Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 8
Глава 8
Глава 8
Второй поцелуй не похож на первый.
Данил больше не касается моих губ осторожно, проверяя реакцию. Его ладонь крепче сжимается на моём затылке, пальцы путаются в платиновых волосах, а губы становятся настойчивее. Я чувствую вкус мяты, горячее дыхание и собственное сердце, которое вдруг начинает колотиться так, что о фильме, Кирилле и здравом смысле не остаётся ни одной связной мысли.
Я должна отстраниться.
Спросить, что он делает. Напомнить, что мы друзья с садика и я знаю про него вещи, после которых нормальные люди не целуются.
Вместо этого хватаюсь за ворот его свитера и тяну к себе.
Данил на секунду замирает. Этого хватает, чтобы я поняла: он ждал, что я остановлю. Сейчас ещё можно отшутиться, вернуть миску с попкорном на колени и сделать вид, что поцелуи действительно входят в программу первой помощи после неудачных отношений.
Но я не хочу.
Его губы снова накрывают мои. Данил целует глубже, язык скользит по нижней губе, и от этого простого движения по телу проходит горячая волна. Я разжимаю пальцы на его свитере и провожу ладонями по груди.
Под тканью твёрдо.
Совсем не так, как раньше.
Когда-то я могла без спроса забрать у Данила футболку, переодеться прямо у него в комнате и не увидеть в этом ничего особенного. Правда, раньше под одеждой находился тощий мальчик с выпирающими ключицами, а теперь там обнаружилась проблема, к которой меня никто не подготовил.
Данил подхватывает меня за талию и одним движением пересаживает к себе на колени. Я тихо выдыхаю ему в губы, упираюсь ладонями в плечи. Мои колени оказываются по обе стороны от его бёдер, волосы падают вперёд, закрывая нас от света телевизора.
– Данил… – произношу я, когда его губы перемещаются к шее.
Он останавливается.
Не убирает рук. Одна лежит на талии, вторая удерживает затылок. Данил поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Дыхание тяжёлое, зелёные глаза непривычно серьёзные.
– Скажи сейчас, если хочешь остановиться.
Всего одна фраза.
Без давления, без попытки решить за меня. Он просто ждёт, и я понимаю, что любой мой ответ примет.
Я смотрю на его лицо, на тёмные волосы, которые сама успела растрепать, на губы, которыми он только что целовал меня. Перед глазами на секунду возникает Кирилл. Его рука на чужом бедре. Его слова о том, что я не захотела спать с ним.
И тут же исчезает.
Я не собираюсь ничего доказывать Кириллу. Он вообще не должен находиться сейчас в моей голове.
Я хочу Данила.
И именно это пугает сильнее всего.
– Не хочу останавливаться, – отвечаю тихо.
Его пальцы на моей талии сжимаются.
– Уверена?
– Да.
Это последний вопрос.
После моего ответа во взгляде Данила что-то меняется. Он притягивает меня ближе и снова целует. Уже без сдержанности, которая оставалась до этого. Его ладонь скользит под белый свитер, проходит по голой спине и останавливается у застёжки бюстгальтера.
Я вздрагиваю.
Данил чувствует. Чуть ослабляет хватку, но не отстраняется. Вместо этого целует уголок моих губ, щёку, спускается к шее. Медленно, давая привыкнуть к каждому прикосновению.
Пальцы расстёгивают бюстгальтер одним движением.
– Опытный, – шепчу я раньше, чем успеваю подумать.
Он отрывается от моей шеи.
– Ты сейчас решила обсудить других девушек?
– Нет.
– Тогда не начинай.
В голосе появляется жёсткость. Не злость, но достаточное предупреждение, чтобы я замолчала.
Если честно, сейчас мне совсем не хочется думать о других девушках.
Данил берётся за край моего свитера и медленно тянет вверх. Мне приходится поднять руки. Ткань скользит по телу, задевает лицо и остаётся у него в ладони. Он бросает свитер на кресло.
Я остаюсь перед ним в расстёгнутом чёрном бюстгальтере.
Сразу хочется закрыться руками.
Не потому, что стесняюсь своего тела. Мне нравится моя фигура. Просто раньше Данил видел меня в купальнике, домашних майках и коротких шортах, но никогда не смотрел так.
Его взгляд проходит по ключицам, груди, животу. Медленно. Внимательно. От этого кожа покрывается мурашками.
