Текст книги "Охота за тенями (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5

Петербург, декабрь 2016 года

– Благодарю тебя, брат, что позволил мне закончить миссию в Яви-два и вернуться в столицу, – за то время, что Великий князь Михаил Михайлович находился в военной командировке, а потом некоторое время жил на загородной даче в Стрельне, он похудел, стал более жилистым и высушенным, если так можно было назвать его нынешнее состояние. – Я уже смирился со своим положением.

– Ты брось тут излучать флюиды обречённости, – зыркнул на него Константин Михайлович, сидя за своим огромным столом в кабинете. Младший брат устроился на диване, но сидел не беззаботно, а напряжённо, подавшись вперёд. – И не о каком позволении речь не идёт. Мы с Сашкой посидели и обсудили, что надо тебе вернуться к работе.

– Опять в Яссы? – усмехнулся Михаил.

– Да ты оттуда и не выезжал последние полгода перед возвращением в Петербург, – Константин бегло просматривал документы, не забывая контролировать брата. Закрыв папку с родовым гербом на коричневой коже, он с наслаждением и до хруста в позвоночнике потянулся. – Тебя Яссы не устраивают? Так никто не просит сломя голову лететь к ненаглядной Виорике Катаржи. У тебя есть кабинет в Зимнем, есть помощники, руководящий штат.

– Ты же не просто так сказал про Виорику? – прищурился Михаил. – Хочешь укорить, призвать к совести?

– А по-иному нельзя, – голос Константина отвердел. – Ты представляешь семью Меньшиковых, и должен знать, насколько прозрачными должны быть наши деяния. Хорошо, мы замяли твои похождения с этой жгучей аристократкой. Узнала бы жена, подала бы на развод. А тебе ещё дочерей замуж выдавать. Забыл о них, поди?

– Не дави на мозоль, Костя, – раздражённо ответил младший брат. – Со своими бабами я сам разберусь. Ты скажи честно: мои отношения с Катаржи давно попали под бдительное око ИСБ?

– Давно, Миша, давно. Когда появились подозрения, что девушка сливает некоторую информацию, почерпнутую из ваших бесед, резиденту Ватикана. Некий викарий Доминик… знакомо тебе это имя?

– Доминик? – наморщил лоб Михаил. – Собор Богоматери Королевы Яссы, это он?

– Молодец, ключевые фигуры тебе знакомы, – улыбнулся Константин.

– Ну надо же, – младший брат не скрывал своего удивления и потрясения. – Я его знаю. Он иногда появлялся в нашем представительстве на различных мероприятиях. А почему контрразведка не докладывала мне об агентурной деятельности Катаржи?

– Сам не догадываешься?

– Использовали меня как крупную наживку? А тебе не кажется, что вы с Сашкой заигрались? – побагровел Великий князь Михаил. – Я вам кто: член императорской семьи или какой-то офицеришка с капитанскими звёздочками? Совсем охренели? А если бы я секреты какие выдал? Вот же сучка, а!

– Ты выбирай выражения, братец. Какая она сучка? Красивая молодая женщина благородных кровей. Ну, подумаешь, агент. Даже не агент – осведомительница, вынужденная работать на иностранную разведку. Поймали на чём-то, шантажируют. А ты должен был думать головой, а не нижним местом, когда пытался увлечь Катаржи в постель. Вовремя мы просекли этот момент.

– Так подожди… – Михаил, наконец, отмер и встал с дивана. – Выходит, вы меня вывели из какой-то комбинации?

– По-хорошему, выводить тебя надо было ещё раньше, когда начались увлечения девицами из театральной богемы, – вздохнул Константин. – Ты же берега потерял, брат. Не видел, какие страдания приносишь жене и дочкам.

