Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
– Конечно.
– Не смейся. Без правил всё закончится плохо.
– Я внимательно слушаю.
Он берёт кружку и делает глоток кофе. Я поднимаю указательный палец.
– Во-первых, об этом никто не узнает.
– Боишься родителей?
– Наши мамы начнут готовить свадьбу. Соня устроит допрос. Твои друзья тоже не должны знать.
– Не узнают.
– Вообще никто.
– Только ты и я.
– Именно.
Загибаю первый палец и поднимаю второй.
– В университете и при семьях мы просто друзья. Никаких поцелуев, объятий за талию и фраз «она моя».
Данил медленно ставит кружку.
– Объятия у нас были и до секса.
– Обычные можно.
– А какие необычные?
– Ты прекрасно понимаешь.
– Хочу уточнить условия.
Я чувствую, как щёки снова нагреваются.
– Никаких прикосновений, по которым люди поймут, что мы спим вместе.
– Сумку носить можно?
– Можно.
– Волосы поправлять?
– Данил.
– Это важный юридический вопрос.
– Можно. Но без того взгляда.
Его бровь поднимается.
– Какого?
– Которым ты сейчас смотришь.
– Я просто слушаю.
– Вот и слушай.
Третий палец.
– Никто никого не контролирует. Ты не решаешь, с кем мне общаться, куда ходить и что надевать. Я не спрашиваю, где ты и с какой девушкой.
Веселье исчезает из его лица.
– С какой девушкой?
– Это пример.
– Плохой.
– У нас договор без отношений, Данил. Значит, мы оба свободны.
Он отводит взгляд к окну. За панорамным стеклом город залит утренним солнцем, по соседней крыше ходит рабочий в оранжевой куртке.
– Хорошо, – отвечает Данил после паузы. – Но пока мы спим вместе, никаких других постелей.
– Согласна. Это вопрос здоровья.
– Для меня не только здоровья.
Я смотрю на него внимательнее, но он уже берёт кофе.
– Что ещё?
– Мы можем знакомиться, ходить на свидания и общаться с кем угодно. Если у одного из нас начинаются настоящие отношения, секс по дружбе заканчивается.
Пальцы Данила сильнее сжимают кружку.
– Сразу?
– Конечно. Изменять я больше никому не собираюсь. И участвовать в измене тоже.
– Сразу, – повторяет он и медленно кивает. – Дальше.
Остаётся главный пункт.
Я опускаю руку на стол.
– Никаких чувств.
Данил не двигается.
Тишина затягивается. На кухне гудит холодильник, с улицы доносится далёкий автомобильный сигнал. Его взгляд остаётся на моём лице, но я не могу понять, о чём он думает.
– Это правило ты как собираешься выполнять? – спрашивает он наконец.
– Очень просто. Мы не влюбляемся друг в друга.
– Гениально.
– Мы дружим всю жизнь. Если за столько лет ничего не случилось, теперь тоже не случится.
На скулах Данила на секунду проступают желваки.
– Ничего не случилось, – повторяет он.
– В смысле чувств. Секс не считается.
– Удобно.
– Ты сам предложил.
– Я помню.
Он отодвигает кружку и встаёт. Подходит к окну, несколько секунд стоит ко мне спиной. Белая футболка натягивается на плечах, руки опущены вдоль тела.
– Данил?
Он поворачивает голову.
– Никакой ревности, – добавляю я. – Это тоже важно.
– С твоей стороны или с моей?
– С обеих. Мы не устраиваем сцен, если видим друг друга с кем-то. Не требуем отчётов. Не обижаемся.
– Ты перечислила всех девушек, с которыми меня видела за неделю.
– Потому что переживала, что с тобой происходит.
– Конечно.
– Теперь не буду.
Он коротко усмехается, но в глазах веселья нет.
– Условия приняты.
– Все?
– Все.
Данил возвращается к острову и останавливается рядом со мной. Я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.
– И ты сможешь так?
– Как?
– Не влюбиться.
Его ладонь ложится на спинку моего стула.
– Ты же уверена, что за столько лет ничего не случилось.
– Уверена.
– Тогда чего боишься?
Хороший вопрос.
