Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

– Я не заставляла тебя носить мою сумку.

– Знаю.

– И возить себя тоже не просила.

– Знаю.

– Ты сам всё это делал.

Его взгляд возвращается ко мне.

– Больше не буду.

От спокойного тона становится неприятнее, чем от крика. Я несколько секунд смотрю на него, пытаясь найти знакомого Данила. Того, который вчера размешивал сахар в моём чае и грозился связать мои косы. Он стоит передо мной, но между нами за одну ночь выросло какое-то глупое расстояние.

– Ты ревнуешь? – спрашиваю прямо.

Пальцы в карманах Данила замирают.

Он смотрит на меня так долго, что я начинаю чувствовать неловкость. В зелёных глазах мелькает что-то резкое, слишком серьёзное для обычной обиды.

– Что? – произносит он тише.

– К Кириллу. – Я убираю косу за плечо и стараюсь объяснить понятнее. – Ну, как друзья ревнуют. Когда вас было двое, потом появляется кто-то третий, и один думает, что теперь ему будут уделять меньше внимания.

Лицо Данила медленно меняется. Напряжение в его взгляде остаётся, но поверх него появляется усталость.

– Как друзья, – повторяет он.

– Да. Я же понимаю. Три года мы постоянно общались, а сейчас у меня появился парень. Ты думаешь, что я перестану проводить с тобой время.

– Крис, хватит.

– Я не перестану. Мы можем гулять вместе. Даже втроём. Если вы нормально познакомитесь, то поймёте, что…

– Мне не нужен Кирилл.

Голос Данила становится жёстче. Не громче, но я замолкаю.

Он вынимает руки из карманов и делает шаг ближе.

– Я не собираюсь с ним дружить, проводить время втроём и слушать, какой он хороший. Встречайся с ним, если хочешь. Только не вмешивай его в то, что есть между нами.

– Между нами дружба.

Уголок его рта дёргается, но улыбки не получается.

– Да. Я помню.

– Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я тебя предала?

Данил опускает взгляд на мои часы. Несколько секунд смотрит на тёмный ремешок подаренных им часов.

– Потому что ты могла сказать мне раньше.

В его голосе впервые появляется не злость. Обида. Тихая, упрямая и оттого неожиданная.

Я разжимаю руки и выдыхаю.

– Я не скрывала. Мы с Кириллом начали встречаться неделю назад. Ты приехал три дня назад, и всё время рядом были либо родители, либо мы говорили о твоём возвращении. Я собиралась рассказать вчера после занятий.

– Рассказала.

– Да, неудачно. Но теперь ты всё знаешь. Можно перестать вести себя как идиот?

Данил поднимает глаза.

– Очень поддерживающе.

– Я стараюсь.

Несколько секунд мы молчим. По галерее разносится звонок. Двери аудиторий открываются, в коридор выходят студенты. У меня через пять минут английский в соседнем корпусе, но я не хочу уходить, пока мы не договорим.

– Заберёшь меня после занятий? – спрашиваю я.

Данил проводит ладонью по волосам и смотрит в сторону лестницы.

– Не сегодня.

– Почему?

– Мы с ребятами идём в бар.

– С Женей?

Он переводит на меня внимательный взгляд.

– А что?

– Ничего. Просто спросила.

– Да, с Женей. И ещё половиной курса.

Я киваю и поправляю сумку.

– Хорошо. Повеселитесь.

– Спасибо.

– И не игнорируй меня.

– Не буду.

– Обещаешь?

Данил слегка склоняет голову. Его лицо смягчается, но прежней улыбки нет.

– Иди на пару, мелкая.

Я смотрю на него ещё секунду, затем толкаю кулаком в плечо.

– Сам мелкий.

Это звучит глупо, учитывая разницу в нашем росте, но другого ответа в голову не приходит.

Данил перехватывает мой кулак и сжимает в ладони. На секунду становится легче. Привычное тепло его пальцев, знакомый жест, знакомый взгляд.

Потом из-за поворота появляется Женя.

