Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Телефон лежит на кровати экраном вверх.
Молчит.
После ужина я выполняю задания на завтра, отправляю Соне фотографию конспекта и дважды открываю переписку с Данилом. Последнее сообщение от него пришло утром:
«Не забудь поесть после второй пары».
Я тогда ответила фотографией пустой тарелки и приписала, что не нуждаюсь в контроле.
Данил прислал: «Это была забота».
Сейчас в чате пусто.
В десятом часу я сдаюсь и пишу первой:
«Я дома».
Ответ появляется не сразу. Проходит две минуты, затем ещё одна. Я успеваю отложить телефон, взять его обратно и открыть учебник.
Экран загорается.
«Хорошо».
Всего одно слово.
Я хмурюсь так сильно, что мама была права насчёт будущей морщины.
Печатаю:
«Ты занят?»
Три точки появляются и исчезают. Потом снова появляются.
«Нет».
Очень содержательный разговор. Ещё немного, и мы перейдём на азбуку Морзе.
Я уже собираюсь убрать телефон, когда приходит новое сообщение.
«Я был неправ».
Смотрю на экран дольше, чем требуется, чтобы прочитать четыре слова. Данил умеет спорить до последнего, находить аргументы даже там, где их нет, и часами доказывать, что прав. В детстве он мог неделю не признавать, что разбил мою музыкальную шкатулку, пока я не нашла осколок у него в кармане.
Следующее сообщение приходит через несколько секунд.
«Ты справилась бы сама. Я не должен был решать за тебя».
Раздражение внутри медленно ослабевает.
Я сажусь на кровати, подтягиваю ноги и набираю:
«Не должен был».
Он читает сразу.
«Я понял».
Я провожу большим пальцем по краю телефона. Данил извинился. Не попытался переложить вину на Кирилла, не добавил «но» и не стал объяснять, что сделал всё ради меня.
Это больше похоже на него прежнего. Моего Данила, который мог злиться, молчать, закрываться, но всё равно возвращался и признавал ошибку, если понимал, что перегнул.
Появляется ещё одно сообщение.
«Наша договорённость остаётся в силе?»
Я замираю.
Всего один вопрос, а сердце начинает биться быстрее. Можно ответить «нет». Закончить всё сейчас, пока между нами не стало ещё сложнее. Вернуться к обычной дружбе, где он не целует меня по утрам, не оставляет ладонь на моём колене и не смотрит так, что я забываю собственные мысли.
Это было бы разумно.
Но я не хочу.
«Да. Но второго предупреждения не будет».
Данил долго печатает ответ.
«Не понадобится».
Я перечитываю два слова и прикусываю внутреннюю сторону щеки.
Потом приходит ещё одно сообщение:
«Ты поела?»
Не выдерживаю и смеюсь.
«Только что извинился за контроль и снова начинаешь?»
«Я спросил».
«Да. Поела».
«Хорошо».
«И хватит отвечать одним словом. Раздражает».
На этот раз он присылает голосовое. Всего четыре секунды.
– Спокойной ночи, колючка.
В его голосе слышится усталость, но холода уже нет.
Я включаю запись ещё раз, после чего замечаю собственную глупую улыбку и откладываю телефон подальше.
Утром Данил ждёт меня возле главного входа в университет.
Я замечаю его, едва выхожу из такси. Небо наконец прояснилось, на мокрых ступенях лежат бледные полосы солнечного света. Студенты обходят Данила с двух сторон, а он стоит у перил в тёмной куртке и чёрной футболке, держа в руках два бумажных стаканчика.
Увидев меня, выпрямляется. Его взгляд скользит по моим распущенным волосам, задерживается на чёрной пряди, затем опускается к короткой светлой куртке и ботинкам.
Сегодня он не идёт навстречу. Не забирает сумку. Не касается талии, хотя рядом никто из знакомых не смотрит.
Ждёт, пока я сама подойду.
– Привет, – говорю я.
– Привет.
Данил протягивает стаканчик. По запаху понимаю, что внутри мой любимый раф с солёной карамелью.
– Это попытка подкупа?
– Мирное предложение.