Я боюсь не любви. До неё нам далеко. Боюсь потерять дружбу, привыкнуть к его прикосновениям и потом не суметь вернуться назад.
Но если сказать это вслух, он решит, что я отказываюсь.
А я не хочу отказываться.
– Я не боюсь, – отвечаю.
Данил наклоняется ближе. Его лицо оказывается напротив моего, ладонь перемещается со спинки стула на затылок.
– Значит, договорились?
Я смотрю на его губы.
– Договорились.
Он целует меня.
Спокойно только первые секунды. Потом пальцы крепче сжимаются в волосах, язык скользит по губам, и я разворачиваюсь на стуле, чтобы обнять его за шею.
Данил подхватывает меня под бёдра и сажает на кухонный остров.
Холодная столешница ощущается даже через футболку. Я обхватываю его ногами, но тянущая боль напоминает о вчерашнем. Невольно морщусь.
Он сразу отстраняется.
– Больно.
Не вопрос. Он понял по лицу.
– Немного.
Данил проводит ладонью по моему бедру и целует в висок.
– Сегодня отдых.
– Я не предлагала продолжать.
– Ты обхватила меня ногами.
– Чтобы не упасть.
– Конечно.
Я толкаю его ладонью в грудь.
– Не начинай.
Он отходит, но оставляет руки у меня на талии.
– Правила действуют с этого момента?
– Да.
– Тогда это был первый поцелуй по договору.
– Очень официальный.
– Можем подписать на бумаге.
– И отнести нотариусу?
– Я сам будущий юрист.
– Тебе пока нельзя доверять такие документы.
Данил смеётся. Впервые за всё утро нормально, без напряжения. Снимает меня со столешницы и ставит на пол осторожнее, чем нужно.
– Доедай. Потом выпьешь таблетку.
– Ты снова мной командуешь.
– Забота о здоровье не считается контролем.
– Это нужно вписать отдельным пунктом.
– Впиши.
Я возвращаюсь на стул и беру вилку. Омлет остыл, но я всё равно доедаю. Данил разогревает чай, поджаривает ещё два тоста и больше не возвращается к разговору.
Однако что-то между нами уже изменилось.
Теперь каждый его взгляд ощущается иначе. Каждое случайное прикосновение получает новый смысл. Когда Данил ставит передо мной чашку и пальцы касаются моих, я сразу вспоминаю, где ещё были эти пальцы.
Так жить будет сложно.
Но интересно.
После завтрака я выпиваю обезболивающее и возвращаюсь в спальню переодеваться. Данил остаётся на кухне, давая мне несколько минут.
Снимаю его футболку и складываю на кровати. На секунду хочется забрать с собой, но это уже будет странно. Хотя у меня дома лежит его старая синяя толстовка, поэтому ещё одна вещь никого не удивит.
Натягиваю бюстгальтер, белый свитер и джинсы. Ткань неприятно давит между ног, приходится двигаться осторожнее. Волосы расчёсываю пальцами, чёрную прядь снова укладываю поверх следа на шее.
В зеркале я выгляжу как обычно.
Только глаза другие.
Или я уже придумываю.
В гостиной Данил складывает остатки еды в холодильник. Он успел переодеться в тёмные джинсы и серую толстовку. Увидев меня, берёт ключи со стойки.
– Готова?
– Да.
– Сумка?
Я оглядываюсь. Она стоит возле дивана. Данил забирает её раньше меня.
– По правилам можно, – напоминает он.
– Пользуешься лазейками.
– Я их создавал.
Мы обуваемся в прихожей, надеваем пальто и выходим. Данил закрывает квартиру, проверяет ручку и вызывает лифт.
Внутри кабины установлена камера.
Я замечаю её сразу и отхожу к противоположной стене, когда он становится рядом.
– Что? – спрашивает Данил.
– Никаких прикосновений на людях.
– Здесь никого нет.
– Есть камера.
Он поднимает голову и смотрит на маленький чёрный объектив.
– Думаешь, охрана отправляет записи нашим родителям?
– Не хочу проверять.
Данил прячет улыбку и нажимает кнопку подземной парковки.
– Очень тайный договор.
– Именно.
В машине безопаснее. Стёкла затемнены, вокруг пусто. Данил кладёт мою сумку на заднее сиденье, садится за руль и не заводит двигатель.