– Данил, ты идёшь? – спрашивает она.

Его пальцы разжимаются.

– Иду.

Он проходит мимо меня к ней. Женя улыбается, берёт его под руку и начинает рассказывать что-то о предстоящем семинаре. Данил не убирает её ладонь.

У лестницы он оборачивается.

Наши взгляды встречаются. Я поднимаю руку, показывая, что всё нормально. Он коротко кивает и уходит вместе с Женей.

Мне тоже пора на занятие.

Я разворачиваюсь и направляюсь в соседний корпус, ускоряя шаг. Соня уже присылает сообщение с номером аудитории и вопросом, выжила ли я.

«Выжила. Он просто ревнует меня как друг», – отвечаю я.

Печатать это почему-то неловко.

Но другого объяснения у меня нет.

Глава 5

Глава 5

Глава 5

После разговора с Данилом я прихожу на английский за минуту до звонка.

Соня заняла нам места во втором ряду, у окна. Аудитория небольшая, с голубыми стенами, интерактивной доской и картой мира над преподавательским столом. За окном виден стеклянный переход, по которому студенты торопятся между корпусами. Я сажусь рядом, ставлю сумку под ноги и достаю тетрадь.

– Ну? – Соня поворачивается ко мне всем корпусом. – Выяснила?

– Он обиделся, что я не рассказала о Кирилле раньше.

– Только поэтому?

– А что ещё?

Она прижимает губы друг к другу, но в её глазах уже готов ответ, который мне не понравится.

– Ничего.

– Говори.

– Ты всё равно начнёшь спорить.

– Не начну.

– Он в тебя влюблён.

Я смотрю на неё несколько секунд, затем открываю тетрадь и аккуратно пишу число в верхнем углу страницы.

– Я была права, – заключает Соня. – Ты начала спорить ещё до первой фразы.

– Я молчу.

– Очень громко.

– Данил не влюблён в меня.

– Конечно.

Я поворачиваюсь к ней.

– Мы дружим с детства. Я видела его с разбитым носом, зелёнкой на коленях и в пижаме с динозаврами.

– Убедила. После пижамы с динозаврами любовь невозможна.

– Вот именно.

– Крис, я пошутила.

Я убираю ручку и понижаю голос, потому что в аудиторию уже заходит преподавательница.

– Данил знает обо мне всё. Мы друг для друга как родственники.

– Он тебе не брат, – повторяет Соня вчерашние слова Кирилла.

– Почему все внезапно начали это уточнять?

Она пожимает плечами и поворачивается к доске. На этом разговор заканчивается, но дурацкая фраза остаётся в голове.

Данил в меня влюблён.

Ерунда.

Если бы это было так, я бы знала. Мы постоянно переписывались все три года. Он рассказывал мне об учёбе, тренировках, ссорах с родителями и планах вернуться. Я жаловалась ему на экзамены, одноклассниц и мамину привычку снимать всё, что происходит за завтраком. Данил не умеет скрывать от меня важные вещи.

Хотя о том, что вырос ещё на восемь сантиметров, сменил очки на линзы и обзавёлся телом человека, который может поднять меня одной рукой, он тоже не предупредил.

Но это другое.

Наверно—

Я мысленно обрываю себя ещё до того, как запрещённое слово успевает оформиться полностью. Нет. Не «наверно». Данил просто ревнует меня как друг. Он привык, что я всегда рядом, а теперь рядом появился Кирилл. Ничего романтического в этом нет.

На середине занятия телефон в сумке коротко вибрирует. Я не достаю его, но сразу думаю о Даниле. Вдруг решил извиниться? Или передумал насчёт поездки домой?

После звонка преподавательница задерживает нас, чтобы объяснить правила устных презентаций. Только через десять минут мы выходим в коридор, где уже собралась очередь к кофейному автомату.

Я достаю телефон.

Сообщение от Кирилла:

«Пообедаем? Я освобожусь через двадцать минут».

От Данила ничего.

