Текст книги "Мажор. Мы не друзья (СИ)"
Автор книги: Валерия Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 7
Глава 7
Глава 7
К субботе Данил снова становится собой.
Не полностью. Он больше не приезжает за мной каждое утро и не ждёт после каждой пары. Иногда рядом с ним всё ещё появляются девушки, но теперь он хотя бы не проходит мимо с таким видом, будто мы познакомились вчера. Заходит к нам в столовую, забирает мою сумку, спорит из-за еды и пишет вечерами.
Сигаретами от него больше не пахнет.
Я проверяю.
Во вторник Данил замечает, как я принюхиваюсь к вороту его куртки, и устало закатывает глаза.
В среду сам протягивает мне рукав, когда мы встречаемся возле библиотеки.
В четверг кладёт на мой стол упаковку мятной жвачки и говорит, что теперь от него будет пахнуть только ей, потому что один маленький диктатор не умеет доверять людям.
Я забираю жвачку.
В воспитательных целях.
С Кириллом тоже всё спокойно. Мы видимся после занятий, вместе обедаем и несколько раз гуляем по территории университета. Он больше не спорит со мной из-за Данила, только становится молчаливее, если тот подходит к нашему столу.
В пятницу Кирилл сообщает, что субботу проведёт с друзьями. Они собираются смотреть матч в спортивном баре, поэтому встретиться не получится.
Я отвечаю, что всё равно договорилась с Данилом.
После этого Кирилл долго печатает, стирает сообщение и в итоге присылает короткое:
«Хорошо. Увидимся в воскресенье».
Мне не нравится его реакция, но устраивать очередной разговор не хочется. Мы всего две недели встречаемся, а уже обсуждаем Данила чаще, чем всё остальное.
В субботу без пяти четыре я в третий раз подхожу к зеркалу.
На мне чёрные джинсы с высокой талией, белый укороченный свитер и тёмно-серое пальто. Платиновые волосы оставляю распущенными. Они спускаются ниже лопаток мягкими волнами, а единственную чёрную прядь я убираю за ухо маленькой серебристой заколкой.
Выгляжу хорошо.
Не для Данила. Просто после недели, проведённой в аудиториях, хочется надеть что-то кроме удобной футболки и заплести волосы не в две косы.
Снизу раздаётся звук автомобильного сигнала.
Я выглядываю в окно.
У ворот стоит тёмная машина Данила. Не мотоцикл, чему я искренне рада. Сам он выходит из-за руля и открывает багажник.
Телефон сразу вибрирует.
«Я приехал».
Отвечаю:
«Вижу».
«Тогда почему не выходишь?»
Я отправляю фотографию экрана с временем.
«Три пятьдесят пять. Ты рано».
Ответ появляется мгновенно:
«Спущу таймер до твоей двери».
Я хватаю сумку и выхожу из комнаты.
Мама стоит у лестницы с чашкой кофе и провожает меня внимательным взглядом. На ней светлый домашний костюм, волосы собраны в высокий хвост. Рядом на диване лежит открытый ноутбук, а на журнальном столике установлен штатив с кольцевой лампой.
– Вы с Данилом в кино? – спрашивает она.
– Сначала в кафе, потом к нему смотреть фильм.
Её брови поднимаются.
– К нему?
– Мам.
– Я просто уточнила.
– Мы с ним всю жизнь смотрим фильмы.
– Конечно. – Она делает глоток кофе, скрывая улыбку. – Во сколько тебя ждать?
– До полуночи вернусь.
– Если останешься дольше, напиши.
– Не останусь.
– Хорошо.
Я уже спускаюсь к двери, когда мама добавляет:
– Кристина, пальто застегни. На улице холодно.
– Хорошо.
При родителях легче согласиться сразу. Иначе мама выйдет следом и застегнёт пальто сама. Был случай. Мне тогда было шестнадцать.
Данил ждёт у машины. На нём тёмные джинсы, чёрный свитер и длинное серое пальто. Волосы уложены небрежно, но я знаю, сколько времени мужчины тратят на такую «небрежность». Папа перед деловыми встречами проводит у зеркала дольше мамы, а потом утверждает, что просто умылся.
