Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Его девушка
В субботу утром я просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд лежу с закрытыми глазами.
Потом вспоминаю вчерашний вечер.
Ладонь Данила на щеке Лики.
Его губы на её губах.
Открываю глаза и раздражённо переворачиваюсь на другой бок.
За окном сереет рассвет, в комнате прохладно, из ванной слышится шум воды. Родители уже встали, хотя в выходные обычно спят дольше. Я натягиваю одеяло до подбородка и пытаюсь снова заснуть.
Не получается.
Перед глазами появляется парковка. Фонарь над серебристой машиной, каштановые волосы Лики, пальцы на белой рубашке Данила.
Ничего особенного.
Люди целуются. Особенно если встречаются.
Я сама вчера назвала Никиту своим парнем, хотя он ещё даже не пытался меня поцеловать. Если рассуждать здраво, Данил имеет больше оснований целоваться с Ликой, чем я – делать громкие заявления в университетском холле.
Телефон на тумбочке показывает восемь двадцать. От Никиты пришло сообщение с новой версией презентации и пожеланием доброго утра.
От Данила ничего нет.
Я переворачиваю телефон экраном вниз.
В девять мама заходит в комнату без стука. Она уже одета в светлые джинсы и розовый свитер, волосы собраны в высокий хвост. В руках у неё чехол с платьем.
– Ты ещё лежишь?
– Суббота.
– У нас сегодня ужин у Власовых.
Я высовываю из-под одеяла только глаза.
– У них дома?
– В центральном ресторане. Олег Петрович закончил обновление второго зала и решил устроить закрытую дегустацию для семьи. Я говорила тебе на неделе.
– Не помню.
– Потому что ты сидела в телефоне.
– У меня проект.
– У тебя всегда теперь проект.
Мама вешает чехол на ручку шкафа и подходит к окну. Раздвигает шторы, впуская в комнату холодный утренний свет.
– Ужин в семь. Выезжаем в половине седьмого.
Я закрываю лицо подушкой.
– У меня болит голова.
– Сейчас или заранее к семи?
– Заранее. Очень предусмотрительная боль.
Матрас прогибается. Мама садится рядом и забирает у меня подушку.
– Крис, что происходит?
– Ничего.
– Ты неделю ходишь мрачная, перестала ездить с Данилом, а вчера вернулась такая, будто тебя бросили.
– Меня никто не бросал.
– Вы поссорились?
– Уже нет.
– Значит, миритесь?
– Мам.
Она внимательно изучает моё лицо.
– Я не вмешиваюсь.
– Ты сидишь на моей кровати с платьем в руках и ведёшь допрос.
– Я интересуюсь жизнью дочери.
– У меня всё хорошо.
Мама вздыхает и встаёт.
– Ладно. Не хочешь – не рассказывай. Но на ужин ты поедешь. Марина специально просила, чтобы были все.
– Данил тоже будет?
Вопрос вылетает быстрее, чем я успеваю его остановить.
Мама оборачивается.
– Конечно. И приведёт девушку.
Отлично.
Прекрасно.
Именно этого мне не хватало после вчерашней парковки – провести несколько часов за одним столом с Данилом и его новой девушкой под внимательными взглядами наших родителей.
– Тогда я точно лишняя.
– Почему? – Мама хмурит брови. – Это семейный ужин.
– Лика не семья.
– Данил хочет познакомить её с родителями. Марина сказала, они встречаются.
Я сажусь, удерживая одеяло на груди.
– Они встречаются неделю.
– Откуда ты знаешь?
Потому что неделю назад Данил ещё спал со мной.
Не лучший ответ для матери.
– Он сказал.
– Значит, у вас всё-таки нормальные отношения.
– Мы друзья детства. Разумеется, он говорит мне о девушках.
Последнюю часть произношу уверенно и сразу чувствую себя лгуньей. Данил ничего мне не рассказывал. Я узнала о Лике одновременно со всеми в холле.
Мама улыбается.
– Вот и хорошо. А то я боялась, что ты расстроишься.
– С чего мне расстраиваться?
– Мы столько лет шутили, что вы с Данилом однажды будете вместе.
– Вы шутили. Мы нет.
– Данил соглашался.
– Он тоже шутил.
