Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3
Глава 3
Глава 3
В восемь четырнадцать утра Данил присылает сообщение:
«Я у ворот».
Я смотрю на часы, которые он прислал мне на восемнадцатилетие три недели назад, и невольно улыбаюсь. Надела их сегодня специально. Не потому, что он вчера попросил. Просто они подходят к джинсам.
И к белой футболке тоже.
И вообще, это часы. Им положено показывать время, а не участвовать в наших странных сентиментальных играх.
Я застёгиваю ремешок потуже, подхватываю с кресла бежевый жакет и ещё раз оглядываю себя в зеркале. Прямые голубые джинсы, белая футболка, светлые кеды. Волосы я снова заплела в две косы, потому что в распущенном виде они к обеду начинают лезть в лицо и жить отдельной от меня жизнью. Чёрная прядь выбивается у виска, но укладывать её второй раз я не собираюсь.
Первый учебный день и без того требует от меня слишком много усилий.
На кровати лежит открытая сумка. Я быстро проверяю, всё ли взяла: паспорт, студенческий, блокнот, ручки, зарядку, влажные салфетки, косметичку, бутылку воды. Мама утверждает, что я собираюсь в университет так, будто планирую пережить там стихийное бедствие. Зато она первая просит у меня пластырь, таблетку или запасную резинку, когда мы куда-нибудь едем вместе.
Телефон снова вибрирует.
«Крис».
И следом:
«Восемь пятнадцать».
Я закатываю глаза и набираю ответ:
«Ты написал минуту назад».
Три точки появляются сразу.
«За эту минуту можно было спуститься».
«Можно было уехать и не раздражать меня с утра».
«Можно. Но твоя мама расстроится, если узнает, что я бросил её примерную дочь добираться одну».
Я фыркаю, забрасываю сумку на плечо и выхожу из комнаты. Мама стоит в коридоре перед большим зеркалом и снимает короткое видео. На ней шёлковый кремовый костюм, волосы собраны в аккуратный низкий хвост, а на лице уже есть макияж. Рядом на консоли установлен маленький штатив с телефоном и лежат три флакона какой-то новой сыворотки.
– Девочки, утром я всегда начинаю с… – произносит она мягким голосом, но, заметив меня в отражении, поднимает указательный палец.
Я останавливаюсь и послушно молчу.
Мама заканчивает фразу, улыбается в камеру, нажимает на экран и сразу меняется в лице. Не сильно. Улыбка остаётся, только теперь она предназначена мне, а не нескольким сотням тысяч подписчиков.
– Доброе утро, солнышко. Ты завтракала?
– Доброе. Не успела. Данил уже приехал.
– Пусть поднимется. Я быстро что-нибудь приготовлю.
– Он обещал покормить меня перед занятиями.
Мама берёт со стола один из флаконов и поворачивает этикеткой к себе.
– Вчера показать квартиру, сегодня покормить и отвезти… Удобный мальчик вырос.
Я поджимаю губы, понимая, к чему она ведёт.
– Мам.
– Я ничего не говорю, – невинно отвечает она и поправляет выбившуюся прядь у моего виска. – Жакет надень. На улице прохладно.
– Он у меня в руках.
– И напиши, когда закончишь.
– Хорошо.
Я наклоняюсь, целую её в щёку и направляюсь к лестнице. За спиной раздаётся:
– Кристина.
Останавливаюсь на верхней ступеньке и оборачиваюсь.
Мама переводит взгляд на моё запястье. Уголки её губ медленно поднимаются.
– Красивые часы.
– Очень, – с самым серьёзным видом соглашаюсь я. – И время показывают. Представляешь?
Она тихо смеётся, а я спускаюсь на первый этаж, пока разговор снова не свернул туда, куда его старательно направляют наши родители со вчерашнего вечера.
Во дворе прохладно после ночного дождя. Между плитками ещё блестит вода, трава у дорожки потемнела, а над соседними домами висит низкое серое небо. У ворот стоит тёмная машина Данила. Сам он прислонился бедром к водительской двери и что-то печатает в телефоне.
Позавчера на нём были рубашка и брюки, и я никак не могла совместить взрослого мужчину за семейным столом с тем Данилом, который когда-то прятал разбитые очки в моём рюкзаке. Сегодня он выглядит привычнее. Тёмные джинсы, чёрная футболка, лёгкая куртка расстёгнута. Волосы немного растрёпаны, словно он несколько раз провёл по ним рукой и решил, что этого достаточно.