Данил смотрит на меня с головы до ног.
Не быстро. Его взгляд задерживается на распущенных волосах, опускается к свитеру и джинсам, затем возвращается к лицу.
– Что? – спрашиваю я.
– Ничего.
– Ты смотришь.
– У меня есть глаза.
– Очень полезное приобретение.
Он обходит меня и открывает пассажирскую дверь.
– Садись, мелкая.
– Вот умеешь испортить комплимент, даже не произнеся его.
Данил кладёт ладонь на верхний край двери и наклоняется ближе.
– Ты красивая.
Я замираю.
Он произносит это спокойно, без улыбки. В зелёных глазах нет привычной насмешки, поэтому от ответа, который ещё секунду назад казался очевидным, ничего не остаётся.
– Я знаю, – говорю наконец и сажусь в машину.
Очень скромно.
Зато лучше, чем начать мямлить возле собственных ворот.
Данил закрывает дверь и обходит капот. Пока он устраивается за рулём, я поправляю ремень сумки и смотрю в боковое окно. На стекле отражается моё лицо. Щёки стали чуть розовее.
Навер…
Нет. В машине тепло. Вот и всё.
– Пристегнись, – напоминает Данил.
Я тянусь за ремнём, но он уже наклоняется ко мне. Его плечо закрывает часть света, пальцы захватывают ремень возле стойки. Данил вытягивает его и защёлкивает замок у моего бедра.
– Я сама могла.
– Знаю.
Он не возвращается на своё место сразу. Его лицо находится близко, взгляд снова задерживается на губах. Я чувствую мятный запах жвачки.
– Проверка пройдена, – говорю я и принюхиваюсь.
– Рад получить одобрение.
Данил медленно отстраняется, заводит машину и выезжает со двора.
До набережной добираемся за сорок минут. Субботний город заполнен машинами, на перекрёстках приходится долго стоять. За окнами мелькают магазины, остановки и люди в осенних пальто. Солнце уже опускается, пробиваясь между домами тёплыми полосами.
В машине негромко играет музыка. Данил держит одну руку на руле, второй переключает передачи. Я рассказываю, как наша группа выбирала старосту и половина студентов пыталась сделать вид, что не умеет читать сообщения в общем чате.
– А ты почему не согласилась? – спрашивает он.
– Мне хватает собственной жизни.
– Ты бы справилась.
– Я знаю. Но не хочу искать людей, которые исчезают перед каждой контрольной, а потом спрашивают, что задали.
– Разумно.
– Ты староста?
– Нет.
– Почему?
– Мне хватает собственной жизни.
Я поворачиваюсь к нему.
– Плагиатор.
– Зато честный.
На светофоре Данил берёт с центральной консоли упаковку жвачки и протягивает мне.
– Будешь?
– Нет.
– Тогда прекрати смотреть на неё.
– Я проверяю, не спрятал ли ты внутри сигареты.
Он бросает упаковку мне на колени.
– Забирай.
– Ещё одну?
– Так будет спокойнее.
– Думаешь, у меня дома склад твоих вещей?
– У тебя до сих пор лежит моя синяя толстовка.
– Она давно моя.
– Ты украла её в девятом классе.
– Срок давности прошёл.
Данил улыбается и трогается с места. Я убираю жвачку в сумку рядом с первой упаковкой. Если так продолжится, через месяц открою магазин.
Кафе находится на первом этаже старого здания возле набережной. У входа стоят высокие обогреватели, под навесом сидят люди с чашками горячего кофе. Внутри стены отделаны тёмным деревом, вдоль окон тянутся мягкие диваны, а за стеклянной витриной выставлены десерты.
Данил забронировал столик у окна.
Я снимаю пальто, устраиваюсь на диване и кладу сумку рядом. За стеклом видна река, серое небо и прогулочные катера у причала. На воде дрожат отблески вечерних фонарей.
– Только не говори, что это тоже ресторан твоих родителей, – произношу я, открывая меню.
– Нет.
– Придётся платить?
– Тебе.
