Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Второго предупреждения не будет

В среду Данил не предлагает поехать к нему.

Утром он привозит меня в университет, ставит машину возле главного корпуса и ограничивается коротким «удачного дня». Не забирает сумку, не поправляет волосы и даже не спрашивает, когда закончатся занятия. Вечером присылает фотографию разобранного шкафа в спальне и сообщение:

«Твои вещи захватили мою территорию».

На снимке видны мой свитер, две футболки, домашние шорты и пакет с косметикой. Всё занимает одну полку из шести.

«Сочувствую. Можешь выделить мне ещё одну».

Данил читает сообщение, но вместо ответа присылает фотографию второй свободной полки.

Вот и весь наш разговор.

В четверг мы пересекаемся в столовой. Данил сидит с Максимом и Ильёй возле окна, я – с Соней за столиком у стены. Между нами человек двадцать, шум кофемашины и очередь за горячим. Он замечает меня сразу, но не подходит.

Только поднимает телефон.

Через несколько секунд приходит сообщение:

«Ты взяла один салат».

Я смотрю на него через зал и демонстративно кладу на поднос булочку.

Данил кивает и возвращается к разговору с друзьями.

– У вас новый способ общения? – Соня переводит взгляд с моего телефона на столик третьекурсников.

– У нас всё нормально.

– Когда люди говорят, что у них всё нормально, обычно у них уже горит квартира.

– Ничего не горит.

– Тогда почему Данил смотрит на твою булочку так, будто лично её оплатил?

Я откусываю кусочек и пожимаю плечами.

– Его волнует мой рацион.

– Его волнует всё, что находится в радиусе метра от тебя.

– Он заботливый.

– Он собственник.

Булочка застревает в горле. Я запиваю её водой и делаю вид, что очень занята крышкой бутылки.

– Не придумывай.

– Я ничего не придумываю. – Соня понижает голос. – Видела бы ты его лицо, когда Никита коснулся твоей руки.

– Данил просто не любит незнакомых людей.

– Особенно мужского пола.

– Он нормально общается с Максимом.

– Максим не приглашает тебя на свидание.

Я бросаю на неё предупреждающий взгляд. Соня поднимает руки и возвращается к салату.

В пятницу с утра светит солнце. После нескольких дней дождя город выглядит непривычно чистым: мокрые крыши блестят, в лужах отражается голубое небо, а листья возле дорожек становятся ярче.

Я стою перед зеркалом в своей комнате и третий раз меняю верх.

Сначала надеваю белую рубашку, но в ней выгляжу так, будто собираюсь защищать диплом. Потом примеряю чёрную водолазку, в которой была у Данила во вторник, и сразу снимаю. Не хватало ещё сидеть напротив Никиты и вспоминать, как эта водолазка оказалась на полу возле чужой кровати.

В итоге выбираю тёмно-зелёный джемпер с открытыми ключицами, чёрные джинсы и короткую кожаную куртку. Волосы собираю с висков маленькой заколкой, оставляя основную длину распущенной. Чёрная прядь проходит вдоль лица и теряется среди платиновых концов.

Я не наряжаюсь для свидания.

Просто не хочу выглядеть человеком, который пять дней живёт между университетом, конспектами и чужой квартирой.

Мама появляется в дверях, когда я наношу блеск на губы. На ней шёлковый халат, в одной руке чашка кофе, в другой – телефон.

– Какая красивая, – говорит она с улыбкой. – У вас сегодня что-то важное?

– Встреча команды по проекту.

– И для проекта нужен блеск?

Я закрываю тюбик и убираю его в сумку.

– У меня губы сохнут.

– Конечно.

Мама делает глоток кофе и прислоняется плечом к дверному косяку.

– Данил заедет?

– Нет. Я вызову такси.

Её брови слегка поднимаются.

– Вы всё ещё спорите?

– Мы не спорим.

– Ты третий день добираешься сама.

– Мам, я совершеннолетняя. Я умею пользоваться приложением такси.

– Я знаю. Просто раньше Данилу нравилось тебя возить.

Раньше.

Слово неприятно цепляется за мысли, но я быстро застёгиваю сумку и встаю.

– У него свои дела.

– Хорошо. – Мама отходит, пропуская меня. – Вечером будешь дома?

– Напишу.

– Только не слишком поздно.

