Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 15
Глава 15
Глава 15
Свободные люди
В субботу меня будит дверной звонок.
Я натягиваю одеяло на голову и жду, что дверь откроет кто-нибудь другой. Внизу работает кофемашина, мама разговаривает по телефону, а папа ещё час назад уехал на встречу. В этом доме полно бодрых взрослых, способных принимать гостей в одиннадцать утра.
Звонок повторяется.
– Крис! – доносится с первого этажа. – Открой, пожалуйста! Я в прямом эфире!
Разумеется.
Я выбираюсь из кровати, на ходу собираю платиновые волосы в небрежный хвост и спускаюсь. На мне короткие домашние шорты, растянутая серая футболка и один носок. Второй исчез за ночь, хотя перед сном точно находился на ноге.
В прихожей прохладно. Через матовое стекло входной двери виден высокий мужской силуэт.
Сердце узнаёт его раньше головы.
Я замираю возле последней ступеньки.
Можно сделать вид, что не слышала. Вернуться наверх, надеть второй носок, умыться и подготовиться к встрече с человеком, с которым вчера закончила тайно спать.
Данил звонит в третий раз.
– Иду! – громко отвечаю я, чтобы мама не прервала эфир и не спустилась сама.
Открываю дверь.
Данил стоит на крыльце с большой чёрной коробкой в руках. На нём тёмные джинсы, чёрная толстовка и лёгкая куртка. Волосы влажные от тумана, под глазами залегли тени. Он выглядит так, будто спал не лучше меня.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
Потом его взгляд опускается к моим голым ногам и одному носку.
– Ты теперь так ходишь?
Я машинально прячу босую ступню за другую.
– Это новый стиль.
– Смелый.
– Что ты привёз?
Данил переводит взгляд на коробку.
– Твои вещи.
Я отступаю, пропуская его внутрь. Он входит, вытирает обувь о коврик и закрывает дверь плечом. Знакомый запах сразу заполняет прихожую. Ещё вчера я засыпала рядом с ним, а сегодня не знаю, куда деть руки.
– Мог оставить у родителей, – говорю я.
– Ты просила передать через Максима.
– И?
– Не хочу, чтобы он трогал твоё бельё.
Я резко смотрю на коробку.
– Ты положил бельё сверху?
– Нет.
– Тогда он бы не узнал.
– Я знаю Максима. Он бы узнал.
– Ты мог сложить всё в пакет.
– Я привёз сам.
Коротко и без возможности продолжить спор.
Из гостиной доносится мамин голос:
– Данил, это ты?
Он поворачивает голову.
– Доброе утро, Елена Сергеевна.
– Проходи! Я через пять минут закончу!
Я открываю рот, чтобы сказать, что Данил уже уходит, но мама вновь начинает рассказывать подписчикам о пользе правильного завтрака. Выгонять друга детства через тридцать секунд после приглашения взрослого невежливо.
Да и коробку нужно куда-то поставить.
– Отнеси наверх, – прошу я.
Данил поднимается следом за мной. Доски на лестнице тихо поскрипывают, из маминой студии льётся яркий свет кольцевых ламп. В комнате я освобождаю место возле шкафа, убрав с пола брошенную рубашку.
Данил ставит коробку и выпрямляется.
Теперь он занимает половину моей спальни. Не буквально, но его рост рядом с низкой кроватью и маленьким письменным столом всегда делал комнату теснее. Раньше Данил мог лечь поперёк покрывала, взять мой ноутбук и не уходить до ночи. Я садилась рядом, складывала ноги ему на спину и делала домашнее задание.
Всё было легко, пока мы не решили снять одежду.
– Здесь всё? – спрашиваю я.
– Кроме зубной щётки.
– Почему?
– Выбросил.
– Правильно.
Его губы сжимаются.
– Ещё расчёска.
– Её тоже выбросил?
– Нет. Не нашёл.
Врёт.
Моя расчёска лежала возле раковины в прозрачном стакане. Данил пользовался ею, когда не мог найти свою, и каждый раз жаловался, что на ней остаются длинные волосы.
– Оставь себе на память, – говорю я.
– Уже.
В комнате становится слишком тихо.
Я отворачиваюсь к коробке и снимаю крышку. Внутри всё сложено аккуратно: одежда, косметичка, зарядка, резинки и бельё в непрозрачном пакете. Сверху лежит тот самый учебник по экономике.