Я принимаю кофе и делаю глоток. Он горячий и сладкий ровно настолько, насколько я люблю.
– Перемирие, – решаю я.
Данил кивает. Несколько секунд смотрит на меня, затем поднимает руку, но останавливается, не коснувшись пряди возле моей щеки.
Вопроса он не задаёт.
Просто ждёт.
Я сама делаю маленький шаг вперёд.
Тогда его пальцы осторожно убирают чёрную прядь мне за ухо. Данил проводит костяшками по щеке и сразу опускает руку.
– Для начала сойдёт и перемирие, – произносит он.
Мы поднимаемся по ступеням рядом. Не касаемся друг друга, держим правильное расстояние и выглядим именно так, как должны выглядеть лучшие друзья детства.
Только возле дверей Данил наклоняется к моему уху и тихо добавляет:
– Сегодня вечером ты ко мне не едешь. Я помню, что тебе нужно пространство.
Я поворачиваю голову. Наши лица оказываются близко, но он уже отстраняется.
– А завтра? – спрашиваю я раньше, чем успеваю подумать.
В зелёных глазах появляется знакомое тепло.
– Завтра решишь сама, Крис.
И вот теперь я понимаю: он действительно услышал моё предупреждение.
Жаль только, что от его правильного ответа мне ещё сильнее хочется принять неправильное решение.
Глава 13
Глава 13
Глава 13
В университет мы входим вместе, но уже возле турникетов Данил замедляет шаг.
Утренний холл заполнен студентами. У гардероба тянется очередь, по блестящему после влажной уборки полу остаются следы от мокрой обуви, а возле кофейного автомата двое парней спорят, кому достался стакан без сахара. Из открытых дверей доносится гул голосов, где-то наверху играет музыка из телефона.
Данил снимает куртку и перебрасывает её через предплечье. Под чёрной футболкой двигаются мышцы, и девушка перед нами забывает приложить пропуск к турникету. Красный огонёк загорается второй раз, охранник устало просит её отойти, а она всё равно успевает ещё раз посмотреть на Данила.
Я делаю глоток кофе и отворачиваюсь.
Сегодня чужие взгляды меня не волнуют. Вообще.
Просто девушка мешает проходу.
– Во сколько заканчиваешь? – спрашивает Данил.
– В четыре.
Его рука дёргается в сторону моей сумки, но он вовремя останавливается. Видимо, вспоминает вчерашний разговор и решает не проверять, относится ли перенос тяжёлого учебника к контролю над моей жизнью.
– Напишешь, если понадобится машина, – произносит он.
Не «я заберу».
Не «жди меня».
Именно «если понадобится».
– Хорошо.
Между нами повисает короткая пауза. Раньше Данил уже успел бы поправить мне волосы, забрать стакан, чтобы попробовать кофе, или сказать что-нибудь о моём росте. Сегодня он просто стоит напротив и ждёт, пока я сама решу, как мы попрощаемся.
Мне же хотелось, чтобы он соблюдал правила.
Вот и соблюдает.
А я почему-то чувствую себя так, будто сама поставила между нами стеклянную стену, а теперь недовольна, что не могу через неё протянуть руку.
– У тебя первая пара в правом корпусе, – напоминаю я.
– Знаю.
– Тогда почему стоишь?
Данил опускает взгляд на моё лицо.
– Жду, пока ты уйдёшь.
– Зачем?
– Хочу посмотреть, не потеряешься ли по дороге до лестницы.
Я прищуриваюсь.
– А вот теперь узнаю своего раздражающего друга детства.
– Рад, что вернул тебе душевное равновесие.
Уголки его губ поднимаются. Не широко, но прежнее тепло во взгляде возвращается. Данил отступает на шаг и кивает в сторону коридора.
– Иди на занятия, мелкая.
– Сначала ты.
– Боишься поворачиваться ко мне спиной?
– Боюсь, что ты опять утащишь мою сумку.
– Тяжело тебе живётся.
– Рядом с тобой – особенно.
Он качает головой и первым направляется к правому крылу. Я смотрю ему вслед, пока Данил не скрывается за группой третьекурсников, после чего наконец иду к лестнице.