Я пристёгиваюсь.
– Почему не едем?
Он поворачивается ко мне.
– Забыл кое-что.
– Что?
Ладонь ложится мне на шею. Данил притягивает ближе и целует.
Быстро, но совсем не по-дружески.
Когда отстраняется, я несколько секунд смотрю на него.
– Это было обязательно?
– Да.
– По какому пункту?
– По моему.
– У тебя нет отдельных пунктов.
– Теперь есть.
Он заводит двигатель, выезжает с парковочного места и оставляет меня спорить уже с его профилем.
До дома добираемся ближе к полудню. В воскресенье дороги свободнее, и поездка занимает меньше получаса. Я пишу маме, что скоро буду, затем отвечаю Соне.
Она прислала семь сообщений, три вопросительных знака и фотографию Кирилла, который утром удалил наши общие снимки со своей страницы.
«Я видела его с другой. Мы расстались», – пишу я.
Соня звонит сразу.
Я сбрасываю и отвечаю:
«Дома расскажу».
Она присылает злой смайлик и обещает найти Дашу, Кирилла и тяжёлый предмет.
Про Данила не спрашивает.
Про него я всё равно не расскажу.
Первое правило уже действует.
У ворот нашего дома Данил останавливает машину. Я тянусь к ремню, но его рука ложится поверх моей.
– Сегодня вечером напишу.
– Мы и раньше переписывались.
– Теперь буду писать не только как друг.
От этих слов по животу проходит тёплая волна.
– Без фотографий, – предупреждаю я.
– Каких?
– Ты знаешь.
– Не знаю. Объясни.
Я толкаю его в плечо.
Данил смеётся, отпускает мою руку и выходит. Обходит машину, забирает сумку с заднего сиденья и провожает меня до калитки.
Камеры здесь тоже есть, поэтому он ведёт себя безупречно. Никаких поцелуев, ладоней на талии и тяжёлых взглядов. Просто отдаёт сумку.
– До завтра, мелкая.
– До завтра.
Я открываю калитку и иду к дому. Возле двери оборачиваюсь.
Данил всё ещё стоит у машины.
Он поднимает руку. Я отвечаю тем же и захожу внутрь.
Мама находится на кухне. Она сидит у острова с ноутбуком, рядом чашка кофе и тарелка с фруктами. На ней бежевый свитер и домашние брюки, волосы распущены.
– Доброе утро, – произношу я.
Она смотрит на часы.
– Уже день.
– Тогда добрый день.
– Как фильм?
Я снимаю пальто и старательно не трогаю волосы возле шеи.
– Нормальный.
– Чем закончился?
– Мы не досмотрели.
Мамины пальцы замирают над клавиатурой.
Я понимаю, что сказала, на секунду позже.
– Уснули, – быстро добавляю. – На середине.
– Конечно.
Она опускает глаза к ноутбуку, но уголки губ поднимаются.
– Мам.
– Я ничего не спрашиваю.
– Вот и не спрашивай.
– Кристина, я вообще молчу.
И улыбается сильнее.
– Я пойду в душ.
– Хорошо, солнышко. Потом пообедаешь?
– Да.
Поднимаюсь по лестнице, чувствуя её взгляд спиной. В своей комнате закрываю дверь, прислоняюсь к ней и достаю телефон.
От Данила новое сообщение:
«Уже скучаю».
Я смотрю на экран и улыбаюсь.
Потом вспоминаю последнее правило.
«Это похоже на чувства».
Ответ приходит сразу:
«Это похоже на желание снова увидеть тебя без одежды».
Улыбка исчезает, а щёки вспыхивают.
«Так лучше», – печатаю я.
Данил присылает:
«Лгунья».
В понедельник в университете он ведёт себя как обычно.
Ждёт меня возле входа в экономический корпус в тёмных джинсах и серой рубашке. Рядом Максим, в руках у обоих стаканы кофе. Данил здоровается, забирает сумку и спрашивает, как я себя чувствую.
Я отвечаю, что нормально.
Максим ничего не замечает.
Соня тоже. Во время обеда она пересказывает всё, что успела узнать о Кирилле и Даше, ругает его, требует показать переписку и обещает больше не называть его милым.