Правда, привычнее становится только одежда. Всё остальное по-прежнему вызывает вопросы.
Откуда у него такие плечи? И почему я не замечала их во время видеозвонков? Хотя на звонках Данил обычно сидел, сутулясь над ноутбуком, в растянутых толстовках. Видимо, умело скрывал от меня результаты своего превращения.
Он поднимает голову, убирает телефон в карман и смотрит на часы.
– Восемь восемнадцать.
– Можешь записать мне опоздание, – отвечаю я, подходя ближе.
Данил протягивает руку к моей сумке.
– Давай.
– Я сама.
Он не спорит. Просто берётся за ремень раньше, чем я успеваю отойти, стягивает сумку с моего плеча и приподнимает её.
– Ты туда учебники всей группы сложила?
– Только самое необходимое.
– Гантели?
– Косметичку.
Данил бросает на меня короткий взгляд, открывает заднюю дверь и ставит сумку на сиденье.
– Боюсь спрашивать, что в ней.
– И правильно. Тебе ещё рано знать такие вещи.
Он закрывает дверь, затем опускает глаза на моё запястье. Его пальцы задерживаются на ручке машины, а лицо на секунду становится серьёзным.
– Надела.
– Ты вчера так ныл, что мне пришлось.
– Я не ныл.
– «Крис, часы ещё живы? Крис, ты их носишь? Крис, почему я ни разу не видел их на тебе?» – передразниваю я низким голосом.
Данил прищуривается.
– Я не так разговариваю.
– Со стороны именно так.
– Мелкая, ты себя со стороны не слышала.
Он открывает передо мной пассажирскую дверь и кладёт ладонь на её верхний край, ожидая, пока я сяду.
– Не называй меня мелкой.
– Хорошо.
Я уже устраиваюсь на сиденье, когда он добавляет:
– Кристина Андреевна.
– Ещё хуже.
Уголок его рта дёргается. Данил захлопывает дверь, обходит капот и садится за руль. В салоне пахнет его парфюмом и свежим кофе. В подстаканнике действительно стоит бумажный стакан, но, судя по чёрной крышке, он один.
– А мне? – Я киваю на кофе.
– Тебя нельзя кормить кофе натощак. Становишься злой.
– Я и без кофе добрая.
Данил заводит двигатель, смотрит на меня и молча ждёт.
– Что?
– Осмысливаю услышанное.
– Осмысляй дорогу. Мне к десяти.
– Мне тоже. Успеем.
Он выезжает со двора, и я пристёгиваюсь. На центральном экране тихо играет музыка, дворники разгоняют редкие капли, оставшиеся на стекле. В понедельник улицы уже заполнены машинами. Родители везут детей в школу, у остановок толпятся люди с зонтами, возле пекарни выстроилась очередь за кофе.
Я достаю телефон и открываю расписание. Первая пара – организационная встреча в большой аудитории экономического корпуса. Потом высшая математика, перерыв на обед и введение в микроэкономику. Уже от одного названия последнего предмета мне хочется принять серьёзный вид и начать обсуждать инфляцию.
– Ты кабинет нашла? – спрашивает Данил, перестраиваясь в левый ряд.
– В приложении есть карта.
– Это не ответ.
– Аудитория двести тринадцать, второй этаж экономического корпуса.
– В центральном здании второй этаж начинается с трёхсотых номеров. Не перепутай.
Я отрываюсь от телефона.
– Зачем тогда называть его вторым?
– Чтобы первокурсники развивали критическое мышление.
– А на юридическом факультете нормальная нумерация?
– Мы умеем отстаивать свои права.
Я хмыкаю и снова смотрю в расписание. Данил протягивает руку к экрану моего телефона, увеличивает карту двумя пальцами и несколько секунд изучает её, продолжая следить за дорогой.
– Тебе нужен левый вход со стороны внутреннего двора, – говорит он. – Через главный дольше. Я провожу.
– Не надо меня провожать.
– Я всё равно иду туда.
– Юридический корпус в другой стороне.
Его ладонь возвращается на руль. Данил спокойно смотрит вперёд, и по его лицу невозможно понять, смутился ли он хотя бы немного.
– Значит, прогуляюсь.
– Я сама найду аудиторию.