Я смотрю поверх меню.
– Тогда я закажу воду.
– Ожидаемо.
Он садится напротив и закатывает рукава свитера до предплечий. На правой руке ссадины уже заживают. Я всё равно бросаю на них взгляд.
Данил замечает.
– Не дрался.
– Я ничего не спросила.
– Но подумала.
– Не льсти себе. Я выбираю десерт.
– Ты держишь меню вверх ногами.
Я опускаю глаза.
Действительно.
Переворачиваю его и делаю вид, что так и было задумано.
– Проверяла твою внимательность.
– Работать ещё есть над чем.
К столику подходит официантка. Я заказываю пасту с морепродуктами и лимонад, Данил – стейк и кофе. Когда она уходит, он берёт мой телефон, лежащий рядом с салфетками, и поворачивает экраном вниз.
– Зачем?
– Сегодня ты моя.
– Мы уже обсуждали. На один вечер.
– Поэтому проведёшь его без переписки.
– А если мама напишет?
– Ответишь.
– Кирилл?
Пальцы Данила задерживаются на краю телефона.
– Ему тоже, если это срочно.
– Как благородно.
– Я стараюсь.
Я поднимаю его телефон и тоже переворачиваю экраном вниз.
– Тогда твои девушки подождут.
Он откидывается на спинку дивана.
– Ревнуешь?
– Поддерживаю равные условия.
– У меня нет девушки.
– Есть целая очередь.
– Я ни с кем не встречаюсь.
– А девушка в красном платье?
– Мы поговорили и разошлись.
– Полина?
– Выпили кофе.
– Брюнетка?
– Я не помню, о ком ты.
– Отлично. Уже началось.
Данил смотрит на меня, сдерживая улыбку.
– Ты всё-таки следишь.
– У меня хорошая зрительная память.
– На девушек рядом со мной.
– На всё.
– Кто сидел справа от меня на семейном ужине?
Я открываю рот.
Тётя Марина сидела напротив. Мама рядом с папой. Дядя Олег во главе стола. Справа от Данила…
– Стул, – говорю уверенно.
– Максимум, что ты помнишь, – меня.
– Потому что ты занимал половину поля зрения.
– Удобное объяснение.
Официантка приносит напитки. Я сразу беру стакан с лимонадом и делаю глоток. Данил продолжает смотреть на меня, но больше ничего не спрашивает.
За ужином мы разговариваем обо всём, что не успели обсудить за последние дни. Он рассказывает о преподавателе, который требует цитировать законы дословно, и о Максе, забывшем выключить звук на телефоне во время семинара. Я жалуюсь на одногруппника, отправляющего голосовые сообщения по семь минут.
В какой-то момент ловлю себя на том, что давно не вспоминала ни о Кирилле, ни о девушках Данила.
Рядом с ним снова легко.
Когда мы заканчиваем, за окнами уже темно. Фонари вдоль набережной отражаются в воде, ветер гонит по дорожке сухие листья. Данил оплачивает счёт, несмотря на мои возражения, забирает наши пальто у гардеробщицы и держит моё, пока я просовываю руки в рукава.
– Я заплачу в следующий раз, – говорю, застёгивая пуговицы.
– Значит, следующий раз будет.
– Не используй моё возмущение в своих целях.
Он поправляет ворот моего пальто.
– Поздно.
Мы выходим на улицу. После тёплого кафе холодный воздух обжигает щёки. Я прячу руки в карманы, Данил идёт рядом. Его машина остаётся на парковке за соседним зданием, но он предлагает сначала пройтись вдоль набережной.
Дорожка тянется между рекой и рядом ресторанов. За панорамными окнами горит тёплый свет, на летних верандах уже сложены стулья. Мимо проезжают велосипедисты, у парапета фотографируется пара, дальше музыкант играет на гитаре.
Данил держится со стороны дороги. Когда навстречу проходит шумная компания, кладёт ладонь мне на спину и уводит ближе к ограждению.
– Я не потеряюсь, – говорю я.
– Я знаю.
– И под машину не попаду.
– В этом уверенности меньше.