Улыбка мамы становится странной.
– Если ты так говоришь.
Она оставляет платье и выходит из комнаты. Я смотрю на закрывшуюся дверь.
Что значит «если ты так говоришь»?
Можно было остановить маму и спросить. Вместо этого снова беру телефон.
Переписка с Данилом заканчивается сообщением:
«Я не хотел, чтобы всё закончилось так».
Ниже мой ответ:
«Но сделал всё, чтобы закончилось».
Он прочитал ночью. Больше ничего не написал.
Открываю его профиль. На фотографии Данил стоит возле мотоцикла в чёрной куртке, опираясь ладонью на руль. Снимок появился ещё до нашей договорённости. Тогда я сказала, что фотограф специально сделал его слишком серьёзным.
Данил ответил, что его лицо не обязано меня веселить.
Теперь у него есть Лика. Может, она считает серьёзное лицо красивым и не сравнивает его с охранником ночного клуба.
Закрываю профиль и выбираюсь из кровати.
К вечеру моё желание ехать в ресторан не увеличивается.
В шесть мама снова появляется в комнате и обнаруживает меня перед шкафом в чёрном халате. На кровати лежат три платья. Первое слишком нарядное, второе слишком короткое, третье я уже надевала на семейный ужин, когда впервые увидела изменившегося Данила.
Его сразу отбрасываю.
– Почему ты не готова? – Мама проходит к кровати и перебирает вешалки. – Надень зелёное.
– Оно открытое.
– У тебя красивые плечи.
– Там холодно.
– В ресторане отопление.
Она снимает с вешалки тёмно-зелёное платье. Мягкая ткань облегает фигуру, квадратный вырез открывает ключицы, юбка заканчивается чуть выше колен.
– Вот это.
– Я буду выглядеть так, будто старалась.
Мама поворачивается ко мне.
– А ты не старалась?
– Нет.
– Тогда надень спортивный костюм.
Я забираю платье.
– Спасибо за помощь.
– Всегда пожалуйста.
Через двадцать минут я стою перед зеркалом и понимаю, что мама была права. Платье сидит хорошо. Платиновые волосы я оставляю распущенными, слегка подкрутив концы. Чёрная прядь проходит от виска и выделяется на светлых волосах. Добавляю серебряные серьги, тонкую цепочку и чёрные ботильоны.
Не для Данила.
Ужин проходит в хорошем ресторане. Я просто не хочу портить фотографии маме.
Папа ждёт нас внизу. На нём тёмные брюки и светлая рубашка, в одной руке ключи от машины, в другой телефон.
Увидев меня, он одобрительно кивает.
– Красивая.
– Спасибо, пап.
– Данил пожалеет.
Я замираю на последней ступеньке.
– О чём?
Папа переводит взгляд на маму.
– Я не то сказал?
Она прикрывает глаза ладонью.
– Андрей.
– Что? – Он искренне не понимает. – Они же поссорились.
– Мы не поссорились, – отвечаю я, надевая пальто. – И Данилу не о чем жалеть.
– Тогда отлично.
Папа открывает входную дверь, решив вопрос. Мужчины умеют попадать в больное место и сразу идти прогревать машину.
До ресторана едем сорок минут. В центре пробки, вдоль дороги горят вывески, на тротуарах много людей. Мама рассказывает о новой рекламной съёмке, папа жалуется на подрядчика, который третий раз переносит сроки. Я поддерживаю разговор в нужных местах и смотрю в окно.
Центральный ресторан Власовых занимает первый этаж старого здания возле набережной. Над входом светится золотая вывеска, у дверей дежурит администратор в чёрном костюме. В обычный вечер здесь трудно получить столик без брони, но сегодня второй зал закрыт для гостей.
Папа отдаёт ключи парковщику. Мы поднимаемся по широким ступеням и входим внутрь.
В холле тепло, пахнет деревом, кофе и свежей выпечкой. Стены после ремонта стали светлее, возле гардероба появились высокие зеркала, а за стеклянной перегородкой виден основной зал с мягкими креслами и золотистыми светильниками.
Нас встречает Олег Петрович. Он обнимает папу, целует маму в щёку и улыбается мне.
– Кристиночка, наконец-то. Марина уже решила, что вы передумали.
