Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 11
Глава 11
Глава 11
На следующей неделе во вторник резко холодает.
Утром ещё светило солнце, поэтому я надела короткое бежевое пальто и решила, что шарф мне не нужен. К трём часам небо затягивает серыми облаками, ветер гонит по внутреннему двору сухие листья, а с крыши экономического корпуса начинает капать мелкий дождь.
Я стою под козырьком вместе с Соней и застёгиваю пальто до самого верха.
– У тебя зонт есть? – спрашивает она.
– Был.
– Очень полезный ответ.
– Оставила в машине Данила.
– Конечно.
Я поворачиваюсь к ней.
– Что значит «конечно»?
Соня натягивает капюшон серой толстовки и прячет руки в карманы куртки.
– Половина твоих вещей теперь находится либо у Данила в машине, либо у него дома.
– У него только футболки.
– Твои?
– Его.
– Ещё лучше.
Я уже открываю рот, чтобы напомнить, что Данил отдавал мне свою одежду и раньше, но на дорожке появляется он сам.
Идёт со стороны юридического корпуса, держа над головой большой чёрный зонт. На нём тёмно-синие брюки, белая рубашка и длинное чёрное пальто. Рядом шагает Максим, пряча телефон под полой куртки.
Данил замечает меня и ускоряется.
– Ты почему без шарфа? – спрашивает вместо приветствия.
– Я тоже рада тебя видеть.
Он подходит ближе, снимает с себя тёмно-серый шарф и оборачивает вокруг моей шеи.
Ткань ещё тёплая и пахнет его парфюмом.
– Не надо. – Я берусь за край, но Данил перехватывает мои пальцы.
– Оставь.
– А ты?
– Я не замёрз.
– Потому что занял собой половину улицы?
Максим тихо смеётся.
Данил бросает на него взгляд, затем поправляет шарф у моего подбородка и застёгивает верхнюю пуговицу пальто.
– Так лучше.
Я смотрю на его руки.
Потом на Соню.
Она стоит рядом с выражением человека, которому только что предоставили новые доказательства по делу.
– Это обычная забота друзей, – произносит она.
– Именно, – отвечаю я.
– Я ничего другого и не сказала.
Максим переводит взгляд с меня на Данила.
– Вы точно не встречаетесь?
– Нет, – говорю сразу.
– Она от меня морозится, – одновременно со мной отвечает Данил.
Я резко поворачиваюсь к нему.
Он спокойно держит зонт над моей головой.
– Очень смешно.
– Родители оценили.
– Родителям больше не повторяй.
Максим приподнимает брови, но задавать вопросы не успевает. Данил забирает у меня сумку и кивает в сторону парковки.
– Поехали. У тебя через час дополнительное занятие.
– Откуда ты знаешь?
– Ты присылала расписание.
– Две недели назад.
– Оно не изменилось.
Соня снова выразительно смотрит на меня.
– Он хранит твоё расписание.
– Чтобы подвозить, – объясняю я.
– Я молчу.
– Вот и продолжай.
Мы спускаемся по мокрой дорожке к парковке. Данил держит зонт так, чтобы дождь не попадал на меня, сам идёт ближе к краю и подставляет под капли плечо. Максим прощается у поворота к общежитию, Соня сворачивает к остановке.
Возле машины остаёмся вдвоём.
Данил открывает передо мной дверь, кладёт сумку на заднее сиденье и садится за руль. В салоне тепло. На центральной консоли стоит бумажный стакан с чаем, рядом лежит небольшой пакет.
– Это мне? – спрашиваю я.
– Нет. Купил чай и сырную булочку, чтобы смотреть, как ты голодаешь.
– У тебя сложный характер.
– Зато ты сытая.
Я достаю булочку. Она ещё тёплая.
– Мы не договаривались, что ты будешь кормить меня каждый день.
Данил снимает мокрое пальто и бросает назад.
– Хочешь, чтобы перестал?
Я откусываю кусочек.