На второй этаж поднимаюсь вместе с Соней. Она появляется возле гардероба в последнюю минуту, одной рукой застёгивая пальто, а другой удерживая бумажный пакет с булочкой.
– Я проспала, – сообщает она вместо приветствия.
– Неожиданно.
– Будильник не зазвонил.
– Ты его поставила?
Соня спотыкается на ступеньке, но быстро восстанавливает равновесие и смотрит на меня с оскорблённым достоинством.
– Неважно. Он всё равно виноват.
– Разумеется.
– Ты сегодня добрая.
– А ты ещё не съела булочку.
Она тут же откусывает половину и согласно кивает.
Первая пара проходит в большой поточной аудитории на втором этаже. Здесь шесть рядов длинных столов поднимаются вверх амфитеатром, под потолком горят холодные лампы, а у доски гудит старый проектор. Мы занимаем места ближе к проходу. Соня раскладывает тетрадь, телефон и сразу два маркера, будто собирается не конспектировать экономическую теорию, а брать преподавателя в плен.
До начала остаётся несколько минут. Я снимаю светлую куртку и поправляю ворот чёрной водолазки. Платиновые волосы сегодня распущены, поэтому чёрная прядь всё время падает на лицо. Я заправляю её за ухо, но она снова выбирается, едва наклоняюсь к сумке.
– Сегодня в конце пары будет объявление о конкурсе, – говорит Соня, разглядывая сообщение в общем чате. – Командный экономический кейс. Победителям дадут дополнительные баллы на сессии.
– За какие предметы?
– Вот это правильный вопрос. Если за все, я готова даже думать.
– Ты и так иногда думаешь.
– По праздникам.
Рядом кто-то отодвигает стул. Я поднимаю голову и вижу незнакомого парня в тёмно-синем свитшоте. Он высокий, но рядом с Данилом высоким мне теперь сложно считать кого-либо. Светло-русые волосы слегка растрёпаны, на переносице видна тонкая царапина, а в руках он держит стопку белых листов.
– Здесь свободно? – спрашивает он, указывая на место через проход.
– Да, – отвечает Соня.
Парень садится, кладёт листы перед собой и принимается разделять их на две стопки. На каждом напечатано название университетского конкурса и большая синяя диаграмма.
– Это и есть тот самый кейс? – Соня вытягивает шею.
– Он самый. – Парень протягивает ей лист. – Вы первый курс экономики?
– Нас так легко узнать?
Он смотрит на её нетронутую тетрадь, два маркера и булочку, которую Соня пытается спрятать под столом.
– Второй курс уже не носит столько канцелярии.
– А третий?
– Третий не приходит к первой паре.
Я не сдерживаю улыбку. Парень замечает её и переводит взгляд на меня.
– Никита, – представляется он.
– Кристина.
– Соня, – добавляет подруга, дожёвывая булочку. – А ты организатор?
– Помощник организатора. Раздаю листовки, собираю команды и получаю от преподавателя сообщения в шесть утра.
– Звучит престижно.
– Мама тоже мной гордится.
Никита протягивает листовку мне. Его пальцы испачканы синей краской, а возле ног стоит картонная коробка с остальными листами. На ней размашисто написано: «Не выбрасывать. Очень дорого».
– Команды по четыре человека, – объясняет он. – Два первокурсника и два студента со второго или третьего курса. В пятницу будет первая встреча. Участие добровольное, но профессор Грачёв любит тех, кто приходит.
Я пробегаю глазами условия. Нужно разработать план продвижения небольшого регионального бренда, рассчитать бюджет и представить проект комиссии. Работа займёт около трёх недель. Победителям действительно обещают дополнительные баллы по двум предметам и стажировку в компании-партнёре.
– Я согласна, – решает Соня. – Даже если не победим, Грачёв запомнит наши лица.
– Меня это и пугает, – отвечаю я.
– Если откажешься, я запишу тебя без разрешения.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Для соблюдения приличий.
Никита тихо смеётся и кладёт перед нами бланк.