– Я помню, как ты в девятом классе искала кабинет биологии и оказалась в актовом зале.
– Там меняли таблички.
– В актовом зале была сцена.
– Я решила, что кабинет очень большой.
Данил медленно поворачивает ко мне голову.
– Ты сейчас серьёзно пытаешься это объяснить?
– Нет. Пытаюсь понять, почему ты помнишь всякую ерунду.
Он несколько секунд молчит, затем переводит взгляд на дорогу.
– Я многое о тебе помню.
Ответ звучит просто, без привычной насмешки. Я смотрю на его профиль, на прямую линию носа и тёмные ресницы. Пальцы Данила спокойно лежат на руле, часы выглядывают из-под рукава куртки.
Вчера в его квартире я нашла записку, которую написала ему в детстве. Он хранил её столько лет вместе со своими старыми очками и красной машинкой. Я до сих пор не понимаю зачем.
Наверняка потому, что Данил – сентиментальная заноза, которая хорошо маскируется под взрослого мужчину.
Я открываю рот, чтобы сказать это вслух, но вовремя вспоминаю про запрещённое слово и заменяю мысль на более точную: Данил всегда слишком серьёзно относился к вещам, связанным с нами.
– Куда мы едем? – спрашиваю я, заметив, что он сворачивает с привычной дороги к университету.
– Завтракать.
– Куда?
– Увидишь.
Через семь минут машина останавливается перед небольшим кафе на первом этаже нового жилого дома. Над стеклянными дверями висит знакомая вывеска ресторанной сети его родителей, только под названием добавлено слово «завтраки». За окнами видны светлые столики, высокие растения в керамических горшках и стойка с выпечкой.
– Очень неожиданно, – произношу я, отстёгивая ремень. – Никогда бы не догадалась, что ты привезёшь меня в ресторан своей семьи.
– Здесь быстрее всего.
– И платить не придётся?
Данил глушит двигатель и поворачивается ко мне.
– Придётся.
– Тебе?
– Тебе.
Я замираю с ладонью на ручке двери.
– Тогда я не голодна.
Он выдерживает паузу, затем кивает:
– Хорошо. Посижу рядом, пока ты будешь смотреть, как я ем сырники.
– Ненавижу тебя.
– Ты говорила это вчера. Потом обняла.
– Я непоследовательная.
– Я заметил.
Мы выходим из машины. Данил забирает мою сумку с заднего сиденья и перекидывает ремень через плечо. На нём она выглядит небольшой, хотя утром мне казалось, что я уложила внутрь половину комнаты.
Перед входом он придерживает дверь. Из кафе тянет кофе, горячим хлебом и ванилью. Внутри негромко играет музыка, за стойкой шипит кофемашина, а возле витрины женщина помогает мальчику выбрать между шоколадным круассаном и булочкой с корицей.
Девушка-администратор замечает Данила и сразу выпрямляется.
– Доброе утро, Данил Олегович.
Я поворачиваюсь к нему так резко, что коса скользит по плечу.
Данил снимает куртку и смотрит на девушку.
– Доброе, Полина. Только без отчества, пожалуйста.
– Конечно. Ваш обычный столик свободен.
– Нам подойдёт любой.
Она берёт два меню и ведёт нас к столику у окна. Я иду рядом с Данилом, с трудом удерживая лицо. Дожидаюсь, когда Полина отходит, сажусь напротив и складываю руки на краю светлой деревянной столешницы.
– Данил Олегович, – произношу вежливо.
Он кладёт мою сумку на свободный стул и снимает куртку.
– Даже не начинай.
– Ваш обычный столик свободен, Данил Олегович.
– Крис.
– Вам подать привычный завтрак, Данил Олегович?
Данил садится напротив, откидывается на спинку стула и проводит ладонью по волосам. В его глазах появляется знакомое терпение человека, который уже пожалел, что выпустил меня из дома.
– Я могу уехать в университет один.
– Не можете. Вы обещали моей маме доставить её примерную дочь в целости и сохранности.
– У меня есть двадцать минут, чтобы передумать.
– Вы не посмеете, Данил Олегович.
Он тянется через стол и сжимает пальцами кончик моей косы.
– Ещё раз назовёшь меня по отчеству – свяжу их вместе.
– Это угроза?
– Предупреждение.
Я выдёргиваю косу, но смеяться всё равно начинаю. Данил тоже улыбается и подвигает ко мне меню.