– Не разглядывай, – прошу я.
– Не могу.
Ответ звучит хрипло.
Данил касается пальцами тонкой бретели и спускает её с плеча. Потом вторую. Бюстгальтер падает между нами, и его взгляд становится ещё тяжелее.
– Крис…
Он произносит моё имя тихо, словно сам не верит, что я сижу у него на коленях без одежды.
– Что?
– Ничего.
Его ладони накрывают мою грудь.
Я резко втягиваю воздух. Пальцы осторожно сжимают, большие проводят по соскам. По телу проходит дрожь, и я невольно прижимаюсь ближе. Данил повторяет движение, наблюдая за моим лицом.
Стыдно.
И приятно настолько, что стыд быстро перестаёт иметь значение.
Я наклоняюсь и целую его сама. Пальцы скользят к вороту чёрного свитера, тянут ткань вверх. Данил помогает снять его и бросает туда же, куда мой.
На несколько секунд я забываю, как дышать.
Широкие плечи, сильные руки, ровные мышцы живота. На левом боку тонкий светлый шрам, которого я раньше не видела. Данил сидит передо мной обнажённый по пояс, и от прежнего худого мальчика в очках не осталось ничего, кроме знакомого взгляда.
Я провожу ладонью по его груди. Под пальцами горячая кожа и напряжённые мышцы.
– Когда ты успел? – спрашиваю шёпотом.
– Что?
– Стать таким.
Уголок его рта дёргается.
– Три года, Крис.
– По видеосвязи ты выглядел нормально.
– Спасибо.
– Я не в этом смысле.
– Понял.
Он перехватывает мою ладонь и целует внутреннюю сторону запястья. Потом прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.
Оно бьётся быстро.
Не только я здесь не справляюсь с происходящим.
Эта мысль успокаивает.
Ненадолго.
Данил снова целует меня, обхватывает бёдра и встаёт с дивана. Я вскрикиваю и рефлекторно цепляюсь за его плечи.
– Ты что делаешь?
– Переношу нас в спальню.
– Я могу идти.
– Знаю.
– Тогда поставь.
Он не отвечает. Придерживает меня одной рукой под ягодицами, второй обхватывает за спину и идёт через гостиную. Приходится обвить ногами его талию, чтобы не свалиться.
Телевизор продолжает показывать фильм. Главные герои на экране о чём-то спорят, но их голоса становятся тише, когда Данил выходит в коридор. Спальня находится за второй дверью справа. Он толкает её плечом и включает свет возле входа.
Здесь я ещё не была.
Комната просторная, но не пустая. Большая кровать стоит изголовьем к тёмно-серой стене, по обе стороны узкие тумбы и небольшие лампы. Напротив – низкий комод, у окна кресло с брошенной на спинку рубашкой. Плотные шторы закрыты не до конца, между ними видны огни ночного города. На кровати тёмное покрывало, у изголовья две серые подушки.
Данил опускает меня на край матраса.
Ступни касаются мягкого ковра. Он остаётся стоять между моих коленей, высокий, обнажённый по пояс. Я сижу перед ним без свитера и бюстгальтера, с растрёпанными платиновыми волосами и одной чёрной прядью, прилипшей к губам.
Вот теперь здравый смысл пытается вернуться.
Слишком поздно.
Данил убирает прядь с моего лица, проводит пальцами по щеке и наклоняется. Поцелуй становится медленнее. Его ладони скользят по плечам, груди, талии. Я расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но пальцы дрожат и не сразу справляются с молнией.
Он накрывает мою руку.
– Не торопись.
– Я не тороплюсь.
– Конечно.
От привычной насмешки становится легче. Я тяну молнию вниз и чувствую под ладонью твёрдость. Сразу убираю руку.
Данил тихо выдыхает.
– Испугалась?
– Нет.
– Врёшь.
– Я просто не ожидала.
– Чего?
Я опускаю взгляд.
Через ткань белья сложно не заметить размер. Внутри всё сжимается уже от одной мысли, что будет дальше.
– Тебя, – отвечаю честно.
Данил берёт меня за подбородок и заставляет поднять лицо.
– Я не сделаю тебе больно.
От этих слов тревога не исчезает, но я киваю.
Он снимает джинсы, отбрасывает их к креслу и снова подходит. Я стараюсь смотреть ему в лицо. Получается недолго. Взгляд всё равно опускается ниже, и щёки сразу начинает жечь.