– Могу записать вас в мою команду. У нас как раз не хватает двух первокурсников.
– А четвёртый участник кто? – уточняю я.
– Мой одногруппник Артём. Хорошо считает, плохо разговаривает с людьми и считает это преимуществом.
– Уже звучит как команда мечты, – говорит Соня.
Я ещё раз смотрю на листовку. Дополнительные баллы лишними не будут, да и само задание выглядит интереснее обычного конспекта на сорок страниц.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Записывай.
Никита разворачивает бланк и протягивает мне ручку.
– Фамилия и номер телефона.
– Номер обязательно?
– Для общего чата.
– А я уже подумала, что вы заманиваете первокурсниц конкурсами.
Он приподнимает брови.
– Рабочая схема. Пока никто не жаловался.
Я записываю данные и передаю ручку Соне. В этот момент в аудиторию входит преподаватель, разговоры стихают, а Никита быстро собирает листовки.
– После пары добавлю вас в чат, – шепчет он, пересаживаясь ближе к проходу. – В пятницу в три, читальный зал библиотеки.
Я киваю и открываю тетрадь.
Телефон вибрирует на столе через десять минут.
«Ты дошла до аудитории?»
Я смотрю на имя Данила и закусываю губу, чтобы не улыбнуться.
Вчера он извинился за контроль. Сегодня проверяет, не потерялась ли я между турникетом и вторым этажом.
«Нет. Заблудилась. Живу под лестницей».
Ответ приходит сразу:
«Я так и думал».
«Не отвлекай меня».
«Учись».
Я убираю телефон экраном вниз. Соня бросает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит. Только уголки её губ подозрительно поднимаются.
После пары Никита действительно создаёт общий чат. Пока мы переходим в соседнюю аудиторию, телефон несколько раз вибрирует: сначала добавляется Соня, потом Артём с фотографией серого кота вместо лица. Следом Никита отправляет файл с заданием и короткое сообщение:
«Кристина, тебе блок по целевой аудитории. Соня – конкуренты. Возражения принимаются в письменном виде до конца суток».
Я отвечаю:
«Почему мне целевая аудитория?»
«Ты выглядишь как человек, который понимает людей».
«Опасное заблуждение».
«В пятницу проверим».
В переписку тут же врывается Соня:
«А я выгляжу как человек, который понимает конкурентов?»
Никита отвечает:
«Ты выглядишь как человек, который их уничтожит».
Соня довольно показывает мне экран.
– Мне он нравится.
– Тебе нравится, что он боится тебя.
– Умный мужчина должен уметь оценивать угрозу.
До конца учебного дня я дважды пересекаюсь с Никитой. В столовой он сидит за дальним столиком с друзьями и поднимает руку, здороваясь. Позже догоняет нас возле перехода и отдаёт Соне забытую в аудитории ручку.
Ничего особенного.
Обычный парень. Общительный, спокойный, без привычки смотреть на девушку так, будто уже решил, куда она сегодня поедет и во сколько вернётся.
Рядом с ним легко.
Наверняка именно поэтому, когда после последней пары мы выходим на крыльцо и я вижу Данила у машины, мои плечи сами напрягаются.
Я тут же мысленно вычёркиваю неудачное слово.
Точно поэтому.
Данил стоит возле водительской двери в сером пальто и разговаривает с Максимом. Сегодня без мотоцикла – асфальт ещё мокрый, а возле бордюров собрались грязные лужи. Максим первым замечает нас, кивает и что-то говорит Данилу.
Тот поворачивает голову.
Сначала смотрит на меня. Потом – на Никиту, который идёт рядом и показывает Соне что-то в телефоне. В лице Данила ничего не меняется, но разговор с Максимом обрывается.
– Крис, – Никита касается моего локтя, останавливая у верхней ступеньки. – Ты не против, если я вечером скину тебе прошлогодний пример? Там нормальная структура презентации.
Я опускаю взгляд на его руку. Прикосновение лёгкое, без попытки удержать. Никита тут же убирает ладонь.
– Скидывай. Я посмотрю.
– Тогда до пятницы.
– До пятницы.