Михаил не выглядел смущённым. Свои обязанности он выполнял в полной мере, все возложенные на членов императорской семьи процедуры тоже стоически переносил, как солдат – лишения в походе. В Яссах он частенько мотался по различным заведениям с благотворительностью. Детский дом, школы, гимназии, медицинские учреждения… Помогал с финансированием нужных городу и губернии объектов. Надо было перевезти семью? Так Анна сама воспротивилась, не захотела менять суматошный и кипящий жизнью Петербург на сонные Яссы, где разгуливающие по окраинным улицам квохчущие курицы являлись не достопримечательностью, а привычной взгляду обыденностью. Дочери Лиза и Катя тоже не горели желанием уезжать куда-то на юг в жару и скукоту. Признаваясь самому себе, Михаил давно представлял жену в образе чемодана без ручки. И выбросить жалко, и самому не нужно. Выбросил бы, но родственники в лице старших братьев жёстко прижали его. Первым предупреждением стали изоляция в цитадели и последующая высылка в параллельную Явь. Там, кстати, весьма неплохо, если не зацикливаться на некоторых особенностях государственного строя. Но Яссы… Там же Виорика.

– Ладно, я понял, – поморщился Михаил и закинул ногу на ногу. – Теперь каждый мой шаг будет под микроскопом?

– Под стократным увеличением, – не улыбаясь, ответил Константин. – В Яссах действуют резидентуры нескольких стран. Особенно активно – британская и ватиканская. Есть подозрение, что они связаны какими-то договорённостями, поэтому делятся информацией между собой.

Младший брат вздёрнул левую бровь. В словах Кости пряталась недоговоренность, и это беспокоило.

– Ты мне загадками не говори! Предлагаешь доиграть роль наживки?

– Я ничего не предлагаю, а обрисовываю безопасные контуры, которых ты должен придерживаться. Иначе это всё чревато последствиями, которые ударят по репутации императорского Рода. Сам понимаешь, не маленький. С Катаржи можешь встречаться. Нет смысла ограждать тебя флажками нравственности. Только не афишируй столь открыто свои связи. За тобой будут следить, подчищать следы и фиксировать все встречи с девушкой.

– Даже интимные моменты? – разозлился Михаил.

Константин пристально поглядел на него, зачем-то взял в руку тяжелый стакан из малахита, наполненный остро отточенными карандашами и ручками, покачал его и медленно произнёс:

– Какой же ты говнюк, Миша. Тебя только могила может исправить, да и то сомневаюсь. Ты совсем не понимаешь, что являешься целью разработки англичан? Вокруг твоей персоны в Яссах шла непонятная возня, а ты увлёкся симпатичной дурочкой, которую подвели под твой недальновидный нос. В общем так, мне велено передать волю императора. Через два дня вылетаешь в Яссы и приступаешь к своим обязанностям как наместник южных губерний. Твоим помощником и доверенным лицом будет полковник Аржевский. Официально: советник по финансовым делам. Приедешь – он сам представится и доложит обстановку. Сразу предупреждаю, что интрижки с Виорикой Катаржи прекращаешь. Едешь в Яссы с Анной и дочерями, это не обсуждается. С девушкой будет общаться Аржевский. У них сейчас активный романтический период. Не вздумай мешать.

Михаил побагровел, как будто ему со всего размаху прилюдно дали пощёчину, и открыл было рот, но удержался, чтобы не сказать грубость.

– Ладно, я тебя понял, – кивнул он, вставая. – Лучше бы оставили меня в Яви-два, и проблем не было бы. Интересно только, как вы Анну уговорили? Она эти Яссы на дух не переносит.

– Нужно уметь с женщинами разговаривать, – усмехнулся Константин, тоже вставая. – Считай, это ваше семейное путешествие. Император обещал, что оно не продлится долго. Год-полтора. Вот увидишь, туда скоро киевская молодёжь подтянется, прознав о княжнах Меньшиковых. Тебе будет чем заняться.

Он проводил Михаила до парадной. Надежда Игнатьевна, прознав, что деверь уже уходит, огорчилась.

– Миша, а чай? – спросила княгиня, подозревая, что в кабинете мужа произошёл не совсем приятный разговор. – Песочники такие рассыпчатые получились, да с земляничным вареньем…

– Наденька, я бы с удовольствием, – целуя её руку на прощание, ответил младший Меньшиков. – Да мой братец озадачил срочными делами. Надо готовиться к отъезду, каждая минута на счету. Не провожайте меня, сам справлюсь.

Он застегнул пальто, поднял воротник, и чуть ссутулившись, вышел в сопровождении двух своих телохранителей за дверь.

– Михаил сильно расстроен, – заметила Надежда Игнатьевна.

– Просто ему сейчас раскрыли глаза на некоторые вещи, которые он в упор не хотел замечать, – поморщился Меньшиков, возвращаясь в гостиную вместе с женой.