– Нет.
– Тогда в чём проблема?
Проблемы нет.
Есть только Соня, которая замечает слишком много. Максим, задающий неудобные вопросы. И Данил, который публично завязывает на мне свой шарф, носит сумку и помнит расписание лучше меня.
При этом мы соблюдаем правила.
Не целуемся в университете. Не держимся за руки. Не рассказываем никому, чем занимаемся в его квартире после занятий.
Всё остальное Данил делал и раньше.
Правда, не каждый день.
На дополнительное занятие он отвозит меня сам. Ждёт у корпуса, пока я доедаю булочку, затем забирает пустой пакет и протягивает сумку.
– Освободишься в пять?
– В пять двадцать.
– Напиши.
– Я сама доберусь домой.
– На улице дождь.
– Есть такси.
Его взгляд становится жёстче.
– Я заберу.
– Это уже контроль.
Пальцы Данила замирают на ремне моей сумки. Он несколько секунд смотрит на меня, потом разжимает руку.
– Хорошо. Не буду.
Ответ звучит спокойно. Без спора и попытки продавить решение.
Именно этого я добивалась.
Почему тогда становится неприятно?
– У тебя есть дела? – спрашиваю я.
– Были.
– Какие?
– Неважно.
– Данил.
Он отводит взгляд к лобовому стеклу. По нему стекают дорожки дождя.
– Хотел поработать в библиотеке. Могу сделать это здесь, пока жду.
– Два часа?
– У меня ноутбук.
Я поправляю шарф на шее.
– Если тебе удобно, забери.
– Уверена? – В его глазах появляется слабое веселье. – Это не контроль?
– Это просьба.
– Тогда в пять двадцать у входа.
– Договорились.
Я выхожу из машины. Данил тоже открывает дверь и встаёт под дождь, чтобы передать мне зонт.
– А ты?
– До библиотеки подземный переход.
Он вкладывает ручку в мою ладонь и закрывает дверь.
Я смотрю на большой чёрный зонт, его шарф на своей шее и тёплый чай в руке.
Очень удобный друг.
За следующие дни вещей становится больше.
В среду Данил приносит мне зарядку, потому что телефон разряжается перед последней парой. В четверг встречает возле гардероба с кофе и говорит, что я опять выгляжу сонной. В пятницу забирает после математики и отвозит домой, хотя сам опаздывает на тренировку.
Каждый вечер он пишет, поела ли я, добралась ли домой и во сколько начинается первая пара.
Каждый второй вечер заканчивается у него.
Иногда мы сразу идём в спальню. Иногда сначала занимаемся, смотрим фильм или едим на кухне. В среду я засыпаю на диване, положив голову ему на колени, и просыпаюсь уже в кровати. Данил переносит меня, снимает носки и укрывает одеялом, но не будит ради секса.
Утром я нахожу на тумбе воду, расчёску и резинку для волос.
Это тоже можно объяснить дружбой.
Мы давно знаем друг друга. Данил понимает, что платиновые волосы утром путаются, а чёрная прядь первой лезет в глаза. Покупка расчёски ещё не делает его моим парнем.
Воскресный ужин становится первой серьёзной проверкой нашего договора.
Днём мама заходит ко мне в комнату, пока я крашу ресницы перед зеркалом. На кровати лежит тёмно-синее платье, рядом чёрные туфли и тонкий ремень.
– Ты ещё не готова? – спрашивает она.
– Ужин в семь.
– В шесть тридцать нужно быть в ресторане.
– Ехать двадцать минут.
Мама подходит к кровати, берёт платье за плечики и оценивает.
– Хорошее. Волосы распустишь?
– Соберу в низкий хвост.
– Чёрную прядь оставь спереди. Тебе идёт.
– Хорошо.
Она кладёт платье обратно и садится на край кровати.
– Данил заедет за тобой.
Рука с тушью замирает возле ресниц.
– Зачем?