Он улыбается, прощается с Соней и сворачивает к боковой парковке. Я спускаюсь по ступеням и стараюсь не смотреть на Данила. Не из-за чувства вины. Мне не в чем быть виноватой.
Мы имеем право знакомиться с другими.
Это записано в наших правилах. Устно, но очень чётко.
Максим переводит взгляд с удаляющегося Никиты на меня, а потом на Данила.
– Ладно, я пойду, – решает он. – У меня внезапно появились дела в противоположной части города.
– Трус, – бросает Данил.
– Зато живой.
Максим хлопает его по плечу и быстро направляется к остановке. Я останавливаюсь возле машины, поправляя сумку.
– Ты же не собирался меня забирать.
– Я не за тобой приехал.
– А за кем?
Данил открывает заднюю дверь и достаёт оттуда папку с документами.
– Нужно заехать в ресторан к отцу. Максим передал договор.
– Понятно.
– Но могу подвезти.
Он произносит это ровно и не пытается забрать у меня сумку. Вчерашнее предупреждение явно поселилось у него в голове и теперь дёргает за поводок каждый раз, когда Данил хочет что-то решить за меня.
– Мне домой, – отвечаю я.
– Садись.
– Это уже не предложение.
– Хорошо. – Он опирается бедром о машину и терпеливо смотрит на меня. – Кристина, разрешите доставить вас до дома на комфортабельном автомобиле без применения насилия и контроля?
– А кормить будешь?
– Если останешься жива после дороги.
– Тогда согласна.
Данил открывает передо мной дверь. Я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь. Он обходит машину, устраивается за рулём и заводит двигатель.
Первые несколько минут мы едем молча. На дорогах пробки, солнце отражается в лужах и бьёт в глаза, из динамиков негромко играет незнакомая песня. Данил перестраивается в левый ряд, пропускает автобус и только после этого спрашивает:
– Кто это был?
Я поворачиваюсь к окну, скрывая улыбку.
Держался целых четыре минуты.
– Парень.
Его пальцы сильнее обхватывают руль.
– Я вижу.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Хотел узнать имя.
– Никита.
– С какого курса?
– Со второго.
– Факультет?
– Экономический.
– Семейное положение? Группа крови? Наличие судимостей?
Данил бросает на меня короткий взгляд.
– Очень смешно.
– Ты проводишь допрос.
– Я спросил, кто он.
– Участник нашей команды на университетском конкурсе.
– И всё?
– На данный момент.
Машина перед нами резко тормозит. Данил нажимает на педаль, удерживая расстояние, затем перестраивается в соседний ряд. Его лицо остаётся спокойным, но большой палец раздражённо постукивает по рулю.
– Что значит «на данный момент»?
– То и значит. Мы познакомились сегодня.
– Он тебе понравился?
Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.
– Ты сейчас как друг спрашиваешь или как мужчина, с которым я сплю?
Пальцы Данила перестают двигаться. Он смотрит на дорогу, не отвечая.
– А ответы будут разными? – произносит он после паузы.
– Нет. Но мотив вопроса мне интересен.
– Считай, что спрашивает друг.
– Тогда да. Никита приятный.
По щеке Данила проходит тень от дорожного знака. Он меняет передачу и молчит так долго, что я уже решаю, будто разговор закончен.
– Ты собираешься с ним встречаться? – спрашивает он.
– Мы участвуем в одном проекте.
– Я не про проект.
– Он меня никуда не приглашал.
– Пока.
Последнее слово звучит глухо.
Я откидываюсь на спинку сиденья.
– Данил, мы вчера об этом говорили.
– Я ничего тебе не запрещаю.
– Но уже недоволен.
– Мне обязательно радоваться?
– Хотя бы не веди себя так, будто Никита совершил преступление, когда коснулся моего локтя.
Данил резко переводит взгляд на меня.
– Я не говорил про локоть.
Вот же.
Я сама себя выдала.
– Значит, не заметил.
– Теперь заметил.
– Забудь.
– Уже поздно.
– Он просто остановил меня возле лестницы.
– Руками разговаривать не умеет?
– Серьёзно?