Данил замечает, но не шутит.
Опускается передо мной на колени и расстёгивает мои джинсы. Пальцы цепляют пояс, медленно стягивают ткань вниз вместе с носками. Я приподнимаю бёдра, помогая. Джинсы падают на пол.
Остаюсь в одних чёрных трусиках.
Данил проводит ладонями от щиколоток вверх, по икрам и бёдрам. Раздвигает мои колени и наклоняется, целуя кожу чуть выше левого.
Я впиваюсь пальцами в покрывало.
Его губы медленно поднимаются по внутренней стороне бедра. Каждый поцелуй ощущается сильнее предыдущего. Данил не спешит, словно у него впереди вся ночь и он намерен использовать каждую минуту.
Потом возвращается выше.
Толкает меня на кровать, и я ложусь на спину. Платиновые волосы рассыпаются по тёмному покрывалу, чёрная прядь ложится поперёк ключицы. Данил нависает сверху, опираясь на одну руку, второй проводит по боку.
Его губы касаются шеи, спускаются к груди.
Когда он обхватывает губами сосок, я выгибаюсь и хватаюсь за его плечо. Данил придерживает меня за талию, язык медленно проходит по чувствительной вершине. Затем он переходит к другой груди, целует и слегка втягивает сосок.
Из горла вырывается тихий стон.
Я сразу прикусываю губу.
– Не сдерживайся, – произносит Данил возле кожи.
От его голоса всё внутри сжимается.
Он спускается ниже. Целует между грудей, живот, задерживается возле пупка. Щетина слегка царапает кожу, губы оставляют горячие следы. Его пальцы уже поддевают край трусиков.
Я поднимаю голову.
Данил стягивает их медленно, глядя мне в лицо. Ткань скользит по ногам и падает рядом с джинсами.
Стесняться уже поздно.
Но когда его взгляд опускается между моих бёдер, я всё равно пытаюсь свести колени.
Данил не позволяет. Ладони ложатся на внутреннюю сторону бёдер и мягко разводят их.
Он наклоняется ниже.
Я понимаю, что он собирается сделать, и сразу хватаю его за волосы.
– Не надо там.
Данил останавливается. Поднимает голову и смотрит на меня, не задавая вопросов.
– Я не хочу, – объясняю тише. – Не сейчас.
Несколько секунд он молчит. Потом целует внутреннюю сторону бедра и поднимается.
– В другой раз.
Фраза звучит так уверенно, будто другой раз уже решён.
Я не успеваю зацепиться за эту мысль. Данил ложится рядом и целует меня, а его ладонь скользит вниз по животу. Пальцы проходят между ног, раздвигают влажные складки.
Первое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.
Он двигается осторожно, но без неуверенности. Большой палец находит клитор и медленно проводит по нему. Я стискиваю его плечо.
Данил повторяет движение.
По телу проходит острая волна. Дыхание сбивается, бёдра сами подаются навстречу.
– Расслабься, – шепчет он в мои губы.
Легко сказать.
Его пальцы продолжают гладить, то нажимая сильнее, то замедляясь. Другой рукой Данил удерживает меня за талию. Целует шею, грудь, снова возвращается к губам.
Я перестаю думать.
Остаются только его прикосновения, жар и напряжение, которое растёт внутри с каждой секундой.
Один палец осторожно входит в меня.
Я напрягаюсь.
Данил замирает, но не спрашивает. Целует висок, проводит носом по моей щеке и начинает двигаться медленно, давая телу привыкнуть. Поначалу ощущение непривычное, тесное. Потом большой палец снова касается клитора, и неловкость растворяется в удовольствии.
Он добавляет второй палец.
Я тихо стону и закрываю глаза.
Движения становятся глубже. Данил внимательно следит за моей реакцией, меняет ритм, когда чувствует, как я сжимаюсь вокруг его пальцев. Его дыхание тяжелеет, но он не ускоряется.
Напряжение собирается внизу живота. Я не успеваю понять, что происходит, когда оно резко разряжается. Тело выгибается, пальцы впиваются в его плечо, а перед глазами на секунду становится темно.
Данил прижимается губами к моей шее и удерживает, пока дрожь не проходит.
Я лежу, пытаясь восстановить дыхание.
– Это было нечестно, – шепчу я.
Он поднимает голову.
– Почему?
– Ты знал, что делаешь.
– В этом и смысл.
Ответить нечего.