Пишу Кириллу, что буду ждать в столовой, и открываю нашу переписку с Данилом. Последнее моё сообщение – фотография расписания, которую я отправила вчера вечером. Он поставил реакцию в виде поднятого большого пальца.

Три года общения сократились до одного пальца.

Очень содержательно.

– Идём? – Соня застёгивает джинсовую куртку.

– В столовую. Кирилл подойдёт.

– Данил не придёт?

Я блокирую телефон и убираю его в сумку.

– У него своя жизнь.

– А у тебя своя?

– Представь себе.

Мы спускаемся по лестнице, проходим через стеклянный переход и выходим во внутренний двор. После утреннего солнца снова набежали облака. Ветер гоняет по дорожкам первые жёлтые листья, возле фонтана никто не сидит, а под навесом кофейни столпились студенты.

В столовой шумно. Свободный столик находим только у дальней стены, рядом с автоматами. Я беру овощной салат, куриную котлету и чай. Соня выбирает суп и булочку, после чего минуту пытается расплатиться телефоном через терминал, который не желает признавать её существование.

Кирилл приходит, когда мы уже садимся. На нём тёмно-синяя толстовка и чёрные брюки. Волосы растрёпаны после ветра, в руке он держит две бутылки воды.

– Привет. – Он наклоняется и целует меня в щёку.

– Привет.

Кирилл ставит одну бутылку передо мной, здоровается с Соней и уходит к линии раздачи. Я провожаю его взглядом.

– Милый, – замечает она.

– Вчера ты смотрела на него так, будто он добровольно пришёл на казнь.

– Я боялась за него.

– Данил никого не бьёт.

Соня поднимает ложку.

– Ты говорила, он занимается боксом.

– Это не значит, что он бросается на людей.

Возле входа появляется знакомая высокая фигура. Данил заходит в столовую вместе с Женей и Максимом. Сегодня он в той же тёмной рубашке, которую я видела утром. Женя держит его под руку и что-то говорит, подняв к нему лицо. Данил слушает, наклонившись, потому что она ниже него.

Я машинально выпрямляюсь.

Он замечает меня не сразу. Сначала берёт поднос, отвечает Максиму, затем проводит взглядом по залу. Наши глаза встречаются.

Я поднимаю руку.

Данил смотрит на Кирилла, который возвращается к столу с тарелкой и садится рядом со мной. После этого переводит взгляд на Женю. Она всё ещё держится за его локоть.

Он ничего не говорит и направляется к другому концу линии раздачи.

– Он нас видел? – спрашивает Соня.

– Видел.

– И не подошёл.

– У него своя компания.

Кирилл открывает бутылку воды и придвигает её ко мне.

– Ты о ком?

– О Даниле.

Его рука на крышке замирает.

– Он здесь?

– У раздачи.

Кирилл оборачивается. Данил стоит к нам спиной и выбирает горячее. Женя рядом с ним тянется к верхней полке за стаканом, но не достаёт. Данил снимает его и передаёт ей.

– Пусть обедает, – говорит Кирилл и разворачивается обратно. – Мы же не обязаны всё делать вместе.

– Не обязаны.

Я беру вилку и принимаюсь за салат. Через несколько минут Данил проходит мимо нашего столика. В руках у него поднос, Женя идёт рядом, Максим – чуть позади.

– Привет, – окликаю я.

Он останавливается.

– Привет.

Взгляд скользит по моей тарелке, по бутылке воды, потом по Кириллу.

– Данил, – сдержанно здоровается тот.

– Кирилл.

Женя смотрит с одного на другого. Максим опускает голову и очень внимательно изучает содержимое своего подноса.

– Сядете с нами? – предлагаю я, хотя свободных стульев осталось только два.

– Мы уже нашли столик, – отвечает Женя и касается ладонью спины Данила. – Там ребята ждут.

Её пальцы лежат чуть выше его пояса. Данил не двигается.

– Тогда приятного аппетита, – говорю я.

– И вам.

Он уходит, не добавив ничего больше.

Я медленно кладу вилку на край тарелки.