– Ты теперь собираешься всю жизнь припоминать мне школьный актовый зал?
– Да.
– Тогда я расскажу всем твоим девушкам про садик.
– Не расскажешь.
– Почему?
Он смотрит на меня сверху вниз.
– Они не задерживаются рядом достаточно долго.
В его голосе нет сожаления. Данил произносит это как обычный факт и убирает руку с моей спины.
– Сам их прогоняешь? – спрашиваю я.
– Не обещаю того, чего не могу дать.
– А что они хотят?
Он поворачивает голову. Несколько секунд рассматривает моё лицо, затем смотрит вперёд.
– Неважно.
– Тайна?
– Тебе не понравится ответ.
– Теперь мне интересно.
– Переживёшь.
Я толкаю его плечом, но сдвинуть такую тушу невозможно. Данил перехватывает меня за талию, не позволяя потерять равновесие. Его пальцы сжимаются поверх пальто.
– Осторожнее, мелкая.
– Отпусти.
– Сначала встань нормально.
– Я нормально стою.
– Ты висишь на мне.
– Потому что ты меня держишь.
Он улыбается и отпускает. Я поправляю пальто, делаю шаг в сторону и в этот момент замечаю знакомую светлую толстовку за окном ресторана.
Сначала взгляд цепляется за одежду.
Потом за профиль.
Кирилл сидит за круглым столиком возле стекла.
Перед ним стоят два высоких бокала с ярко-красными коктейлями и тарелка с фруктами. Напротив должна сидеть девушка, но её стул пуст. Потому что сама она устроилась у Кирилла на коленях.
Его ладонь лежит у неё на бедре.
Её пальцы зарылись в его волосы.
Они целуются.
Я останавливаюсь.
Всё вокруг продолжает двигаться. Музыкант играет, по дороге едут машины, ветер шевелит волосы. Данил делает ещё шаг и оборачивается, заметив, что меня нет рядом.
– Крис?
Я не отвечаю.
Кирилл поворачивает голову, целуя девушку в шею. Она смеётся и что-то говорит ему на ухо. Он улыбается той самой улыбкой, которую ещё вчера прислал мне на фотографии из университетского коридора.
Данил возвращается и встаёт рядом. Смотрит на меня, потом туда же.
Его лицо становится неподвижным.
– Это он? – спрашивает тихо.
Я киваю.
Горло сжимается так сильно, что ответ всё равно не получится. Внутри нет ни слёз, ни крика. Только холодная пустота и одна очень ясная мысль.
Кирилл говорил, что идёт смотреть матч с друзьями.
Матч, видимо, проходит у этой девушки во рту.
Я разворачиваюсь к входу в ресторан.
Данил перехватывает меня за локоть.
– Крис.
– Отпусти.
– Что ты собираешься делать?
– Поздороваться.
Он смотрит на моё лицо, затем разжимает пальцы.
– Я с тобой.
– Не вмешивайся.
– Не обещаю.
– Данил.
Его челюсть напрягается.
– Я не трону его, если он не тронет тебя.
Сейчас этого достаточно.
Мы доходим до входа. Данил открывает тяжёлую стеклянную дверь, пропускает меня внутрь и идёт следом. В ресторане тепло, пахнет цитрусами и сладким алкоголем. Справа находится гардероб, прямо – барная стойка с медными светильниками. За столиками разговаривают люди, негромкая музыка смешивается со звоном бокалов.
Хостес улыбается нам.
– Добрый вечер. У вас забронирован столик?
– Нет, спасибо. Мы к знакомым, – отвечаю я.
Девушка кивает, и мы проходим в зал.
Кирилл всё ещё не замечает меня. Девушка слезла с его колен, но сидит рядом, прижавшись плечом. Рыжие волосы спускаются ей на спину, короткое зелёное платье открывает ноги. Она держит один из коктейлей и смеётся.
Я останавливаюсь возле стола.
– Привет.
Кирилл поднимает голову.
Улыбка исчезает.
Его глаза расширяются, ладонь отдёргивается от чужого бедра.
– Крис?
– Угадал.