– Он был рядом и предложил. Мы с папой поедем раньше, Андрей хочет поговорить с Олегом до ужина.
– Я могу поехать с вами.
– Можешь. Но Данил уже выехал.
Конечно, выехал.
Телефон на столе вибрирует.
«Буду через двадцать минут».
Я смотрю на сообщение.
Мама замечает улыбку, которую я не успеваю скрыть.
– Вы с ним снова хорошо общаетесь?
– Мы и не переставали.
– Несколько дней ты постоянно жаловалась, что он ведёт себя как идиот.
– Перестал.
– Я рада.
Она произносит это слишком довольно.
– Мам, мы просто друзья.
– Я ничего не сказала.
– Но подумала.
Мама встаёт и поправляет край покрывала.
– Ты у меня умеешь читать мысли?
– Твои несложно.
Она смеётся, целует меня в макушку и выходит.
Через пятнадцать минут я спускаюсь вниз. Платье облегает фигуру и заканчивается немного выше колен, тонкие рукава закрывают плечи. Платиновые волосы собраны в гладкий низкий хвост, чёрная прядь оставлена у лица. На губах светлая помада.
Данил ждёт в прихожей.
Он приехал раньше и уже разговаривает с папой. На нём чёрный костюм без галстука, белая рубашка расстёгнута у горла. Пальто висит на руке.
Когда я появляюсь на лестнице, Данил перестаёт слушать.
Его взгляд медленно проходит по платью, ногам и возвращается к моему лицу.
Папа замечает.
Разумеется, замечает.
– Хорошо выглядишь, – говорит он мне, но смотрит на Данила.
– Спасибо, пап.
Я спускаюсь и подставляю щёку для поцелуя. При родителях всё должно быть естественно. Данил подходит, кладёт ладонь мне на талию и целует возле виска.
Слишком близко к губам.
Я незаметно наступаю ему каблуком на ботинок.
Его пальцы на талии сжимаются, но лицо остаётся спокойным.
– Готова? – спрашивает он.
– Да.
Папа переводит взгляд с его руки на меня.
– Езжайте. Мы с мамой будем через десять минут.
– Хорошо, Андрей Викторович, – отвечает Данил.
Он помогает мне надеть пальто, открывает дверь и пропускает вперёд.
До машины идём по освещённой дорожке. Вечер холодный, над домами висит тёмное небо, на траве блестит влажная изморось.
– Руку убирай, – говорю тихо.
Данил смотрит на ладонь, которая всё ещё лежит у меня на спине.
– Мы всегда так ходили.
– Не при моём отце, который следит за каждым движением.
– Он ничего не сказал.
– Потому что воспитанный.
У машины Данил открывает дверь, ждёт, пока я сяду, и обходит капот.
Едва он оказывается за рулём, я поворачиваюсь к нему.
– Поцелуй возле виска тоже был обязательным?
– Это обычное приветствие друзей.
– Ты промахнулся на два сантиметра.
– В следующий раз буду точнее.
– Следующего раза не будет.
Он заводит двигатель и улыбается, глядя вперёд.
– Конечно.
До ресторана едем спокойно. Данил не трогает меня, но время от времени смотрит на ноги. Платье сидя поднимается выше, и я дважды одёргиваю край.
– Следи за дорогой, – предупреждаю я.
– Я слежу.
– Тогда почему смотришь не туда?
– Красный свет.
Я проверяю светофор.
Действительно красный.
– Всё равно не смотри.
– По правилам запрещено только публично трогать.
– Новое правило: публично не разглядывать.
– В машине мы одни.
– За окнами люди.
– Они заняты.
Я отворачиваюсь, пряча улыбку.
Ресторан Власовых занимает два этажа старого здания в центре. У входа горят золотистые фонари, швейцар открывает перед нами стеклянную дверь. Внутри пахнет деревом, кофе и свежей выпечкой. На первом этаже играет пианист, за столиками уже много посетителей.
Администратор узнаёт Данила сразу.