– Он всё ещё обижается, – произносит Соня.

– Пройдёт.

– Откуда такая уверенность?

– Данил долго на меня не злится.

Кирилл берёт свой стакан и делает глоток.

– Может, не стоит за ним бегать?

Я поворачиваюсь к нему.

– Я не бегаю.

– Ты позвала его за наш стол.

– Потому что он мой друг.

– Который вчера встал между нами.

Его голос остаётся спокойным, но губы поджимаются. Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. Один ведёт себя как обиженный ребёнок, второй теперь замечает каждое моё движение в сторону первого.

Замечательно. Считайте, новый друг у Данила уже появился. Правда, пока они оба мечтают придушить друг друга.

– Я не хочу снова это обсуждать, – отвечаю я. – Данил привыкнет. И ты тоже.

Кирилл смотрит на меня, затем кивает.

– Хорошо.

Он накрывает ладонью мою руку и переплетает наши пальцы. Я слегка сжимаю их в ответ, возвращаюсь к обеду и заставляю себя не поворачивать голову к дальнему столику.

Получается плохо.

Один раз я всё-таки смотрю.

Женя сидит рядом с Данилом, повернувшись к нему всем корпусом. Она смеётся, кладёт ладонь ему на плечо, что-то шепчет возле уха. Данил отвечает, и улыбка появляется на его лице.

Значит, улыбаться он не разучился.

Просто со мной решил взять перерыв.

Вечером он не пишет. На следующий день тоже.

Я не могу сказать, что Данил совсем исчезает. Мы учимся в одном университете, поэтому периодически сталкиваемся в переходах, возле гардероба или во внутреннем дворе. Он здоровается, спрашивает, всё ли нормально, и идёт дальше. Иногда рядом с ним Максим или Илья. Чаще – какая-нибудь девушка.

В среду это Женя. Они выходят из юридического корпуса вместе, и она держит его под руку.

В четверг возле кофейни я вижу Данила с высокой брюнеткой в коротком пальто. Она стоит между его коленями, пока он сидит на краю стола, и поправляет ворот его куртки. Когда я прохожу мимо, Данил поднимает голову. Наши взгляды встречаются, но брюнетка в этот момент что-то говорит, и он отворачивается к ней.

В пятницу в университетской библиотеке к нему подсаживается блондинка с четвёртого курса. Я знаю её курс, потому что Соня за три дня успела выучить половину местных слухов и сообщает всё шёпотом, пока мы ищем литературу по микроэкономике.

– Это Полина, – говорит она, выглядывая из-за стеллажа. – Учится на международном праве.

– Очень полезная информация.

– Она встречалась с капитаном баскетбольной команды.

– Ещё полезнее.

– Расстались месяц назад.

Я снимаю с полки нужный учебник и кладу на стопку в руках.

– Соня, зачем мне это знать?

Она выглядывает снова.

– Данил улыбается ей.

– Он умеет.

– А руку зачем положил на её стул?

– Чтобы не упасть.

– Сидя?

– У человека могут быть проблемы с равновесием.

Соня поворачивается ко мне. На её лице написано такое откровенное недоверие, что я вздыхаю и забираю у неё часть книг.

– Пусть общается с кем хочет. Он три года прожил в другом городе. Я не знаю всех его знакомых.

– Эту он знает минут десять. Она сама подошла.

– Тем более. Он свободный мужчина.

Фраза выходит странной. Раньше Данил был просто Данилом. Другом, который мог прийти ко мне в старой толстовке, съесть половину пиццы и заснуть на ковре во время фильма. Теперь оказывается, что он свободный мужчина и девушки это замечают.

Очень активно замечают.

Мы идём к столу у окна. Я сажусь спиной к Данилу, открываю учебник и переписываю список источников. Соня несколько раз пытается повернуть разговор к нему, но я не реагирую.

Если Данил решил за неделю познакомиться со всем женским составом университета, это его дело. Может, навёрстывает время, проведённое в очках. Пусть развлекается.