Очень символично. Начали с него и им же закончили.
– Спасибо, что привёз.
– Не за что.
Данил не уходит.
Стоит возле двери, засунув руки в карманы куртки, и рассматривает мои фотографии на стене. На одной нам по десять лет. Я с двумя светлыми косами и выбитым передним зубом обнимаю худого Данила в огромных очках. На его щеке след от мороженого, в руках пластиковый меч.
Мама обожает эту фотографию.
Я раньше тоже.
– Мы теперь не разговариваем? – спрашивает Данил.
Закрываю коробку.
– Разговариваем.
– Вчера это выглядело иначе.
– Вчера мы ссорились.
– А сегодня?
– Сегодня ты привёз вещи.
Он вытаскивает руки из карманов и медленно застёгивает куртку, хотя в доме тепло.
– Я не спрашиваю про договорённость. Ты всё решила.
– Хорошо, что понял.
Его взгляд становится жёстче, но Данил сдерживается.
– Я спрашиваю про нас.
– Про нашу дружбу?
– Да.
Я сажусь на край кровати. Ноги мёрзнут, и я прячу босую ступню под вторую.
– Не знаю, Данил.
Он хмурится.
– Мы дружим пятнадцать лет.
– Поэтому всё сложнее.
– Одна ссора не перечёркивает пятнадцать лет.
– Дело не только в ссоре. Мы переспали. Не один раз. Теперь делать вид, что ничего не происходило, у меня не получится.
– Я не прошу делать вид.
– А что ты просишь?
Данил отводит взгляд к окну. За стеклом висит белый туман, на ветках клёна блестят капли воды. Его пальцы скользят по молнии куртки и останавливаются возле воротника.
– Дай мне исправить.
– Как?
– Не знаю.
Честный ответ.
И от этого ещё хуже.
Если бы он снова начал объяснять, почему имел право вмешаться, я бы легко разозлилась. Но Данил стоит посреди моей комнаты, смотрит упрямо и устало, а я вижу перед собой не только мужчину, сорвавшего мне встречу.
Я вижу мальчика из детского сада.
Друга, который носил мой рюкзак, делился завтраками, терпел мои колкости и звонил из другого города, даже когда разница во времени заставляла его вставать в шесть утра.
Из жизни нельзя аккуратно вырезать несколько недель и оставить всё остальное нетронутым.
– Мне нужно время, – говорю я.
Данил сразу кивает.
– Хорошо.
– И расстояние.
На этот раз пауза длится дольше.
– Сколько?
– Я не составляла график.
– Крис.
– Не знаю. Просто не пиши мне каждый час, не приезжай без предупреждения и не следи, сколько булочек я ем.
Он опускает голову и тихо выдыхает.
– Я не слежу.
– Вчера следил.
– Ты взяла один салат.
– Вот видишь.
Уголок его рта дёргается, но улыбка быстро исчезает.
– Ладно. Не буду.
– Спасибо.
Данил делает шаг к двери, потом останавливается.
– Ты перенесла встречу с Никитой?
Внутри мгновенно вспыхивает раздражение. Он замечает моё лицо и поднимает ладонь.
– Всё. Забудь. Не моё дело.
– Верно.
– Тяжело, – признаёт он.
– Привыкай.
– Постараюсь.
Он выходит из комнаты. Я иду следом, чтобы проводить. На лестнице нас перехватывает мама. Эфир закончился, но свет в гостиной ещё горит. На маме кремовая блузка и брюки, волосы уложены крупными волнами, а на лице сияет улыбка человека, который не подозревает, что попал в центр очень неловкой ситуации.
– Данил, куда ты собрался? Я сделала сырники.
– Спасибо, Елена Сергеевна, но мне нужно ехать.
– В субботу утром?
– Отец попросил заехать в ресторан.
Мама переводит взгляд на меня.
– А ты почему его не покормила?
– Он сам отказался.
– Крис, гостям нужно хотя бы чай предложить.
Данил смотрит на меня. В зелёных глазах впервые за утро появляется настоящее веселье.
– Воспитание совсем испортилось, – замечает он.
– Могу предложить воду, – отвечаю я вежливо. – Из-под крана.
Мама качает головой.
– Вы снова спорите?
– Нет, – произносим мы одновременно.
Она улыбается ещё шире.
– Значит, всё как обычно.