Рыжая девушка переводит взгляд с меня на него.
– Кто это?
– Его девушка, – отвечаю я. – Уже бывшая.
Она резко выпрямляется.
– Ты говорил, что свободен.
Кирилл встаёт так быстро, что задевает коленом стол. Бокалы качаются, несколько капель коктейля падают на белую салфетку.
– Крис, всё не так.
– Вы не целовались?
– Мы выпили.
– Это меняет расположение её языка у тебя во рту?
Девушка морщится и отставляет бокал.
– Фу. Мне не нужны ваши разборки.
Она подхватывает сумочку со спинки стула и встаёт. Кирилл пытается удержать её за руку.
– Даша, подожди.
– Сам разбирайся.
Даша проходит мимо меня. На секунду задерживается и тихо произносит:
– Я правда не знала.
– Я понимаю.
Она кивает и уходит в сторону гардероба.
Кирилл проводит ладонью по волосам. Его лицо краснеет, взгляд мечется между мной и Данилом, который стоит в двух шагах за моей спиной.
– Ты с ним пришла?
– Это сейчас важно?
– Конечно, важно. Ты гуляешь с ним, сидишь у него в машине, собираешься к нему домой, а ко мне предъявляешь претензии?
Я несколько секунд смотрю на Кирилла, пытаясь понять, не шутит ли он.
– Я сразу сказала тебе, что сегодня встречаюсь с Данилом.
– Именно. С Данилом. У тебя всё время Данил.
– Он мой друг.
– Он влюблён в тебя!
Данил рядом перестаёт двигаться.
Я чувствую его взгляд на своём лице, но не оборачиваюсь.
– Не переводи разговор, – произношу я. – Это ты сейчас сидел с другой девушкой.
Кирилл сжимает пальцы.
– Потому что ты меня постоянно отталкиваешь.
– Что?
– Я две недели пытаюсь стать тебе ближе, а ты каждый раз находишь причину уйти. В машине водитель ждёт, дома родители, потом Данил. Я нормальный парень, Крис. Мне надоело встречаться с девушкой, которая даже не хочет со мной спать.
Несколько человек за соседними столиками начинают прислушиваться. Официант возле бара замедляет шаг, но не подходит.
Мне становится жарко.
Не от стыда. От злости.
– И поэтому ты решил изменить?
– Мы с тобой даже не спали. Можно ли это назвать изменой?
– Можно, если ты называешь себя моим парнем.
– А что мне оставалось делать?
Я опускаю взгляд на стол.
Один коктейль остался перед пустым стулом Даши. Высокий бокал, красная жидкость, лёд и долька апельсина.
Беру его.
Кирилл замечает движение слишком поздно.
Я выливаю коктейль ему на голову.
Красная жидкость стекает по светлым волосам, лицу и толстовке. Кубик льда ударяется о плечо, падает на пол и откатывается под соседний стол.
В зале становится тише.
Кирилл закрывает глаза и сжимает губы. Потом медленно проводит ладонью по лицу.
– Ты совсем с ума сошла?
– Нет. Просто поняла, что мне оставалось делать.
Ставлю пустой бокал на стол и разворачиваюсь.
Кирилл хватает меня за запястье.
– Я не закончил.
Данил оказывается рядом сразу.
Он не отталкивает Кирилла и не повышает голос. Просто накрывает его руку своей и медленно снимает мои пальцы с его хватки.
– Не трогай её.
Кирилл смотрит на него снизу вверх. Рядом с Данилом он не выглядит маленьким, но разница всё равно заметна. Данил выше, шире и сейчас слишком спокоен.
– Это из-за тебя, – бросает Кирилл.
Пальцы Данила сжимаются на его запястье.
– Повтори.
– Данил, – зову я.
Он не смотрит на меня. В зелёных глазах нет ничего знакомого. Ни насмешки, ни тепла, ни той усталости, с которой он отдавал мне сигареты. Только холодное внимание к человеку перед ним.
– Отпусти его, – говорю твёрже. – Мы уходим.
Челюсть Данила напрягается. Он выдерживает короткую паузу и разжимает руку.