– Какие такие вещи?

– Что надо больше внимание уделять семье. Анна поедет с ним Яссы. Вместе с девчонками.

Княгиня не удержалась и рассмеялась.

– Тогда понятно, почему у него такое выражение лица. У кота отобрали миску с чужой сметаной, да?

– Ну да, точнее не скажешь, – улыбнулся Константин Михайлович.

О том, что происходит в семье младшего из братьев Меньшиковых, супруга была прекрасно осведомлена, но старалась не вмешиваться ни словом, ни советом. Просто поддерживала как могла, когда Анна приезжала в гости и подолгу нагружала своими проблемами ятровку[1]. Наденька стоически выдерживала сеанс душевных изливаний под чай с коньячком и лимоном, но потом чуть ли не до ночи утыкалась в вязание. Тогда Великий князь исчезал в кабинете и не мешал ей релаксировать. В эти минуты они оба остро понимали, как стало пустынно в огромном дворце без детей. И насколько радостно чета Меньшиковых восприняла новость о скором переезде семьи Назаровых в Петербург. Это означало, что теперь можно видеть внуков почаще.

– Дорогая, мне надо братцу Сашке позвонить, – приобнял жену за плечи Константин Михайлович. – А потом мы с тобой попьём чаю с твоим вкусным печеньем.

– Только не задерживайся, – похлопала его по руке княгиня. – Я распоряжусь, чтобы нам накрыли столик в гостиной.

– Как хочешь, я не возражаю.

Меньшиков закрылся в кабинете и снял трубку телефона закрытой связи.

– Соедините с Первым, – приказал он.

Что-то булькнуло, пискнуло – и через несколько секунд раздался чистый голос императора, прошедший через фильтры глушилок:

– Слушаю.

– Я разговаривал с Михаилом, – доложил Константин Михайлович. – Сбросил ему часть информации по Катаржи, пусть сам думает. Если начнёт восстанавливать связи с англичанами или агентурой Ватикана, то первичное предупреждение о заговоре подтвердится.

– Аржевский предупреждён?

– Да, уже в курсе. По легенде он должен в ближайшее время закончить проверку и вернуться в Петербург. Предлагаю оставить полковника в Яссах для дальнейшей разработки девицы Катаржи.

– Ты прямо как Житин стал изъясняться, – рассмеялся Александр. – Давай тебя в отдел контрразведки устроим, глядишь, через два-три года опыта наберёшься, сам будешь операции планировать.

– Уволь, братец, – деланно возмутился Великий князь. – Мне проблем на Дальнем Востоке хватает. Тоже, знаешь, не подарок такой регион под контролем держать.

– Ладно, я свяжусь с генералом Дашковым, пусть проработает легенду для дальнейшего пребывания Аржевского в Яссах. Думаю, проблем не возникнет. Найти нарушения в финансовых отчётах или обнаружить «хищения» в частях, напрямую подчиняющихся наместнику – не столь сложное дело.

– Мишка отправляется в Яссы через два дня. Вместе с семьёй. Подвесим ему на ноги дополнительный якорь.

– Бедная Аня, – усмехнулся император. – Выдержки ей и мудрости… Новостей больше нет? Что по Назарову?

– Схватил какого-то гуся. Попросил дать ему самого сильного ментата. Я послал Кирсанова.

– Ого, неужели всё так серьёзно?

– А когда у Никиты было по-другому? – почесал переносицу Константин Михайлович. – Надеюсь, не сегодня-завтра он заедет ко мне с отчётом. Я так настоял.

– Правильно. Потом мне доложишь.

– Несомненно, – положив трубку, Великий князь вздохнул. Сегодня вряд ли зять появится в гостях. Изучил уже его повадки. Сначала сам отработает полученную информацию, а потом приедет с бесстрастной улыбкой на лице. Надо попросить графа Волынского, не произошло ли ещё каких-нибудь происшествий. Если там завязаны боевики Ордена, Никитка без сожаления их сотрёт в порошок, не спрашивая санкции.