– Выбирай.
– Я думала, ты знаешь, что я ем на завтрак.
– Сырники без изюма, сметана отдельно. Чай чёрный, лимон, две ложки сахара.
Моя рука замирает на меню.
– Тогда зачем дал?
– Проверяю, изменилось ли что-то за три года.
– Я могла начать есть изюм.
– Не могла.
– Почему?
– Потому что ты считаешь его испорченным виноградом.
Я закрываю меню и подталкиваю обратно.
– Ненормальный.
– Зато внимательный.
К столику подходит официант. Данил действительно заказывает мне сырники без изюма, отдельно просит сметану и чай с лимоном. Себе берёт омлет, тосты и ещё один кофе. Он не спрашивает, правильно ли запомнил, а я не исправляю. Всё правильно.
Пока мы ждём, он просит показать расписание и фотографирует его себе.
– Зачем тебе?
– Чтобы знать, когда тебя забирать.
– Я не просила меня забирать.
Данил кладёт телефон экраном вниз.
– У тебя занятия заканчиваются в четыре. У меня семинар до четырёх двадцати. Подождёшь у экономического корпуса.
– А если у меня будут другие планы?
– Какие?
Я пожимаю плечами и смотрю в окно. По тротуару спешат люди, прикрываясь зонтами от мелкого дождя. Девушка в красном плаще прыгает через лужу и всё равно наступает в неё краем белой кроссовки.
– Обычные. Я могу познакомиться с кем-нибудь, пойти пить кофе, вступить в студенческий клуб.
– В первый день?
– Да.
– Тогда напишешь.
Я перевожу взгляд на Данила.
– Ты ведёшь себя как отец.
– Твой отец разрешил бы тебе пить кофе с незнакомыми людьми?
– Мой отец верит, что я умею сама выбирать знакомых.
– Я тоже верю. Просто хочу посмотреть, кого ты выберешь.
Он говорит это спокойно, но взгляд задерживает на мне дольше, чем требует обычная шутка. Я уже собираюсь спросить, что он имеет в виду, однако официант приносит чай и ставит передо мной прозрачный чайник.
Данил берёт щипцами дольку лимона и опускает в мою чашку.
– Две ложки?
– Одну, – отвечаю я. – Я изменилась.
Он приподнимает бровь, отмеряет одну ложку сахара и начинает размешивать.
– Впечатляет.
– Вот увидишь. Скоро начну есть изюм.
– Не перегибай.
За завтраком я успеваю съесть три сырника, стащить у Данила половину тоста и выслушать краткую инструкцию о том, где находятся библиотека, медпункт, деканат и нормальная столовая. Под «нормальной» он подразумевает ту, в которой кофе не похож на воду из лужи.
Когда официант приносит счёт, Данил забирает его раньше меня.
– Я заплачу за себя, – говорю я и тянусь к сумке.
Он отодвигает её ногой вместе со стулом.
– В следующий раз.
– Ты сказал, что платить мне.
– Хотел посмотреть, как быстро ты откажешься от еды.
– И?
– Через три секунды. Я ожидал две.
Я сужаю глаза, но спорить при официанте не продолжаю. Данил прикладывает карту к терминалу, надевает куртку и забирает мою сумку. Я иду следом, мысленно составляя список способов отомстить. Начну с заказа самого дорогого блюда в следующий раз. Желательно того, которое не люблю. Пусть страдает финансово и морально.
До университета мы добираемся за двенадцать минут. Дождь заканчивается, но небо остаётся серым, и мокрый асфальт на парковке блестит под колёсами машин. Данил находит свободное место возле бокового въезда, выключает двигатель и первым выходит наружу.
Пока я поправляю жакет, он успевает обойти машину и открыть мою дверь.
– Я умею сама, – напоминаю ему.
– Знаю.
– Тогда зачем?
– Мне несложно.
Я выбираюсь наружу и на секунду оказываюсь слишком близко. Данил стоит передо мной, одной рукой удерживая дверь. От него пахнет кофе и знакомым терпким парфюмом. Чтобы посмотреть ему в лицо, приходится запрокинуть голову.
Раньше всё было иначе. До шестого класса мы были одного роста. Потом он начал вытягиваться, но оставался тощим, сутулым и прятал лицо за очками. Сейчас рядом с ним я чувствую себя ещё ниже, чем есть.