– Хорошо.

Она целует меня в висок и уходит на кухню. Я надеваю ботинки, вызываю машину и стараюсь не проверять сообщения.

От Данила с вечера ничего нет.

В университете пятничное настроение чувствуется уже возле входа. Студенты обсуждают планы на выходные, кто-то фотографируется на ступенях, из открытого окна первого этажа играет музыка. В гардеробе свободнее обычного: часть преподавателей перенесла последние пары, и половина старших курсов решила, что это официальный повод не появляться вообще.

У меня до встречи команды две лекции. Первую я честно записываю, на второй несколько раз смотрю на часы. Не из-за кофе с Никитой. Просто преподаватель читает с презентации слово в слово, а слайды Соня успела скачать ещё утром.

За десять минут до конца в кармане вибрирует телефон.

«В три встреча в библиотеке?»

Данил.

Он запомнил.

«Да».

«Во сколько закончите?»

Я смотрю на сообщение и провожу пальцем по краю телефона.

«Не знаю. После пойду в кафе».

Ответа нет несколько минут. Преподаватель переключает слайд, Соня толкает меня локтем и указывает на новую формулу. Я успеваю переписать половину, когда экран снова загорается.

«С Никитой».

Точки в конце нет, но я всё равно слышу его тон.

«Да».

Данил читает и больше ничего не пишет.

В три часа мы с Соней поднимаемся на третий этаж библиотеки. В читальном зале высокие окна, длинные деревянные столы и стеллажи, между которыми пахнет бумагой и пылью. У дальней стены стоят компьютеры, возле принтера собралась очередь, а библиотекарь время от времени поднимает голову и просит говорить тише.

Никита уже занял стол у окна. Сегодня на нём светлая рубашка с закатанными рукавами и тёмные джинсы. Рядом сидит Артём – худой парень в очках и сером свитере. Его фотография в чате не обманула: выражение лица у Артёма такое же недовольное, как у кота на аватарке.

– Вы вовремя, – приветствует нас Никита. – Артём уже решил, что первокурсники не умеют определять время.

– Я ничего не решал, – возражает тот, не отрываясь от ноутбука. – Я сказал, что вероятность вашего опоздания составляет шестьдесят процентов.

Соня снимает пальто и садится напротив.

– Уже хочу с тобой дружить.

– Зачем?

– Чтобы разрушить твою веру в статистику.

Артём впервые поднимает голову и изучает её несколько секунд.

– Вероятность нашей дружбы ниже десяти процентов.

– Вызов принят.

Я устраиваюсь рядом с Соней, достаю планшет и распечатанные материалы. Никита придвигает ко мне стаканчик с чаем.

– Я не знал, какой ты пьёшь, поэтому взял чёрный без сахара. Сахар рядом.

– Спасибо.

Стакан ещё горячий. На крышке маркером написана буква «К», а возле неё Никита нарисовал кривую корону.

– Корона обязательна? – спрашиваю я.

Он смотрит на рисунок и улыбается.

– Бариста перепутал букву. Я исправил ситуацию.

– Ты сделал из пятна корону?

– У меня экономическое мышление. Использую доступные ресурсы.

Обсуждение проекта занимает больше двух часов. Мы делим обязанности, спорим о бюджете, выбираем аудиторию для рекламы и несколько раз меняем структуру презентации. Никита не пытается решить всё сам. Он выслушивает каждого, задаёт нормальные вопросы и не раздражается, когда Соня отвергает предложенный слоган словами: «Так могла бы назвать крем моя бабушка».

Артём действительно хорошо считает и действительно плохо разговаривает с людьми. Через час мы перестаём обращать внимание на его фразы вроде «экономически бессмысленно» и «идея не выдерживает базовой проверки».

К пяти часам за окном начинает темнеть. Солнечный день заканчивается, стекло отражает лампы читального зала, между стеллажами остаётся мало людей. Библиотекарь проходит мимо и напоминает, что через полчаса этаж закроют.

– На сегодня хватит, – решает Никита, сохраняя файл. – Иначе Артём заставит нас пересчитать всё с начала.

– Я уже собирался, – сообщает тот.

Соня захлопывает тетрадь.

– Ещё одна таблица, и я выйду в окно.

Артём смотрит на третий этаж.

– Высота недостаточная.