Петербург, декабрь 2016 года

Особняк Волынских

Глава Рода Волынских отключил видеоконференцию с князем Шереметевым и не сразу покинул такое удобное кресло с упругим подголовником. Расслабившись, он с интересом смотрел, как за окном на широком подоконнике расхаживали две свиристели с дутыми грудками. Птицы с наступлением холодов частенько залетали в сад, где росла рябина и яблоньки-дички, чтобы поклевать ягоды. Леонид Иванович настрого запретил садовникам вырубать деревья, совершенно не беспокоясь, что небольшой участок парка представляет из себя неухоженный уголок, в котором легко затеряться. Зато там стояла старенькая беседка. В молодости Леонид частенько пользовался ею, приводя туда друзей. Что говорить, и покуривали там, и даже попивали дешёвое вино, как бы соприкасаясь с простолюдинами пагубными увлечениями. Отсюда через незаметный лаз в заборе убегали в ночные похождения. Было, всё это было так давно, что стало покрываться сизой плёнкой сгоревшего костра. Но лаз он приказал заделать, когда стал Главой. Повторения того, что князь Леонид в прошлом позволял себе, он категорически не хотел видеть в своих сыновьях.

А Василий Юрьевич после всех перипетий в клубе «20» выглядел весьма неплохо, и шёл на поправку семимильными шагами. Целителям оставалось только контролировать общее самочувствие, а в целом Шереметев уже бодрячком метался по усадьбе и строил слуг своим львиным рыком. Старший сын Александр пока справлялся с ролью Главы и целыми днями пропадал на предприятиях, словно опасался, что все процессы пойдут вразнос после слухов о произошедшем с отцом.

Шереметев ни словом не обмолвился о Назарове, чья роль в его выздоровлении оказалась решающей. Леониду Ивановичу казалось, что давний друг до сих пор находится в состоянии удивления и злости. Стать должником жизни – и перед кем? Как такое могло произойти?

– Ничего, Василий, жизнь-то по прямой ниточке не тянется, а довольно извилиста, – в самом конце беседы сказал Волынский, сделав загадочное лицо. – Глядишь, и сможешь расплатиться по долгам без особых проблем и душевных мук.

– Ерунду не городи, Лёня, – махнул рукой Шереметев, сидя перед монитором в пушистом домашнем халате. – Долг жизни переходит из поколения в поколение, если его вовремя не закрыть. Я же понял, о чём ты намекаешь. Не надо. Есть у меня стойкое подозрение, что Никитка с каким-то умыслом разрисовал меня. Все бьются над рисунком и удивляются, насколько умело сплетены руны. Не подкопаешься. А я чувствую сюрпризец…

Мысли Волынского вернулись в прежнее русло. Неприятно чувствовать себя пойманным на крючок. Угроза разоблачения его тайных делишек и махинаций с золотом дамокловым мечом висела над головой, грозясь обрушиться на шею в любой момент. Теперь поневоле приходится втягиваться в опасную авантюру. Переплетение интересов многих кланов, центральным узлом которых стал Назаров, заставляло шевелить мозгами и принимать непопулярные решения. И какого чёрта молчит Жаркий? Уже день заканчивается, а от него никаких известий.

Неприятно потяжелело под сердцем, и в ту же секунду в дверь кабинета нетерпеливо застучали. Волынский нахмурился. Охрана не позволяла себе такого безобразного поведения. Сыновья, если возникали срочные дела, тоже не вваливались к отцу без спроса. Но предупредив о своём появлении, сами открывали дверь.

– Входите! – рявкнул князь, не удержавшись.

В кабинет ввалился начальник внутренней охраны Захар Ягодин. Бывший вояка после ранения поступивший на службу к Волынским уже второй десяток лет верно исполнял свои обязанности, превратившись из молодого энергичного мужчины в крупного и заматеревшего зверя, чутко следившего за порядком в своём хозяйстве. Сейчас этот зверь был бледен.

– Приехали Булат и Марик, – тем не менее спокойно доложил он. – Говорят, заложники сбежали.

– Полозовы? – не поверив, переспросил Волынский. Правый глаз начал непроизвольно дёргаться.

– Так точно.

– Где они? Я про твоих болванов.

– Здесь, в коридоре, – мотнул головой Захар. – Звать?

И уловил во взгляде князя закипающее раздражение, тут же метнулся обратно и тут же вернулся, подталкивая в спину двух молодых крепких парней в испачканной чем-то одежде, от которой, к тому же, исходил странный запах. Сера или сгоревший порох? Волынский повёл носом и сморщился.