Раздражает.
– Что? – спрашивает Данил.
– Ничего. Думаю, в каком возрасте ты решил вырасти в шкаф.
Он опускает взгляд на себя.
– Тебе не нравится?
– Мне всё равно.
Ответ вылетает слишком быстро.
Данил медленно переводит взгляд на моё лицо. В его глазах мелькает веселье, но комментировать он ничего не успевает. По соседнему ряду проезжает машина, и он кладёт ладонь мне на спину, уводя ближе к своему автомобилю.
– Осторожнее.
– Я видела её.
– Ты стояла на проезде.
– Там ещё два метра.
– Крис.
Он произносит моё имя тем тоном, которым раньше разговаривал со мной только после особенно глупых затей. Например, когда я решила перебраться с одного балкона школьного корпуса на другой, чтобы не идти мимо завуча.
– Всё, молчу, – говорю я и отступаю к тротуару.
Данил закрывает машину, берёт мою сумку и идёт рядом. От парковки к главному корпусу ведёт широкая аллея, обсаженная липами. Между деревьями стоят мокрые скамейки, у одной из них несколько студентов снимают общее видео. Впереди возвышается старое здание из светлого камня с колоннами, а к нему с обеих сторон примыкают современные стеклянные корпуса.
На ступенях шумно. Первокурсники фотографируются у большой университетской эмблемы, старшие курсы обходят их с привычной уверенностью, а возле входа две девушки раздают листовки студенческого совета. Из открытых дверей доносится гул голосов.
Я замедляю шаг.
В школе всё было знакомым. Даже после летних каникул я знала, в каком окне сидит охранник, где скрипит третья ступенька и в каком кабинете зимой жарче всего. Здесь же вокруг сотни незнакомых людей, пять корпусов и расписание, составленное человеком, который явно ненавидит первокурсников.
Данил замечает, что я отстала, и останавливается.
– Передумала учиться?
– Оцениваю обстановку.
– И как?
Я поправляю ремешок часов.
– Если потеряюсь, поселюсь в библиотеке. Мама заметит моё отсутствие к пятнице.
Он смотрит на меня несколько секунд, затем протягивает свободную руку.
– Идём.
Я перевожу взгляд на его ладонь.
– Мне не пять.
– В пять ты держалась за мою куртку и водила меня по садику.
– Потому что ты боялся Корнеева.
– Сейчас я боюсь, что ты снова найдёшь актовый зал вместо аудитории.
Он не убирает руку. Люди огибают нас с обеих сторон, кто-то задевает Данила плечом и торопливо извиняется. Я вкладываю пальцы в его ладонь, чтобы мы не стояли посреди дорожки.
– Только до входа.
– Конечно.
Его пальцы сразу сжимаются вокруг моих.
Ладонь у Данила большая и тёплая. Раньше мы постоянно держались за руки: в садике, в школе, на прогулках с родителями. Тогда я об этом не думала. Сейчас почему-то думаю.
Дело в том, что раньше его пальцы не накрывали мою руку целиком. И большого пальца, который сейчас спокойно касается внутренней стороны моего запястья, я тоже не помню.
Возле входа он не отпускает меня. Проводит через турникет, ждёт, пока я приложу студенческий к считывателю, и только в просторном холле разжимает пальцы, чтобы помочь снять жакет.
Первый этаж заставлен информационными стендами. На электронном табло меняются номера аудиторий, возле гардероба тянется очередь, по широкой лестнице непрерывным потоком поднимаются студенты. В воздухе смешались запахи мокрой одежды, кофе и новой бумаги.
– Экономический корпус через переход, – говорит Данил, отдавая мой жакет гардеробщице. – Сюда.
Он уверенно ведёт меня в левую часть холла. По дороге с ним здороваются двое парней. Один высокий, русый, в серой толстовке, хлопает Данила по плечу.
– Власов, ты всё-таки перевёлся.
– Как видишь.
– На семинаре будешь?
– Буду.
Парень замечает меня и переводит взгляд на сумку, которую Данил по-прежнему несёт на плече.
– А это?..
– Крис, – отвечает Данил раньше, чем я успеваю открыть рот.
Я улыбаюсь.
– Кристина.
– Максим, – представляется парень. Он смотрит на Данила с явным интересом, но вопросов не задаёт. – Увидимся на третьей.
– Да.