Данил медленно вытаскивает пальцы и садится на край кровати. Открывает верхний ящик тумбы, достаёт небольшой флакон и упаковку презервативов.
От одного вида становится неловко.
И тревожно.
Он наносит немного смазки на пальцы и возвращается ко мне. Прикосновения теперь мягче, скользят легче. Данил снова осторожно разминает меня, пока напряжение не уходит.
Я смотрю на его лицо. На сосредоточенный взгляд, сжатую челюсть, пряди волос, упавшие на лоб. Ему явно нелегко сдерживаться, но он продолжает двигаться медленно.
– Данил.
Он поднимает глаза.
– Я не была ни с кем.
Пальцы внутри меня замирают.
Несколько секунд он просто смотрит.
– С Кириллом я поняла, – произносит тихо.
– Вообще ни с кем.
В его взгляде появляется что-то тяжёлое. Данил медленно вытаскивает пальцы, наклоняется и целует меня в лоб.
– Я буду осторожен.
Ни удивления, ни лишних вопросов. Только эта фраза.
Он снимает бельё, и я снова отвожу взгляд. Не из страха. Просто увидеть его полностью оказывается сильнее, чем я ожидала.
Данил надевает презерватив, затем ложится сверху. Раздвигает мои ноги своими бёдрами, упирается предплечьем рядом с головой. Второй рукой направляет член.
Первое давление заставляет меня задержать дыхание.
Он входит медленно.
Очень медленно.
Тело сопротивляется, растягивается, и вместе с сильным давлением приходит боль. Я закрываю глаза и цепляюсь за плечи Данила.
Он останавливается, едва войдя глубже.
Не двигается. Целует уголок рта, щёку, висок. Ладонь гладит бок.
Я делаю несколько вдохов. Боль становится терпимее.
– Дальше, – шепчу я сама.
Данил сжимает челюсть и подаётся вперёд.
Резкое неприятное ощущение заставляет меня вскрикнуть и вцепиться ногтями в его спину. Он входит до конца и сразу замирает, прижавшись лбом к моему.
Несколько секунд мы оба тяжело дышим.
Я чувствую его внутри. Слишком большого, горячего, неподвижного. Кажется, моё тело никогда к этому не привыкнет.
Нет. Не кажется. Просто сейчас так ощущается.
Данил проводит ладонью по моему бедру, поднимает ногу выше и целует. Медленно, глубоко, отвлекая от боли.
Постепенно напряжение уходит.
Я осторожно двигаю бёдрами.
Его дыхание обрывается.
Данил поднимает голову. Взгляд становится темнее, пальцы сильнее сжимают моё бедро. Он выходит на несколько сантиметров и снова входит.
Медленно.
Второе движение уже не причиняет такой боли. Третье приносит странное тянущее удовольствие. Данил не ускоряется, пока я сама не начинаю двигаться навстречу.
Тогда его сдержанность даёт трещину.
Толчки становятся увереннее, глубже. Кровать тихо скрипит, покрывало сбивается под нами. Я обхватываю Данила ногами и прижимаюсь ближе, чувствуя каждое движение.
Он целует меня, заглушая мои стоны. Ладонь скользит между нашими телами и касается клитора.
Я выгибаюсь.
Удовольствие снова начинает собираться внутри, теперь сильнее. В нём остаётся слабая боль, но она уже не пугает. Данил двигается ровно, не отрывая взгляда от моего лица.
– Крис, – произносит он хрипло.
То, как он говорит моё имя, становится последним толчком.
Напряжение разрывается. Я прижимаюсь к нему, ногти царапают спину, тело сжимается вокруг члена. Данил делает ещё несколько сильных движений и замирает, уткнувшись лицом в мою шею.
Его дыхание обжигает кожу.
Сердце бьётся у моей груди.
Несколько минут мы не двигаемся.
Данил остаётся сверху, но переносит вес на локти, чтобы не придавить меня. Я провожу ладонью по его спине и чувствую под пальцами влажную горячую кожу.
В комнате тихо. Из гостиной доносится приглушённый голос героини фильма. За шторами мигает реклама на соседнем здании, окрашивая щель между тканью то синим, то розовым светом.
Данил поднимает голову и смотрит на меня.
Я не знаю, что должна сказать.
«Спасибо» звучит глупо.
«Это было хорошо» – ещё глупее.
«Мы только что всё испортили» – слишком страшно.