– Добрый вечер, Данил Олегович. Ваши родители в малом зале.
– Спасибо, Анна.
Она берёт наши пальто и передаёт гардеробщику. Я поправляю платье, Данил кладёт ладонь мне на спину.
– Убери.
– Здесь лестница.
– Я её вижу.
– В старой школе ты тоже видела.
– И всё равно нашла актовый зал. Да, помню.
Он убирает руку, но идёт рядом, готовый поймать, если я решу упасть на ровной ступеньке.
Малый зал находится на втором этаже за широкими двустворчатыми дверями. Внутри один длинный стол на восемь человек, камин у стены и большие окна с видом на вечернюю улицу. На столе горят свечи, белые салфетки сложены возле тарелок, в центре стоят цветы и несколько холодных закусок.
Тётя Марина первой подходит к нам.
– Наконец-то. – Она обнимает меня, целует в обе щёки и отстраняется, чтобы рассмотреть. – Крис, какая ты красивая.
– Спасибо, тётя Марина. Вы тоже прекрасно выглядите.
На ней тёмно-зелёное платье и тонкие золотые серьги. Дядя Олег здоровается с Данилом, затем обнимает меня. Мама с папой уже сидят у окна.
Нас рассаживают рядом.
Разумеется.
Я занимаю место между мамой и Данилом. Он отодвигает мне стул, ждёт, пока сяду, и устраивается справа.
Первые двадцать минут разговор идёт о ресторанах, работе папы и мамином новом проекте. Я отвечаю на вопросы об университете, вежливо благодарю официанта и стараюсь не реагировать на колено Данила, прижатое к моему под столом.
Оно там не случайно.
Я отодвигаю ногу.
Он двигается следом.
Беру бокал с водой и делаю глоток.
Данил спокойно разговаривает с отцом, будто не преследует меня под скатертью.
Наступаю каблуком ему на носок.
Его голос не меняется. Только пальцы, лежащие возле тарелки, на секунду сжимаются.
– Крис, а как Кирилл? – спрашивает тётя Марина.
Я чуть не давлюсь водой.
Данил перестаёт говорить.
Мама бросает на меня осторожный взгляд. Папа хмурится.
– Мы расстались, – отвечаю спокойно и ставлю бокал.
– Ой. – Тётя Марина касается ладонью груди. – Прости, я не знала.
– Ничего страшного.
– Что случилось? – спрашивает дядя Олег.
– Не сошлись характерами.
Папа смотрит на меня внимательнее.
– Кристина.
Приходится сказать правду хотя бы частично.
– Он встретился с другой девушкой.
Лицо папы становится жёстким.
– Изменил?
– Да. Но мы всё решили. Я больше с ним не общаюсь.
Под столом ладонь Данила ложится мне на колено.
Я замираю.
Рука скрыта скатертью, родители не видят. Его пальцы медленно сжимаются, не позволяя отодвинуться.
– И хорошо, что сразу показал себя, – произносит тётя Марина. – Не успела привязаться.
– Марина, – тихо предупреждает мама.
– Я не радуюсь. Просто Крис заслуживает нормального мужчину.
Данил рядом проводит большим пальцем по моему колену.
Кожа под тонкой тканью колготок сразу становится чувствительнее.
– У неё под боком всегда был нормальный мужчина, – замечает дядя Олег и кивает на сына.
– Пап, – ровно произносит Данил.
– Что? Мы снова шутим.
– Очень смешно, – говорю я с вежливой улыбкой.
– А я бы не шутил, – отвечает Данил.
Разговоры за столом затихают.
Его пальцы остаются на моём колене.
Я медленно поворачиваю голову.
Данил смотрит прямо на меня. На лице нет улыбки.
– В смысле? – спрашивает мама.
– В смысле я не против познакомить Крис с нормальным парнем, – произносит он и только после этого переводит взгляд на родителей. – Раз уж сама выбирает плохо.
Под столом я впиваюсь ногтями в его ладонь.