Мы идём дальше. Я дожидаюсь, когда Максим отходит к лестнице, и толкаю Данила локтем в бок.
– «Крис», – передразниваю я. – Может, я сама буду представляться?
– Ты слишком долго собиралась.
– Прошло полсекунды.
– Он медленный. Нужно было помочь.
– И почему ты тащишь мою сумку? Все решат, что я заставила.
– Переживаешь за репутацию?
– За свою. У меня сегодня первый день, а меня уже сопровождает личный носильщик.
Данил смотрит на ремень у себя на плече.
– Хочешь обратно?
Я протягиваю руку, но он тут же перехватывает сумку удобнее и ускоряет шаг.
– Нет, – отвечает с улыбкой.
– Сам предложил.
– Я проверял твою вежливость.
– И как?
– Работать ещё есть над чем.
Переход между корпусами представляет собой длинную стеклянную галерею. Справа виден внутренний двор с мокрыми дорожками и круглым фонтаном, слева – спортивная площадка. По стенам висят плакаты университетских клубов: театрального, шахматного, туристического и волонтёрского.
На середине галереи нас останавливает девушка в короткой чёрной юбке и пиджаке. Её тёмные волосы собраны в высокий хвост, на губах яркая помада. Она сначала смотрит на Данила, затем скользит взглядом по мне и задерживается на наших руках.
Я только сейчас замечаю, что снова держусь за рукав его куртки. Видимо, схватилась, когда мимо пробежала шумная компания, и не обратила внимания.
Отпускаю.
– Данил, привет, – улыбается девушка. – Не думала, что ты появишься так рано.
– Привет, Жень.
– Мы вчера обсуждали встречу третьего курса. Ты в чате?
– Добавили.
Она слегка наклоняет голову и ждёт продолжения. Данил молчит, поэтому её взгляд возвращается ко мне.
– Познакомишь?
– Кристина, – отвечает он. – Моя…
Он делает короткую паузу.
Я поворачиваюсь к нему. Девушка тоже ждёт.
– Подруга детства, – заканчивает Данил и протягивает мне сумку. – Первый курс, экономика.
Слово звучит обычно. Именно так, как должно. И всё же пауза перед ним мне не нравится. Будто он на секунду забыл простое определение, которым мы пользовались всю жизнь.
– Очень приятно, – вежливо говорю я.
– Взаимно. Евгения.
Она улыбается мне, но уже через секунду снова обращается к Данилу:
– После занятий идём в бар. Ты с нами?
– Не сегодня. Я обещал забрать Крис.
Женя приподнимает брови.
– Ясно.
– Меня не обязательно забирать, – вмешиваюсь я. – Если у тебя планы, я доберусь сама.
Данил даже не смотрит в мою сторону.
– У меня нет других планов.
Евгения проводит языком по нижней губе и поправляет ремешок сумочки.
– Тогда в следующий раз.
– Договорились.
Она прощается и уходит в сторону главного корпуса. Я провожаю её взглядом. Каблуки стучат по светлой плитке, хвост покачивается в такт шагам, а юбка сидит так, будто её шили прямо на ней.
– Красивая, – замечаю я.
Данил открывает передо мной дверь в экономический корпус.
– Кто?
Я останавливаюсь на пороге.
– Девушка, которая только что пригласила тебя в бар.
– Женя?
– Нет, Максим. Конечно, Женя.
Он пожимает плечами.
– Нормальная.
– «Нормальная»? Это всё, что ты заметил?
– А что ещё я должен был заметить?
Я оглядываю его лицо, но Данил выглядит равнодушным. Даже назад не смотрит. Вот уж действительно странный человек. Три года назад он краснел, если официантка улыбалась ему дольше двух секунд. Сейчас к нему подходит такая девушка, а он запоминает только её имя.
Или делает вид.
– Ничего, – отвечаю я. – Веди меня в мою загадочную аудиторию.
Экономический корпус светлее главного. Здесь широкие окна, белые стены и мягкие серые диваны возле аудиторий. На первом этаже находится кофейня, перед которой уже собралась очередь. Чуть дальше стоят автоматы с водой и снеками.
Данил сверяется с указателем и поднимается со мной на второй этаж. Аудиторию двести тринадцать мы находим в конце коридора. Двери открыты, внутри шумят студенты.
У входа стоит девушка с короткими каштановыми волосами. Она держит телефон и несколько раз сравнивает номер на экране с табличкой над дверью.