Кирилл отступает, прижимая запястье к животу.
– Крис, давай поговорим нормально.
– Мы уже поговорили.
– Ты пожалеешь, что ушла с ним.
Я беру сумку обеими руками, чтобы они не дрожали.
– Единственное, о чём я жалею, – что коктейль оказался без льда покрупнее.
Данил кладёт ладонь мне на спину и ведёт к выходу.
Возле гардероба он первым отдаёт номерок, забирает моё пальто и держит, пока я надеваю. Пальцы плохо попадают в рукав, но он не торопит. Поправляет ворот, застёгивает верхнюю пуговицу и только после этого надевает своё пальто.
Хостес отводит взгляд. Двое мужчин у входа открыто нас рассматривают. Мне всё равно.
Мы выходим на улицу.
Холодный воздух бьёт в лицо. Я глубоко вдыхаю, но легче не становится. Сердце колотится, руки начинают дрожать сильнее. Данил замечает и берёт меня за локоть.
– Машина там.
Я киваю.
До парковки несколько минут. Мы идём молча. Музыканта возле набережной уже нет, людей стало меньше, над водой тянется туман. Каблуки моих ботинок стучат по плитке слишком громко.
У машины Данил открывает пассажирскую дверь.
Я останавливаюсь.
– Отвези меня домой.
Он смотрит на меня внимательно.
– Ты хочешь домой?
Представляю маму в гостиной. Папу с ноутбуком. Их вопросы, осторожные взгляды и попытки не произносить имя Данила слишком радостно. Если мама увидит моё лицо, через десять минут будет знать всё. Через двадцать позвонит тёте Марине. К полуночи Кирилл станет общим семейным врагом.
– Нет, – признаюсь я.
– Тогда едем ко мне.
В его голосе нет торжества. Он не говорит, что был прав, не напоминает, что Кирилл ему сразу не понравился. Просто ждёт.
– Мы всё ещё будем смотреть фильм? – спрашиваю я.
Данил слегка склоняет голову.
– Если захочешь.
– Хочу.
Я сажусь в машину. Он закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место.
Несколько секунд Данил не заводит двигатель. Его руки лежат на руле, взгляд направлен на тёмное лобовое стекло.
– Ты точно не хочешь, чтобы я вернулся? – произносит он.
– И что ты сделаешь?
– Поговорю с ним.
– Кулаками?
– Если понадобится.
Я поворачиваюсь к нему.
– Нет. Он того не стоит.
– Он схватил тебя.
– И отпустил.
– Потому что я заставил.
– Данил.
Его пальцы сильнее сжимают руль. На заживающих костяшках белеет кожа.
Я накрываю его руку своей.
– Не надо. Пожалуйста.
Он опускает взгляд на наши ладони. Дышит медленно, но напряжение в плечах остаётся.
– Хорошо, – отвечает после паузы.
Данил заводит машину и выезжает с парковки.
До его дома мы едем молча. Он держит обе руки на руле и не задаёт ни одного вопроса. Музыку не включает. За окнами тянутся вечерние улицы, витрины магазинов, остановки и редкие прохожие. Я смотрю на отражение в стекле, стараясь не прокручивать увиденное снова.
Получается плохо.
Кирилл целует Дашу.
Его рука на её бедре.
«Мне надоело встречаться с девушкой, которая даже не хочет со мной спать».
Глаза начинает щипать.
Я отворачиваюсь сильнее к окну.
Данил молча открывает бардачок и достаёт упаковку салфеток. Кладёт мне на колени, не глядя.
– Я не плачу.
– Я ничего не сказал.
– И не собираюсь.
– Хорошо.
– Мне просто обидно.
– Знаю.
От его спокойного ответа становится только хуже.
Я беру одну салфетку и прижимаю к глазам.
– Он мне даже не так сильно нравился.
– Крис.
– Правда. Мы встречались две недели.
– От срока не зависит.
– От чего тогда?
Данил перестраивается в соседний ряд и отвечает не сразу:
– От того, что ты ему доверяла.
Я сминаю салфетку в пальцах и смотрю на его профиль.