Данил сжимает колено сильнее, но не убирает руку.
– Сам сначала начни выбирать нормально, – советует тётя Марина. – Мне каждую неделю присылают новые фотографии.
Я смотрю на неё.
– Какие фотографии?
– Данил то с одной девушкой, то с другой. – Она машет рукой. – Студенты всё выкладывают.
Он поворачивается к матери.
– Ты следишь за студенческими страницами?
– Мне присылают.
– Кто?
– Неважно.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Кто-то явно обеспечивает тётю Марину подробным отчётом о личной жизни сына.
– Сейчас у него есть девушка? – спрашивает мама.
Рука Данила на моём колене замирает.
– Нет, – отвечает он.
– Никого? – уточняет тётя Марина.
– Никого.
Ложь звучит технически правдиво.
Девушки у него действительно нет.
Есть лучшая подруга, с которой он тайно спит несколько раз в неделю.
Я опускаю взгляд на тарелку и чувствую, как начинает гореть лицо.
Мама замечает.
– Крис, тебе жарко?
– Немного.
– Окно открыть?
– Не нужно.
Данил убирает ладонь с моего колена и берёт стакан с водой. В его глазах появляется веселье.
Ненавижу.
После ужина родители ещё долго разговаривают. Тётя Марина ведёт маму показывать обновлённый банкетный зал, папа с дядей Олегом остаются за столом обсуждать какую-то деловую встречу.
Я выхожу в коридор, чтобы поправить волосы перед большим зеркалом. Платиновый хвост немного растрепался, чёрная прядь падает на щёку. Достаю из сумочки расчёску.
Дверь малого зала закрывается за спиной.
В отражении появляется Данил.
– Ты ненормальный, – говорю, не оборачиваясь.
Он подходит ближе.
– Почему?
– «Я бы не шутил».
– Я исправился.
– Очень удачно. Предложил познакомить меня с другим мужчиной.
– Нужно было что-то сказать.
– Можно было промолчать.
Данил останавливается за моей спиной. Его ладони ложатся на талию.
– Убери руки. Родители рядом.
– Дверь закрыта.
– Это ресторан твоих родителей. Здесь сотрудники.
Он наклоняется и касается губами шеи рядом с чёрной прядью.
Я вздрагиваю, расчёска замирает в руке.
– Данил.
– Тихо.
– Мы договорились.
– Никто не видит.
Он целует ещё раз. Ниже, возле края платья. Пальцы сильнее сжимаются на талии, прижимая меня к его груди.
В зеркале мы выглядим совсем не как друзья.
Я смотрю на его отражение, на тёмную голову у моего плеча и собственное лицо с приоткрытыми губами.
– Если кто-то выйдет, я тебя убью.
– Успею отойти.
– А лицо?
– Скажешь, что жарко.
– Уже сказала.
Данил тихо смеётся возле кожи и выпрямляется. Разворачивает меня к себе, берёт расчёску из пальцев и кладёт на консоль.
– Что ты делаешь?
– То, что хотел весь ужин.
Он целует меня.
Быстро только в начале. Потом ладонь перемещается на затылок, губы становятся настойчивее. Я хватаюсь за лацканы его пиджака, чтобы сохранить равновесие.
За дверью малого зала слышится голос папы.
Я сразу отталкиваю Данила.
Он отступает, проводит большим пальцем по моей нижней губе и спокойно поправляет ворот рубашки.
Дверь открывается.
Папа выходит в коридор и смотрит на нас.
Я стою у зеркала с растрёпанными волосами. Данил рядом, слишком близко.
– Всё хорошо? – спрашивает папа.
– Да. Данил помог застегнуть цепочку, – отвечаю я.
На шее у меня нет цепочки.
Папа опускает взгляд.
Я тоже.
Чёрт.
– Расстегнулась пуговица, – исправляюсь. – На платье.
Платье без пуговиц.
Данил кашляет, скрывая смех.
Я поворачиваюсь к зеркалу, будто очень занята волосами.