– Экономика, первая группа? – спрашивает она, заметив меня.
– Да.
Девушка с облегчением выдыхает.
– Слава богу. Я уже два раза обошла этаж и решила, что поступила не туда.
– Значит, нас двое.
– Соня, – представляется она.
– Крис.
Её взгляд переходит на Данила. Потом на мою сумку у него на плече. Потом снова на меня.
– А это твой парень?
– Нет, – отвечаю я сразу. – Это Данил. Мой лучший друг.
Данил перестаёт осматривать коридор и смотрит на меня. В его лице ничего не меняется, только пальцы крепче сжимают ремень моей сумки.
– С детства, – добавляю я, чтобы у Сони не осталось сомнений.
– Понятно, – протягивает она, хотя выражение её лица говорит об обратном.
Данил снимает сумку с плеча и передаёт мне.
– В четыре у этого корпуса.
– Я помню.
– Если закончишь раньше, напиши.
– Хорошо, папа.
Он наклоняется ко мне, поправляет загнувшийся ворот жакета и тихо произносит:
– Будешь плохо себя вести – заберу после первой пары.
Я отталкиваю его руку.
– Иди уже на свой юридический.
Данил улыбается. Затем переводит взгляд на Соню.
– Присмотри за ней.
– Не слушай его, – говорю я одновременно.
Соня переводит взгляд с меня на него.
– Я постараюсь.
– Предательница.
– Мы знакомы тридцать секунд, – напоминает она.
– Вот именно. А ты уже выбрала его сторону.
Данил тихо смеётся, проводит ладонью по моей макушке и отходит.
– Удачного первого дня, мелкая.
– Не называй меня так!
Он поднимает руку, не оборачиваясь, и уходит к лестнице. Несколько девушек, стоящих у окна, провожают его взглядами. Одна что-то шепчет подруге, та оглядывается на меня.
Я поправляю косы и захожу в аудиторию.
– Точно не парень? – спрашивает Соня за моей спиной.
– Точно.
– Жаль.
– Почему?
– Тогда мне было бы понятно, зачем мужчина смотрит на твоего нового знакомого так, будто проверяет его на наличие судимости.
Я оборачиваюсь. Данила в коридоре уже нет.
– На какого знакомого?
– На меня.
– Ты девушка.
– Он мог не сразу заметить.
Соня говорит это с таким серьёзным лицом, что я не выдерживаю и смеюсь.
Аудитория большая, с восемью рядами длинных столов, которые поднимаются полукругом к задней стене. Внизу стоит кафедра, за ней – широкий экран и две белые доски. Свет из высоких окон падает на первые ряды. У дальней стены уже спорят из-за розеток, кто-то снимает сторис, несколько человек листают бумажные расписания.
Мы с Соней садимся на четвёртый ряд ближе к проходу. Я ставлю сумку под стол и достаю блокнот. Перед нами двое парней обсуждают футбольный матч, позади девушка просит подругу проверить, не размазалась ли тушь.
– Я из другого города, – рассказывает Соня, снимая джинсовую куртку. Под ней у неё зелёный топ и тонкая цепочка с маленькой подвеской. – Вчера заселилась в общежитие. У нас на этаже одна душевая закрыта, а соседка разговаривает во сне. Так что университет мне уже многое дал.
– Может, она выдаёт полезную информацию.
– В три часа ночи она сказала: «Не клади капусту в шкаф». Я до сих пор думаю об этом.
Я открываю рот, чтобы ответить, но в аудиторию входит женщина лет сорока в тёмно-синем брючном костюме. Разговоры постепенно затихают. Она кладёт на кафедру папку, подключает ноутбук к экрану и окидывает нас спокойным взглядом.
– Доброе утро. Меня зовут Елена Борисовна Левина. Я куратор вашей группы.
Мы здороваемся нестройным хором.
Елена Борисовна рассказывает о расписании, пропусках, балльной системе и правилах сдачи работ. Говорит чётко, не повышая голоса. Когда на последнем ряду кто-то продолжает шептаться, она замолкает и смотрит туда, пока в аудитории не становится тихо.
Мне она нравится.
Я записываю важные даты, названия электронных платформ и номер кабинета деканата. Телефон в сумке дважды вибрирует, но доставать его при кураторе неудобно. Только когда Елена Борисовна раздаёт старостам документы и разрешает сделать пятиминутный перерыв, я наклоняюсь за сумкой.