Он понимает.
Не пытается объяснить, что Кирилл идиот, хотя явно так думает. Не говорит, что предупреждал. Просто понимает.
Я кладу ладонь ему на предплечье.
– Спасибо.
Данил бросает на меня короткий взгляд и накрывает мою руку своей.
Так мы и едем до его дома.
На парковке возле высотки свободных мест мало. Данил оставляет машину на подземном уровне, глушит двигатель и первым выходит. В гараже прохладно, пахнет бетоном и бензином. Наши шаги отдаются эхом между колоннами.
Он забирает из багажника бумажный пакет.
– Что там?
– Еда.
– Когда ты успел купить?
– Пока ждал тебя.
– Мы же были в кафе.
– Это на фильм.
В пакете что-то звенит.
– Если там изюм, я уйду.
– Придётся остаться.
Данил вызывает лифт. Пока двери открываются, он снимает с меня сумку и перекидывает через плечо. Я не спорю.
На восемнадцатый этаж поднимаемся вдвоём. В зеркальной стене лифта отражаются наши фигуры. Я бледная, платиновые волосы растрепались от ветра, чёрная прядь снова выбилась из-под заколки. Данил стоит рядом, высокий и напряжённый, с пакетом в одной руке и моей сумкой в другой.
– У меня ужасный вид? – спрашиваю я.
Он смотрит на отражение.
– Нет.
– Глаза красные.
– Всё равно красивая.
Лифт останавливается.
Данил выходит первым, а я несколько секунд остаюсь внутри, потому что эта его манера спокойно говорить такие вещи начинает действовать на нервы.
– Крис? – Он придерживает двери ладонью.
– Иду.
В квартире темно. Данил включает свет в прихожей, снимает пальто и помогает мне повесить моё. Мы проходим по коридору в гостиную. За панорамными окнами горит ночной город, на стекле отражаются лампы и край серого дивана.
С прошлого раза здесь появились вещи. На журнальном столике лежат учебники, возле дивана стоит пара кроссовок, на спинке кресла висит толстовка. На кухонной стойке – кофемашина и две кружки. Квартира уже не выглядит выставочной.
Данил ставит пакет на кухонный остров.
– Чай?
– Да.
– Чёрный, лимон, одна ложка сахара.
– Запомнил.
– Я многое о тебе помню.
Он уже говорил это в машине в первый день. Тогда фраза звучала просто. Сейчас я слышу её иначе, но не успеваю понять почему.
Данил включает чайник, достаёт две кружки и разрезает лимон. Я сажусь на высокий стул у стойки и наблюдаю за ним. Он двигается уверенно, знает, в каком шкафу лежит чай и где сахар. Когда мы были здесь неделю назад, кухня стояла пустой.
– Обжился, – замечаю я.
– Пришлось.
– Сам покупал посуду?
– Мама привезла.
– Так и думала.
– Я выбрал кофемашину.
– Настоящий хозяин.
Данил ставит передо мной кружку. Рядом кладёт плитку шоколада, упаковку мармелада и пачку солёного попкорна.
– Это твой план поддержки?
– Ты любишь всё из списка.
– Одновременно?
– Можно по очереди.
Я обхватываю кружку ладонями. Тепло постепенно возвращается к пальцам.
– Ты даже не скажешь, что Кирилл придурок?
Данил опирается ладонями о столешницу напротив.
– Тебе станет легче?
– Нет.
– Тогда зачем?
– Не знаю. Обычно друзья ругают бывших.
– Я могу.
– Не надо.
– Хорошо.
– Но ты ведь думаешь.
В его взгляде появляется холод.
– Я думаю намного хуже.
Я делаю глоток чая и чувствую, как губы всё-таки дрожат.
– Он сказал, что изменил, потому что я не согласилась с ним спать.
Пальцы Данила на краю столешницы замирают.
– Сказал.
– Со мной что-то не так?
Он выпрямляется.
– Даже не начинай.
– Я не начинаю. Просто спрашиваю.
Данил обходит остров и останавливается передо мной. Кладёт ладони на мои колени, разворачивая стул к себе.