Нет, мам.
Совсем не как обычно.
Данил прощается, выходит на крыльцо и направляется к машине. Я стою в дверях, обхватив себя руками. Перед тем как сесть за руль, он смотрит в мою сторону.
Я не машу.
Он тоже.
В понедельник впервые за две недели я приезжаю в университет на такси и покупаю кофе сама.
Это должно быть мелочью, но утро сразу идёт не так. В кафе возле главного корпуса очередь, бариста путает заказ и добавляет обычную карамель вместо солёной. Потом стакан протекает возле крышки, и на рукаве светлого пальто остаётся липкое пятно.
Данил бы заметил плохо закрытую крышку раньше меня.
Раздражённо вытираю рукав салфеткой.
Вот именно поэтому нужно расстояние. Я слишком быстро привыкла, что он думает обо всём за двоих.
В холле шумно. У турникетов толпятся опоздавшие студенты, возле расписания кто-то ругается из-за перенесённой аудитории. Я вижу Данила у лестницы. Он разговаривает с Ильёй и листает документы в синей папке.
На нём тёмно-серый костюм без галстука. Чёрные волосы зачёсаны назад, в руке ключи от машины. Рядом останавливается девушка с юридического факультета, задаёт ему вопрос, и Данил наклоняется, чтобы расслышать.
Раньше я бы подошла.
Сейчас прохожу мимо.
– Привет, – говорит Данил, когда между нами остаётся несколько шагов.
Я останавливаюсь.
– Привет.
Его взгляд скользит по пятну на рукаве, затем к бумажному стакану.
– Крышка плохо закрыта.
– Уже поняла.
– Дай салфетку.
– Я вытерла.
Он сжимает губы, удерживая следующее предложение. Не спрашивает, нужен ли новый кофе. Не забирает стакан. Просто отступает, освобождая мне дорогу.
– Хорошего дня.
– И тебе.
Поднимаюсь по лестнице, чувствуя его взгляд на спине. На втором этаже не выдерживаю и оборачиваюсь.
Данил уже снова разговаривает с Ильёй.
Расстояние работает.
Почему-то никакого удовольствия это не приносит.
Во вторник мы с Никитой всё же идём в кафе.
Он пишет после обеда:
«Предложение о кофе ещё действует. Без зрителей и выяснения отношений».
Я долго смотрю на сообщение, затем отвечаю:
«Сегодня после четырёх?»
Никита соглашается.
Кафе напротив университета небольшое, с тёмно-зелёными диванами, круглыми столиками и полками с книгами возле стены. В окнах висят гирлянды, хотя до Нового года ещё несколько месяцев. За стойкой шипит кофемашина, пахнет выпечкой и корицей.
Мы занимаем столик у окна. Никита снимает пальто, вешает его на спинку стула и остаётся в светло-сером джемпере. Я кладу сумку рядом и прячу руки под столом, чтобы не теребить ремень.
Первое настоящее свидание после Кирилла.
Если не считать встречу с Кириллом свиданием, что после коктейля на его рубашке делать сложно.
– Сразу уточню, – говорит Никита, открывая меню. – Данил сегодня не появится?
Я чувствую, как щёки нагреваются.
– Нет.
– Он знает, что ты здесь?
– Это не имеет значения.
Никита внимательно смотрит на меня.
– Значит, знает.
– Мы не встречаемся.
– А раньше встречались?
– Нет.
– Но он считает иначе?
– Нет.
Чем больше отвечаю, тем глупее звучит ситуация.
Никита откидывается на спинку дивана и складывает меню.
– Ладно. Попробую сформулировать проще. У вас что-то есть?
– Мы друзья детства.
Он ждёт продолжения.
– И всё? – уточняет после паузы.
– Сейчас – всё.
Слово «сейчас» повисает между нами. Никита замечает его, но не давит.
– Хорошо. Тогда больше не спрашиваю.
Подходит официантка. Я заказываю раф, Никита – американо и два круассана. После её ухода разговор становится легче. Мы обсуждаем проект, преподавателей и Артёма, который за ночь отправил в чат семь исправленных таблиц.
– Он написал мне в два часа, – рассказывает Никита. – Спросил, почему я округлил число до десятых.
– И почему?
– Потому что я хотел спать.
– Безответственно.
– Артём сказал то же самое.