– Добрый вечер, Олег Петрович. Простите, в центре пробки.
– Главное, добрались. Проходите, все уже собрались.
Все.
Пальцы крепче сжимают ремешок сумки.
Мы следуем за ним через основной зал. За столиками разговаривают гости, официанты бесшумно двигаются между креслами, на небольшой сцене играет пианист. Дальше находится раздвижная перегородка, за которой открывается обновлённый зал.
Он действительно красивый. Светлые стены, тёмное дерево, длинные диваны цвета вина и большие окна с видом на набережную. В центре накрыт круглый стол на семь человек. Горят свечи, возле каждой тарелки лежит карточка с именем.
Данил сидит спиной к окну.
Лика – рядом.
При нашем появлении он встаёт. На нём чёрный костюм и белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Волосы уложены небрежно, часы блестят под светом ламп.
Его взгляд останавливается на мне.
Медленно проходит по платью, открытым коленям, волосам и возвращается к лицу.
Я чувствую этот взгляд кожей.
– Добрый вечер, – говорю я всем сразу.
Марина Викторовна подходит первой. Она обнимает меня, целует в обе щёки и поправляет прядь у виска.
– Крис, какая ты красавица. Давно не надевала платья.
– Спасибо, Марина Викторовна.
– Садись рядом со мной.
Она берёт меня за руку и ведёт к столу. По карточкам моё место оказывается напротив Данила. Мама садится справа, Марина Викторовна – слева. Лика остаётся между Данилом и Олегом Петровичем.
Удобнее расположить нас было невозможно.
– Мы с Ликой уже познакомились, – говорю я, когда мама здоровается с ней.
– В университете, – подтверждает Лика. – Но я рада увидеться ещё раз.
Сегодня на ней бордовое платье с длинными рукавами. Каштановые волосы распущены, на губах спокойная тёмно-розовая помада. Она выглядит уверенно, но пальцы слегка сжимают ножку бокала.
Знакомство с родителями парня – тоже испытание. Особенно если за столом сидит девушка, которую обе семьи много лет считали подходящей парой для этого парня.
Мне неожиданно становится её жаль.
– Очень приятно, Анжелика, – тепло произносит мама. – Данил мало рассказывал о личной жизни.
– Можно Лика.
– Тогда и вы зовите меня Еленой.
Марина Викторовна усмехается.
– Лена, дай девушке хотя бы поесть до начала интервью.
– Я просто знакомлюсь.
– У тебя профессиональная привычка задавать вопросы.
Лика улыбается, напряжение в её плечах уменьшается. Данил поворачивается к ней и тихо спрашивает, налить ли воды. Она кивает. Он берёт бутылку, наполняет её бокал, потом машинально тянется к моему.
На середине движения останавливается.
Я смотрю на бутылку в его руке.
Данил переводит взгляд на пустой бокал передо мной.
– Налить?
Обычный вопрос.
Слово, которого раньше между нами не требовалось.
– Да, пожалуйста.
Он наполняет бокал и ставит бутылку на стол.
– Спасибо.
– Не за что.
Мама на секунду смотрит на нас, но ничего не говорит.
Официанты начинают выносить блюда. Сегодня Олег Петрович решил показать новое меню: небольшие порции, чтобы все успели попробовать. Первой появляется закуска с лососем и авокадо, затем салат с грушей, горячий хлеб и несколько видов соусов.
Разговор быстро переходит к ремонту. Папа спрашивает о вентиляции, мама хвалит освещение, Марина Викторовна рассказывает, как три недели спорила с дизайнером из-за цвета диванов.
Я ем, киваю и стараюсь не смотреть напротив.
Получается плохо.
Данил сидит слишком близко к Лике. Их плечи иногда соприкасаются. Когда официант ставит между ними тарелку с горячей закуской, Данил передвигает её дальше от края, чтобы Лика не обожглась. Она тихо благодарит и кладёт ладонь ему на предплечье.
Нормальные жесты нормальной пары.
Я режу кусочек салата с такой силой, что нож скрипит по тарелке.
Данил поднимает глаза.
– Там грибы, – говорит он.
Все за столом замолкают.
Я смотрю на вилку. На ней действительно лежит тонкий ломтик шампиньона.