– Вот видишь? Даже умереть спокойно не даст.

Мы собираем вещи, относим использованные книги на стойку и спускаемся по широкой лестнице. На первом этаже уже тише, чем днём. Возле гардероба несколько студентов надевают куртки, охранник разговаривает по телефону, а уборщица протирает стеклянные двери.

Соня получает сообщение от отца и недовольно вздыхает.

– Меня уже ждут. Крис, ты точно доберёшься?

– Да. Кафе через дорогу.

Она смотрит на Никиту, потом на меня и сдерживает улыбку.

– Тогда до понедельника.

– До понедельника.

Соня уходит вместе с Артёмом. Через стекло видно, как она раскрывает зонт, хотя дождя нет, и что-то продолжает доказывать ему на ходу. Артём держит руки в карманах и время от времени качает головой.

Мы с Никитой остаёмся возле гардероба вдвоём.

– Не передумала? – спрашивает он, надевая тёмное пальто.

– Нет.

– Отлично. Там обычно много людей по пятницам, но я забронировал столик у окна.

– Подготовился.

Он слегка пожимает плечами.

– Не люблю искать место с двумя чашками в руках.

Мне нравится, что он не изображает безразличие. Не говорит, что это просто кофе между участниками команды, и не пытается спрятать приглашение за проектом.

Никита берёт у гардеробщицы мою куртку и придерживает её, пока я просовываю руки в рукава. Делает это спокойно, без привычной для Данила уверенности, будто имеет право заботиться обо мне.

Сравнение появляется само.

Я тут же от него отмахиваюсь.

Если продолжу мысленно ставить Данила рядом с каждым мужчиной, никакого нормального знакомства у меня не получится.

Мы выходим на улицу. Воздух холодный, от мокрой земли пахнет осенью, фонари уже зажглись. На ступенях толпятся студенты, возле дороги сигналят машины, через квартал светится вывеска кафе.

Никита спускается на ступень ниже и поворачивается ко мне.

– Осторожно, здесь скользко.

Он протягивает руку.

Я собираюсь принять её, но чья-то ладонь ложится мне на талию раньше.

Тело узнаёт прикосновение сразу.

Данил становится рядом, притягивая меня к себе. От него пахнет холодным воздухом и знакомым парфюмом. На нём чёрное пальто, под ним белая рубашка без галстука. Волосы растрёпаны ветром, а взгляд направлен на Никиту.

– Я держу, – произносит он.

Никита медленно опускает протянутую руку.

Я поворачиваю голову и смотрю на Данила.

– Что ты здесь делаешь?

– Освободился.

– И?

Его пальцы остаются на моей талии. Для всех вокруг этот жест выглядит однозначно. Так не держат подругу детства, которую случайно встретили у входа.

– Поехали, – говорит Данил. – Машина на парковке.

– Я никуда с тобой не еду.

Его взгляд наконец перемещается на моё лицо.

– Уже поздно.

– Сейчас пять двадцать.

– Темнеет.

– Данил, у меня другие планы.

– Перенесёшь.

Он произносит это без грубости. Спокойно, уверенно, как решённый вопрос.

И внутри меня сразу поднимается злость.

Я снимаю его руку со своей талии.

– Не перенесу.

Данил опускает взгляд на мои пальцы, затем снова смотрит на Никиту.

– Крис сегодня не пойдёт в кафе.

Несколько секунд никто не говорит.

Рядом с нами проходят две девушки. Одна оборачивается, другая тянет её дальше за рукав. Возле дверей смеётся компания парней, но их голоса воспринимаются фоном.

Никита хмурит брови.

– По-моему, Кристина сказала обратное.

– Я разговариваю с ней, – отвечает Данил.

– Вообще-то сейчас ты говоришь за неё.

Данил делает шаг вперёд. Не угрожает, не сжимает кулаки, но становится достаточно близко, чтобы Никите пришлось поднять подбородок.

– Не лезь.

– Данил, хватит. – Я встаю между ними и упираюсь ладонью ему в грудь. – Отойди.

Он опускает взгляд на мою руку. Мышцы под рубашкой напряжены, дыхание ровное.

– Крис, мы уезжаем.

– Нет.

– Нам нужно поговорить.

– После моего кофе.

– Никакого кофе не будет.

Вот теперь злость обжигает изнутри.