Данил сидит рядом со мной и молча ест.
Ни разу не касается.
Только под столом его колено упирается в моё.
Случайно, конечно.
Я отодвигаю ногу. Через минуту он снова касается.
Телефон вибрирует возле тарелки.
Сообщение от Данила:
«После пар поедем ко мне».
Я не поднимаю головы.
«Мне ещё больно».
«Я помню. Просто поедем ко мне».
«Зачем?»
Три точки появляются сразу.
«Я соскучился».
Смотрю на сообщение.
Потом на него.
Данил разговаривает с Максимом, но зелёные глаза направлены на меня. Лицо спокойное, только уголок рта едва заметно поднимается.
Пишу:
«Это снова подозрительно похоже на чувства».
Он отвечает:
«Хорошо. Хочу вернуть свою футболку».
Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться.
«Не отдам».
«Тогда заберу сам».
– Крис, ты меня слушаешь? – спрашивает Соня.
Я блокирую телефон.
– Да.
– Что я сказала?
– Что Кирилл придурок.
– Это было пять минут назад.
– Главная мысль не изменилась.
Соня прищуривается, но продолжает рассказывать. Данил убирает телефон и под столом снова касается коленом моего.
Никто за столом не замечает.
Только он и я.
И это оказывается намного интереснее, чем я представляла утром, соглашаясь на самый рискованный договор в своей жизни.
Глава 10
Глава 10
Глава 10
После обеда у меня ещё две пары.
На первой преподаватель объясняет эластичность спроса, на второй мы разбираем функции и строим графики. Я честно пытаюсь слушать, записываю формулы и даже отвечаю у доски, но телефон в сумке будто стал тяжелее.
Данил ждёт ответа.
Он написал, что хочет отвезти меня к себе. Я сказала, что мне ещё больно. Он ответил, что помнит и просто соскучился.
С друзьями детства вообще нормально скучать спустя несколько часов.
Ненормально другое: я прекрасно знаю, что Данил имеет в виду под своей квартирой. Не обязательно секс. По нашему новому договору мы всё ещё можем смотреть фильмы, есть и обсуждать университет. Только теперь рядом с обычными занятиями существует спальня.
И я вспоминаю о ней каждый раз, когда закрываю глаза.
– Крис.
Соня толкает меня локтем. Я вздрагиваю и поднимаю голову.
Преподаватель стоит у доски, держа маркер между пальцами, и смотрит прямо на меня.
– Кристина Андреевна, вы согласны с ответом Дмитрия?
Я перевожу взгляд на доску.
Дмитрий из второго ряда написал формулу, пропустив минус перед коэффициентом. Хорошо, что хотя бы часть мозга продолжает работать.
– Нет, Александр Сергеевич. Здесь должен быть минус.
Преподаватель поворачивается к доске, изучает запись и кивает.
– Верно. Дмитрий, исправьте.
Я опускаюсь на стул и тихо выдыхаю.
– Где ты летаешь? – шепчет Соня.
– Нигде.
– Ты пять минут смотришь на одну строчку.
– Думаю.
– О Кирилле?
– Нет.
Ответ выходит слишком быстрым.
Соня прищуривается, но продолжить не успевает. Преподаватель поворачивается к аудитории, и нам приходится замолчать.
После звонка студенты начинают собираться. В аудитории сразу становится шумно: скрипят стулья, застёгиваются сумки, кто-то договаривается встретиться в библиотеке. За окнами уже темнеет, на стекле отражаются длинные лампы под потолком.
Я достаю телефон.
От Данила новое сообщение:
«Нижняя парковка. В шестнадцать десять».
Смотрю на время.
Шестнадцать ноль пять.
«Это приказ?»
Ответ появляется сразу:
«Предложение с точным адресом».
«А если я откажусь?»
Три точки возникают и исчезают.
«Тогда отвезу тебя домой».
Никакого давления. Даже обидно.
«Буду через десять минут».
Данил присылает:
«Через пять».
Я убираю телефон и надеваю пальто.
– Ты домой? – спрашивает Соня, наматывая шарф на шею.
– Данил подвезёт.
– Вы помирились окончательно?
– Да. Он больше не курит.
– И снова работает личным водителем?