Данил выдыхает и проводит ладонью по подбородку. На следующем светофоре останавливает машину, откидывается на спинку и поворачивается ко мне.
– Я соблюдаю правила, Крис. Не подошёл, не вмешался, не сказал ему ни слова.
– Но мысленно уже закопал возле парковки.
– Там камеры. Плохое место.
Я несколько секунд смотрю на него, затем всё же смеюсь. Напряжение в салоне немного ослабевает. Данил тоже улыбается, но глаза остаются серьёзными.
– Если он пригласит меня на свидание, я могу согласиться, – напоминаю я.
– Можешь.
– И ты не будешь вмешиваться.
– Не буду.
Ответ быстрый. Слишком правильный.
– Хорошо.
Светофор переключается. Данил снова трогается с места, а через минуту спрашивает:
– Сегодня ко мне поедешь?
Я поворачиваю голову.
– Ты же говорил, что сегодня мне нужно пространство.
– Я говорил это утром.
– А сейчас?
– Сейчас спрашиваю, закончилось ли оно.
Смотрю на часы. У меня нет срочных заданий, родители вернутся поздно, а в сумке лежит карта от его дома. Можно поехать домой. Провести спокойный вечер, почитать материалы для конкурса и доказать самой себе, что наша договорённость не управляет всей моей жизнью.
Вместо этого я пишу маме, что задержусь у Данила из-за учёбы.
– Закончилось, – отвечаю я.
Он ничего не говорит. Только поворачивает на следующем перекрёстке не к моему дому, а в сторону своей квартиры.
В подземной парковке прохладно и пахнет бетоном. Данил глушит двигатель, забирает папку для отца и выходит. Я следую за ним к лифту, слыша гул вентиляции и отдалённый звук закрывающихся ворот.
Данил прикладывает карту, нажимает кнопку восемнадцатого этажа, после чего встаёт рядом. В зеркальной стене отражаемся мы оба: я в светлой куртке, с распущенными платиновыми волосами и чёрной прядью у лица; он – высокий, напряжённый и слишком молчаливый.
– Ты злишься? – спрашиваю я.
– Нет.
– Врёшь.
– Ты хотела, чтобы я не вмешивался. Я не вмешиваюсь.
– Молчать с таким лицом тоже считается давлением.
Данил медленно поворачивает голову.
– Каким лицом?
– Будто я сообщила, что собираюсь выйти за Никиту замуж.
– Вы знакомы четыре часа.
– Вот именно. Поэтому расслабься.
Двери лифта открываются. Данил пропускает меня вперёд, но в квартиру входит следом и закрывает замок чуть сильнее, чем требуется.
Я снимаю куртку и вешаю её в шкаф. Сумку оставляю на банкетке. Данил кладёт папку на консоль, стягивает пальто и остаётся в чёрной футболке.
– Чай будешь? – спрашивает он.
– Нет.
– Есть хочешь?
– Нет.
– Тогда зачем приехала?
Я замираю.
Данил стоит возле двери в гостиную, засунув руки в карманы брюк. В его голосе нет насмешки, а зелёные глаза внимательно следят за моим лицом.
– Ты сам позвал.
– Я спросил. Решение принимала ты.
Он специально это подчёркивает.
После вчерашней ссоры Данил теперь будто возвращает мне выбор в каждом движении. И я понимаю, что это правильно. Именно этого я потребовала.
Но вместе с пониманием внутри растёт другое чувство – горячее, нервное и совсем не разумное.
Я медленно подхожу к нему.
Данил не двигается, только опускает взгляд, когда между нами остаётся один шаг.
– Я приехала не пить чай, – говорю я.
– За учебником?
– Очень смешно.
– Тогда объясни.
Я беру его за футболку и тяну к себе.
Данил позволяет мне поцеловать его первой.
Несколько секунд он вообще не касается меня. Стоит неподвижно, будто ждёт, чтобы я сама выбрала расстояние, темп и всё остальное. Это раздражает сильнее, чем его привычка командовать.
Я прикусываю его нижнюю губу.
Пальцы Данила тут же ложатся мне на талию. Не сжимают – просто удерживают.
