Но без меня. Вы можете заказывать доставку продуктов, всякой мелочи, кроме вина и травки, и это будет списываться с моего счета прямых расходов, но это все, что я могу вам предложить.

Финансировать и помогать советами, сорри, уж давайте сами. – Питеру было неудобно, что он снимает с себя риски, голос звучал виновато. – Вы здесь что-то вроде охраны или, так скажем, помощников по дому. Чем вы тут занимаетесь, пока меня нет, я могу и не знать. Так что, давайте решим так, если я сам не спросил, то избегайте обсуждения ваших дел при мне. Советую вам не привлекать больше никого, пока не появится хотя бы предварительный план. На полном серьезе. У меня здесь, естественно, есть камеры. Увижу гостей – попрошу вас переехать, – добавил Питер. – И нельзя занимать главную спальню. Лучше туда вовсе не заходить. И последнее, удачи вам! За которую предлагаю выпить!

Остаток вечера компания поедала мясо, пила вино и пиво, обсуждала музыку и к делу больше не возвращалась.

Айзек и Байки были в восторге и выбрали себе по комнате на гостевом этаже. Если не считать небольшой зарплаты, которую Питер им назначил, он не решил их проблему с кэшем. С другой стороны, понадобится ли им больше денег или хватит этого, ребята тоже не знали. Но, по крайней мере, теперь они имели еду и крышу. Да еще какую!!!

Глава девятая

Друзья решили не медлить, перебраться к Питеру поскорее, еще до его отъезда. В сравнении с виллой Волански, старая квартира Айзека выглядела какими-то унылыми трущобами.

Айзек собрал вещи, осмотрел свою комнату, понимая, что сюда он больше не вернется. Не было и тени сожалений. Даже любимая трещина на здании напротив из загадочной паутины превратилась в обычную облезлую стену.

«Странно, – думал Айзек, – Прожил вроде здесь пять лет, но с этой халупой у меня не связано особо приятных воспоминаний». Айзек даже девчонок старался сюда не водить, стыдился, лучше к ним в отель. «Все равно на душе тоскливо от того, что я больше здесь не появлюсь. Словно отрезаю большой ломоть от своего прошлого. Отрезаю окончательно свою юность, студенческие годы». Викки тоже сюда не вернется. Айзек зашел в крохотную комнату сестры. Ее вещи уже давно были упакованы. Как будто знала. Аккуратно сложенная в коробки одежда, немного косметики, какие-то книги и учебники, даже старая кукла. Осталось собрать постельное белье. Вдруг пригодится. Поживем у Волански, а там надо будет что-то арендовать. Черт, чуть не забыл про кухню и ванную. Стаканы, тарелки, ложки, вилки, ножи… Господи, какой напряг это все собирать. Чтобы еще и не разбилось.

Айзек жил бедно, поэтому собрал все, что только можно. Оставил только мебель. Еще одного переезда она все равно не переживет. Да и Волански офигеет от этого хлама.

Личных вещей было совсем немного: джинсы да футболки, один костюм, еще с выпускного в университете, да компьютер. И все это уместилось в двух коробках. Плюс винтажный плакат с портретом Эйнштейна и его знаменитой фразой «Только те, кто предпринимают абсурдные попытки, смогут достичь невозможного».

Этот афоризм очень даже кстати и к месту. Айзек аккуратно снял плакат, свернул в трубочку и взял с собой. У Байки имелся такой же небогатый набор, не считая того, что вместо скутера у него был настоящий Харлей и какая-то гитара.

«Да уж, Байки – настоящий рок-н-рольщик», – подумал Айзек.

Волански встретил ребят у ворот, у него уже снова все было готово для ужина у бассейна: напитки, закуски, пиво. На белом мягком шезлонге отдыхала Сандрин. Она приветственно помахала рукой и продолжила наслаждаться красивым закатом над морем, потягивая какой-то сок. Жара спала, было удивительно хорошо. Байки и Айзек взяли по пиву.

– Живем! – высказал Байки не то тост, не то свою мысль.

Они залпом осушили по бутылке, взяли свои вещи и направились к главному входу. Питер жестом остановил их, попросив войти в боковую дверь:

– Ребята, мы же договорились, вы живете в гостевой части дома, ок? Так безопаснее. Без обид?