– Закрой дверь, – сказал он Захару и ткнул пальцем в рыжеволосого парня с прожжённым рукавом на камуфляжной куртке. – Ты говори. Булат, да?

– Да, хозяин, – кивнул парень, а его кадык дёрнулся вверх-вниз.

– Каким образом заложники сбежали? И какого хрена они сбежали? Ведь их везли на обмен!

– Потайника с бабой никуда не повезли, – переступил с ноги на ногу Булат. Парень жутко боялся, его аура просто сверкала багрово-жёлтыми и коричневыми всполохами. – Они остались на точке, мы их караулили.

– Та-аак, – стал закипать Волынский. – А почему они там остались, не объяснишь? Что вообще произошло?

Воздух заледенел, звонко лопнули плафоны потолочного светильника, осыпавшись стеклом и льдом на сжавшихся бойцов.

– Ваша милость, Жаркий приказал оставить потайника с женой в подвале и ждать звонка от него. Как только он позвонит, мы должны были ликвидировать заложников прямо там, потом вывезти тела в лес. Видимо, встреча с волхвом пошла не по сценарию, я слышал крики и выстрелы. Жаркий сказал «зачищай» и отключился. Я с Мариком пошли исполнять приказ. Но в этот момент прямо на нас бросились жуткие твари, стали плеваться огнём, а потом так меня шарахнули об стену, что я потерял сознание. Марик тоже отключился. Когда пришли в себя, клиентов уже не было.

Волынский потёр лоб и спросил у Захара:

– Они пьяные?

– Нет, хозяин. Скорее, в шоке. Наверное, Полозов скрывал свой Дар, а в момент опасности активировал его. А сам с бабой спокойно ушёл через открытую дверь, сел в машину и свалил. Мне так кажется.

– Машина была на месте, мы же на ней приехали, – сиплым от страха голосом отозвался Марик, низкорослый крепыш с узкими скулами. – А заложники не могли уйти далеко. Мы же на самой дальней точке сидели. Там одна дорога через дачи. До города пешком целый день идти придётся. Нет, они ушли через портал.

– Демоны, мать вашу! – заорал Волынский. – Конечно же, это были твари Назарова! Почему заложников не повезли на обмен? Почему Жаркий дал такой приказ? Я же самолично сказал, как нужно поступить! Привезти Полозова с женой на встречу и обменять их на бумаги! Где этот идиот? Где документы? Что за самодеятельность?

– Я пробовал связаться с Жарким, но бесполезно, – прокашлявшись от спазмов в горле ответил Булат.

Волынский закрыл глаза и попробовал утихомирить самого себя, чтобы не развалить дом магическими потоками. Сердце бешено колотилось, внутри полыхал пожар, грозясь выжечь всю энергию Дара.

– Убери этих остолопов подальше, чтобы я их не убил, – приказал князь, махнув рукой. – И найди мне Бориса, живо!

Оставшись в одиночестве, Волынский вскочил на ноги. Как запертый в клетке зверь он заметался по кабинету, пробуя воссоздать картину произошедшего по словам идиотов, чудом оставшихся в живых после встречи с демоническими тварями Назарова. Значит, это правда. У Никитки есть оружие, против которого устоять невозможно. А это серьёзная заявка на главенство в негласном соперничестве кланов. Ладно, что же произошло? Жаркий, получив приказ обменять заложников на архив итальянца, вдруг проигнорировал его и уехал на встречу с Назаровым. Барон, вероятно, возмутился обманом и прихлопнул всю группу, после чего дал приказ демонам спасти Полозовых.

– Итак, я без документов, потерял несколько человек, всерьёз настроил против себя Назарова и, конечно же, Меньшиковых, – пробормотал Волынский.

Борис приоткрыл дверь с осторожностью, и прежде чем войти в кабинет, просунул голову. Князю нестерпимо захотелось зажать её тяжёлым полотном и как следует расспросить паршивца.

– Заходи, не стой там, – приказал Волынский, успевший прийти в себя. – Дверь закрой!

Младший сын без какой-либо робости посмотрел на осколки лопнувших плафонов, носком туфли отодвинул их в сторону и заложил руки за спину, всем видом показывая, что готов отстаивать свою точку зрения.