– Вижу.
– Ты их не ешь.
– Сегодня ем.
– С каких пор?
– С этих.
Данил хмурится.
– Тебе станет плохо.
– У меня нет аллергии. Я просто не люблю грибы.
– Тогда зачем…
Лика касается его руки.
– Данил, Крис сама разберётся.
Она произносит это мягко, без упрёка.
Слова всё равно попадают точно в цель.
Он переводит взгляд на Лику и замолкает.
Я откладываю вилку.
– Спасибо за заботу. Я действительно сама разберусь.
Марина Викторовна бросает быстрый взгляд на сына. Мама берёт бокал с водой. Олег Петрович начинает рассказывать папе о поставщике продуктов, возвращая разговор в безопасное русло.
Щёки горят.
Данил больше не смотрит на мою тарелку.
Следующие блюда проходят спокойнее. Лика рассказывает, что учится вместе с Данилом на юридическом и участвует в студенческих дебатах. Она хочет заниматься корпоративным правом, уже работает помощницей в небольшой фирме и не собирается идти в ресторанный бизнес.
Олег Петрович одобрительно кивает.
– Правильно. В ресторанах пусть Данил мучается.
– Спасибо, пап.
– Я тебе с детства говорил, что сеть однажды перейдёт тебе.
– А я с детства отвечаю, что сначала получу юридическую практику.
– Одно другому не мешает.
Лика слушает их спор с улыбкой. Видно, что они обсуждали это и раньше. Она знает планы Данила, спрашивает о новом договоре поставки и понимает ответы.
Я же до сих пор воспринимаю его как мальчика, который мечтал стать адвокатом после просмотра глупого сериала. Данилу было двенадцать, он ходил по школе с папкой и грозил всем судом за нарушение личных прав.
Я тогда сказала, что первым клиентом будет его здравый смысл.
Теперь он учится на третьем курсе, помогает отцу с договорами и приводит на семейный ужин девушку, которая говорит с ним о работе.
А я знаю, как он обмочился в детском саду.
Очень достойная конкуренция.
– Крис тоже участвует в университетском проекте, – сообщает мама. – Вместе с молодым человеком.
Вилка Данила замирает над тарелкой.
Я медленно поворачиваюсь к ней.
– В команде четыре человека.
– Но в кафе ты ходила с одним.
– Мам.
– Что? Я ничего такого не сказала.
Марина Викторовна заинтересованно смотрит на меня.
– У тебя появился парень?
– Нет.
Слишком быстро.
Данил опускает вилку.
– Вчера ты говорила иначе, – произносит он.
– Я оговорилась.
– Очень длинная оговорка.
– Мы с Никитой общаемся.
– И встречаетесь, – напоминает Данил.
– Один раз выпили кофе.
– Ты согласилась на второй.
Я прищуриваюсь.
– Ты теперь ведёшь статистику?
– Ты сама сказала при всех.
Лика переводит взгляд с него на меня. Олег Петрович откидывается на спинку стула, мама прячет улыбку за бокалом, а папа смотрит с таким интересом, будто наконец начался фильм, ради которого он пришёл.
– Данил, – спокойно произносит Лика. – Если Крис говорит, что они не встречаются, значит, не встречаются.
Он поворачивается к ней.
– Я только уточнил.
– Очень старательно.
В её голосе нет раздражения. Лика улыбается, но взгляд остаётся внимательным.
Данил проводит пальцами по ножке бокала и больше ничего не спрашивает.
Мне следовало бы обрадоваться.
Его девушка только что остановила допрос, который он вообще не имел права устраивать.
Вместо благодарности я чувствую неприятное жжение внутри.
Теперь Лика может на него влиять.
Её он слушает.
К десерту разговор становится легче. Олег Петрович просит приглушить верхний свет, чтобы показать, как вечером выглядят подвесные лампы. Мама фотографирует зал для публикации, папа пробует третий вид кофе и заявляет, что теперь не уснёт до понедельника.
Лика рассматривает фотографии на стене возле окна. Там собраны снимки первого ресторана: открытие, ремонт, первые сотрудники, семейные праздники.