– Ему по пути.
Это не совсем ложь. Чтобы добраться до квартиры Данила, действительно нужно ехать по дороге. Как и до любого другого места в городе.
Мы выходим из аудитории, спускаемся на первый этаж и забираем вещи в гардеробе. Соня направляется к главному входу, а я сворачиваю в стеклянный переход, ведущий к юридическому корпусу и нижней парковке.
В коридорах уже свободнее. Вечерние группы ещё не пришли, дневные расходятся. За окнами начинается мелкий дождь, мокрые дорожки блестят в свете фонарей.
На парковку можно попасть через дверь возле служебной лестницы. Я прикладываю студенческий к считывателю, спускаюсь на один этаж и оказываюсь среди бетонных колонн и рядов машин.
Здесь прохладно. Шаги отдаются эхом, из вентиляции тянет сыростью. Машина Данила стоит в дальнем ряду. Фары выключены, двигатель работает.
Когда подхожу, он выходит и открывает передо мной пассажирскую дверь.
На нём тёмное пальто, серый свитер и чёрные брюки. Волосы слегка влажные после дождя. В руках мой любимый чай из университетской кофейни.
– Ты опоздала, – говорит он.
– На две минуты.
– На три.
– Можешь отвезти меня домой.
Данил протягивает стакан.
– Садись.
Я забираю чай, но не двигаюсь.
– А где приветствие?
Его взгляд меняется.
Он медленно оглядывается. Между машинами никого, камеры закреплены под потолком далеко от нас. Данил кладёт ладонь мне на шею, притягивает к себе и целует.
Чай в моей руке опасно наклоняется. Я успеваю выровнять стакан и свободной ладонью хватаюсь за его пальто.
Поцелуй длится недолго, но колени всё равно становятся слабее.
– Привет, – произносит Данил, отстраняясь.
– Можно было сказать словами.
– Ты просила не это.
Самоуверенный и, что раздражает сильнее, прав.
Я сажусь в машину. Данил закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место. Снимает пальто, бросает на заднее сиденье и пристёгивается.
– Ты ела после обеда? – спрашивает он, выезжая с парковки.
– Нет.
– Почему?
– На парах обычно не накрывают стол.
– У тебя была перемена.
– Я не хотела.
Его пальцы сильнее сжимают руль.
– Дома поешь.
– Мы же едем не на свидание.
– Людям без отношений тоже нужна еда.
– Очень убедительно.
Данил бросает на меня короткий взгляд.
– Я заказал ужин.
– Заранее?
– Ты всё равно согласилась бы.
– Откуда такая уверенность?
– Ты слишком долго думала над ответом.
Я отворачиваюсь к окну и делаю глоток чая.
Он уже знает, сколько времени мне требуется, чтобы согласиться приехать к нему ради секса. Прекрасное применение многолетней дружбы.
Дождь усиливается. Капли стучат по крыше, дворники непрерывно двигаются по стеклу. Машины ползут медленно, поэтому дорога до его дома занимает больше часа.
Мы разговариваем об учёбе. Данил рассказывает, как Максим спорил с преподавателем по уголовному праву, а я жалуюсь на групповое задание, в котором один человек не отвечает в чате с пятницы.
Ничего необычного.
Если не считать его ладони, лежащей на моём колене.
Сначала Данил касается пальцами ткани брюк. Затем медленно проводит выше, останавливается и снова возвращается к колену. Будто просто греет руку.
Я смотрю на него.
Он следит за дорогой.
– Это что? – спрашиваю я.
– Рука.
– Я вижу.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Убери.
Данил сразу убирает ладонь на руль.
Честно выполняет правило.
Через минуту становится холодно.
И пусто.
Я ставлю стакан в подстаканник и сама беру его руку. Возвращаю на своё колено.
Уголок рта Данила поднимается.
– Что?
– Ничего.
– Даже не думай комментировать.
– Я молчу.
Его большой палец медленно гладит мою ногу через ткань.
Может, секс по дружбе и правда хорошая идея.
В квартире тепло. Пока мы снимаем верхнюю одежду, звонит курьер. Данил просит меня подождать и спускается на первый этаж за заказом.