Никита рассказывает о младшей сестре, которая учится в девятом классе и каждую неделю выбирает новую профессию. В прошлую субботу она собиралась стать ветеринаром, вчера решила поступать на режиссёра. Сам Никита хотел учиться в другом городе, но остался из-за семьи и теперь не жалеет.
Он не пытается произвести впечатление. Не рассказывает о деньгах, машинах или количестве девушек. Спокойно задаёт вопросы, слушает ответы и не проверяет телефон каждые две минуты.
Мне с ним приятно.
Только каждый раз, когда дверь кафе открывается, я невольно поднимаю голову.
Данил не приходит.
Разумеется, не приходит. Я сама попросила оставить меня в покое.
– Ты ждёшь кого-то? – спрашивает Никита после третьего раза.
– Нет. Просто от двери дует.
Он оглядывается.
– Можем пересесть.
– Не нужно.
После кофе мы выходим вместе. Уже стемнело, над дорогой горят фонари, по тротуару тянется цепочка студентов. Никита провожает меня до места, где должно остановиться такси.
– Мне понравилось, – говорит он, спрятав руки в карманы пальто. – Если ты не против, можем повторить.
Я смотрю на его открытое лицо и понимаю, что причин отказывать нет.
Он хороший.
Нормальный.
Рядом с ним не приходится угадывать смысл пауз, спорить за право принять собственное решение или прятать отношения от всех знакомых.
– Давай, – отвечаю я.
Никита улыбается.
– Тогда напишу.
Машина подъезжает к тротуару. Он открывает передо мной дверь, но не пытается поцеловать и не касается талии.
– До завтра, Кристина.
– До завтра.
В дороге я прислушиваюсь к себе.
Сердце бьётся ровно. Ладони не дрожат, губы не горят, в животе спокойно.
Это хорошо.
Спокойствие и должно быть признаком нормального знакомства.
Не обязательно хотеть наброситься на человека после одного кофе. Возможно, мой организм просто избалован мужчиной ростом метр девяносто два, который не умеет целовать спокойно.
Я достаю телефон.
От Данила нет сообщений.
На следующий день он тоже не пишет.
В четверг мы встречаемся возле расписания. Я стою с Соней, Данил спускается по лестнице с девушкой, которую видела возле него в понедельник. Она высокая, с длинными каштановыми волосами и уверенной походкой. На ней светлая блузка, серые брюки и верблюжье пальто, перекинутое через руку.
Девушка что-то говорит. Данил слушает, слегка наклонив голову. Она касается его предплечья, и он не отстраняется.
Я отворачиваюсь к расписанию.
– У нас аудиторию изменили? – спрашиваю у Сони.
– Нет.
– Тогда почему все стоят?
– Потому что преподаватель опаздывает.
– Понятно.
Соня смотрит мне за плечо.
– Это Анжелика Орлова. Третий курс юрфака.
– Я не спрашивала.
– Знаю.
– Тогда зачем рассказываешь?
– Ты уже минуту читаешь одну строчку в расписании.
Я перевожу взгляд ниже.
Оказывается, смотрю на занятия химического факультета.
– Здесь плохо напечатано.
– Конечно.
До конца дня я больше не вижу Данила. Он не появляется в столовой, не ждёт возле выхода и не пишет вечером.
В пятницу проходит ровно неделя с нашей ссоры.
Мы снова собираемся командой в библиотеке. На этот раз работаем быстрее: Соня заканчивает анализ конкурентов, Артём проверяет бюджет, я оформляю целевую аудиторию, а Никита собирает всё в одну презентацию.
После встречи он предлагает зайти за кофе, но у меня болит голова, поэтому мы договариваемся на другой день. Никита принимает отказ спокойно и провожает нас с Соней до лестницы.
На первом этаже многолюдно. У гардероба длинная очередь, возле стеклянных дверей собралась компания третьекурсников. Среди них я сразу замечаю Данила.
И девушку рядом с ним.
Анжелика стоит близко, придерживая ладонью ремень небольшой бордовой сумки. Волосы собраны в низкий хвост, в ушах тонкие золотые серьги. Она смеётся над словами Максима, а Данил смотрит на неё сверху вниз.
Его ладонь лежит у неё на пояснице.
Так же, как раньше лежала на моей.
Я останавливаюсь резко, и Соня едва не врезается мне в спину.
– Что случилось?
– Ничего.
Слишком быстро.