На одной фотографии Данилу семь, мне пять. Мы стоим возле огромного торта в бумажных колпаках. Его очки сползли на нос, я держу ложку и показываю язык фотографу.
Лика смеётся.
– Это вы?
Я подхожу ближе.
– К сожалению.
– Ты совсем не изменилась.
– У меня выросли зубы.
– И волосы.
Данил встаёт рядом. Его плечо оказывается возле моего, но не касается.
– Она тогда съела половину украшений с торта до прихода гостей, – говорит он.
– Не половину. Только клубнику.
– И шоколадную надпись.
– Она была плохо закреплена.
Лика смотрит на Данила.
– Ты помнишь, что было на торте двадцать лет назад?
– Мне было семь.
– Это не ответ.
Он замолкает, будто только сейчас понимает, сколько деталей сохранил.
Я рассматриваю фотографию, не поднимая головы.
– Он всегда помнил ерунду, – говорю я. – Особенно если потом мог использовать её против меня.
– Не только ерунду, – тихо отвечает Данил.
Наши взгляды встречаются в отражении стеклянной рамки.
Лика стоит рядом.
Я первой отхожу от стены.
После ужина родители перемещаются в основной зал. Олег Петрович хочет показать папе новую барную стойку, мама с Мариной Викторовной обсуждают летнюю веранду. Лика отвечает на звонок и выходит к панорамным окнам, где музыка звучит тише.
Я забираю сумку со стула и направляюсь к террасе.
Мне нужен воздух.
За стеклянными дверями прохладно. Терраса пока закрыта для посетителей, столы накрыты защитными чехлами, вдоль ограждения горят небольшие фонари. Внизу проходит набережная. Машины медленно движутся вдоль реки, свет фар отражается в воде.
Обхватываю себя руками и подхожу к ограждению.
– Красивый вид.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Лика стоит у двери, убирая телефон в сумку.
– Да.
Она выходит и прикрывает за собой створку. Ветер поднимает каштановые волосы, и Лика собирает их на одно плечо.
– Ты замёрзнешь в платье.
– Я ненадолго.
Она встаёт рядом, оставляя между нами достаточно места.
Несколько секунд мы молча смотрим на набережную. Я не знаю, о чём разговаривать с девушкой Данила. Об учёбе? О ресторане? О том, каким шампунем она пользуется и собирается ли оставить его в ванной возле моей бывшей зубной щётки?
Последнее лучше не спрашивать.
– Надеюсь, я не поставила тебя в неловкое положение, – произносит Лика.
Я поворачиваю голову.
– Чем?
– Тем, что пришла сегодня. Семейные ужины – ваша традиция.
– Ты девушка Данила. Логично, что он тебя пригласил.
– Мы встречаемся недолго.
– Я знаю.
Слишком быстро.
Лика замечает, но не комментирует.
– Данил сказал, что наши семьи давно дружат, – продолжаю я спокойнее. – Никто не против гостей.
– Твоя мама несколько раз посмотрела на нас так, будто всё ещё надеется увидеть рядом с ним тебя.
Мне становится жарко, несмотря на ветер.
– Наши родители много лет над этим шутят. Не обращай внимания.
– А ты?
– Что я?
– Ты тоже считала это шуткой?
Она спрашивает без нажима. В серо-карих глазах нет злости или ревности, только желание понять.
Я смотрю на реку.
– Мы с Данилом друзья.
– Он сказал то же самое.
– Значит, всё просто.
– Не очень.
Пальцы на моих локтях сжимаются.
– Почему?
Лика опирается ладонями на ограждение.
– Потому что вы знаете друг о друге всё. Он замечает грибы у тебя в тарелке, помнит торт двадцатилетней давности и понимает по лицу, когда ты врёшь.
– Мы выросли вместе.
– Я понимаю. – Она поворачивается ко мне. – И не собираюсь мешать вашей дружбе.
Дружбе.
Слово звучит безопасно.
– Ты не мешаешь.
– Хорошо.
Лика улыбается. У неё спокойная, красивая улыбка, от которой невозможно злиться.
– Данил сразу предупредил, что ты важная часть его жизни, – добавляет она. – Мне понравилось, что он честно сказал.
Что именно он сказал?
Что мы дружим с детства?
Что недавно спали вместе?