– С тобой всё так. Ты не обязана спать с человеком, потому что он несколько раз сводил тебя в кафе.
– Я знаю.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– Потому что он заставил меня почувствовать себя виноватой.
В лице Данила появляется злость. Не на меня. Это видно по тому, как он сжимает челюсть и отводит взгляд, прежде чем ответить.
– Это было ему нужно. Если виновата ты, значит, он может не признавать, что поступил как мудак.
– Вот теперь ругаешь.
– Ты попросила.
Я улыбаюсь. Слабо, но всё-таки улыбаюсь.
Данил смотрит на мои губы, затем убирает руки с коленей и отходит.
– Выбирай фильм. Я сделаю попкорн.
– Ты обещал выбрать сам.
– Боюсь ответственности.
– Юрист называется.
Пока он возится на кухне, я перехожу в гостиную и сажусь на диван. Беру пульт, открываю список фильмов. После пяти минут поисков нахожу романтическую комедию, которую хотела посмотреть летом, но так и не успела.
Данил приносит большую миску попкорна и садится рядом.
Не на другом конце дивана. Рядом. Его бедро касается моего, рука лежит на спинке за моими плечами.
– Далеко сел, – замечаю я.
– Боишься?
– Что съешь весь попкорн.
Я забираю миску и ставлю себе на колени.
– Жадная.
– Предусмотрительная.
Фильм начинается. Первые полчаса я действительно смотрю. Главная героиня переезжает в другой город, устраивается на новую работу и постоянно сталкивается с соседом, который сначала её раздражает. Данил несколько раз комментирует нелогичные поступки персонажей, я прошу его молчать и кидаю в него попкорном.
Потом на экране появляется бывший парень героини.
Он приходит с цветами, просит прощения и говорит, что совершил ошибку.
Героиня плачет.
Я тоже.
Сначала просто щиплет глаза. Потом одна слеза скатывается по щеке. Я быстро вытираю её пальцами и смотрю в экран, надеясь, что Данил не заметил.
– Крис, – тихо произносит он.
– Смотри фильм.
– Она не вернётся к нему.
– Я знаю.
– Тогда почему ты плачешь?
– Не плачу.
Ещё одна слеза скользит к подбородку.
Данил забирает миску с моих колен и ставит на стол. Поворачивается ко мне, касается пальцами щеки и вытирает мокрый след большим пальцем.
– Я же вижу.
– Это из-за фильма.
– Конечно.
– Он грустный.
– Это комедия.
– Сейчас грустная часть.
Данил смотрит на меня несколько секунд. На экране герои продолжают разговаривать, играет тихая музыка, но я уже не слышу слов.
Его ладонь остаётся на моей щеке.
– Не смотри так, – прошу я.
– Как?
– Будто жалеешь.
– Я не жалею.
– Тогда что делаешь?
Он наклоняется.
Я думаю, что Данил снова вытрет слезу. Или скажет что-нибудь успокаивающее. Может, обнимет.
Вместо этого его губы касаются моих.
Коротко.
Тепло.
Я замираю, сжав пальцы на краю дивана.
Данил отстраняется первым. Между нами остаётся несколько сантиметров. Его взгляд задерживается на моём лице, дыхание касается губ.
– Ты чего? – выдыхаю я.
– Говорят, поцелуи помогают, когда девушки плачут.
Несколько секунд я просто смотрю на него.
– Дурак.
– Зато я прав.
– В чём?
Большой палец Данила снова касается моей щеки.
– Ты перестала плакать.
Я невольно улыбаюсь.
– Только потому, что испугалась за твою психику.
– Она в порядке.
– Ты поцеловал лучшую подругу.
– Помню.
– И тебя это не смущает?
– Нет.
Ответ звучит слишком быстро.
Улыбка медленно исчезает с моего лица. Данил тоже перестаёт улыбаться. Его взгляд опускается к моим губам, пальцы перемещаются с щеки на затылок и зарываются в платиновые волосы рядом с чёрной прядью.
– Данил…
Он целует меня снова.
На этот раз не коротко.
И я не отстраняюсь.