– Это ты изменил мой приказ по обмену? – лицо князя не выражало ровным счётом никаких эмоций. – Мы, кажется, всё обсудили.

– Да. Я считаю, что первоначальный план был правильным. Назарова следовало убрать как можно скорее. Через несколько лет он окрепнет и свернёт нам шею. Этого нельзя допускать.

– А ты кто такой, Борис? – спросил Леонид Иванович.

– То есть? – не понял сын.

– Ты Пророк? Или у тебя есть оружие, способное противостоять демонам Назарова? – снова взорвался Волынский. – А может, решил, что слово Главы Рода ничего не значит, на него можно плюнуть?

– Отец, я своего мнения не меняю. Назаров опасен в перспективе. Если эту опасность не ликвидировать, через несколько лет нам придётся отбиваться от молодых и наглых Родов, возглавляемых вологодским кланом.

– Кто тебе такую чушь в голову вложил? – опешил князь. – Даже при всех своих достоинствах Назарову сто лет придётся укреплять позиции, а не воевать с нами! Ты вообще представляешь, с кем связался? А если сегодня ночью к нам заявятся твари преисподней и кончат нас всех в постелях?

– Послушай, пап, – Борис сел в кресло и сжал коленями ладони. – Говоришь, у Никиты есть демоны? Так и нам нужно найти подобное оружие. Есть же маги, специализирующиеся на укрощении тварей. Я слышал, у арабов в почёте иметь джиннов. Нужно протоптать дорожку к кому-нибудь из них и получить хотя бы одну тварь.

– Сначала съезди в Бухару и спроси про судьбу клана Авлодовых, – усмехнулся Глава Рода. – У них был собственный огненный джинн. Потом пришёл злой Назаров со своим инфернальным Слугой и грохнул кувшинного сидельца. Ты ещё не понял, с кем решил потягаться на поле боя? Борька, мы проиграем в открытой войне, а если будем действовать хитрее и тоньше, то у тебя будет шанс дожить до глубокой старости без страха за свою жизнь.

– Получается, мы не выполнили приказ Ордена, – пожал плечами Борис. – Нас закопают раньше, чем мы Никиту остановим.

– Ты уже внёс свою лепту, – ощерился Волынский. – Спасибо, сынок. Пороть тебя до полусмерти – невелика премудрость. Наказание будет другим. Ты что-то проблеял про джиннов. Вот и займись поиском подходящего Слуги. Езжай в Бухару, Басру, Багдад или ещё куда, чтобы я тебя здесь не видел очень долго.

– Но…у меня нет контактов с известными арабскими Семьями, – от неожиданного решения отца Борис растерялся.

– Знаешь, нисколько не волнует твоя проблема, – пожал плечами Волынский, наконец-то почувствовав, как сердце перестало бешено колотиться. – Ты же умный, даже чересчур. Придумаешь, как наладить контакты. Ладно, не смотри таким взглядом, как щенок побитый, ей-богу. Не разжалобишь. Я сведу тебя с бароном Абрамовым. У него на Ближнем Востоке очень много знакомых и друзей, связанных друг с другом специфической деятельностью. Надеюсь, какую-нибудь дельную мысль подкинет. А ты – на ус мотай.

– Хорошо, – немного раздосадовано (а нечего было инициативу проявлять!) и удивлённо ответил Борис. – Значит, мне придётся ехать на Ближний Восток одному?

– Один ты не поедешь, что за глупости, – отмахнулся князь. – Охрана, консультанты, свита. В другой мир едешь. Там одиночку никто не воспримет всерьёз, будут тебя водить за нос, дурачить и посмеиваться. Всё, иди отсюда, изучай поле будущей деятельности.

Глядя на озадаченного необычным наказанием сына Глава Рода про себя ухмылялся. А ведь ловко всё получилось. Назаров, хоть и прикидывается ласковым пёсиком, но периодически показывает сущность волкодава. Нет никаких сомнений, что он попытается найти тех, кто заказал похищение Полозовых, и будет рыть землю так долго, пока не ухватится за ниточку. И этой ниточкой станет Борька. Значит, нужно его отправить подальше от Петербурга. Пусть отсидится на жарком Востоке, полезно будет. Да и связи кой-какие наработает, в будущем пригодится. А он, Глава Рода Волынских, как-нибудь откупится от злющего барона. В конце концов, его люди не пострадали.