Первое сообщение от Данила:
«Нашла аудиторию?»
Отправлено двадцать минут назад.
Второе:
«Крис».
Я печатаю:
«Нет. Сижу в актовом зале и жду биологию».
Ответ приходит сразу:
«Выйди в коридор».
Я выпрямляюсь и смотрю на дверь.
«Зачем?»
«Проверю лично».
«Я на месте. Не позорь меня».
После короткой паузы он присылает фотографию. На ней стакан кофе, раскрытая тетрадь и край тёмной рубашки сидящего рядом человека.
«Доказательства нужны сразу».
«Занимайся, третий курс».
Я убираю переписку и замечаю ещё одно сообщение. От Кирилла.
«Как первый день, красавица? Увидимся после пар?»
На фотографии контакта он стоит у машины в белой футболке и солнцезащитных очках. Мы познакомились в июле на дне рождения общей знакомой. Сначала несколько раз гуляли, потом сходили в кино, а на прошлой неделе Кирилл предложил встречаться уже официально.
Я согласилась.
Данил об этом не знает. Не потому, что я скрываю. Просто сначала хотела убедиться, что у нас с Кириллом всё серьёзно, а последние два дня были заняты возвращением Данила, семейным ужином, старой школой и его квартирой. Каждый раз, когда я собиралась рассказать, разговор уходил в другую сторону.
К тому же Данил всегда слишком придирчиво относился к парням рядом со мной. В школе он находил недостатки даже в тех, кто просто просил мой номер. Один слишком громко смеялся, второй списывал математику, третий носил носки с сандалиями. Последнее я ещё могла понять, но остальное уже напоминало личную проверку службы безопасности.
Лучше познакомить их сразу. Данил увидит, что Кирилл нормальный, перестанет строить из себя старшего брата, и мы все будем общаться.
Я отвечаю:
«В четыре заканчиваю. Я у экономического корпуса».
Кирилл ставит сердечко и пишет:
«Буду ждать».
– Парень? – тихо спрашивает Соня.
Я поворачиваю к ней экран, чтобы она увидела фотографию.
– Кирилл. Второй курс, управление.
– Так у тебя всё-таки есть парень.
– Есть.
– А высокий об этом знает?
– Ещё нет.
Соня медленно кладёт ручку на блокнот.
– Даже я понимаю, что это плохая идея.
– Почему?
– Потому что он носит твою сумку, знает твоё расписание и поправляет тебе одежду.
– Мы с детства дружим. Данил раньше мог зайти в мою комнату без стука и забрать еду прямо из тарелки.
– Очень убедительное объяснение.
– Так и есть.
Она поднимает ладони, показывая, что не спорит, но губы у неё подозрительно дрожат.
– Хорошо. Просто предупреди меня перед знакомством. Я хочу стоять подальше.
– Трусиха.
– Предусмотрительная.
Елена Борисовна возвращается к кафедре, и мы убираем телефоны. До конца встречи она распределяет нас по учебным подгруппам и назначает временную старосту. После звонка аудитория оживает. Студенты встают, застёгивают куртки, двигают стулья. Кто-то уже договаривается пойти в столовую.
Следующая пара проходит в соседнем крыле. Мы с Соней выходим в коридор вместе с остальными и медленно продвигаемся к лестнице. Она показывает мне фотографии общежития, включая ту самую закрытую душевую, а я рассказываю, что живу с родителями и добираюсь около получаса.
– С личным водителем, – напоминает она.
– Не начинай.
– Я ничего.
Она произносит это с тем же невинным выражением лица, что и мама утром. Похоже, они бы нашли общий язык.
К аудитории высшей математики мы приходим за десять минут до начала. Здесь стоят обычные парты по две, у стены висит зелёная доска, а на подоконниках расставлены горшки с растениями, которые пережили не одно поколение студентов. Мы занимаем места у окна. Я успеваю познакомиться ещё с тремя одногруппниками и записать общий чат, прежде чем появляется преподаватель.
К обеду голова уже гудит от фамилий, кабинетов и новых правил. В коридорах становится теснее. Между парами студенты сидят прямо на широких подоконниках, пьют кофе, спорят из-за расписания. Возле лифтов собирается очередь, поэтому мы с Соней спускаемся по лестнице.