Что он сорвал моё свидание, потому что не смог выдержать мысль о другом мужчине?
– Он не любит рассказывать о себе, – отвечаю я.
– Да. Приходится вытаскивать по одному слову.
– И злится, когда задаёшь слишком много вопросов.
– Сжимает челюсть и делает вид, что занят телефоном.
Я невольно улыбаюсь.
– Или начинает проверять почту.
– Именно.
Мы обе знаем его привычки.
От этого совсем не смешно.
Дверь на террасу открывается. Данил выходит, держа в руке своё пальто.
Его взгляд сначала находит Лику, потом меня. Он останавливается возле нас и набрасывает пальто ей на плечи.
– Ты замёрзла.
– Спасибо.
Лика просовывает руки в рукава. Пальто ей велико, но она заворачивается в него и улыбается Данилу.
Я сильнее обхватываю себя руками.
Он замечает.
Его взгляд опускается к моим голым плечам, между бровями появляется складка. Данил уже не может отдать мне куртку. Она на его девушке.
– Крис, зайди внутрь, – говорит он.
– Мне не холодно.
– У тебя руки ледяные.
– Ты не трогал мои руки.
– Они покраснели.
Лика переводит взгляд на меня.
– Мы правда замёрзнем. Пойдём внутрь?
– Я сейчас.
Она кивает.
– Хорошо. Мне нужно найти Марину Викторовну и поблагодарить за ужин.
Лика касается Данила за плечо и возвращается в зал. Дверь закрывается, оставляя нас вдвоём.
Он смотрит ей вслед, затем снова на меня.
– Ты специально стоишь здесь в одном платье?
– Да. Разработала коварный план заболеть и испортить всем выходные.
– Очень в твоём стиле.
– У тебя девушка замёрзла. Иди за ней.
– Она надела пальто.
– Тогда проблема решена.
Данил подходит ближе и останавливается рядом. Между нами остаётся несколько сантиметров. Раньше он уже обнял бы меня, растёр ладони или заставил зайти внутрь.
Теперь держит руки в карманах брюк.
– Лика тебе что-то сказала? – спрашивает он.
– Много чего.
Его лицо напрягается.
– Например?
– Что не хочет мешать нашей дружбе.
– И?
– Я сказала, что она не мешает.
Данил смотрит на меня так, будто ответ ему не нравится.
– Ты злишься на неё?
– Нет. Она хорошая.
– Да.
Одно простое согласие.
Внутри сразу становится больнее.
– Вы подходите друг другу, – говорю я.
– Ты уже второй раз это повторяешь.
– Потому что это правда.
– Ты слишком стараешься меня убедить.
Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.
– В чём?
– Что рада за нас.
– Я рада.
– Врёшь.
Слово звучит тихо.
– С чего ты взял?
– Я знаю тебя.
– Уже не так хорошо, как думаешь.
Данил опускает взгляд на моё лицо. В свете фонаря зелёные глаза выглядят темнее.
– Ты весь вечер не ешь, споришь из-за грибов и смотришь на Лику каждый раз, когда она касается меня.
Сердце ударяется сильнее.
Он заметил.
Разумеется, заметил. Это Данил. Он видит, если у меня меняется настроение из-за неправильно закрытой крышки на кофе.
– Я просто привыкаю, – отвечаю я.
– К чему?
– К твоей девушке.
– Почему тебе нужно привыкать?
Хороший вопрос.
Слишком хороший.
– Потому что раньше ты приходил на семейные ужины один.
– Раньше тебя устраивало, что я один.
– Не придумывай.
– Я ничего не придумываю. – Данил вынимает руки из карманов. – Ты сама сказала, что я свободен. Что могу встречаться с кем захочу.
– И я не запрещаю.
– Но злишься.
– Я не злюсь.
– Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что тебя не задел поцелуй на парковке.
Всё внутри замирает.
– Ты видел?
– Видел тебя.
Я отвожу взгляд к реке.
– Подглядывать некрасиво.
– Мы стояли возле машины.
– Я случайно посмотрела.
– И сразу назвала Никиту своим парнем.
– Это не связано.
– Конечно.
В его голосе появляется знакомая сухая насмешка.
– А ты зачем начал встречаться с Ликой? – спрашиваю я, не успев подумать.