Не успел Борис выйти из кабинета, как в него ввалился Захар с вытаращенными глазами.

– Что опять? – недовольно сдвинул брови Волынский.

– Леонид Иванович, там это… Жаркого привезли, – пробормотал глава охраны.

– Что значит – привезли? Мёртвого что ли? – даже привстал князь, а Борис мгновенно выскочил наружу, не прикрыв дверь.

– Подъехала чёрная «Ладога-кросс», остановилась возле ворот, а потом из машины вылетел Жаркий, а машина сразу умчалась, – зачастил Захар.

– Где он?

– В караульной подсобке.

– И какого хрена он там сидит? – взъярился Волынский. – Наворотил дел вместе с сыночком, теперь боится на глаза показаться? Пусть сюда топает!

– Леонид Иванович, он при всём желании ничего не сможет рассказать, – старший охраны замялся, а глаза испуганно заметались по сторонам. – Вам бы самому в караулку сходить, посмотреть. Нельзя его в таком виде через весь дом вести.

– Что за день идиотский? – князь не стал ещё больше нагнетать ситуацию и орать, что его приказы должны выполняться так, как они поставлены изначально. Какой теперь в этом смысл? Захар никогда бы не позволил себе ослушаться хозяина. А вот Жаркий с какого-то перепугу позволил себя уговорить Борьке, и закономерно вляпался в дерьмо. И заодно всю Семью замарал. – Пошли, взглянем на этого идиота. Не думаю, что его карьера в моём доме будет и дальше расти.

Захар поёжился. Сказано это было с обыденностью, в которой таилась печальная участь для Жаркого. Промолчав, как послушный и исполнительный вояка, он помог князю надеть пальто. Волынский раздражённо отмахнулся от поданной ему шапки и с непокрытой головой шагнул на улицу. Караулка находилась за углом особняка в виде кирпичного пристроя к казарме, оборудованного кухней, комнатой для видеонаблюдения и помещением для отдыха. Именно там ожидал своей участи Жаркий под присмотром двух бойцов. Увидев стремительно вошедшего Волынского, они вытянулись и тут же выскочили наружу, повинуясь жесту Главы.

Захар аккуратно закрыл дверь и встал за спиной Жаркого. Леонид Иванович ощутил, как дрогнуло и неприятно заныло сердце. Внешне с его человеком, всегда выполнявшим грязную работу, ничего не произошло. На лице нет следов побоев, руки-ноги целы, разве что рукав куртки порван, воротник свисает на плечо, держась на ниточке, но… с Жарким было что-то не так. С уголка губ свисала тягучая слюна, взгляд бессмысленный, блуждающий и не фиксирующийся на каком-нибудь предмете. Он даже на Волынского посмотрел как на пустое место.

– Жаркий, твою мать! – гаркнул Захар, поняв, что нужно как-то расшевелить товарища. – Очнись уже и расскажи, что произошло!

– Он демон, не человек, – улыбнувшись, ответил мужчина и замер, глядя на противоположную стену, где стоял большой аквариум с рыбками. – Он хотел сожрать мой мозг, но я сопротивлялся, пока были силы.

Жаркий вдруг всхлипнул, слёзы покатились из глаз.

– Почему ты проигнорировал мой приказ, подчинился Борису, а не Андрею, и решил ликвидировать Назарова вместе с заложниками? – зарычал Волынский, с ужасом догадываясь, какая беда приключилась с его верным псом.

– Ваш сын всё правильно объяснил, – неожиданно разумно ответил Жаркий и тут же добавил несуразицу: – Нельзя демону расти. Он наберёт силу и сожрёт всех, кто ему мешает.

– Ментальное вмешательство, – озвучил догадку князя Захар. – Кто-то его в овощ превратил.

– На овощ не похож, но близок к этому, – Волынский с досадой понял, что забыл в кабинете телефон. – Так, слушай меня внимательно. Приставь к Жаркому охрану, покорми его и на всякий случай нацепи на него наручники. От греха подальше… Ты сегодня Коржова не видел?

– Так он уехал в свою контору с утра. У него приём клиентов.