Я прохожу в гостиную. На кухонном острове лежат его конспекты, рядом открыт ноутбук. На диване сложен плед, который мы использовали вчера. Всё выглядит обычно, но я замечаю спальню в конце коридора и сразу чувствую, как начинает гореть лицо.
Телефон вибрирует.
Мама спрашивает, во сколько я вернусь.
«Данил помогает с заданием. Буду к девяти».
Он действительно может помочь.
Если после ужина останется время.
Ответ приходит быстро:
«Хорошо. Не забудь поесть».
У наших мам одна общая задача – не дать мне умереть от голода.
Через несколько минут возвращается Данил. В одной руке большой бумажный пакет, в другой ключи. Он ставит еду на остров и достаёт контейнеры.
– Паста, салат, суп и десерт, – перечисляю я. – Ты заказал на неделю?
– Не знал, чего ты захочешь.
– Можно было спросить.
– Хотел, чтобы ты приехала.
Его пальцы на секунду замирают на крышке контейнера. Потом Данил продолжает раскладывать еду, словно не сказал ничего особенного.
Я сажусь на высокий стул.
– Мог просто написать.
– Я написал.
– Не про еду.
– Крис, ешь.
Очень удобный способ закончить разговор.
Он разогревает пасту, ставит передо мной тарелку и наливает воду. Сам садится напротив с супом. Мы ужинаем на кухне, обсуждая мою работу по экономике. Данил предлагает посмотреть её после еды и находит ошибку в расчётах ещё до того, как я успеваю открыть ноутбук.
Через сорок минут мы сидим рядом за островом. Я исправляю таблицу, Данил читает текст, положив локоть на спинку моего стула.
Его лицо находится слишком близко.
– Здесь повтор, – говорит он и указывает на абзац.
– Где?
Данил наклоняется. Грудь касается моего плеча, ладонь ложится на стол возле моей.
– Вторая и четвёртая строки.
Я смотрю на экран.
Потом на его пальцы.
Потом на губы возле моего виска.
– Ты специально?
– Что?
– Дышишь мне в ухо.
– Я просто дышу.
– Отойди.
Он выпрямляется и отступает на шаг.
Сразу становится легче сосредоточиться.
И скучнее.
Я исправляю повтор, сохраняю документ и закрываю ноутбук.
– Всё.
– Тогда домой?
Я поворачиваюсь на стуле.
– Ты серьёзно?
Данил опирается бедром о кухонный остров. Лицо спокойное, руки скрещены на груди.
– Ты сказала, что тебе больно.
– Уже меньше.
Его взгляд опускается к моим губам.
– Насколько меньше?
– Достаточно, чтобы целоваться.
– Только целоваться?
Я пожимаю плечами.
– Посмотрим.
Он подходит.
На этот раз медленно. Останавливается между моих коленей, разводит их ладонями и притягивает стул ближе. Я кладу руки ему на плечи.
Данил целует меня без спешки. Сначала губы, потом шею. Его пальцы скользят под блузку, проходят по талии, но не поднимаются выше.
Я сама беру его руку и кладу на грудь.
Дыхание Данила становится тяжелее.
Он расстёгивает две верхние пуговицы, отводит ткань и касается губами кожи над бюстгальтером. Потом поднимает голову.
– В спальню не пойдём.
– Почему?
– Потому что ты ещё не восстановилась.
– Ты врач?
– Нет. Но хромала утром.
– Уже не хромаю.
– Сегодня только это.
Его большой палец проводит по соску через ткань бюстгальтера. Я вздрагиваю и сильнее сжимаю плечи.
– Это тоже считается сексом? – спрашиваю я.
– По нашему договору – да.
– Удобно.
Данил улыбается и снова целует.
Мы остаёмся на кухне недолго. Он переносит меня на диван, укладывает рядом и накрывает пледом. Целует, гладит, доводит до дрожи одними пальцами, но не позволяет снять с него брюки.
Когда я пытаюсь, Данил перехватывает запястья и прижимает к дивану.
– Отдыхай.
– Сам предложил секс по дружбе.
– У нас впереди достаточно времени.
Фраза звучит уверенно.
Слишком уверенно для договора, который должен закончиться, как только у одного из нас появятся отношения.
Но сейчас думать об этом не хочется.