Поэтому я молчу.
Он касается губами моего лба и осторожно выходит. Тело сразу напоминает о первом разе неприятным тянущим ощущением. Я морщусь.
Данил замечает.
Снимает презерватив, завязывает и выбрасывает в урну возле тумбы. Потом встаёт, натягивает бельё и выходит из спальни.
Я остаюсь на кровати одна.
Вот теперь мысли возвращаются все разом.
Я переспала с Данилом.
С лучшим другом.
С мальчиком, которого защищала в садике и который однажды плакал из-за сломанной машинки. С человеком, знающим, что я боюсь ос, не ем изюм и прячу шоколад в верхнем ящике письменного стола.
С мужчиной, чьи пальцы оставили следы у меня на бёдрах.
Прижимаю ладони к лицу.
Что я наделала?
Дверь открывается раньше, чем успеваю придумать ответ.
Данил возвращается со стаканом воды и влажным полотенцем. Садится рядом, протягивает стакан.
– Выпей.
Я поднимаюсь, придерживая покрывало у груди. Между ног неприятно тянет, тело становится тяжёлым. Выпиваю половину воды и отдаю стакан.
Данил ставит его на тумбу. Потом берёт полотенце и осторожно проводит по внутренней стороне моих бёдер.
Я сразу сжимаю ноги.
– Я сама.
Он отдаёт полотенце без спора и отворачивается, чтобы поднять с пола моё бельё.
Это почему-то смущает сильнее всего.
– Не трогай, – говорю я.
Данил смотрит на чёрные трусики у себя в руке.
– Почему?
– Потому что это моё бельё.
– Крис, я только что…
– Не продолжай.
Уголок его рта дёргается.
– Хорошо.
Он кладёт бельё на край кровати, поднимает мой свитер и джинсы. Складывает на кресло. Свои вещи просто бросает рядом.
– А мои складываешь, потому что?
– Ты будешь ругаться, если они помнутся.
– Правильно.
Данил возвращается к кровати и садится рядом. Я вытираюсь под покрывалом, убираю полотенце на тумбу и смотрю на часы.
Двенадцать десять.
– Чёрт.
– Что?
– Я обещала маме вернуться до полуночи.
Тянусь к сумке, но она осталась в гостиной. Данил встаёт и приносит её. Я нахожу телефон. На экране два сообщения от мамы.
«Всё хорошо?»
И через пять минут:
«Кристина?»
Быстро печатаю:
«Да, всё хорошо. Останусь у Данила, уже поздно ехать. Утром вернусь».
Мама читает сразу.
Три точки появляются, исчезают и снова появляются.
«Хорошо, солнышко. Спокойной ночи. Передай Данилу, чтобы утром обязательно тебя накормил».
И сердечко.
Она даже не спрашивает, где я буду спать. Вот что значит многолетнее доверие между семьями. Если бы мама знала, в каком именно виде я сейчас лежу в кровати сына её лучшей подруги, сердечко выглядело бы иначе.
Я блокирую телефон.
– Мама велела утром меня накормить.
– Накормлю.
Данил произносит это спокойно и ложится рядом. Снимает покрывало с края, укрывает меня до плеч. Я остаюсь на спине, он поворачивается на бок и подкладывает руку под голову.
Несколько секунд смотрим друг на друга.
– Нам нужно поговорить? – спрашиваю я.
– Утром.
– Почему не сейчас?
– Потому что ты устала и начнёшь придумывать лишнее.
– Я уже придумываю.
– Вижу.
– И что мы будем делать утром?
Данил проводит пальцами по чёрной пряди, лежащей у меня на плече.
– Решим.
Его спокойствие раздражает. У меня внутри переворачивается вся жизнь, а он говорит так, будто утром мы выберем, где позавтракать.
– Ты жалеешь? – вырывается у меня.
Взгляд Данила становится жёстче.
– Нет.
– Совсем?
– Совсем.
Он отвечает без паузы.
Я опускаю глаза на его грудь. На коже видны красные полосы от моих ногтей.
– Я тоже не жалею, – признаюсь тише.
Пальцы Данила замирают в моих волосах. Потом он придвигается ближе, обхватывает меня за талию и укладывает голову себе на плечо.
Я осторожно устраиваюсь рядом. Тело отзывается тянущей болью, но его тепло успокаивает.
Данил целует меня в макушку.
– Спи, мелкая.
– После сегодняшнего мог бы перестать так меня называть.