– Ладно, позвоню ему, вызову сюда. Когда он приедет, пусть Жаркого посмотрит. Не вижу смысла о чём-то спрашивать человека со стёртой памятью.

– И что вообще это значит?

Волынский посмотрел на Захара.

– Если из его мозгов вытащили всю информацию, то всем нам хана. К войне надо готовиться. Всё, займись своим товарищем.

Коржов в клановой системе рода Волынских занимал одну из важных должностей: волхв-ментат, имеющий диплом доктора психологических наук. Лет восемь назад попав в сферу интересов князя Леонида, как раз ищущего такого мага, Аскольд Игоревич подумал и принял предложение от одного из влиятельных людей в аристократическом обществе России, но с одним условием: дать ему заниматься практикой. Не мог пятидесятилетний волхв сидеть без любимой работы.

Коржов приехал через час и сразу же поднялся в кабинет хозяина. Щуплый, под метр восемьдесят, в изящных очках в золотой оправе, надетых больше для имиджа, чем из-за слабого зрения (оно у волхва было отменным), он даже не стал снимать пальто, только меховую кепи держал в руке.

– Садись, Аскольд Игоревич, – показал жестом на стул Волынский. – Ты уже смотрел Жаркого?

– Смотрел, Леонид Иванович, – волхв осторожно положил головной убор на край стола. – Странное дело. Те блоки, которые я ставил, оказались целыми. Будь иначе, парень уже давно бы ходил под себя и мычал что-нибудь нечленораздельное. А то и вообще мог помереть.

– Если блоки не тронуты, почему Жаркий невменяем?

– С ним работал очень сильный ментат, – с лёгкой задумчивостью произнёс Коржов, сняв очки. – Он сумел каким-то образом обойти узловые точки, которые могли сработать как мины замедленного действия. Блоки мощные, но поставленные с таким расчётом, чтобы о них подумали, как об основных. Если бы их начали купировать, пошёл бы лавинообразный процесс уничтожения памяти. На что я и рассчитывал.

– То есть у Жаркого есть шанс вернуться к нормальному образу жизни?

– Точно не скажу, – пожал плечами ментат. – Надо следить за его состоянием. Самое неприятное: его память за последние двенадцать часов стёрта. Абсолютно. Клиент ничего не помнит.

Коржов так разволновался, что назвал бойца клиентом, как будто перед ним был не опытный воин, а гражданское лицо, пришедшее на приём.

– У Назарова появился ментат твоего уровня? – Волынский помассировал подбородок. – Мог ли он снять слепки событий, образы и прочие события?

– Исключать подобное развитие ситуации нельзя. А насчёт ментата… Вряд ли. Скорее, он был приглашён со стороны. Я знаю только нескольких волхвов, умеющих играючи обходить подобные блоки. Один из них живёт в Петербурге, но…

Коржов замялся.

– Есть такой господин Кирсанов. Опытнейший ментат. Вся проблема в его принадлежности к определённым властным структурам.

– Аскольд Игоревич, ты мне эзоповым языком прекрати говорить, – не выдержал Волынский. – Я же не могу знать всех твоих коллег, где они работают, кому служат. Он что, имеет отношение к Меньшиковым?

– Да, Леонид Иванович. Кирсанов служит Меньшиковым уже долгое время. Если он взялся за дело, Жаркий нам ничего уже не расскажет. Я не смогу восстановить утраченные участки.

Волынский задумался. Стёртая память Жаркого – сам по себе тревожный сигнал. Значит, Никита знает всю цепочку, работавшую на возвращение документов итальянца, кто отдавал приказ на похищение потайника и его жены. Жаркого Назаров не грохнул, а зачем-то отдал обратно. Действительно, зачем? Какой толк от человека, завалившего всю операцию? Теперь Роду может прилететь откуда угодно. От Никиты, от Ордена, а то и от самих Меньшиковых. Император однажды сделал князю предупреждение, а теперь не станет разбираться, начнёт карать направо и налево. Очень, очень плохо. Придётся идти на поклон к мальчишке, стиснуть зубы и унизиться, лишь бы остаться при своих. Нужно загружать аналитиков, чтобы к завтрашнему утру выдали хоть какое-то заключение. Теперь мяч на стороне Назарова. А он молчит. И это было хуже всего.