После он приносит мне воду, застёгивает пуговицы на блузке и кормит шоколадным десертом прямо с ложки.
Это совсем не похоже на свидание.
На свиданиях мужчины тоже целуют, кормят и помогают с заданиями, но у нас всё иначе. Мы друзья. Данил и раньше следил, чтобы я ела, носил сумку и исправлял мои ошибки.
Раньше только не держал пальцы под моей юбкой.
В девять он отвозит меня домой. У ворот не целует, потому что камеры. Просто отдаёт сумку и желает спокойной ночи.
Я поднимаюсь в комнату, переодеваюсь и ложусь в кровать.
Через минуту приходит сообщение:
«Таблетку выпила?»
«Уже не болит».
«Это не ответ».
«Да, папа».
«Спокойной ночи, мелкая».
Я отправляю ему сердитый смайлик и улыбаюсь в подушку.
На следующий день перед первой парой Данил появляется возле нашей аудитории с бумажным пакетом.
На мне чёрные брюки, кремовая блузка и короткий жакет. Платиновые волосы заплетены в две косы, чёрная прядь проходит вдоль левой и выделяется среди светлых волос. Соня стоит рядом и допивает кофе.
– Доброе утро, – говорит Данил.
Он протягивает мне пакет.
– Что это?
– Завтрак.
– Я ела дома.
Данил смотрит на меня.
– Чай не считается.
– Откуда ты знаешь?
– Ты написала мне в семь сорок. В семь пятьдесят уже вышла. За десять минут ты не ешь.
Соня переводит взгляд с него на меня.
– Он следит за твоим расписанием с утра?
– Он всегда такой, – отвечаю я и забираю пакет.
Внутри сырники без изюма и маленькая баночка сметаны.
– Спасибо.
– После пар сразу домой?
– Да. У меня занятие с преподавателем по математике.
– Во сколько закончишь?
– В шесть.
– Заберу.
– Не нужно.
– На улице обещают дождь.
– У меня есть зонт.
– Крис.
Он произносит моё имя привычно, но взгляд задерживает на мне дольше. Я сразу вспоминаю вчерашний диван.
При Соне возразить сложнее.
– Хорошо, – сдаюсь я. – В шесть у главного корпуса.
– Напишу.
Данил касается пальцами чёрной пряди в моей косе и уходит к лестнице.
Соня провожает его взглядом.
– Он опять ведёт себя как твой парень.
Я разворачиваю пакет с сырниками.
– Он привёз завтрак.
– Знает, во сколько ты встала, что успела поесть и когда заканчиваются дополнительные занятия.
– Мы давно дружим.
– И трогает твои волосы каждый раз, когда подходит.
Я беру пластиковую вилку.
– Данил всегда их трогал.
– Ты на него смотришь по-другому.
Рука замирает над сырником.
– Как?
– Не знаю. Странно.
– Это у тебя богатое воображение.
Соня прищуривается, но в аудитории появляется преподаватель. Приходится войти и занять места.
Никто ничего не узнает.
Первое правило мы соблюдаем.
Во вторник Данил действительно забирает меня после дополнительного занятия. В среду оставляет на моём столе кофе перед сложным семинаром. В четверг утром пишет:
«Сегодня ты ко мне».
Я смотрю на сообщение и чувствую знакомое тепло внизу живота.
Боль давно прошла.
Весь день тянется медленно. На лекции я трижды проверяю часы. Во время обеда почти—
Нет. Не использую это слово даже мысленно.
Во время обеда не слышу половину рассказа Сони. После последней пары первой выхожу из аудитории, спускаюсь в гардероб и направляюсь к нижней парковке.
Данил ждёт возле машины.
На нём чёрная рубашка, тёмные джинсы и пальто. Рукава рубашки закатаны до локтей. Увидев меня, он смотрит на часы.
– Раньше на четыре минуты.
– Могу пройти круг и вернуться.
Данил открывает пассажирскую дверь.
– Садись.
– Где приветствие?
Он оглядывает парковку, берёт меня за талию и прижимает к машине.
Поцелуй получается таким, что про приветствие я забываю.
В квартире мы не ужинаем.
Не открываем ноутбуки и не включаем фильм. Едва дверь закрывается, Данил снимает с меня пальто, подхватывает под бёдра и несёт по коридору.