Главное, чтобы потом не пришлось составлять расписание, кому из девушек он обещал позвонить.

В пятницу вечером Кирилл ведёт меня на вечеринку для первокурсников. Её устраивают в баре недалеко от университета. Заведение занимает два этажа старого здания: внизу танцпол и сцена, наверху столики, мягкие диваны и длинная стойка у перил, откуда видно весь зал.

Я надеваю короткое чёрное платье с длинными рукавами и высокие сапоги. Волосы оставляю распущенными, закрепив чёрную прядь тонкой серебристой заколкой. Мама рассматривает меня в прихожей дольше обычного, уточняет адрес и просит быть дома до часа.

– Мы с Кириллом, – напоминаю я, надевая пальто. – Он проводит.

– Я знаю. Но если планы изменятся, позвони.

– Хорошо.

– И не садись в машину к человеку, который выпил.

– Мам.

Она поправляет ворот моего пальто.

– Я обязана это сказать.

– Ты говоришь каждый раз.

– Значит, хорошо запомнила.

Я целую её в щёку и выхожу во двор, где Кирилл уже ждёт возле такси.

В баре жарко и шумно. У гардероба толпятся студенты, музыка гремит так, что приходится наклоняться друг к другу, чтобы говорить. На первом этаже мигает синий свет, у сцены танцует плотная толпа. Кирилл держит меня за руку, пока мы поднимаемся по лестнице.

Наверху нас ждут его друзья. Я видела двоих на фотографиях, остальных знаю только по именам. Кирилл знакомит меня с каждым, усаживает рядом и заказывает коктейль с клубникой.

Первые полчаса проходят хорошо. Мы разговариваем, смеёмся, потом спускаемся танцевать. Кирилл держит ладони у меня на талии, двигается близко, несколько раз целует в шею. Мне приятно, но когда его рука скользит ниже, я накрываю её своей и возвращаю на место.

Он шумно выдыхает возле моего уха.

– Ты всё контролируешь.

– Кто-то же должен.

– Я не кусаюсь.

– Не проверяла.

– Можем исправить.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Кирилл.

Он поднимает руки.

– Всё, понял.

Но в глазах остаётся недовольство. Через минуту он снова улыбается, тянет меня ближе и целует. Я отвечаю, стараясь не думать о том, что второй раз за неделю приходится напоминать ему не торопиться.

После нескольких песен мы возвращаемся наверх. У столика стало теснее, поэтому я отхожу к перилам и поправляю волосы.

Внизу, возле бара, стоит Данил.

Я узнаю его сразу, хотя он повернулся боком. На нём чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей, верхние пуговицы расстёгнуты. Рядом девушка в красном платье. Не Женя, не брюнетка из кофейни и не Полина из библиотеки.

Новая.

Она что-то говорит ему, положив ладонь на грудь. Данил наклоняется ближе, чтобы услышать. Девушка улыбается и проводит пальцами по расстёгнутому вороту рубашки.

– Куда смотришь? – Кирилл подходит сзади и обнимает меня за талию.

– Данил внизу.

Его руки становятся жёстче.

– Он что, следит за нами?

– Не говори глупости. Здесь половина университета.

Данил в этот момент поднимает голову. Через расстояние и синий свет я всё равно чувствую, как его взгляд останавливается на руках Кирилла у меня на животе.

Девушка в красном продолжает что-то говорить, но Данил уже не слушает. Его лицо становится неподвижным. Взгляд медленно поднимается к моему лицу.

Я улыбаюсь и машу.

Он отвечает коротким кивком.

Кирилл наклоняется и целует меня в висок. Не знаю, делает ли он это специально, но Данил видит. Его пальцы сильнее сжимают стакан, затем он поворачивается к девушке и говорит ей что-то на ухо.

Она смеётся, обхватывает его за шею и тянется к губам.

Я отворачиваюсь раньше, чем они целуются.

– Пойдём за стол, – говорю Кириллу.

– Ты хотела поздороваться.

– Уже поздоровалась.