Он обещал.

Стоял на лестнице и смотрел мне в глаза, когда говорил, что больше не станет решать за меня. Утверждал, что помнит правила. Сегодня утром даже уточнил, с кем я иду, но не сказал ни слова против.

А теперь появляется перед входом, кладёт руку на мою талию и сообщает другому парню, что я передумала.

– С чего ты это взял? – спрашиваю я тихо.

Данил смотрит только на меня.

– Потому что ты занята.

– Чем?

Его челюсть сжимается. Он не может ответить при Никите. Не может сказать, что я должна ехать к нему, потому что несколько дней назад согласилась на секс по дружбе.

– Я придумал планы на вечер, – произносит он.

Я не верю своим ушам.

– Ты придумал?

– Да.

– Без меня?

– Крис…

– Нет, объясни. – Я убираю ладонь с его груди. – Ты решил, что я должна отменить встречу, потому что тебе внезапно захотелось провести со мной вечер?

– Мы можем поговорить не здесь.

– Ты сам устроил это здесь.

Никита делает шаг в сторону, увеличивая расстояние между собой и Данилом.

– Кристина, всё нормально, – говорит он сдержанно. – Давайте перенесём кофе.

– Не нужно переносить.

– Думаю, вам сначала стоит разобраться.

Мне становится стыдно.

Не перед Данилом. Перед Никитой, который пригласил меня в обычное кафе и теперь вынужден стоять на университетских ступенях внутри чужой ссоры.

– Прости, – говорю я. – Я не знала, что он придёт.

– Всё в порядке.

Никита переводит взгляд на Данила. В его лице нет страха, только раздражение.

– Но в следующий раз пусть Кристина сама скажет, если не захочет идти.

– Следующего раза не будет, – отвечает Данил.

– Будет, – сразу говорю я.

Глаза Данила резко возвращаются ко мне.

– Крис.

– Что? Ты опять решишь за меня?

Он делает вдох, но не отвечает.

Никита достаёт телефон и убирает его в карман пальто.

– Я пойду. Напиши, когда доберёшься домой.

Простая фраза.

Без приказа.

Без требования.

Я киваю.

– Напишу.

Он спускается по ступеням, переходит дорожку и направляется к выходу с территории университета. Данил следит за ним тяжёлым взглядом, пока Никита не скрывается за припаркованными машинами.

Я разворачиваюсь и иду к боковой лестнице.

– Крис.

Не останавливаюсь.

Данил догоняет меня возле угла здания. Его пальцы обхватывают мой локоть, но он тут же разжимает их, словно вспоминает вчерашнее обещание.

– Подожди.

– Не трогай меня.

– Я не трогаю.

– Молодец. Уже научился выполнять одно требование из двух.

Возле главного входа слишком много людей. Я сворачиваю на дорожку между юридическим корпусом и спортивным залом. Здесь тише: вдоль стены стоят пустые скамейки, листья шуршат под ногами, а свет из окон ложится на асфальт жёлтыми прямоугольниками.

Данил идёт следом. Не пытается остановить меня до тех пор, пока мы не доходим до закрытого входа в спортзал.

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты обещал.

Он останавливается в нескольких шагах.

– Знаю.

– Нет, не знаешь. Если бы знал, не заявился бы и не начал говорить за меня.

– Я не смог сидеть и ждать, пока ты вернёшься с этого свидания.

– Это твоя проблема.

– Да.

Короткий ответ сбивает меня, но лишь на секунду.

– Тогда почему она вдруг стала моей?

– Потому что ты собиралась сидеть с ним в кафе и позволять ему думать, что у него есть шанс.

– У него есть шанс.

Лицо Данила застывает.

– Что?

– Мне понравился Никита. Он нормальный, интересный, не давит и не решает, куда мне идти. Я не была против узнать его ближе.

Каждое слово делает взгляд Данила холоднее.

Он подходит ко мне, но останавливается на расстоянии вытянутой руки.

– Ты спишь со мной.

– И что?

– И после этого идёшь на свидание с ним.

– Это разрешено нашими правилами.

– К чёрту правила.

Я медленно качаю головой.

– Нет. Тебе удобно вспоминать о них, когда ты хочешь оказаться со мной в постели, и забывать, когда я делаю что-то, что тебе не нравится.