На этот раз я не спорю, что умею ходить.
Обхватываю его ногами и целую сама.
В спальне горит только лампа возле кровати. Данил ставит меня на пол, медленно расстёгивает блузку и стягивает её с плеч. Я тяну чёрную рубашку из его джинсов, расстёгиваю пуговицы одну за другой.
Пальцы больше не дрожат.
Страшно тоже не становится.
Он укладывает меня на кровать, целует грудь и живот, но ниже не опускается. Помнит, что в первый раз я остановила. Не спрашивает снова и не пытается уговорить.
Его пальцы скользят между моих ног, осторожно входят внутрь. Теперь тело принимает их легче. Данил двигается медленно только первые минуты, затем находит нужный ритм, и я перестаю думать обо всём.
Когда он надевает презерватив и входит, боли нет.
Только сильное давление и горячее удовольствие.
Я обхватываю его бёдра ногами, подаюсь навстречу. Данил держит меня за талию, целует, двигается глубже и увереннее. Его пальцы касаются клитора, и напряжение быстро собирается внутри.
В этот раз я не сдерживаю стоны.
Ему явно нравится.
Данил смотрит на моё лицо, сжимает пальцы на бедре и ускоряется. Я кончаю раньше него, прижимаюсь к груди и закрываю глаза.
После мы лежим рядом, тяжело дыша. За окном идёт дождь, капли стучат по стеклу, городские огни расплываются за мокрым окном.
Данил проводит пальцами по моему животу.
– Теперь точно не больно?
– Нет.
– Хорошо.
Он целует меня в плечо и встаёт. Возвращается с водой и влажным полотенцем, как в первый раз. Потом приносит из гостиной мою сумку и достаёт чёрную футболку.
– Опять твоя?
– Уже твоя.
– Ещё одна?
– Чтобы не ходила по квартире голая.
– Тебе не нравится?
Данил останавливается.
– Не провоцируй.
Я улыбаюсь и натягиваю футболку.
Через полчаса мы сидим на кухне. Я забралась с ногами на высокий стул, волосы собрала в небрежный пучок, чёрная прядь свисает возле щеки. Данил разогревает ужин и ставит передо мной тарелку.
– Это начинает выглядеть подозрительно, – замечаю я.
– Что именно?
– Ты сначала раздеваешь меня, потом кормишь.
– Хочешь наоборот?
– Я говорю, что это похоже на отношения.
Рука Данила замирает над столом.
Он поднимает взгляд.
– Тебе не нравится?
– Нравится. Но у нас правила.
– В правилах запрещены ужины?
– Нет.
– Тогда ешь.
Я беру вилку.
Логично.
После ужина Данил отвозит меня домой. Машина останавливается в тени деревьев, немного не доезжая до ворот.
– Почему здесь? – спрашиваю я.
Он глушит двигатель.
– Камеры.
Данил наклоняется, кладёт ладонь на мой затылок и целует. Я сразу отвечаю, цепляюсь пальцами за ворот пальто. Когда он отстраняется, дыхание сбилось у обоих.
– Теперь можно ехать к воротам, – говорит он.
– Ты ужасный человек.
– Зато соблюдаю правила.
Через минуту машина останавливается у дома. На этот раз Данил выходит, забирает мою сумку и провожает до калитки без единого лишнего прикосновения.
– Спокойной ночи, Крис.
– Спокойной.
Он отдаёт сумку. Я иду к дому и оборачиваюсь уже возле двери.
Данил ждёт, пока я войду.
Телефон вибрирует, когда снимаю пальто в прихожей.
«Ты поела?»
Я смотрю на сообщение.
«Ты лично поставил передо мной тарелку час назад».
«Вдруг снова голодная».
«Это поведение парня».
Ответ появляется не сразу.
«Это поведение человека, который знает, что ты забываешь есть».
Я прикусываю губу.
Разумно.
Данил заботился обо мне задолго до нашего договора. Просто теперь его забота смешалась с тайными поцелуями, спальней и футболками, которые постепенно переселяются в мой шкаф.
Никаких отношений.
Только дружба, секс и ужины.
Очень удобная договорённость.
Главное – не придумывать ей другое название.