Возвращаюсь к дивану и сажусь рядом с одной из девушек. Она сразу начинает рассказывать о преподавателе, который выгнал студента с лекции за звонок телефона. Я слушаю, задаю вопросы и больше не смотрю вниз.

Неважно, с кем Данил проводит вечер. Он взрослый. Я тоже не одна.

И всё же, когда мы покидаем бар ближе к полуночи, я невольно осматриваю очередь у гардероба. Данила нигде нет.

Значит, уже уехал.

С девушкой в красном или без неё – меня не касается.

На выходных он не звонит. В общий семейный чат тётя Марина присылает фотографии нового ресторана, мама отвечает голосовым сообщением, папа ставит смайлик с бокалом. Данил читает всё, но ничего не пишет.

В воскресенье вечером я отправляю ему фотографию старого мультфильма, который мы смотрели в детстве.

«По нашему каналу показывают».

Он отвечает через час:

«Вижу».

И всё.

Я бросаю телефон на кровать и решаю, что больше первой писать не буду.

Решения хватает до понедельника.

В начале девятого я выхожу из такси возле университета. Утро холодное, солнечное, над дорожками между корпусами висит лёгкий туман. На мне короткая серая юбка, чёрный тонкий свитер и высокие ботинки. Пальто приходится придерживать у шеи, потому что ветер пробирается под ворот.

Возле парковки собралась небольшая толпа.

Несколько парней стоят вокруг чёрного мотоцикла, припаркованного у тротуара. На солнце блестит бак, рядом на сиденье лежит чёрный шлем. Машина выглядит новой и слишком дорогой, чтобы студенты так спокойно трогали её руками.

Я прохожу ближе и замечаю Данила.

Он стоит рядом в чёрной кожаной куртке, тёмных джинсах и тяжёлых ботинках. Второй шлем держит под локтем, ключи крутит на пальце. Волосы после поездки растрёпаны сильнее обычного.

Я останавливаюсь.

Данил видит меня поверх плеча Максима. На его лице мелькает знакомая улыбка, но быстро исчезает.

– Доброе утро, – говорит он.

Я смотрю на мотоцикл.

Потом на него.

Снова на мотоцикл.

– Чей?

Максим отходит в сторону, освобождая мне проход.

– Его, – отвечает за Данила.

– Я у него спросила.

Данил перестаёт крутить ключи и прячет их в карман.

– Мой.

– С каких пор?

– С субботы.

Я обхожу мотоцикл. На баке ещё нет ни царапины, заднее колесо чистое, на руле закреплён небольшой держатель для телефона.

– Ты купил мотоцикл?

– Ты уже второй раз это спрашиваешь.

– Потому что надеюсь услышать другой ответ.

Максим тихо смеётся. Данил бросает на него взгляд, и тот поднимает ладони.

– Я пойду. Увидимся в аудитории.

Остальные парни расходятся вместе с ним. Через минуту мы остаёмся возле парковки вдвоём. Мимо проезжают машины, у входа спешат студенты, охранник у шлагбаума спорит с водителем доставки.

Я поворачиваюсь к Данилу.

– Тётя Марина знает?

– Узнает.

– То есть нет.

– Ей не понравится.

– Разумеется, не понравится. Ты три дня назад вернулся и уже купил себе средство для ранней встречи с травматологом.

Данил ставит шлем на сиденье.

– Я умею ездить.

– Откуда?

– Научился.

– Когда?

– Крис, ты решила провести допрос прямо здесь?

– Да.

Он опирается бедром на мотоцикл и складывает руки на груди.

– Я получил права два года назад. Ездил на мотоцикле друга. В субботу купил свой. Ещё вопросы?

– Зачем?

– Потому что хотел.

– Раньше ты хотел машину.

– Машина у меня есть.

– И тебе стало скучно?

– Мне нравится мотоцикл.

Я всматриваюсь в его лицо. Под глазами лёгкие тени, на правой скуле маленькая ссадина, которой в пятницу не было. Костяшки пальцев тоже сбиты.