– Дело не в удобстве.

– А в чём?

Данил отводит взгляд к тёмным окнам спортивного зала. Его пальцы сжимаются в кулаки и снова разжимаются.

– Он хочет тебя.

– Ты тоже хотел. И предложил договорённость.

– Это другое.

– Почему?

Он молчит.

Я жду. Ветер подхватывает волосы, чёрная прядь липнет к блеску на губах. Убираю её за ухо, не отрывая взгляда от Данила.

– Потому что это я в твоей постели, – произносит он наконец.

Голос низкий, сдержанный, но каждое слово звучит жёстко.

– Только в постели, Данил.

Он дёргается, будто я ударила.

– Не говори так.

– Почему? Ты сам предложил секс по дружбе. Без отношений, без чувств и без права контролировать друг друга. Я согласилась. Теперь тебя не устраивает собственная идея?

– Меня не устраивает, что после меня к тебе будет прикасаться он.

– После тебя?

– Ты прекрасно поняла.

– Нет. Я пытаюсь понять, с какой стати ты ведёшь себя как мой парень, если сам им быть не захотел.

Данил резко сокращает расстояние между нами. Его ладонь упирается в стену возле моей головы, но он не касается меня. В зелёных глазах вспыхивает злость, которую он до этого удерживал.

– Не захотел?

– А разве нет?

– Ты первая сказала, что не видишь во мне мужчину. Ты встречалась с Кириллом. После нашей ночи ты отказалась даже обсуждать что-то серьёзнее.

Я вспоминаю утро в его квартире. Чёрную футболку на своём теле, сырники на столе и предложение, прозвучавшее между чашками кофе.

«Можем оставить всё как есть. Только иногда спать вместе».

Он не предлагал отношений.

Даже не произнёс это слово.

– Ты предложил мне секс, – говорю я. – Не отношения.

– Потому что на другое ты бы не согласилась.

Дыхание застревает.

Несколько секунд я просто смотрю на него.

– Что?

Данил закрывает глаза и проводит свободной ладонью по лицу. Злость исчезает, уступая усталости.

– Ты не воспринимала меня всерьёз, Крис. Я слышал это десятки раз. На семейном ужине, в школе, по видеосвязи. Для тебя я всегда был другом. Если бы я предложил встречаться, ты бы рассмеялась или начала объяснять, почему мы всё испортим.

– Поэтому ты решил получить хотя бы секс?

Он опускает руку и смотрит прямо на меня.

– Поэтому я согласился на то, что ты могла мне дать.

В груди неприятно сжимается.

Его слова звучат слишком близко к признанию, но сам Данил упорно не произносит главного. Не говорит, что чувствует. Только объясняет, почему выбрал договорённость, от которой теперь сам срывается.

– Ты сам установил эти условия, – напоминаю я. – Я не заставляла тебя.

– Знаю.

– Тогда почему я должна расплачиваться за то, что ты согласился на правила, которые ненавидишь?

– Не должна.

– Но сегодня расплатилась. Ты унизил меня перед Никитой. Выставил так, будто я встречаюсь сразу с двумя парнями и скрываю это.

– Мне плевать, что он подумал.

– А мне нет!

Голос срывается громче, чем я хотела. Возле дальнего входа оборачиваются двое студентов. Я понижаю тон и продолжаю:

– Мне не плевать на то, что обо мне думают люди. Не плевать, что ты говоришь за меня. Не плевать, что любое твоё желание внезапно становится важнее моего решения.

Данил убирает руку от стены и отступает.

– Я не хотел тебя унижать.

– Но унизил.

– Крис…

– Я предупреждала тебя.

Он резко поднимает голову.

В его глазах появляется понимание.

– Нет.

Одно короткое слово.

Впервые за весь разговор в голосе Данила слышится не злость.

Страх.

Я открываю сумку. Пальцы дрожат, поэтому молния заедает, цепляясь за подкладку. Дёргаю сильнее, нахожу внутренний карман и достаю чёрную карту от его дома.

Данил смотрит на неё, но не протягивает руку.

– Не надо, – произносит он тише.

– Надо.

– Мы оба злимся. Завтра поговорим нормально.

– Я всё сказала нормально ещё в понедельник. Второго предупреждения не будет.

Протягиваю карту. Данил не берёт.