– Заколка, – спокойно говорит он. – Соскользнула с чёрной пряди.
Папа смотрит на мою прядь. Потом на Данила.
– Понятно.
Ничего ему не понятно.
Или как раз всё.
– Мы уже заканчиваем, – сообщает папа. – Через десять минут выезжаем.
– Хорошо, пап.
Он задерживается ещё на секунду, затем уходит в сторону лестницы.
Я дожидаюсь, пока шаги стихнут, и ударяю Данила расчёской по руке.
– Это всё ты.
– Цепочка?
– Я растерялась.
– Заметил.
– И перестань смеяться.
Он прижимает губы друг к другу, но глаза выдают.
– Заколка была хорошей версией, – признаю я.
– Я юрист.
– Будущий.
– Уже полезный.
Через десять минут мы прощаемся с родителями у гардероба. Мама с папой едут домой вместе, Данил снова вызывается отвезти меня.
– Крис может поехать с нами, – говорит папа.
– Мне нужно забрать у Данила учебник, – отвечаю я раньше, чем успеваю придумать менее подозрительную причину.
Мама опускает взгляд, пряча улыбку.
Папа смотрит на нас по очереди.
– Какой учебник?
– По экономике, – отвечает Данил.
– У тебя дома учебник по экономике?
– Купил для Крис.
Это звучит правдоподобнее моей цепочки.
Папа медленно кивает.
– Хорошо. Не задерживайтесь.
– Конечно, Андрей Викторович.
На улице Данил открывает передо мной дверь машины. Я сажусь и сразу поворачиваюсь к нему, когда он оказывается за рулём.
– У тебя есть учебник по экономике?
– Есть.
– Правда?
– Заказал после того, как ты пожаловалась на библиотечный экземпляр.
Я несколько секунд смотрю на него.
– Зачем?
Он заводит двигатель.
– Чтобы ты могла заниматься у меня.
– Это звучит как поведение парня.
– Это книга, Крис.
– Книга у тебя дома для меня.
– Поедем заберёшь, и проблема исчезнет.
– Мне завтра она нужна.
– Тогда оставишь у меня.
Логика замыкается в круг, из которого не выбраться.
– Мы едем к тебе? – спрашиваю я.
– Ты сама сказала родителям, что должна забрать учебник.
– Я могла забрать и поехать домой.
– Можешь.
Он выезжает с парковки и поворачивает в сторону моего района.
Я смотрю на его профиль.
– Ты серьёзно повёз меня домой?
– Ты сказала, что можешь.
– А ты всегда делаешь то, что я говорю?
– Стараюсь соблюдать правило про контроль.
Очень смешно.
– Поворачивай к себе, – произношу я.
Данил перестраивается в соседний ряд без единого комментария.
Довольная улыбка всё равно появляется.
В его квартире мы оказываемся ближе к десяти. Я снимаю туфли в прихожей и сразу иду в гостиную. После каблуков мягкий ковёр под ногами ощущается особенно приятно.
Данил включает свет на кухне, снимает пиджак и расстёгивает манжеты рубашки.
– Учебник где?
– В кабинете.
– Действительно купил?
– Сомневалась?
– Надеялась, что это ложь для папы.
– Я редко вру родителям.
– Ты двадцать минут назад сказал своей маме, что у тебя никого нет.
Его руки замирают на рукавах.
– У меня нет девушки.
– Именно.
Я прохожу в кабинет. На полке возле окна действительно стоит новый учебник по экономике. Такой же, как библиотечный, только в твёрдой обложке и без чужих пометок на полях.
Рядом лежит чёрная пластиковая карта.
Я беру её.
– Это что?
Данил появляется в дверях уже без пиджака. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, две верхние пуговицы расстёгнуты.
– Пропуск.
– Куда?
– В дом, на парковку и в лифт.
– Зачем он мне?
– Чтобы не ждать внизу, если приедешь раньше.