– Нет.
– Почему?
Его ладонь медленно гладит мою спину.
– Потому что ты моя мелкая.
Я хочу возразить.
Напомнить, что принадлежу только себе.
Спросить, что вообще означают его слова.
Но глаза уже закрываются, а голова становится тяжёлой. Фильм в гостиной заканчивается. Музыка стихает, и квартира погружается в тишину.
Последнее, что чувствую перед сном, – пальцы Данила в моих платиновых волосах и его губы возле виска.
Утром мы обязательно поговорим.
И тогда я решу, насколько сильно мы всё усложнили.
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Просыпаюсь от солнечного света.
Он пробивается через щель между шторами и ложится прямо на лицо. Я морщусь, поворачиваю голову и утыкаюсь носом в подушку, которая пахнет Данилом.
Несколько секунд лежу с закрытыми глазами.
Кровать слишком большая.
Матрас не мой.
Под одеялом я голая.
Воспоминания возвращаются сразу.
Диван. Поцелуй. Спальня. Руки Данила. Его губы на моей груди. Боль, смешанная с удовольствием. Моё собственное имя, которое он произносит совсем не так, как раньше.
Я резко открываю глаза.
Рядом никого нет. Подушка Данила смята, одеяло отброшено. Из-за двери доносится шум воды, значит, он в душе.
На тумбе стоит мой стакан. Рядом телефон и аккуратно сложенное чёрное бельё.
Очень заботливо.
Особенно трусики.
Я хватаю их и прячу под одеяло, словно Данил ещё не видел всё, что они должны закрывать. Потом медленно сажусь.
Тело сразу напоминает о вчерашнем.
Между ног тянет, бёдра болят, на шее чувствуется лёгкое жжение. Я опускаю взгляд. На груди остались розовые следы от его губ, на левом бедре – отпечатки пальцев.
На Даниле, если вспомнить его спину, тоже есть что предъявить.
Справедливо.
Я тянусь к телефону. Девять двадцать семь. От мамы одно сообщение:
«Доброе утро. Не торопитесь. Мы завтракаем поздно».
«Не торопитесь».
Мы.
Я закрываю лицо ладонями.
Мама уверена, что мы с Данилом просто смотрели фильм. Возможно, уснули на диване. Возможно, я заняла гостевую комнату.
Точно не предполагает, что её образцовая дочь провела ночь голой в хозяйской спальне.
Хотя после сердечка в конце вчерашнего сообщения я уже ни в чём не уверена.
Шум воды прекращается.
Паника подбрасывает меня с кровати быстрее любого будильника. Я натягиваю бельё, сразу морщусь от неприятного ощущения и начинаю искать одежду.
Джинсы и свитер сложены на кресле. Бюстгальтер лежит сверху. Всё аккуратно, кроме вещей Данила, которые он бросил рядом на пол.
Очень показательное отношение к имуществу.
Надевать вчерашний свитер пока не хочется. Нахожу на ручке шкафа чёрную футболку Данила и натягиваю её через голову. Она пахнет стиральным порошком и немного его парфюмом, закрывает попу и заканчивается на середине бёдер.
В этот момент открывается дверь ванной.
Данил выходит в серых спортивных брюках и с полотенцем на шее. Волосы мокрые, по груди ещё скользят капли воды. Увидев меня, он останавливается.
Его взгляд медленно опускается к футболке.
– Доброе утро, – говорю я первой.
– Доброе.
Он продолжает смотреть.
– Что?
– Это моя футболка.
– Я в курсе.
– Тебе идёт.
Голос становится ниже. Данил подходит ближе, берётся пальцами за край ткани возле моего бедра и слегка тянет.
– Тогда подаришь.
– Забирай.
– Так легко?
– На тебе она выглядит лучше.
Щёки начинает греть. Нужно срочно сменить тему.
– У тебя есть новая зубная щётка?
– В верхнем ящике ванной.
– Спасибо.
Я пытаюсь пройти мимо, но Данил остаётся на месте. Между кроватью и стеной достаточно пространства, однако он каким-то образом занимает всё.
– Пропусти.
– Ты хромаешь.
– Не хромаю.
Делаю шаг.
Тянущая боль заставляет двигаться осторожнее.
Данил опускает взгляд на мои ноги, и его лицо становится серьёзным.
– Сильно болит?
– Терпимо.