Данил прищуривается.
– В смысле?
– Прошла неделя после нашей ссоры.
– И?
– Быстро.
– Для чего?
– Для отношений.
– Мы с Ликой знали друг друга до этого.
Я сжимаю пальцы на локтях.
– Ты встречался с ней, пока спал со мной?
Взгляд Данила становится резким.
– Нет.
– Уверен?
– Крис.
Он делает шаг ближе. Голос становится жёстче.
– Пока действовала наша договорённость, других не было. Ни Лики, ни Жени, ни кого-либо ещё. Я соблюдал это правило.
– Хорошо.
– Ты правда думаешь, что я мог после твоей первой ночи пойти к другой?
– Это был секс по дружбе.
На его лице появляется боль, но Данил сразу прячет её за холодным выражением.
– Для тебя, – произносит он.
Я открываю рот и не нахожу ответа.
Ветер снова бросает волосы мне в лицо. Чёрная прядь цепляется за ресницы. Данил поднимает руку, но останавливает её возле моей щеки.
Пальцы медленно сжимаются.
Он опускает ладонь, так и не коснувшись меня.
– Ты любишь её? – спрашиваю я.
Вопрос вырывается тихо.
Данил долго смотрит на меня.
– Мы встречаемся неделю.
– Это не ответ.
– А для тебя он что-то изменит?
Изменит.
Если он скажет «да», у меня окончательно не останется права надеяться на что-либо. Если скажет «нет», я испытаю облегчение, на которое тоже не имею права.
– Нет, – отвечаю я.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Интересно.
– Как другу?
Он возвращает мне моё же оправдание.
– Да.
Данил коротко усмехается и отходит к ограждению.
– Я не люблю Лику.
Воздух выходит из лёгких слишком легко.
Облегчение накрывает сразу, тёплое и стыдное.
– Но она мне нравится, – продолжает он. – Она умная, красивая и знает, чего хочет. С ней всё понятно.
С ней всё понятно.
Не как со мной.
Я сама предложила правила, сама разорвала договорённость, сама потребовала расстояния. А теперь стою напротив и пытаюсь выяснить, любит ли он девушку, с которой встречается.
– Тогда всё хорошо, – произношу я.
– Хорошо, – соглашается Данил.
Мы молчим.
Из зала доносится смех родителей. За стеклом Лика разговаривает с Мариной Викторовной и держит в руках пальто Данила. Смотрится рядом с его семьёй уверенно и естественно.
– А ты любишь Никиту? – спрашивает он.
Я качаю головой.
– Нет.
Его плечи едва заметно расслабляются.
– Он тебе нравится?
– Да.
На этот раз Данил не комментирует. Только проводит ладонью по подбородку и смотрит в сторону парковки.
– Тебе лучше зайти, – говорит он. – Заболеешь.
– Хорошо.
Прохожу мимо, но возле двери Данил окликает:
– Крис.
Я оборачиваюсь.
– Если тебе станет плохо, позвони мне.
– У тебя есть Лика.
– Я не перестал быть твоим другом.
Слова должны успокоить.
Вместо этого хочется спросить, сможет ли он приехать ко мне, если в это время будет с ней. Будет ли Лика сидеть рядом в машине. Станет ли Данил объяснять ей, почему бросает всё из-за подруги детства.
Но спрашивать нельзя.
– Не станет, – отвечаю я и вхожу в зал.
Через двадцать минут мы собираемся домой. Родители ещё долго прощаются возле гардероба. Олег Петрович обсуждает с папой встречу на следующей неделе, мама договаривается с Мариной Викторовной о съёмке летней веранды.
Я застёгиваю пальто возле зеркала.
Данил помогает Лике надеть её верхнюю одежду. Своё пальто он держит на руке. Когда она поправляет шарф, Данил наклоняется и тихо говорит что-то ей на ухо. Лика улыбается.
Потом он замечает мой взгляд.
Я сразу отворачиваюсь.
– Крис, – зовёт Марина Викторовна. – Вы с Данилом можете заехать к нам завтра? Я нашла коробку с вашими школьными фотографиями.
– Завтра у меня проект, – отвечаю я.
– Весь день?
– Да. Мы отстаём от графика.