– Оставь её себе.

– Зачем?

– Это просто карта.

– Нет. Это ключ от квартиры мужчины, с которым я больше не сплю.

Его челюсть напрягается.

– Не решай сейчас.

– Я как раз решаю сама.

Берусь за его руку, раскрываю сжатые пальцы и вкладываю карту в ладонь. Данил смотрит на неё так, будто это не кусок пластика, а что-то намного тяжелее.

– Всё, – говорю я. – Наша договорённость закончена.

Он сжимает карту.

– Из-за Никиты?

– Из-за тебя.

Данил поднимает на меня взгляд.

– Ты пойдёшь к нему?

– Это больше не твоё дело.

– Крис, не делай так.

– Как? Не слушаюсь?

– Не отрезай меня из-за одной ошибки.

Горло сжимается. Он говорит «меня», хотя я заканчиваю только секс по дружбе. Но сейчас слишком больно разбирать, где заканчивается договорённость и начинается наша старая дружба.

– Это не одна ошибка. Ты ревновал к Кириллу, отдалился от меня, начал курить, потом вмешался, когда он пытался вернуться. Я предупредила тебя. Сегодня ты сделал то же самое, только Никита вообще не причинил мне ничего плохого.

– Он хотел забрать тебя.

– Я не вещь, которую можно забрать!

– Я знаю.

– Ты этого не показываешь.

Данил проводит большим пальцем по краю карты. Его плечи опускаются, но взгляд остаётся тяжёлым.

– Я постараюсь.

– Уже не нужно.

– Значит, ты просто уйдёшь?

– Я поеду домой.

– Я отвезу.

– Нет.

– На улице темно.

– Я вызову такси.

– Крис, хватит делать вид, что я для тебя чужой.

Слова останавливают меня.

Я смотрю на Данила и с трудом удерживаю голос ровным.

– А ты хватит делать вид, что имеешь права парня, когда мы даже не встречаемся.

Он молчит.

И этого достаточно.

Если бы Данил хотел отношений, сейчас мог бы сказать. Одно предложение. Несколько слов, которые объяснили бы его ревность, злость и постоянное желание держать меня рядом.

Но он не говорит.

Значит, я правильно заканчиваю это сейчас.

Разворачиваюсь и иду обратно к главному входу. Шаги Данила слышны за спиной, но он не догоняет до самого угла здания. Только когда я выхожу к освещённой парковке, он снова оказывается рядом.

– Я подожду с тобой машину.

– Не надо.

– Это не обсуждается.

Я резко останавливаюсь.

Данил тоже замирает, затем устало прикрывает глаза.

– Плохо выразился, – исправляется он. – Можно я подожду, пока ты сядешь в такси?

В другой ситуации я бы посмеялась. Сейчас сил нет.

– Стой, если хочешь.

Заказываю машину и отхожу к краю тротуара. Данил остаётся в двух шагах. Между нами проезжают автомобили, хлопают двери, мимо проходят студенты, но мы не говорим.

Телефон вибрирует.

Никита:

«Ты в порядке?»

Я набираю:

«Да. Прости за вечер. Ты ни в чём не виноват».

Он отвечает через минуту:

«Я понял. Если захочешь перенести кофе – напиши».

Никаких расспросов. Никакого давления.

Убираю телефон в карман и поднимаю голову. Данил смотрит на меня. По тому, как напряглось его лицо, понимаю: он догадался, кто написал.

Но на этот раз не спрашивает.

Такси подъезжает через семь минут. Белая машина останавливается возле тротуара, водитель включает аварийные огни. Я проверяю номер и открываю заднюю дверь.

– Напиши, когда будешь дома, – говорит Данил.

Я уже собираюсь напомнить, что он больше не имеет права требовать, но замечаю его взгляд.

Не приказ.

Просьба.

Старая, привычная забота, существовавшая задолго до нашей первой ночи.

– Хорошо.

Сажусь в машину и закрываю дверь. Данил остаётся на тротуаре с чёрной картой в руке. Когда мы трогаемся, он не уходит. Стоит под фонарём и смотрит вслед.

Я отворачиваюсь к окну.

В салоне тепло, играет радио, водитель несколько раз перестраивается, объезжая вечернюю пробку. За стеклом тянутся вывески, остановки и освещённые окна кафе. В одном из них за маленькими столиками сидят пары.