Она прослеживает за моим взглядом и замолкает.
Никита выходит из библиотеки следом за нами. Он останавливается справа и поправляет ремень рюкзака.
– Очередь огромная. Можем выйти через боковой вход.
Поздно.
Максим замечает нас и поднимает руку.
– Крис!
Несколько человек оборачиваются. В том числе Данил.
Его взгляд сразу находит меня, затем перемещается к Никите. Ладонь на пояснице Анжелики не исчезает.
Мы подходим, потому что развернуться и убежать теперь будет совсем глупо. По мере приближения я замечаю, что Данил выглядит непривычно официально: тёмные брюки, белая рубашка, часы на запястье. Анжелика рядом с ним смотрится естественно. Высокая, ухоженная, спокойная.
Им даже не приходится учитывать разницу в росте, чтобы разговаривать.
Ненужное наблюдение.
– Привет, – говорит Данил.
– Привет.
Максим переводит взгляд между нами и быстро перестаёт улыбаться. Он явно знает о ссоре больше, чем показывает.
Анжелика касается Данила за локоть.
– Познакомишь?
Его пальцы на её спине слегка двигаются.
– Лика, это Крис. Моя подруга детства.
Слова звучат правильно.
И всё равно режут.
Данил поворачивается ко мне.
– Крис, это Лика. Моя девушка.
Моя девушка.
В холле кто-то громко смеётся. Возле гардероба падает номерок, охранник открывает дверь опоздавшему студенту, с улицы врывается холодный воздух.
Вокруг всё продолжается.
Только я несколько секунд не могу ответить.
Лика первой протягивает руку.
– Очень приятно. Я много о тебе слышала.
Её улыбка выглядит искренней. Ни насмешки, ни вызова. Она не пытается сильнее прижаться к Данилу или показать, что заняла моё место.
Потому что ей не нужно ничего показывать.
Он сам назвал её своей девушкой.
Я пожимаю протянутую руку.
– Мне тоже приятно.
– Данил рассказывал, как ты защищала его в школе, – продолжает Лика. – Правда, версию с очками и дракой он сильно сократил.
Я перевожу взгляд на него.
– Ты рассказывал обо мне?
Данил смотрит прямо.
– Ты спросила.
Лика кивает.
– Я спросила, откуда у него на телефоне фотография девочки с двумя косами и пластиковым мечом.
Та самая фотография.
Я думала, она хранится только у наших родителей. Получается, Данил держит её в телефоне. И показывает девушке, с которой начал встречаться.
Внутри становится тесно.
– Это был мой меч, – говорю я.
– Вообще-то мой, – возражает Данил.
– Ты отдал его мне после первого удара.
– Ты угрожала сломать второй.
На мгновение мы снова оказываемся прежними. Он смотрит знакомо, уголок его рта поднимается, а я уже готова напомнить, как Данил спрятался за воспитательницей.
Лика тихо смеётся.
И момент заканчивается.
Её пальцы скользят по рукаву его рубашки. Данил переводит на неё взгляд.
– Нам пора, – говорит она. – Стол забронирован на семь.
– Да.
Он поправляет на её плече ремень сумки.
Обычный жест.
Заботливый.
Мой желудок болезненно сжимается.
– А это Никита, – произношу я раньше, чем они успевают уйти.
Данил снова смотрит на парня рядом со мной.
– Мы знакомы.
– Не уверен, что это можно назвать знакомством, – спокойно отвечает Никита.
Максим кашляет в кулак, скрывая улыбку. Лика переводит заинтересованный взгляд с одного на другого, но вопросов не задаёт.
– Никита участвует с нами в проекте, – добавляю я. – И мы встречаемся.
Слова вылетают сами.
Никита поворачивается ко мне.
Соня рядом тихо втягивает воздух.
Я понимаю, что сказала, когда уже поздно что-то исправлять.
Мы с Никитой ходили на одно свидание. Он предложил второе. Это ещё не значит, что мы встречаемся.
Но забирать слова обратно при Даниле я не стану.
В его глазах исчезает тепло. Он медленно переводит взгляд на Никиту, потом возвращает его ко мне.
– Поздравляю, – произносит Данил.
– Спасибо.
Лика улыбается.
– Тогда нам всем есть что отметить.
Она говорит без скрытого смысла. Просто радуется, что у подруги её парня тоже всё хорошо.