Ложь получается гладкой.
Марина Викторовна расстроенно поджимает губы.
– Тогда в другой раз.
– Конечно.
Данил ничего не говорит.
На улице родители садятся в нашу машину, а я задерживаюсь, застёгивая сумку. Лика стоит возле серебристого автомобиля Данила. Он открывает перед ней пассажирскую дверь, придерживая ладонью за талию.
Она садится на моё место.
Разумеется, оно не моё.
Просто я сидела там сотни раз. Оставляла зарядку в бардачке, меняла музыку, спорила из-за открытого окна и прятала ноги под себя, хотя Данил ворчал, что это небезопасно.
Теперь Лика устраивается в кресле и кладёт сумку туда, где раньше лежала моя.
Я быстро отворачиваюсь и сажусь к родителям.
Всю дорогу мама говорит о ресторане.
– Лика приятная девушка, – замечает она, когда мы выезжаем на набережную. – Воспитанная, умная.
– Да, – соглашается папа. – Данил выбрал хорошо.
Я смотрю в окно.
– Она хорошая.
Мама бросает на меня взгляд через зеркало.
– Тебе понравилась?
– Да.
– Правда?
– Почему ты спрашиваешь таким тоном?
– Обычным.
– Нет, не обычным.
Папа переводит взгляд с дороги на маму.
– Лена, не начинай.
– Я ничего не начинаю. Просто столько лет думала, что Данил однажды приведёт за этот стол Крис.
– Мам, хватит.
Она сразу становится серьёзной.
– Прости. Ты права. У него есть девушка, и такие шутки теперь неуместны.
– Они и раньше были неуместны.
– Хорошо. Больше не буду.
В её голосе нет обиды. Мама принимает мою границу, и от этого становится стыдно за резкость.
– Я не хотела грубить.
– Всё нормально, солнышко.
Папа включает поворотник и сворачивает с набережной.
– А Никита кто? – спрашивает он.
Я прикрываю глаза.
– Участник проекта.
– Хороший парень?
– Пап.
– Просто интересуюсь.
– Хороший.
– Тогда пригласи его в следующий раз.
– Нет!
Родители одновременно замолкают.
Я понимаю, что снова ответила слишком резко.
– Мы ещё мало знакомы, – объясняю спокойнее. – Если начнём встречаться, тогда познакомлю.
– Договорились, – говорит папа.
Остаток пути я молчу.
Дома сразу поднимаюсь в комнату. Снимаю ботильоны, платье и надеваю длинную футболку. Волосы собираю в хвост, но через минуту снова распускаю – резинка тянет кожу.
На полу возле шкафа до сих пор стоит коробка, которую Данил привёз утром.
Я собиралась разобрать её днём, но не успела. Теперь открываю крышку и начинаю перекладывать вещи на кровать. Свитер отправляется в шкаф, косметика – на стол, зарядка – в ящик.
На дне лежит чёрная футболка.
Слишком большая для меня.
Данил положил её по ошибке. Я носила эту футболку у него дома утром после нашей первой ночи. Потом ещё несколько раз надевала, когда оставалась ночевать. Она пахнет стиральным порошком, но под тканью всё ещё сохраняется слабый знакомый запах.
Прижимаю футболку к груди и сажусь на пол возле кровати.
Теперь можно перестать врать хотя бы себе.
Мне не просто не нравится, что Лика занимает моё место в машине.
Меня не только раздражает, что Данил наливает ей воду, поправляет волосы и набрасывает на плечи пальто.
Я не боюсь потерять друга детства.
Я хочу быть девушкой, которой он всё это делает.
Хочу снова просыпаться в его кровати, пить приготовленный им кофе, спорить на кухне и чувствовать ладонь на своём колене в машине.
Хочу, чтобы на семейном ужине он сидел рядом со мной.
Чтобы называл своей не перед старшекурсниками и не в шутку.
По-настоящему.
В груди становится больно, но мысль уже не исчезает.
Я влюбилась в Данила.
Не в мальчика в очках, которого когда-то защищала.
В мужчину, который любил меня так долго, что согласился даже на дружбу с сексом, лишь бы быть рядом.
И поняла я это только тогда, когда он посадил на моё место другую.