Мы с Никитой сейчас тоже могли бы сидеть в кафе.

Пить кофе, обсуждать проект и узнавать друг друга без лишней драмы.

Вместо этого я еду домой после ссоры с мужчиной, который мне не парень, но ведёт себя так, будто расставание уже произошло.

Телефон лежит на коленях. Я не открываю переписку с Данилом до самого дома.

Мама с папой сидят в гостиной. По телевизору идёт какой-то фильм, на журнальном столике стоят чайник и тарелка с фруктами. Папа держит ноутбук на коленях и одновременно пытается следить за сюжетом, мама листает комментарии под новым видео.

– Крис, ты рано, – удивляется она.

– Встреча закончилась быстрее.

Я снимаю куртку и вешаю её в шкаф. Пальцы всё ещё холодные, хотя в машине работала печка.

– Ужинала? – спрашивает папа, не отрываясь от экрана.

– Нет.

Он закрывает ноутбук.

– Заказать что-нибудь?

– Спасибо, пап. Я сама сделаю бутерброд.

Мама внимательно смотрит на меня.

– Всё хорошо?

Вот она – проверка на воспитанную дочь. Нельзя заявить родителям, что я только что прекратила тайно спать с их любимым Данилом, потому что он сорвал моё свидание с другим парнем.

Даже звучит ужасно.

– Устала из-за проекта, – отвечаю я. – Пойду переоденусь.

– Хорошо, солнышко. На кухне есть паста.

– Спасибо.

Поднимаюсь в комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Здесь всё осталось таким же, как утром. На кровати лежит снятая белая рубашка, на столе открыта косметичка, возле зеркала стоит флакон духов. Только в сумке больше нет чёрной карты.

Достаю телефон и пишу Данилу:

«Я дома».

Он читает сразу.

«Хорошо».

Через несколько секунд появляется новое сообщение:

«Крис, давай завтра поговорим».

Я сажусь на край кровати.

«Не о чем».

«Есть о чём».

«Договорённость закончена. Это не изменится».

Точки появляются, исчезают и возвращаются.

«Я не только о ней».

Смотрю на фразу, чувствуя, как сердце болезненно ударяется о рёбра.

Если не о договорённости, тогда о чём?

О нашей дружбе? О Никите? О том, почему Данил согласился на условия, которые ненавидел?

Печатаю вопрос, но стираю.

Пусть на этот раз он сам скажет прямо.

Жду несколько минут.

Новое сообщение не приходит.

Разумеется.

«У меня остались вещи в твоей квартире. Передай их через Максима».

Ответ появляется мгновенно:

«Нет».

Я хмурюсь.

«В смысле?»

«Я привезу сам».

«Оставь у моих родителей».

«Я отдам тебе».

«Как хочешь».

Кладу телефон на кровать и иду в ванную. Смываю макияж, долго расчёсываю волосы, переодеваюсь в домашнюю футболку. Вернувшись, замечаю ещё одно сообщение.

«Я не хотел, чтобы всё закончилось так».

Пальцы зависают над экраном.

«Но сделал всё, чтобы закончилось».

Отправляю и отключаю звук.

Ночью долго не могу уснуть.

Сначала мешает свет фонаря за окном. Потом – шум машины на улице. Затем становится слишком жарко под одеялом, а без него холодно. Переворачиваю подушку, собираю волосы на макушке, снова распускаю.

Рядом никто не дышит.

Никто не притягивает меня ближе, не кладёт тяжёлую ладонь на живот и не ворчит, что я забрала половину одеяла.

Мне не хватает Данила.

Не секса.

Его самого.

Эта мысль появляется слишком ясно, и я сразу закрываю глаза, будто так можно от неё спрятаться.

У нас закончилась только договорённость.

Мы по-прежнему друзья детства. Наши семьи дружат, мы учимся в одном университете, живём в одном городе и знаем друг о друге больше, чем кто-либо ещё.

Ничего страшного не произошло.

Просто завтра Данил больше не поцелует меня.

Не заберёт после занятий.

Не спросит, поеду ли я к нему.

И впервые с момента нашей встречи после трёх лет разлуки мне становится страшно от мысли, что однажды рядом с ним появится девушка, которой он предложит не тайную договорённость.

Настоящие отношения.