Я поворачиваю карту в пальцах. На обратной стороне маленькая наклейка с номером квартиры.
– Я никогда не приезжаю раньше тебя.
– Теперь сможешь.
– Это похоже на ключ от квартиры парня.
Данил подходит и забирает карту. На секунду думаю, что вернёт её на полку, но он берёт мою сумочку с кресла, открывает внутренний карман и кладёт пропуск туда.
– Это пластиковая карта, а не кольцо.
– Ты залез в мою сумку.
– Чтобы положить карту.
– Я могла сама.
– Но не положила бы.
– Потому что она мне не нужна.
Данил закрывает сумочку и ставит обратно.
– Оставь. Если не воспользуешься, ничего не изменится.
– А если воспользуюсь?
Он смотрит на меня сверху вниз.
– Я буду рад.
Ответ звучит просто. Без шутки.
Я отвожу взгляд к полке.
Рядом с учебником стоят две книги по праву, фотография наших семей и маленькая красная машинка из детской коробки. Данил перенёс её сюда после моего прошлого визита.
– Это тоже не отношения? – спрашиваю я.
– Что именно?
– Пропуск. Учебник. Мои футболки. Завтраки.
Он подходит ближе. Между нами остаётся один шаг.
– Тебе это мешает?
– Нет.
– Тогда зачем ищешь название?
– Чтобы не нарушить правила.
Данил проводит пальцами по чёрной пряди возле моего лица, убирает её за ухо.
– Мы не встречаемся. Никто ничего не знает. Я не запрещаю тебе общаться с другими. Все правила на месте.
– А ведёшь себя как парень.
– Я всегда о тебе заботился.
Это правда.
И самый удобный ответ на всё, что меня смущает.
Я кладу ладони ему на грудь.
– Тогда поцелуешь меня как друг?
В зелёных глазах появляется знакомый тяжёлый взгляд.
– С удовольствием.
Данил наклоняется и целует. Подхватывает за талию, прижимает к себе, ведёт из кабинета в коридор. Я отступаю спиной, не разрывая поцелуя. Он открывает дверь спальни, и мы оказываемся внутри.
До кровати доходим медленно.
Платье остаётся на полу возле двери. Белая рубашка Данила – у кресла. Заколка теряется в покрывале, и платиновые волосы рассыпаются по подушке вместе с чёрной прядью.
В этот раз мы не спешим.
После лежим рядом под одеялом. Я устроилась на животе, Данил проводит пальцами вдоль позвоночника. За окнами светится ночной город, в комнате горит только лампа на тумбе.
– Мне нужно домой, – говорю я.
– Знаю.
Он продолжает гладить спину.
– Уже одиннадцать.
– Десять пятьдесят две.
– Пока оденусь, будет одиннадцать.
– Останься.
Пальцы на моей спине останавливаются.
Я поворачиваю голову.
– Завтра учёба.
– Первая пара у тебя в десять. Я отвезу.
– Ты помнишь даже воскресное расписание?
– Оно не воскресное. Завтра понедельник.
– Очень смешно.
– Останься, Крис.
В голосе нет приказа. Только просьба.
Я вспоминаю пропуск в сумочке, учебник в кабинете и расчёску в ванной. Собственную одежду, сложенную в его кресле. Мамино довольное лицо. Папин взгляд у зеркала.
Это всё начинает выходить за рамки удобного секса.
Но сейчас тепло, Данил рядом, а ехать через весь город действительно поздно.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но утром никаких сырников.
– Почему?
– Соня скоро решит, что ты мой парень.
– Умная девушка.
Я приподнимаюсь на локтях.
– Данил.
Он тянет меня обратно, укладывает на грудь и целует в макушку.
– Омлет. Без сырников.
– Так лучше.
Закрываю глаза.
Это не отношения.
Просто у меня теперь есть пропуск в его дом, своя зубная щётка, расчёска, футболки и учебник в кабинете.
Совершенно обычный набор для секса по дружбе.