– Закончил? – спрашиваю я, отстранившись.
– Что?
– Изображать идеальное уважение к личным границам.
В его глазах появляется тёмное веселье.
– Ты сама потребовала.
– Я не просила превращаться в мебель.
– Сложно тебе угодить, Крис.
– Переживёшь.
Я снова тянусь к нему, но на этот раз Данил перехватывает инициативу. Ладонь скользит с талии на спину, прижимая меня ближе, а второй рукой он запускает пальцы в мои волосы. Поцелуй сразу становится глубже. От утренней осторожности не остаётся ничего.
Данил разворачивает нас, и моя спина касается стены возле прихожей. Холод от неё чувствуется даже через водолазку, зато его тело напротив горячее. Я обхватываю руками его шею, поднимаюсь на носки и всё равно остаюсь ниже.
– Ненавижу твой рост, – выдыхаю ему в губы.
– Врёшь.
– Самоуверенный.
– Ты приехала сама.
– Могу уехать.
Его пальцы сжимаются на моей талии.
– Не уедешь.
Именно так он и должен звучать. Без постоянных просьб, без осторожных уточнений перед каждым прикосновением. Он уже знает, зачем я здесь. Я сказала это достаточно ясно.
Данил подхватывает меня под бёдра. Я обвиваю его ногами и успеваю снять ботинки, пока он несёт меня через гостиную. На кухне горит только подсветка под шкафами, из окон падает дневной свет, а на диване лежит раскрытая папка с конспектами.
На секунду Данил останавливается возле неё.
– В спальню, – говорю я.
Его взгляд возвращается к моему лицу.
– Командуешь?
– Пользуюсь правом выбора.
– Опасное право.
Он несёт меня дальше по коридору.
На кровать мы опускаемся вместе. Данил снимает с меня водолазку, проводит ладонями по талии и целует кожу над краем бюстгальтера. Я запускаю пальцы в его волосы и запрокидываю голову, когда губы опускаются ниже.
В этот раз между нами нет неловкости первого вечера. Я уже знаю его прикосновения, знаю, как меняется его дыхание, когда я провожу ногтями по спине, и как напрягаются пальцы на моём бедре, если я произношу его имя слишком тихо.
Данил двигается уверенно, но не торопится. Стягивает с меня брюки, целует внутреннюю сторону колена и возвращается выше. Я сама тянусь к застёжке на его ремне.
Разговоры заканчиваются.
Остаются сбившееся дыхание, шорох простыней и руки Данила, которые удерживают меня так, будто отпускать он не собирается. В какой-то момент я забываю и про университет, и про Никиту, и про правила, ставшие между нами лишними словами.
После я лежу на животе, уткнувшись лицом в подушку. Волосы рассыпались по спине, чёрная прядь прилипла к щеке, а Данил проводит ладонью вдоль позвоночника – медленно, лениво, без прежнего напряжения.
– Довольна своим решением? – спрашивает он.
Я поворачиваю голову.
– Не зазнавайся.
– Это «да».
– Это значит, что ты слишком много разговариваешь.
Данил ложится рядом и притягивает меня к себе. Его грудь касается моей спины, рука устраивается на животе. Я накрываю её ладонью, не задумываясь.
Так мы лежим несколько минут. За окном темнеет, в гостиной тихо работает телевизор, который кто-то из нас включил ещё у входа и сразу забыл. В квартире тепло и спокойно.
Телефон вибрирует на тумбочке.
Я тянусь за ним, но Данил не убирает руку, поэтому приходится перевернуться вместе с ней. На экране высвечивается сообщение из чата команды.
Никита прислал презентацию.
«Кристина, посмотри третий слайд. Твой блок можно оформить так. Если будут вопросы – пиши».
Данил читает сообщение одновременно со мной.
Его ладонь на моём животе замирает.
– Быстро он, – произносит Данил.
– Обещал прислать пример.
– В девять вечера.
– Сейчас восемь сорок.
– Тем более.
Я открываю файл и пролистываю несколько слайдов. Структура действительно удобная, под каждым графиком есть короткие пояснения.
– Нормальная презентация.