– Как скажешь, Питер, нет проблем, – миролюбиво сказал Байки. – Все равно твой овальный камин и бассейн нам вряд ли пригодятся. Нам не до томных вечеров и не до купаний. А вот шезлонги…Телок можно водить?

– Байки!!! – Сандрин была уже рядом, – Охранники телок не водят!

Но Волански рассмеялся:

– Ребята, вы мне нравитесь. Я очень надеюсь, что не ошибся, пригласив вас… э… последить за домом. Располагайтесь в своих комнатах, а потом жду здесь.

В своей комнате Байки первым делом расчехлил гитару, и проверил, не случилось ли с ней чего при перевозке. Гитара была в порядке.

– Что это? – спросил Айзек.

– Это музыкальный артефакт.

– В смысле?

– Купил через интернет. На ней играл сам Кейт Ричардс. Вот даже его автограф. Я за нее штуку отвалил. Редкая вещь.

Айзек посмотрел на полустертые каракули:

– А это точно его автограф?

– Точно, я видел фото бывшего хозяина с ним и с этой гитарой.

– Ясно. Не слышал такое слово «фотошоп»?

– Да пошел ты, – буркнул Байки.

– Я шучу. Наверняка это оригинал.

– Конечно, оригинал. В нашем мире такие обманы не практикуются.

Сказал и вдарил по струнам так, что Айзек от неожиданности вздрогнул.

Айзек поставил вещи у кровати, бережно повесил плакат и подключил комп.

– Какой пароль от вай-фай? – крикнул он в окно.

– Алхимик28015, – отозвался Питер.

– Твой уровень что ли? – удивленно переспросил Айзек.

– Ага.

– А у меня больше, – вклинился Байки.

– А у меня длиннее, – парировал Питер.

– Фу, мальчики, – добавила Сандрин, и все рассмеялись.

Когда Айзек и Байки уселись у бассейна, солнце уже было на закате. Небо играло самыми яркими красками оранжевой палитры.

– Смотри – оранжевая энергия утекает, – Байки от такой обстановки пребывал в поэтическом настроении.

– Креатив неба, – задумчиво прокомментировал Айзек.

– «Креатив неба, умирает на закате, возрождаясь назавтра, ничего не растратив», – неплохо срифмовал Байки.

– Красиво сказал! Как настоящий поэт, – прокомментировала Сандрин. Они с Питером сидели, обнявшись, возле бассейна и смотрели тоже в сторону моря.

– Я пишу песни. И играю иногда. Но в основном рок-н-ролл, не лирику. В школе играл в группе даже.

– Питер, почему ты не пишешь мне стихи? Длинные…

Питер засуетился и смылся к столику наполнить бокалы, проигнорировав замечание Сандрин.

– Друзья, официальная церемония празднования вашего переезда объявляется открытой!

Питер умел создавать дистанцию, когда ему это надо, и также быстро ее разрушать, и тогда с ним можно было почувствовать себя как с давним другом.

– Байки, кстати, а почему ты «Байки»? – задал вопрос Питер.

Байки не любил отвечать про историю происхождения своего прозвища, потому что чаще всего этот вопрос звучал от пьяных посетителей бара. Но все еще довольный комплиментом Сандрин решил рассказать:

– История-то обычная, эта кличка пошла у меня еще со школы. Мне всю жизнь нравились мотоциклы. Возвращаясь из школы, я всегда рассматривал мопеды и особенно, конечно, чопперы, если попадались. Спрашивал, что и как, и даже дружил с несколькими взрослыми байкерами. Мечтал поскорее получить права, мечтал о своем собственном Харлее. Но сразу скажу: они, байкеры, тоже бывают, разные. Были, например, в истории банды, у которых бизнес – наркотики, оружие. А есть те, кто из любви к искусству. Вот я из тех, вторых. У меня была целая тусовка в университете. Потом, правда, распалась. Один стал веджи, кто-то повзрослел и бросил увлечение, один разбился… Да, а кличка моя появилась, когда я еще пацан был. Мне родители купили скутер, красный, чтобы меня на дороге было хорошо видно. А я сразу к отцу в гараж, там у него краска лежала. Такая, знаете, хром. И черная тоже была. Ну, я взял и мопед свой раскрасил этим хромом. И шильдик наклеил с надписью Харлей, у меня был настоящий, подарил кто-то. Поехал к своим. Даже не дождался, когда краска высохнет, все штаны перепачкал. А они мне: ты теперь настоящий байкер! Только маленький. Поэтому будем звать тебя Байки. Так и пошло: Байки, да Байки. Мне в принципе понравилось быть Байки. А потом вымахал, и мне уже никаких кличек никто не рисковал навесить. Потому что я сам мог так навесить, что мало не покажется.