Он проводит ладонью по моему бедру и наклоняется, собираясь поднять футболку.
Я шлёпаю его по руке.
– Даже не думай.
– Хочу посмотреть.
– На что?
– Нет ли крови.
От прямого ответа становится неловко. Я одёргиваю футболку ниже.
– Я сама посмотрю.
Данил не спорит. Берёт меня за подбородок и поворачивает лицо в сторону окна. Его большой палец проходит по шее.
– Здесь след.
Я сразу прикрываю кожу ладонью.
– Видно?
– Если убрать волосы.
Распускаю платиновые пряди вперёд и проверяю, закрывают ли они шею. Чёрная прядь падает точно на нужное место.
– Значит, волосы не уберу.
– Тебе идёт.
– Что именно? След от твоих зубов?
– Тоже.
Я возмущённо смотрю на него.
Данил улыбается и наклоняется. Я успеваю упереться ладонями ему в грудь.
– Нет.
Он останавливается в нескольких сантиметрах от губ.
– Почему?
– Я ещё не чистила зубы.
– Мне всё равно.
– А мне нет.
Улыбка становится шире. Данил целует меня в лоб и отступает.
– Щётка в ящике. Полотенце чистое на полке. Я приготовлю завтрак.
Он поднимает с пола свою одежду и выходит из спальни. Я провожаю его взглядом.
Слишком спокойно.
Будто мы не переспали впервые, а просто проснулись после обычной ночёвки.
Мне бы такую выдержку.
В ванной тепло и пахнет гелем для душа. На зеркале остался пар, возле раковины лежат часы Данила, расчёска и флакон парфюма. Всё расставлено аккуратно. Даже полотенца сложены ровными стопками.
Открываю верхний ящик. Внутри лежат две новые зубные щётки в упаковках, бритвенные принадлежности и небольшой флакон антисептика.
Беру розовую щётку.
Через десять минут выхожу чистая, причёсанная и немного спокойнее. Платиновые волосы оставляю распущенными, чёрную прядь укладываю поверх следа на шее. Футболка Данила всё ещё на мне. Переодеваться собираюсь после завтрака.
Из кухни доносится запах кофе и жареного хлеба.
Я прохожу по коридору в гостиную. Телевизор выключен, миска с попкорном убрана, на диване лежит аккуратно сложенный плед. Если бы не моя заколка возле подушки, ничего не напоминало бы о вчерашнем вечере.
Данил стоит у плиты. Теперь на нём белая футболка и те же серые брюки. На сковороде жарится омлет, в тостере подрумянивается хлеб. На кухонном острове уже стоят чайник, лимон, сахарница и упаковка обезболивающего.
– Ты решил открыть филиал ресторана? – спрашиваю я, садясь на высокий стул.
– Мама велела накормить.
– Боишься её?
– Твою – да.
– Правильно.
Он выключает плиту, перекладывает омлет на две тарелки и ставит одну передо мной. Рядом придвигает стакан воды и таблетку.
– Выпей после еды.
– Я не развалюсь.
– Знаю.
– Тогда зачем смотришь так, будто сломал меня?
Пальцы Данила замирают на ручке сковороды.
Он ставит её в раковину и поворачивается.
– Потому что вчера тебе было больно.
– Недолго.
– Всё равно.
Я беру вилку и отрезаю кусочек омлета.
– Зато потом мне понравилось.
Фраза вылетает раньше, чем я успеваю оценить, насколько она откровенная.
Данил опирается ладонями на столешницу напротив меня. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на губах.
– Я заметил.
– Самоуверенный.
– Ты два раза кончила, Крис. Тут сложно ошибиться.
Я закашливаюсь.
Кусочек омлета идёт не туда. Данил спокойно придвигает воду. Я делаю несколько глотков и смотрю на него поверх стакана.
– Можно было сказать деликатнее.
– Зачем? Мы оба там были.
– Деликатность существует не только для отсутствующих.
Он садится напротив и берёт свою вилку.
– Хорошо. В следующий раз составлю официальный отчёт.
– Никакого отчёта.
– Тогда оставим мою формулировку.
Я опускаю взгляд на тарелку, скрывая улыбку.
«В следующий раз».
Он произносит это так, будто следующий раз уже включён в расписание.
Мы несколько минут завтракаем молча. Напряжение постепенно возвращается, только теперь оно не связано с неловкостью. Разговор, который отложили до утра, никуда не делся.
Я кладу вилку.