Мне становится стыдно ещё сильнее.
– Вы красивая пара, – говорю я ей.
Фраза знакомая.
Именно так наши родители говорили о нас с Данилом за семейным столом.
Лика бросает на него тёплый взгляд.
– Спасибо.
Данил не отвечает.
Они прощаются и направляются к выходу. Перед дверью Данил придерживает Лике пальто, помогает надеть и поправляет волосы, зацепившиеся за воротник. Потом открывает перед ней дверь.
Я смотрю, пока стекло не закрывается.
– Мы встречаемся? – негромко спрашивает Никита.
Я медленно поворачиваюсь.
Он не злится. На его лице читается растерянность, смешанная с осторожным весельем.
– Прости.
– Это было для Данила?
– Нет.
Никита приподнимает бровь.
– Ладно. Да.
– Я так и понял.
– Я не должна была говорить за тебя.
– Не должна была, – соглашается он без раздражения. – Но если предложение настоящее, я не против обсудить.
Соня делает шаг назад.
– Пойду заберу наши куртки.
Она быстро направляется к гардеробу, оставляя нас вдвоём.
Я потираю ладонями ремень сумки.
– Я не знаю, готова ли встречаться.
– Тогда не будем торопиться.
– Ты не обязан ждать, пока я разберусь.
– Я и не собираюсь сидеть у твоего дома с календарём. – Никита улыбается. – Давай просто ещё раз выпьем кофе. Без громких заявлений и высоких мужчин, возникающих из воздуха.
Я выдыхаю.
– Договорились.
Он кивает и уходит к друзьям возле лестницы. Соня возвращается с моей курткой и молча помогает продеть руки в рукава.
– Даже не начинай, – предупреждаю я.
– Я ничего не говорю.
– Ты очень громко молчишь.
– Хорошо. Скажу один раз. Ты только что назвала Никиту своим парнем, потому что Данил представил Лику девушкой.
– Я запуталась.
– Конечно.
– Соня.
Она застёгивает своё пальто и смотрит мне в лицо.
– Тебе больно.
– Мне неожиданно.
– Он имеет право встречаться.
– Я знаю.
– Ты сама этого хотела.
– Знаю!
Несколько студентов оборачиваются. Я понижаю голос.
– Именно поэтому всё нормально. Мы свободные люди. Он встречается с Ликой, я могу встречаться с Никитой. Никто никого не контролирует. Идеальная ситуация.
Соня поджимает губы, но спорить не продолжает.
Мы выходим на улицу. Возле ступеней темно, парковка освещена фонарями. Воздух пахнет сыростью и выхлопными газами. Я достаю телефон, чтобы вызвать такси.
Соня неожиданно останавливается.
Я поднимаю голову.
В дальнем ряду машин стоит Данил. Лика – перед ним, спиной к серебристому автомобилю. Она что-то говорит, подняв лицо, Данил слушает. Потом убирает выбившуюся прядь с её щеки.
Тем же движением, которым убирал мою.
Наклоняется и целует её.
Спокойно. Не скрываясь. Не оглядываясь по сторонам.
Лика кладёт ладонь ему на грудь и отвечает.
Я отвожу взгляд слишком поздно.
– Крис, – тихо произносит Соня.
– Не надо.
Экран телефона расплывается перед глазами. Моргаю, ввожу адрес и вызываю машину.
– Всё нормально, – говорю я.
– Я ничего не спросила.
– Но собиралась.
Соня берёт меня под руку и ведёт к краю тротуара. Я иду рядом, не оборачиваясь.
Ревность между друзьями существует.
Я сама объясняла это Данилу возле спортивной площадки. Когда у подруги появляется кто-то новый, другой подруге неприятно. Она боится, что её заменят, что привычные встречи закончатся, что общих секретов станет меньше.
Сейчас происходит то же самое.
Лика просто заняла время, которое раньше принадлежало мне.
Кофе по утрам. Поездки. Его квартира. Сообщения перед сном.
Его руки.
Его губы.
Его кровать.
На последнем пункте теория о дружеской ревности окончательно разваливается.
Я сама вернула Данилу карту. Сама потребовала свободы. Сама сказала, что он может встречаться с кем угодно.
Он всего лишь послушал.
Тогда почему мне так хочется подойти к Лике, убрать её руки с его груди и сказать, что она целует мужчину, которого я всё ещё считаю своим?