– А меня в детстве мама звала Саша, – зазвучал нежный голос Сандрин. – На русский манер. Из какой-то русской книжки. И я никак не могла понять, спрашивала: мама, это что – кличка моя?

Засмеялись все, кроме Айзека.

– Айзек, о чем грустишь? – спросил Волански.

– Сестра у него, сводная, с русскими корнями, – пояснил за Айзека Байки. – Сейчас в больнице.

Сандрин положила Айзеку руку на плечо:

– Не переживай, Айзек. Все будет хорошо. Надо отдать должное всем этим новым изобретениям, медицина стала отличной. Просто прорыв. Оборудование медицинское – такого раньше не видели. Например, я недавно делала рентген или сканирование, не помню, как точно. Съезжала с крутого склона на роликах и упала, ну, и пошла проверить, все ли в порядке. Мне надели такой эластичный костюм специальный, шлем. Я как космонавт в нем стою посреди кабинета. А у доктора на мониторе полное цветное 3D изображение всех моих внутренностей, брррр! А потом он кнопочку нажимает – оп – и теперь уже на экране мой скелет показывают.

– Ага, или вот отец, – добавил Питер, – он все удивлялся, как это так, никто больше не боится стоматологов. А я ему говорю: мало того, что никто не боится, больше никто к ним не возвращается, чтобы что-то долечить или исправить, – делают раз и навсегда. Что не мешало папе, впрочем, быть противником «Коммуны». Он много денег потерял, когда они начали свою деятельность. Но против них был не из-за денег. Говорил, слишком мало мы про это знаем.

– Теперь лечат рак, астму и все виды аллергии, – продолжила говорить Сандрин, видно было, что ей хочется улучшить Айзеку настроение, – Всё лечат, Айзек!

– Угу, – буркнул Байки, – Всё, да не всё. Некоторые болезни остались за бортом. Например, Альцгеймер – никто не знал, с чем связаны дегенеративные изменения, и сейчас никто не знает. Паркинсон тоже лечить ваш компьютер ОЭ-шный не научился. Они умеют лечить только те болезни, по поводу которых у ученых было множество догадок и исследований. Сама «Кома» ни на что не способна. Только старые головоломки собирать. Да, что я вам рассказываю, будто не знаете.

Как ни странно, именно Байки исправил Айзеку настроение, а не Сандрин и не Питер. Слова Байки вдохновили Айзека, он приободрился, вспомнив про то, что его план разрушить систему потихоньку начал воплощаться. Все идет весьма удачно. Команда единомышленников есть. Пусть небольшая – он и Байки, но Питер дал жилье и немного денег. И даже хорошо, что он будет в стороне. Отличный оказался парень. Неизвестно, вдруг они сделают что-то противозаконное. Вдруг вообще не получится. А пока получается, и надо этому радоваться. А значит – сегодня ночью будем отдыхать, выпивать и общаться! Айзек улыбнулся и потянулся за бутылкой:

– Друзья, сегодня больше ни одной грустной мысли. И ни одного высказывания про «Кому»! Вы с Сандрин к этому месту уже привыкли, а я хочу наслаждаться в этом раю! – он многозначительно посмотрел на Байки и на его гитару. Байки охотно кивнул.

– «Куда пойдем на этот раз, в поход или в запой…?» – пробренчал он на гитаре перед тем, как потянуться за своей бутылкой.

– Это же Байрон? – спросил Волански. Айзек от смеха чуть не поперхнулся.

Байки грозно посмотрел на Волански:

– Это не Бай-рон. Это Бай-ки. Моя песня, а вы лохи попсовые.

– Да шучу я, мне даже нравится.

– Это самый ужасный комплимент, что я слышал. Моя музыка нравится гопникам.

– Тебя не поймешь. Хвалить нельзя, ругать тоже нельзя.

– Можно слушать и без комментариев.

– Ладно, ладно. Можно я хотя бы зажгу зажигалку и постою рядом, как на рок-концерте?

Сандрин с Айзекем ухахатывались от очередной веселой стычки Байки с Питером.

– Лучше полежи. На дне своего бассейна. Можно с зажигалкой. Главное подольше.