– Не сомневаюсь.
По тону ясно: сомневается во всём, включая законность рождения Никиты.
Я закрываю файл и отвечаю:
«Спасибо. Посмотрю сегодня».
Данил следит за движением моих пальцев.
– Ты обязана отвечать сразу?
– Я и так держу телефон в руках.
– Могла прочитать позже.
– Могла. Но не захотела.
Он убирает руку и садится на кровати. Несколько секунд молча смотрит в сторону окна, затем поднимает с пола брюки.
– Я приготовлю ужин.
– Данил.
– Что?
– Скажи прямо.
Он натягивает брюки, застёгивает пуговицу и только после этого поворачивается.
– Мне не нравится, что он тебе пишет.
– Почему?
– Ты знаешь почему.
– Нет. Объясни.
Данил проводит ладонью по волосам. На его лице появляется знакомое выражение человека, который выбирает между честным ответом и безопасным.
– Он не из-за конкурса записал тебя в свою команду.
– Мы познакомились на лекции.
– Мужчине не требуется неделя, чтобы решить, нравится ему девушка или нет.
Слова звучат слишком уверенно.
Я приподнимаюсь, удерживая одеяло на груди.
– А тебе сколько потребовалось?
Вопрос вырывается сам.
Данил перестаёт застёгивать ремень.
Наши взгляды встречаются.
– Меньше минуты, – отвечает он тихо.
У меня пересыхает во рту.
Это должно быть шуткой. Он мог иметь в виду вчера, нашу первую ночь или семейный ужин после разлуки. Что угодно, кроме того, что внезапно слышится мне в его голосе.
– В садике? – пытаюсь я усмехнуться. – Мне тогда было три.
Данил отводит глаза и берёт с кресла футболку.
– Ты поняла, о чём я.
На этот раз я ничего не понимаю.
И спрашивать не решаюсь.
Он надевает футболку и выходит из спальни. Я остаюсь на кровати, прижимая одеяло к груди и глядя на пустой дверной проём.
Телефон снова вибрирует.
Никита пишет уже в личные сообщения:
«И ещё. После встречи в пятницу не хочешь выпить кофе? Не по проекту».
Я читаю фразу дважды.
Вот и всё. Обычное приглашение от нормального парня. Без давления, без требований, без попытки решить за меня. Никита даже оставляет возможность спокойно отказаться.
Правила разрешают мне согласиться.
Я свободна.
Данил мне не парень.
Из кухни доносится стук дверцы холодильника. Потом шум воды и звон посуды. Он готовит мне ужин в своей квартире после секса, возит в университет, знает моё расписание и ревнует к сообщению от другого мужчины.
Но не парень.
Я набираю ответ:
«Давай».
Палец на секунду задерживается над экраном, а затем я отправляю сообщение.
Никита отвечает весёлым смайликом и предлагает кафе напротив университета. В пятницу, сразу после встречи команды.
Я откладываю телефон, надеваю бельё, водолазку и брюки. Волосы быстро собираю в низкий хвост, но чёрная прядь снова остаётся возле лица.
На кухне Данил стоит у плиты. На столешнице лежат овощи, в сковороде шипит мясо, рядом открыта бутылка минеральной воды. Он двигается спокойно, будто никакого странного разговора в спальне не было.
Я сажусь на высокий стул.
– В пятницу после проекта я пойду пить кофе с Никитой.
Лопатка в его руке останавливается.
Всего на мгновение.
Потом Данил переворачивает кусок мяса и уменьшает огонь.
– Хорошо.
– Это свидание.
Его плечи напрягаются под футболкой. Он берёт соль, добавляет в сковороду и ставит банку на место с излишней аккуратностью.
– Я понял.
– И ты не будешь вмешиваться.
Данил поворачивается ко мне. В его лице нет злости, голос остаётся ровным.
– Ты уже согласилась?
– Да.
В зелёных глазах исчезает последнее тепло. Он смотрит на меня долго, а затем коротко кивает.
– Это твой выбор.
Именно эти слова я требовала услышать.
Только сейчас они звучат не как согласие.
Как предупреждение.