Данил сразу замечает.
– Говори.
– Почему я должна начинать?
– Ты уже пять минут переставляешь помидор с одного края тарелки на другой.
Опускаю глаза.
Бедный помидор действительно побывал везде.
– Что теперь будет? – спрашиваю я.
– Между нами?
– Нет, с помидором. Конечно, между нами.
Данил откидывается на спинку стула и проводит ладонью по влажным волосам.
– А чего хочешь ты?
– Мы договорились решить вместе.
– Я спрашиваю не об этом.
– А о чём?
– Ты хочешь сделать вид, что вчера ничего не было?
В его голосе нет давления, но взгляд становится внимательнее.
Я думаю.
Можно сказать, что всё случилось из-за Кирилла. Из-за обиды, слёз и слишком грустного фильма. Назвать это ошибкой и вернуться к привычной дружбе.
Только ошибкой вчерашняя ночь не ощущается.
Я сама потянула Данила за свитер.
Сама сказала, что не хочу останавливаться.
Сама отвечала на его поцелуи и впивалась ногтями в спину.
– Нет, – признаюсь я. – Не хочу забывать.
Плечи Данила слегка расслабляются.
– Хорошо.
– Но встречаться с тобой тоже не хочу.
Расслабление исчезает.
Он опускает взгляд на свою тарелку, медленно кладёт вилку рядом и только потом снова смотрит на меня.
– Почему?
– Потому что ты мой лучший друг. Потому что наши семьи начнут выбирать ресторан для свадьбы раньше, чем мы успеем сходить на первое свидание. Потому что я вчера рассталась с Кириллом и не собираюсь сразу вступать в новые отношения.
– Я не Кирилл.
– Знаю. Поэтому и не хочу всё испортить.
Данил проводит большим пальцем по краю кружки.
– Секс, по-твоему, ничего не портит?
– Уже случился. Назад не вернёшь.
– И тебе понравилось.
– Ты собираешься повторять это весь день?
– Если понадобится.
Я вздыхаю и забираю у него тост.
– Мне понравилось. Тебе тоже. Но это не значит, что мы должны начинать встречаться.
– Хорошо.
Я перестаю жевать.
– Хорошо?
– Ты не хочешь отношений. Я услышал.
Ответ звучит ровно. Слишком ровно. Взгляд Данила остаётся на моей руке, держащей его тост.
Почему-то мне не нравится, что он согласился так быстро.
Хотя именно этого я и хотела.
– И что ты предлагаешь? – спрашиваю осторожно.
Он поднимает глаза.
– Остаться друзьями.
– Просто друзьями?
– Нет.
Пауза заставляет меня выпрямиться.
Данил кладёт предплечья на столешницу и наклоняется немного ближе.
– Друзьями, которые иногда спят вместе.
Я смотрю на него.
Потом на тарелку.
Снова на него.
– Ты предлагаешь мне секс по дружбе?
– Да.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
Он произносит это так спокойно, словно предлагает вместе оплачивать подписку на онлайн-кинотеатр.
– Ты утром проснулся и решил составить самое странное соглашение в истории нашей дружбы?
– Я решил, что нам обоим понравилось. Ты не хочешь отношений, я не хочу делать вид, что вчерашнее было случайностью.
– И поэтому мы будем продолжать?
– Если ты согласишься.
Я сажусь ровнее и складываю руки на груди. Футболка Данила поднимается на бёдрах, приходится одёрнуть край.
– У тебя уже было такое?
– Секс без отношений?
– Секс с лучшей подругой детства.
– Нет.
Ответ приходит сразу.
– С другими девушками?
– Был.
Никаких подробностей он не добавляет, и я не прошу. Разговор о его прошлых девушках сейчас станет ещё более странным.
– И это работало?
– Мы не ссорились.
– Потому что не дружили?
– Потому что сразу понимали условия.
Условия.
Звучит холодно, но в этом есть смысл. Я доверяю Данилу сильнее, чем любому мужчине. Он знает меня, не станет рассказывать друзьям и не будет давить, если я чего-то не хочу. Вчера мне с ним было хорошо, несмотря на первый раз и боль.
Знакомиться с кем-то новым после Кирилла не хочется.
А отношений я действительно не хочу.
Слишком разумно для идеи, которая ещё вчера показалась бы безумием.
– Нам нужны правила, – говорю я.
В глазах Данила появляется слабая улыбка.