– Что с рукой?

Данил опускает взгляд.

– Зал.

– А со скулой?

– Там же.

– Ты опять подрался?

– Нет.

– Врёшь.

Он поднимает шлем и делает шаг ко мне.

– Мне на пару.

Когда Данил проходит рядом, я чувствую незнакомый запах. Табак. Не сильный, смешанный с кожей куртки и его парфюмом, но я знаю его слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Хватаю Данила за рукав.

– Стой.

Он останавливается и опускает взгляд на мою руку.

Я подхожу ближе и принюхиваюсь к его куртке.

– От тебя сигаретами пахнет.

Данил спокойно отводит мою ладонь.

– В баре накурено.

– Это было в пятницу.

– Куртку не менял.

– Сегодня понедельник.

– Поздравляю. Ты знаешь дни недели.

Я хмурюсь и снова берусь за его рукав. Данил напрягает челюсть, но не отходит.

– Ты начал курить?

– Нет.

– Не ври.

– Я не вру.

– От тебя пахнет табаком.

– Рядом курили.

– Кто?

– Какая разница?

– Большая. Ты всегда ненавидел сигареты. Помнишь, как в десятом классе выкинул пачку Макса Орлова в мусорку?

– Помню.

– Тогда почему сейчас от тебя пахнет так, будто ты спал в пепельнице?

В глазах Данила исчезает остаток веселья. Он снимает мою руку со своего рукава и удерживает пальцы секунду дольше, чем нужно.

– Не твоё дело, Крис.

Я замираю.

– Что?

– Ты услышала.

Он отпускает меня, берёт оба шлема и направляется к корпусу.

– Данил!

Он не оборачивается.

Я остаюсь возле мотоцикла, прижав ладонь к груди. Не от обиды. От желания догнать его и треснуть одним из шлемов по затылку.

«Не твоё дело».

За всю нашу дружбу Данил говорил мне такое один раз. В восьмом классе, когда его отец попал в больницу, а сам Данил два дня делал вид, что ничего не случилось. Потом всё-таки пришёл ко мне ночью, сел на пол возле кровати и признался, что испугался.

Сейчас он тоже чего-то не говорит. Только на этот раз не собирается приходить ночью и объясняться.

Я направляюсь к экономическому корпусу. На ходу пишу ему:

«Если узнаю, что ты куришь, убью».

Сообщение он читает сразу.

Ответа нет.

Первую половину дня я стараюсь сосредоточиться на занятиях. На математике решаю задачу у доски, на семинаре по экономике спорю с одногруппником из-за формулировки. Соня несколько раз спрашивает, что случилось, но я отмахиваюсь.

К обеду раздражение не проходит.

Мы занимаем столик возле окна в столовой. Я ставлю поднос перед собой и открываю переписку с Данилом. Он по-прежнему молчит.

– Вы опять поссорились? – спрашивает Соня, размешивая сахар в кофе.

– Он купил мотоцикл.

– Красивый?

– Соня.

– Я видела утром. Красивый.

– Он пахнет сигаретами.

Её ложка перестаёт звенеть о стенки стакана.

– Данил курит?

– Говорит, что нет.

– Может, правда рядом кто-то курил.

– Я знаю, как он врёт.

– И как?

– Становится слишком спокойным и начинает отвечать вопросом на вопрос.

Соня делает глоток и задумчиво смотрит в сторону внутреннего двора.

– Там как раз курилка возле служебного входа.

– И что?

Она кивает за мою спину.

Я оборачиваюсь к окну.

С нашего места видно узкую дорожку между главным и юридическим корпусами. За стеклянной дверью служебного выхода стоят несколько старшекурсников. Максим среди них, ещё двое незнакомых парней и девушка в кожаной куртке.

Данил стоит чуть в стороне.

Одной рукой держит телефон, второй подносит ко рту сигарету.

Я медленно откладываю вилку.

Он затягивается, опускает руку и выпускает дым в сторону.

Врёт спокойно.

Зараза.